Хъогварц

Сайрисса Эльмар двигалась по ночным коридорам Хогвартса с бесшумной грацией, присущей её народу. Лунный свет, проникавший сквозь высокие окна, серебрил её пепельно-белые волосы и отражался в холодных зелёных глазах. Большинство учеников спали, но для неё ночь была временем тишины и… долга. Она свернула в неприметный проход за гобеленом с изображением танцующих кентавров, место, известное лишь немногим слизеринцам, и направилась глубже, в не отмеченные на картах части подземелий. Воздух здесь был древним, пахнущим камнем и забытой магией. Она остановилась перед участком стены, который казался неотличимым от остальной кладки. Коснувшись скрытой руны, такой знакомой её пальцам, она прошептала на древнем эльфийском: — Firyn trevad, no gellui. (Люди идут, будьте осторожны). Камень беззвучно отозвался, отъезжая в сторону и открывая узкий проход. Сайрисса скользнула внутрь, и стена так же бесшумно закрылась за ней, отрезая её от остального Хогвартса. Она оказалась в небольшом, тускло освещённом помещении. Источником света служили не факелы или магические светильники, а несколько кристаллов, вмурованных в стены, испускавших слабое, пульсирующее сияние — осколки той самой Искры, что текла в её жилах. В центре комнаты на простом каменном постаменте лежал фолиант, переплетённый в тёмную, чешуйчатую кожу, испещрённую выцветшими рунами. Это была одна из немногих уцелевших копий «Плача Искры» — запрещённой истории её народа, которую Министерство Магии и их приспешники из Хогвартса старались предать забвению. Сайрисса бережно открыла книгу. Страницы были тонкими, почти прозрачными, сделанными из материала, который давно перестали производить. Текст был написан на высоком эльфийском, языке её предков, языке силы и скорби. Её пальцы скользнули по строкам, описывающим Золотой Век, когда эльфийские королевства сияли в лунном свете, а башни из магического кристалла, подобные Санкхо-Голу, возносились к небесам. Когда магия, чистый дар самого Тадмавриэля, Отца Всего Сущего, текла свободно, исцеляя землю и наполняя мир гармонией. Дети Искры… так их звали. Но потом пришли они. Люди. Магглы. Их примитивные сердца горели завистью к силе, которую они не могли постичь. Сайрисса стиснула зубы, вспоминая строки, которые знала наизусть, строки, что болью отзывались в крови каждого истинного эльфа. Ночь Багряного Полнолуния. Трусливое нападение. Не благородная магия, но презренное железо, которое жгло их плоть, и огонь, пожиравший священные рощи и хрустальные башни. «Сотни тысяч пали в ту ночь,» — шептали строки книги. — «Ни одного человека не погибло от наших рук… Они пришли подобно чуме…» Её взгляд задержался на описании падения Санкхо-Гола. Не осталось даже руин — лишь пепел, смешанный с кровью, земля, ставшая красной от горя. Великое Предательство. Она перелистнула страницу, переходя к главе о Великом Спасении. Тадмавриэль, Отец Милосердный, собрал остатки своего народа, измученного, загнанного. И в Своём безграничном милосердии Он разделил с ними Свою собственную Искру, сущность чистейшей магии, дав им силу скрыться, создать тайные убежища, сохранить свою кровь и знания. «Его милость объемлет всякую вещь… Он более милосерден к Своим верующим, чем мать к своему ребёнку!» — эти слова из учения Церкви Очищения она знала с детства. Церковь Очищения… Хранители истинной веры, истинной истории. Те, кто помнил. Те, кто ждал. Сайрисса подняла взгляд от книги, её мысли обратились к настоящему. Хогвартс. Место, где ей приходилось делить воздух с потомками тех самых убийц. Хуже того – с грязнокровками, подобными этому Харрису. Магглорожденный наглец, чья магия, как ни странно, имела странный, почти эльфийский оттенок – аномалия, которая одновременно раздражала и интриговала её, заставляя Церковь проявлять к нему интерес. Ей приходилось слушать лекции о «толерантности», о «равенстве». Лицемеры! Они смеют говорить, что их предки «просто не понимали», «боялись неизвестного». Ложь! Сайрисса знала правду из запретных текстов: нападение было хладнокровным и расчётливым геноцидом. Целые полки обучались убивать эльфов железом и огнём. Это была зависть и ненависть к высшей расе, не страх. «Воистину, лицемеры пытаются обмануть Отца, но это Он обманывает их,» — эхом откликнулись в памяти слова наставника из Церкви. — «Они встают на молитву неохотно, показывая себя перед эльфами, но поминая Отца лишь немного…» Она снова посмотрела на книгу. На страницах, описывающих заветы Церкви, были и более суровые слова. «Убивайте их (магглов), где бы вы их ни встретили… Искушение хуже, чем убийство… Не берите себе из них ни покровителей, ни помощников…» Жестоко? Возможно. Но разве не жестокостью ответили люди на дар магии, которым эльфы когда-то делились с миром? Разве не жестокостью было Великое Предательство? Сайрисса знала, что время Очищения близко. Знамения сходились. Пророчества говорили о Наследнике, в чьих руках соединится Искра. О возвращении Отца. О мести за каждую каплю пролитой эльфийской крови. «Готовься, храни тайну, жди знака,» — эти слова были выведены в конце главы. — «Церковь Очищения — наш путь к спасению. Не доверяй никому, кто не носит Печать Отца в сердце своём.» Она коснулась небольшого серебряного амулета, скрытого под мантией — Печати Отца. Холодный металл обжёг пальцы, напоминая о её клятвах, о её долге. Её задачей было наблюдать за Харрисом, выяснить природу его странной магии. Возможно, он был ключом. Или просто очередной ошибкой природы, которую придётся… исправить. Сайрисса решительно закрыла книгу. Тяжелый том глухо стукнул по каменному постаменту. Она знала, что должна делать. Она была готова. Она снова коснулась руны на стене, и проход открылся, возвращая её в обычные коридоры Хогвартса. Но частичка холодной, древней тьмы из тайной комнаты осталась с ней, скрытая за маской ледяного безразличия. На её губах застыло эхо древних слов: — Firyn trevad, no gellui.

***

Свет факелов отбрасывал причудливые тени на древние стены Хогвартса. Джон Дейви Харрис стремительно шагал по пустынному коридору третьего этажа, его оранжево-золотая мантия развевалась за спиной. До практических занятий по Защите от тёмных искусств оставалось пятнадцать минут, но Джон спешил — он хотел опробовать новую вариацию невербального щитового заклинания, над которой работал последние недели. Поворачивая за угол, он едва не столкнулся с девушкой в слизеринской мантии. Длинные пепельно-белые волосы, заострённые уши, холодные зелёные глаза — Джон узнал Сайриссу, чистокровную эльфийку с шестого курса. Она отступила на шаг, лицо её исказилось от отвращения. — Смотри, куда идёшь, Харрис, — её голос был холоден и остр, как лёд. — Прошу прощения, Ваше Высочество, — ответил Джон с преувеличенным поклоном. — Не ожидал увидеть здесь кого-то из вашего благородного факультета. Особенно так далеко от подземелий. Сайрисса окинула его презрительным взглядом с головы до ног. — Что, думаешь, слизеринцы только и делают, что прячутся в подземельях? — она скрестила руки на груди. — Или, может, считаешь, что всё в этом замке принадлежит гриффиндорцам? Джон заметил, что она выглядела напряжённой, словно её застали врасплох. За её спиной находилась пустая стена, ничем не примечательная, кроме нескольких трещин в древней кладке. — Вовсе нет, — улыбнулся он. — Просто удивлён увидеть тебя здесь одну. Обычно ты в окружении своей свиты чистокровных. Что-то промелькнуло в её глазах — раздражение? беспокойство? — но она быстро справилась с собой. — Не все нуждаются в постоянной компании, Харрис, — холодно ответила она. — Некоторые из нас ценят уединение. Хотя сомневаюсь, что такой, как ты, это поймёт. — "Такой, как я"? — Джон поднял бровь. — Ты имеешь в виду... магглорождённый? Или просто... умнее большинства? Он произнёс это с обезоруживающей улыбкой, но в его глазах мелькнул вызов. Сайрисса презрительно фыркнула. — Самонадеянности тебе не занимать, Харрис. Но повторяющаяся удача на школьных дуэлях не делает тебя особенным. — Удача? — Джон изобразил задумчивость. — Странно, что эта "удача" повторяется так регулярно. Особенно с тобой. Её лицо окаменело, зелёные глаза полыхнули гневом. — Ты просто... — она осеклась, явно сдерживая более резкие слова. — Ты слишком много тренируешься. Словно пытаешься что-то доказать. Одержимый. — А ты недостаточно, — парировал Джон. — Слишком полагаешься на свою "чистую кровь", Сайрисса. На то, что должно приходить "естественно". Он сделал шаг ближе, понизив голос: — И каково это? Видеть, как "грязнокровка" снова и снова побеждает тебя? Как он осваивает заклинания, на которые тебе требуются недели? Её бледные щёки окрасились лёгким румянцем — не от смущения, от сдерживаемой ярости. — Не льсти себе, — процедила она. — Ты для меня никто. Просто... аномалия. Магическая случайность. — Забавная случайность, — Джон ухмыльнулся. — Которая заставляет тебя каждый раз смотреть на меня с таким... интересом на занятиях. С таким раздражением. Словно само моё существование — личное оскорбление для тебя. Сайрисса сжала палочку, костяшки её пальцев побелели. — Ты ошибаешься, Харрис, — произнесла она, тщательно подбирая слова. — Я не заинтересована в тебе. Я... изучаю тебя. Как любопытный экземпляр. Как исключение из правил. — И какое правило я нарушаю? — спросил Джон, его глаза не отрывались от её лица. — То, что только чистокровные могут быть по-настоящему сильными волшебниками? — Ты даже не представляешь, о чём говоришь, — в её голосе прозвучала не только надменность, но и что-то похожее на горечь. — Ты ничего не знаешь о настоящей магии. О настоящей истории. — Так просвети меня, — Джон сделал ещё шаг вперёд. Теперь они стояли почти вплотную. — Что в этой "настоящей истории" такого, чего нам не рассказывают на уроках? Сайрисса смотрела на него долгим, оценивающим взглядом. В её глазах боролись презрение и что-то ещё — возможно, любопытство. — Зачем мне тратить время на того, кто не способен понять? — наконец произнесла она. — На того, кто вырос, веря в сказки о добрых волшебниках и равенстве всех магических существ? Джон заметил, что в её голосе прозвучала настоящая боль, скрытая за высокомерием. Это заинтриговало его больше, чем он готов был признать. — Попробуй меня, — сказал он без обычной иронии. — Я могу удивить. Сайрисса покачала головой, на её губах появилась холодная усмешка. — Ты думаешь, что много знаешь, Харрис. Что твои книги и маггловская наука дают тебе какое-то преимущество. Но есть вещи, которым не учат в Хогвартсе. Которые передаются только... избранным. — "Избранным"? — Джон скептически поднял бровь. — То есть чистокровным? Или эльфам? — Тем, в чьих венах течёт древняя кровь, — просто ответила она. — Тем, кто помнит. — Помнит что? Сайрисса отступила на шаг, её лицо вновь стало непроницаемой маской. — Неважно, — отрезала она. — У тебя сейчас занятие, не так ли? Не хотелось бы, чтобы наша звезда дуэльного клуба опоздала. Она явно хотела закончить разговор, но Джон не собирался так легко отступать. — Ты тоже идёшь, — это был не вопрос. — Дополнительные занятия по дуэльному мастерству. Профессор говорил, что сегодня будет практика невербальных щитовых чар. — И что? — холодно спросила она. — Ничего, — Джон пожал плечами с деланным безразличием. — Просто подумал, что мы могли бы пойти вместе. Может, даже стать партнёрами по дуэли. Посмотрим, действительно ли я... "аномалия", как ты выразилась. Вызов в его словах был очевиден. Сайрисса сузила глаза, её гордость не позволяла ей отступить. — Серьёзно, Харрис? Ты правда думаешь, что я дам тебе ещё один шанс хвастаться? — Не хвастаться, — покачал головой Джон. — Доказать. Себе и тебе. Что дело не в удаче и не в крови. Сайрисса помедлила, словно взвешивая его слова. Затем решительно кивнула. — Хорошо, — её голос был ледяным. — Сегодня. На занятии. Ты и я. — По рукам, — Джон протянул ладонь для рукопожатия, но Сайрисса проигнорировала этот жест, просто развернувшись и направившись к классу. — И, Харрис, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — В этот раз я не буду сдерживаться. — Я на это и рассчитываю, — тихо ответил он, глядя ей вслед. Что-то в этой надменной эльфийке одновременно раздражало и интриговало его. Её слова о "древней крови" и о тех, "кто помнит", зацепили его любопытство. За стандартным высокомерием чистокровной слизеринки скрывалось что-то большее — какая-то история, которой не было в учебниках. И Джон чувствовал, что если он хочет узнать эту историю, ему придётся доказать, что он достоин. Начиная с сегодняшнего дуэльного поединка.

**** Класс Защиты от тёмных искусств был трансформирован для практических занятий. Столы отодвинуты к стенам, образуя длинную дуэльную платформу в центре. Солнечный свет, проникающий через высокие стрельчатые окна, расчерчивал пол золотистыми полосами, в которых плясали пылинки. Джон вошёл одним из первых, намеренно выбрав место у окна — оттуда он мог наблюдать за всеми учениками. В голове он прокручивал заготовленные комбинации заклинаний и движений, мысленно репетируя невербальные формулы. Его пальцы слегка подрагивали, но не от страха — от предвкушения. Профессор Савос — среднего роста, пожилой сухопарый маг с военной выправкой и шрамом через всю левую щеку — вошёл ровно в назначенное время. Его тёмно-синяя мантия скрывала множество боевых артефактов, а взгляд стальных глаз обещал, что сегодняшнее занятие не будет лёгкой прогулкой. Он поприветствовал учеников, те в ответ. — РЕАЛЬНАЯ БОЕВАЯ ПРАКТИКА! — его голос разнёсся по классу, заставив первокурсников вздрогнуть. — Невербальные дуэли. Полный контакт. Никаких детских заклинаний. Джон встретился взглядом с Сайриссой. Эльфийка стояла в центре слизеринской группы, её белые волосы были затянуты в жёсткий боевой узел, а в зелёных глазах горел опасный огонь. Она слегка кивнула ему — не приветствие, а вызов. — Харрис! Эльмар! На платформу! — рявкнул Савос, взмахом палочки активируя полную мощность защитных барьеров. — Остальные — по периметру. Смотрите внимательно, если хотите дожить до выпускного! Джон поднялся плавным движением, ощущая, как каштановая палочка с сердцевиной из пера феникса вибрирует в его руке, словно живое существо, предвкушающее бой. Сайрисса взошла на платформу с другой стороны — её движения были текучими, экономными, как у хищника перед прыжком. — Правила! — Дареус встал между ними. — Полностью невербальный бой. Харрис атакует, Эльмар защищается в первом раунде. Затем меняетесь. Финальный раунд — свободная дуэль. Кто первым получит три очка — победитель. Он окинул обоих тяжёлым взглядом. — Никаких непростительных. Всё остальное разрешено. Если кто-то серьёзно пострадает — целители готовы. По классу пробежал возбуждённый шёпот. Это было далеко за пределами обычной школьной практики. — По моему сигналу! — профессор отступил за барьер. — Три... два... один... НАЧИНАЙТЕ! Как только голос Савоса стих, Джон рванулся в атаку. Его палочка описала резкий полукруг, и невербальное Флипендо сорвалось с её кончика. Но он не направил заклинание прямо в Сайриссу — вместо этого поток энергии ударил в пол перед ней. Камень взорвался фонтаном щепок и пыли, острые осколки разлетелись во все стороны, словно шрапнель. Класс ахнул, но Сайрисса уже исчезла из зоны поражения — её тело взмыло в воздух в безупречном акробатическом прыжке. Её палочка чертила в воздухе тонкие линии, и вокруг неё возник щит из серебристо-зелёной энергии, мягко мерцающий, как лунный свет на воде. Осколки отскакивали от барьера с тихим звоном, не оставляя и царапины. Джон не дал ей времени приземлиться. Его следующий жест был стремительным — Аква Эрукто. Из палочки вырвался мощный поток воды, плотный и быстрый, словно струя из пожарного шланга, с ревущим звуком заполняя воздух. Заклинание устремилось к Сайриссе, всё ещё висящей в воздухе, намереваясь сбить её с траектории и впечатать в барьер. Но эльфийка извернулась в полёте, её тело изогнулось с нечеловеческой грацией. Щит вокруг неё закрутился в спираль, как водоворот, и вода разлетелась на тысячи безвредных брызг, оседая на платформе мелкими каплями. Она приземлилась на одно колено, мягко, как кошка, и тут же поднялась, воздвигая перед собой полный защитный купол. Энергия её щита теперь пульсировала, словно живая, испуская слабое гудение, которое чувствовалось даже на расстоянии. Джон стиснул зубы, ощущая, как его пульс ускорился. Он не собирался останавливаться. Его палочка взлетела вверх, и он выпустил тройную комбинацию — Инсендио, Диффиндо и Ступефай. Каждое заклинание было направлено под разным углом, создавая трёхмерную атаку, от которой невозможно уклониться простым движением. Огненный шар Инсендио рванулся к ней слева, раскалённый и шипящий, оставляя за собой шлейф дыма. Диффиндо, невидимое режущее проклятие, устремилось справа, рассекая воздух с едва слышным свистом. А Ступефай, красный луч оглушения, летел прямо в центр, быстрый и точный. Любой из этих ударов мог закончить дуэль мгновенно. Класс замер, затаив дыхание. Сайрисса не дрогнула. Её купол мгновенно трансформировался — вместо сплошной сферы вокруг неё возникла сложная геометрическая конструкция из переплетённых энергетических линий, похожая на паутину из света. Огонь Инсендио ударил в неё и рассыпался в безвредные искры, словно мотыльки, сгорающие в лампе. Диффиндо врезалось в сеть и отразилось в сторону, срезав прядь волос у кого-то из зрителей у барьера — раздался вскрик. Но Ступефай нашёл брешь — красный луч пробил защиту и задел её левое плечо. Сайрисса пошатнулась, её рука дёрнулась, но она удержала стойку, стиснув зубы от боли. — Очко Харрису! — объявил Савос, его голос прорезал гул толпы. — Продолжайте! Джон выдохнул, но не расслабился. Его взгляд метнулся к Сайриссе — она уже выпрямилась, её глаза сузились в холодной концентрации. Он решил сменить тактику. Палочка опустилась вниз, и Глиссео превратило платформу под её ногами в зеркально гладкую поверхность, скользкую, как лёд. Сайрисса качнулась, теряя равновесие, её сапоги заскользили по камню. Но вместо того, чтобы сопротивляться, она использовала это — опустилась ниже, почти касаясь пола, и начала вращаться, как фигуристка. Её палочка описала круг, и под ней возник горизонтальный щит-диск, сияющий серебром, который дал ей контроль над движением. Джон предвидел это. Его следующий жест был молниеносным — Бомбарда, направленная сверху вниз, прямо в центр её вращения. Взрыв сотряс платформу, ударная волна подняла облако пыли и мелких каменных осколков, заставив барьеры вокруг мигнуть от напряжения. Ученики за периметром вскрикнули, кто-то закрыл лицо руками. Когда дым рассеялся, Сайрисса стояла в центре небольшого кратера, её волосы выбились из узла, а щит пульсировал, поглощая остатки энергии взрыва. Она не пострадала, но её дыхание стало тяжелее. — Великолепная защита, мисс Эльмар! — крикнул Савос, в его голосе мелькнуло редкое одобрение. — Поглощающие щиты — уровень выпускников аврората! Джон не дал ей передышки. Он перешёл к точечным ударам — серия быстрых заклинаний: Редукто, Экспульсо, Депульсо. Каждое било в одну точку её щита, как буровая установка, пробивающая скалу. Редукто ударило первым, заставив щит затрещать и выпустить сноп искр. Экспульсо усилило давление, выгнув его внутрь. И наконец Депульсо — мощный отбрасывающий импульс — пробило защиту насквозь. Сайриссу отбросило назад, её тело врезалось в барьер с глухим ударом, от которого тот мигнул красным. Она сползла на колено, но тут же поднялась, тяжело дыша. — Второе очко Харрису! — объявил Савос. — Смена ролей! Эльмар атакует, Харрис защищается! Джон едва успел перестроиться. Его грудь вздымалась, пот стекал по виску, но он стиснул палочку сильнее, готовясь к контратаке эльфийки. Сайрисса не стала ждать — её первая атака последовала мгновенно. Она не выбрала одиночное заклинание, а сплела каскад из трёх сцепленных чар. Её палочка описала сложный узор, и воздух перед ней взорвался от Конфриго — огненный шар с рёвом полетел в Джона, оставляя за собой шлейф чёрного дыма. За ним тут же последовало Лапифорс, трансформационное проклятие, превращающее плоть в камень, а завершил цепочку Обскуро — тёмный сгусток, лишающий зрения. Джон поднял палочку, вызывая Протего — стандартный щит из голубоватой энергии развернулся перед ним. Конфриго врезалось в него и взорвалось, рассыпавшись в огненные брызги, которые осели на полу шипящими пятнами. Но Лапифорс прошло сквозь щит, как нож сквозь масло — Джон почувствовал, как его правая нога внезапно отяжелела, превратившись в кроличью лапу с мягкой белой шерстью. Он пошатнулся, теряя равновесие, и в этот момент Обскуро пролетело в дюйме от его головы — он успел отклониться, инстинктивно бросившись в сторону. Тёмный сгусток ударил в барьер позади, оставив на нём чёрное пятно. — У тебя кроличья нога, Харрис! — раздался насмешливый выкрик из толпы слизеринцев, за которым последовал хохот. — Очко мисс Эльмар! — объявил Савос, его тон оставался бесстрастным. — Трансформационные проклятия против стандартных щитов — умно! Джон стиснул зубы, мысленно произнося контрзаклинание. Его нога вернулась в норму, шерсть исчезла, но мышцы ещё ныли от магии. Он выпрямился, переводя дыхание, и заметил, как Сайрисса готовит новую атаку. Её палочка чертила в воздухе сложную фигуру, вокруг неё закружились искрящиеся частицы — крошечные звёзды, мерцающие холодным светом. Воздух стал плотнее, словно перед грозой. Она выпустила заклинание — серебристая волна энергии, расходящаяся во всех направлениях, как ударная волна от взрыва. Джон мгновенно воздвиг сферический щит, окружив себя куполом из голубого света, но волна прошла сквозь него, словно его не существовало. Магия ударила в его тело, и каждый нерв вспыхнул ледяным огнём — холод проник до костей, заставив его задрожать. Его пальцы онемели, палочка чуть не выпала из рук, но он удержал её, скрипя зубами. — Очень редкая северная магия! в его голосе мелькнуло удивление. Второе очко мисс Эльмар! Джон стоял, тяжело дыша, его тело всё ещё дрожало от холода, зубы стучали. Счёт стал 2:2. Он бросил взгляд на Сайриссу — её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень удовлетворения. — Финальный раунд! — голос Савоса разнёсся по классу, заглушая шёпот зрителей. — Свободная дуэль! Первое чистое попадание решает исход! НАЧИНАЙТЕ! Они рванулись друг на друга одновременно, как два хищника, почуявшие кровь. Джон начал первым — серия быстрых Ступефаев вырвалась из его палочки, красные лучи рассекли воздух, словно молнии. Он использовал их как прикрытие, одновременно начиная сложный жест для более мощного заклинания. Сайрисса двигалась навстречу, её левая рука подняла щит — тонкий, но плотный слой энергии, отбивающий лучи с глухим звоном. Её правая рука с палочкой уже формировала ответную атаку, движения были быстрыми и точными. Они закружились по платформе в смертельном танце. Джон уклонялся от её контратак — серебристых искр, летящих, как стрелы, — и отвечал своими: Инсендио вспыхивало слева, Редукто справа. Сайрисса отражала всё — её щиты возникали и исчезали там, где было нужно, каждый жест был минимальным, но эффективным. Воздух между ними искрился от магии, барьеры вокруг платформы гудели, поглощая случайные заклинания, ушедшие в сторону. Джон чувствовал, как время замедлилось. Его разум работал на пределе — он видел каждое движение Сайриссы, предугадывал её атаки, как она предугадывала его. Они были зеркалами друг друга: равные по силе, разные по стилю, но одинаково опасные. Он решил рискнуть. Палочка описала дугу, и Вердимиллиус создал его ложный образ — зелёный силуэт, повторяющий его движения. Одновременно он перекатился в сторону, прячась за пылью от предыдущих взрывов, и начал готовить Бомбарда Максима — заклинание, способное разнести платформу в щепки. Сайрисса купилась на уловку. Её палочка метнулась к иллюзии, выпуская сноп серебристого света, и в этот момент Джон ударил. Бомбарда Максима сорвалась с его палочки с оглушительным рёвом, устремившись прямо под её ноги. Взрыв был ослепительным — платформа треснула, дым и осколки заполнили воздух, барьеры затрещали от нагрузки. Но когда пыль осела, Джон увидел нечто невероятное. Сайрисса не уклонялась и не защищалась стандартным щитом. Она прыгнула прямо в центр взрыва, окружив себя вакуумным барьером — сфера из сжатого воздуха поглотила всю энергию, превратив её в ничто. Используя импульс взрыва, она взлетела вверх, её мантия развевалась, как крылья. В воздухе она направила палочку вниз, и из неё хлынул каскад серебристых стрел — эльфийское боевое заклинание, быстрое и неотвратимое, словно дождь из стали. Джон бросил все силы на защиту. Протего Максима воздвиг мощный щит, но стрелы были слишком быстрыми, слишком многочисленными. Первая пробила его защиту, вонзившись в плечо с острой болью. Вторая ударила в ногу, заставив его пошатнуться. Третья врезалась в грудь, и он рухнул на колено, задыхаясь. Палочка выпала из онемевших пальцев, покатившись по платформе с тихим стуком. Сайрисса приземлилась перед ним в идеальной боевой стойке, её палочка была направлена прямо ему в лицо. Её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, пот блестел на лбу, но глаза сияли триумфом. — Победа за мисс Эльмар! — объявил Савос, и класс взорвался аплодисментами и восторженными криками. — Безупречное использование эльфийской боевой магии! Пятнадцать очков Слизерину! Серебристые стрелы растворились в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое онемение и пульсирующую боль. Джон поднял взгляд на Сайриссу. Она выглядела измождённой, но прекрасной в своей воинственности — настоящая эльфийская воительница, словно сошедшая со страниц легенд. К его удивлению, она опустила палочку и протянула ему руку. — Достойный противник, — сказала она громко, чтобы все слышали, её голос был твёрдым, но с ноткой уважения. Джон ухватился за её ладонь, поднимаясь на ноги. Его плечо ныло, ноги дрожали, но он выпрямился, встретив её взгляд. — Один из Сильнейших поединков в моей жизни, — честно признал он, его голос чуть дрожал от усталости. — Никогда не видел такой магии. — Эльфийские боевые техники, — тихо ответила она, наклонившись чуть ближе. — Их не преподают в Хогвартсе. — Очевидно, — Джон потёр онемевшее плечо, чувствуя, как боль медленно отступает. — Впечатляет. Сайрисса смотрела на него несколько секунд, её глаза изучали его лицо, словно она решала что-то важное. — Ты сражался… необычно, — наконец сказала она, и в её тоне мелькнуло нечто похожее на интерес. — Твои комбинации, твоя адаптивность. Это не похоже на обычную школьную подготовку. — Я изобретаю на ходу, — он пожал плечами, вымученно улыбнувшись. — У меня не было семейных учителей, как у тебя. Она кивнула, будто подтверждая свои мысли. — В пятницу, — сказала она тихо, когда ученики начали расходиться, их голоса слились в общий гул. — Астрономическая башня. Десять вечера. Если хочешь узнать больше о настоящей магии. Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла к своим сокурсникам, её силуэт растворился в толпе слизеринцев. Джон остался стоять, ощущая, как его сердце всё ещё колотится. Приглашение от Сайриссы? После такой дуэли? Он не понимал её мотивов, но любопытство уже разгоралось в нём, как пламя. Одно он знал точно — он будет там в пятницу. *** Коридор, ведущий от класса Защиты от Тёмных искусств, гудел от возбужденных голосов. Ученики разных факультетов обсуждали только что завершившуюся дуэль между гриффиндорцем и эльфийкой-слизеринкой — поединок, который уже начинали называть "Серебро против Огня" из-за контраста стилей противников. Джон, шатаясь, вышел из класса последним. Эйфория боя сменилась оцепенением, когда действие адреналина закончилось. Серебристые стрелы Сайриссы оставили не столько физические раны, сколько магическое истощение — каждый мускул ныл, словно после многочасовой тренировки. Он привалился к стене, пытаясь отдышаться. — Джон! — знакомый голос прорезал шум толпы. Дженна протиснулась сквозь группу зевак, её рыжие волосы, собранные в два хвостика, подпрыгивали в такт быстрым шагам. Её карие глаза расширились, когда она увидела его состояние. — Что произошло? — её руки мгновенно подхватили его, помогая выпрямиться. — Мне сказали, что у вас была практическая... но не упоминали, что это будет настоящая боевая дуэль! Джон попытался улыбнуться, но вышла лишь кривая гримаса. — Эльфийская боевая магия, — пробормотал он. — Довольно... впечатляющая. Дженна окинула его оценивающим взглядом целителя, быстро выявляя признаки магического истощения. — Тебе нужно в больничное крыло, — решительно сказала она. — Нет, — Джон покачал головой, морщась от боли в плече. — Не хочу, чтобы мадам Комф снова читала мне лекцию о безрассудстве. Дженна на секунду замерла, мысленно перебирая альтернативы. — Тогда ко мне, — наконец произнесла она. — У меня есть кое-что от магических травм. Мой маленький... проект. Джон поднял бровь, но не стал спорить. Когда дело касалось растений и лечебных зелий, Дженна всегда знала, что делает. Это была одна из многих причин, по которым он доверял ей безоговорочно. Она помогла ему идти, не привлекая излишнего внимания — искусство, которым она овладела за годы дружбы с неисправимым нарушителем спокойствия. Они спустились по лестницам и коридорам к небольшой теплице, спрятанной в дальнем углу садов Хогвартса. Профессор Эйдлин, впечатлённая талантом Дженны, выделила ей это пространство для личных экспериментов. Внутри теплицы царил влажный, наполненный жизнью воздух. Аромат земли и нежный запах цветов смешивались с едва уловимыми нотками экзотических растений. Солнечный свет, проникающий сквозь стеклянную крышу, создавал причудливую игру теней среди буйной растительности. — Садись, — скомандовала Дженна, указывая на небольшую скамью у стены. Джон послушно опустился, с трудом сдерживая стон, когда мышцы снова запротестовали. Дженна быстро двигалась среди растений, касаясь то одного листа, то другого цветка, шепча что-то почти неслышно. Некоторые растения словно тянулись к её рукам. — Что это за магия? — спросил Джон, наблюдая за ней. — Не совсем магия, — ответила она, срезая лист с серебристого растения, похожего на алоэ, но с тонкими голубыми прожилками. — Скорее связь. Профессор Эйдлин говорит, что у меня особый дар общения с растениями. Даже для волшебников это редкость. Она вернулась к нему с разрезанным листом, истекающим прозрачным соком с пульсирующими голубыми искрами. — Это поможет с магическим истощением, — сказала она. — Гибрид маггловского алоэ и звёздного лотоса. Это мое фирменное. Джон не без опаски посмотрел на пульсирующий сок. — И оно... безопасно? Дженна лукаво улыбнулась. — Боишься моих растений, Харрис? Ты, который только что сражался с эльфийской воительницей? — Не боюсь, — возразил он, — просто проявляю здоровую осторожность. С учётом твоих прошлых экспериментов... — Это было всего один раз! — возмутилась Дженна. — И волосы Чеда отросли обратно через неделю. К тому же, они стали даже гуще! Джон рассмеялся, но тут же поморщился от боли в рёбрах. — Ладно, делай своё чудо, Травяная ведьма, — он стянул через голову мантию и рубашку, обнажая плечо с синеватым следом от серебристой стрелы. Дженна на мгновение замерла, её щёки слегка порозовели. Затем она решительно нанесла мерцающий сок на рану. Эффект был мгновенным. Джон почувствовал прохладную волну, пронизывающую кожу и проникающую глубже, к мышцам и нервам. Боль отступала, сменяясь приятным теплом. — Вот это да, — выдохнул он. — Что в этой штуке? — В звёздном лотосе содержатся... думаю, можно назвать их "обратными магическими частицами", — объяснила Дженна, переходя к другим ранам. — Они восполняют магическую энергию, потерянную во время дуэли. Как противоядие от истощения. Она работала методично, обрабатывая каждую отметину на его теле. Её прикосновения были лёгкими, но уверенными, профессиональными. Но Джон замечал, как она старается не встречаться с ним взглядом, как задерживает дыхание, когда её пальцы касаются его кожи. — Почему ты не в больничном крыле? — спросил он внезапно. — С твоим талантом ты могла бы быть помощницей мадам Комф. Дженна пожала плечами, наклонившись к особенно глубокой ране на его предплечье. — Там всё слишком... регламентировано, — ответила она. — Стандартные зелья, стандартные процедуры. А я хочу создавать новое, экспериментировать. Понимать, как магические растения могут взаимодействовать с маггловскими. Представь возможности: лекарства, работающие в обоих мирах, исцеляющие и магглов, и волшебников! Её глаза загорелись тем особым огнём, который появлялся каждый раз, когда она говорила о своих мечтах. Джон улыбнулся, наблюдая за ней. — Ты потрясающая, знаешь? — тихо сказал он. Дженна замерла, её руки остановились на его плече. Она подняла взгляд, встречаясь с его глазами. — Что? — Ты, — повторил Джон, не отводя взгляда. — Потрясающая. Твой ум, твои руки, твои идеи. Этот бальзам, который мгновенно снимает последствия эльфийской магии... Это же прорыв, Дженна. Она опустила глаза, но улыбка, появившаяся на её губах, была ярче солнечных бликов, играющих на листьях вокруг. — Это простая травяная настойка, — пробормотала она. — Нет, — Джон покачал головой. — Это гораздо больше. Это... как ты. Смесь двух миров, создающая что-то уникальное. Они замолчали. В тишине теплицы было слышно лишь их дыхание и тихий шелест листьев, покачивающихся от лёгкого сквозняка. — Расскажи мне о дуэли, — наконец произнесла Дженна, возвращаясь к своей работе. — Кто был твоим противником? — Сайрисса Эльмар, — ответил Джон, наблюдая за изящными движениями её рук. — Слизеринка. Чистокровная эльфийка. — Та самая, которая однажды сказала, что магглорождённым не место в Хогвартсе? — спросила Дженна, её голос слегка напрягся. — Она самая, — кивнул Джон. — Но знаешь, что странно? После дуэли она... пригласила меня. Астрономическая башня, пятница, десять вечера. Сказала, что расскажет о "настоящей магии". Дженна замерла, её рука с листом зависла в воздухе. — И ты, конечно, собираешься пойти, — это не было вопросом. — Конечно, — подтвердил Джон. — Ты же знаешь меня. Когда я мог устоять перед тайной? Дженна вздохнула, возвращаясь к обработке его ран. — Джон, это может быть ловушка. Слизеринцы не славятся любовью к магглорождённым. — Или это может быть шанс узнать что-то новое, — возразил он. — Что-то, чего нет в учебниках. Что, если эльфы знают о магии то, чего мы не знаем? Что, если существуют техники, которым не учат в Хогвартсе? Дженна закатила глаза, но её губы изогнулись в невольной улыбке. — Твоё любопытство когда-нибудь тебя погубит, Харрис. — Или приведёт к великим открытиям, — подмигнул он. — К тому же, я не пойду один. — О, нет, — Дженна покачала головой. — Только не говори, что ты... — Уже отправил сову Солусу и Райе, — с довольной ухмылкой сообщил Джон. — Мародёры воссоединятся сегодня вечером, чтобы спланировать операцию "Эльфийская тайна". Дженна застонала, но в её глазах плясали смешинки. – “когда он только успевает?” — И где же собрание? — спросила она, заранее зная ответ. — Выручай комната, — ответил Джон. — семь вечера. Ты придёшь? Она посмотрела на него долгим взглядом. — Кто-то же должен быть голосом разума среди вас, безумцев, — наконец вздохнула она. — К тому же, мне нужно убедиться, что мой бальзам подействовал как надо. — Ну вот, — радостно подхватил Джон, — а ты ещё сомневалась! *** Помещение преобразилось под их нужды: уютное пространство с мягкими креслами, потрескивающим камином и длинным столом, заваленным книгами, свитками и черновиками. На стене висела самодельная карта Хогвартса, испещрённая пометками. Джон Дейви Харрис сидел за столом, барабаня пальцами по его полированной поверхности. Его оранжево-золотой шарф – нетрадиционный выбор, вызывающий неодобрительные взгляды старших гриффиндорцев – был небрежно брошен на спинку его кресла. Раны от дуэли перестали болеть благодаря бальзаму Дженны, но что-то в его позе выдавало остаточный дискомфорт. Дженна заметила это мгновенно, когда вошла в комнату со своей коллекцией флаконов. Её натренированный глаз целителя уловил едва заметное напряжение в плечах Джона, тот характерный наклон головы, который он всегда делал, когда не хотел показывать слабость. — Всё ещё болит левое плечо, — сказала она, это был не вопрос, а утверждение. — И ты снова не сказал мне. Джон поднял голову, слегка смущённый тем, что его так легко прочитали. — Ерунда, — попытался отмахнуться он. — Просто небольшое напряжение. Твой бальзам творит чудеса, правда. Дженна покачала головой, открывая один из своих флаконов – с густой мазью цвета янтаря. — "Ерунда", которая может стоить тебе реакции, если завтра всё пойдёт не по плану, — её голос был тихим, но твёрдым. — Закатай рукав. Подойдя ближе, она аккуратно нанесла мазь на плечо Джона, стараясь не показать, как её сердце пропускает удар от этого прикосновения. Дженна давно научилась скрывать свои чувства за профессионализмом целителя. Ей пришлось – иначе как сохранить дружбу, значившую для неё больше, чем она могла признать даже себе? — Спасибо, — тихо сказал Джон, наблюдая за её сосредоточенным лицом. — Не знаю, что бы мы без тебя делали. Дженна слегка улыбнулась, но её глаза оставались серьёзными. — Вероятно, проводили бы больше времени в больничном крыле, — ответила она, закрывая флакон. — И получали бы больше выговоров от декана. Дверь Выручай-комнаты бесшумно открылась, впуская Саймона Солуса. Его появление всегда было впечатляющим – не из-за шума или яркости, а наоборот, из-за отточенной элегантности каждого движения. Гриффиндорская мантия сидела на нем так, словно была создана лучшими портными волшебного мира специально для него, каждая складка ложилась именно там, где должна была. Но истинные друзья видели то, что скрывалось за этим безупречным фасадом: едва заметные тени под глазами, скрытые лёгкими чарами; напряжение в уголках рта; ту особую жёсткость осанки, которая появлялась, когда он возвращался из дома на праздники. Сегодня всё это присутствовало, хотя посторонний никогда бы не заметил. — Вижу, целительница уже приступила к своим обязанностям, — произнёс Саймон, скользнув взглядом по плечу Джона, а затем по лицу Дженны. — Весьма предусмотрительно. Завтрашняя... встреча может потребовать от нас полной боевой готовности. Он достал из внутреннего кармана мантии шкатулку из красного дерева, инкрустированную серебром, и аккуратно поставил её на стол. Движение было небрежным, но Джон заметил, как бережно Саймон обращался с предметом. — Новое изобретение? — спросил он, кивая на шкатулку. — Скорее, усовершенствование прежнего концепта, — ответил Саймон, поправляя манжету рубашки – жест, который появлялся, когда он был втайне горд своей работой, но не хотел этого показывать. — Результат трёх бессонных ночей, но, полагаю, оно того стоило. — Снова не спал? — тихо спросила Дженна, и её тон изменился – стал более мягким, заботливым. — Саймон, мы говорили об этом. Саймон слегка поджал губы – единственное видимое проявление его внутреннего дискомфорта от этой заботы. — Сон – непозволительная роскошь в преддверии серьёзных операций, — ответил он с тем особым оттенком высокомерия, который появлялся, когда затрагивали тему его личного благополучия. — К тому же, у меня есть бодрящее зелье твоего изготовления, которое действует весьма эффективно. — Которое не предназначено для ежедневного использования, — напомнила Дженна, но не стала давить. Она знала, что за отстранённостью Саймона скрывается человек, который просто не умел принимать заботу напрямую. В этот момент дверь открылась в последний раз, впуская Райю Абер. Она вошла стремительно, почти влетела в комнату, что для неё было необычно – Райя всегда двигалась с выверенной точностью, контролируя каждый шаг. Её короткие тёмные волосы были слегка растрёпаны, словно она бежала, а в руках она сжимала несколько свитков и серебряный ящичек, то и дело испускающий голубоватые искры. — Прошу прощения за задержку, — сказала она, не глядя ни на кого конкретно. — Мне пришлось избежать встречи с Филчем в коридоре третьего этажа. Он становится всё подозрительнее. Она положила свои материалы на стол и только тогда подняла глаза, мгновенно оценивая ситуацию – Дженна, склонившаяся над плечом Джона, Саймон с его шкатулкой, напряжение, витающее в воздухе. — Я опоздала на важную часть обсуждения? — спросила она, и в её голосе промелькнули нотки чего-то похожего на неуверенность – эмоция, которую мало кто когда-либо замечал у блестящей когтевранки. — Нет, мы только начинаем, — ответил Джон с лёгкой улыбкой. Он всегда умел разрядить напряжение, вернуть группе равновесие. — Сейчас будет самое интересное: Саймон покажет свой новый гаджет, а ты объяснишь, почему он работает неправильно. Это была старая шутка между ними – извечное соперничество, но никто не пропустил, как уголок рта Саймона дрогнул в едва заметной улыбке, а глаза Райи на секунду потеплели. — Буду рада удивиться, если на этот раз устройство проработает дольше пяти минут без побочных эффектов, — ответила Райя, занимая своё место за столом. — Твоя вера в меня воистину трогательна, — сухо заметил Саймон, но его привычное высокомерие слегка смягчилось. — Однако на этот раз я учёл все предыдущие... неточности. Он открыл шкатулку, и оттуда выплыли серебристые монеты размером с галлеон, каждый покрытый тонкими рунами и с красным камнем в центре. Диски зависли над столом, медленно вращаясь вокруг своей оси. — "Мои отслеживающие жучки", — представил Саймон, и в его голосе промелькнула нотка гордости, которую он не смог полностью скрыть. Райя взяла одну из монет, внимательно изучая его, поворачивая между пальцами, пока её глаза бегали по рунам. Саймон наблюдал за ней, и только те, кто знал его очень хорошо, могли заметить почти незаметное напряжение в его позе – смесь желания получить одобрение и страха критики. — Основной принцип? — спросила Райя, не отрывая взгляда от диска. — Связь по типу "материнская монета – дочерние", — ответил Саймон. — Но с дополнительным уровнем синхронизации. Они отслеживают не только местоположение, но и основные показатели: пульс, дыхание, общий уровень стресса. И, разумеется, сигнал тревоги. Он продемонстрировал, трижды нажав на красный камень своей монеты, и монета в руке Райи нагрелась, начав пульсировать красным светом. — Вибрацию можно почувствовать даже через одежду, — добавил он. — Звуковой сигнал, конечно, отсутствует – чтобы не выдать местоположение в случае необходимости скрытности. Райя кивнула, её лицо было сосредоточенным, но Джон заметил тот особый блеск в её глазах, который появлялся, когда она была действительно впечатлена, хотя никогда бы не призналась в этом. — Эффективный радиус действия? — спросила она. — В пределах Хогвартса – без ограничений, — ответил Саймон. — За его пределами – примерно три мили, с ослаблением сигнала на периферии. — Он помедлил, словно сомневаясь, стоит ли продолжать, но всё же добавил тише: — Я использовал математическую модель, о которой ты упоминала в прошлом месяце. Для усиления сигнала в зонах магических помех. Брови Райи слегка приподнялись – это было её проявление искреннего удивления. — И она работает? — в её голосе звучало что-то похожее на неверие. — В восьми тестах из десяти, — признал Саймон. — Что, как ты согласишься, весьма впечатляющий результат для теории, которую многие профессора считают "абсурдной и противоречащей базовым законам магического взаимодействия". Тонкая улыбка тронула губы Райи, и на мгновение между ними установилась связь, которую никто другой не мог понять полностью – двух людей, чьи умы работали на уровне, недоступном большинству волшебников их возраста. — Впечатляюще, — наконец произнесла она, возвращая диск на стол. Саймон кивнул Джон наблюдал за этим обменом с едва заметной улыбкой. Он всегда ценил эту особую динамику между своими друзьями – как их различия и даже конфликты в конечном итоге приводили к лучшим решениям. — Итак, — сказал он, когда обсуждение технических деталей закончилось, — мы имеем способ отслеживать моё местоположение и состояние. Это хорошо. Но давайте поговорим о самой встрече и возможных сценариях. Он поднялся и подошёл к одной из досок, на которой появилась схема Астрономической башни с прилегающими коридорами. — Встреча в десять вечера. Я буду здесь, — он указал на открытую площадку на вершине башни. — Сайрисса, вероятно, будет ждать меня. Вопрос: каковы её возможные мотивы и наша реакция на каждый из них? — Возможные мотивы, — задумчиво произнёс Саймон, опираясь подбородком на сложенные домиком пальцы. — Во-первых, это может быть ловушка в прямом смысле слова. Западня для самонадеянного гриффиндорца. Во-вторых, она может действительно хотеть поделиться информацией, но с определённой целью – манипуляция, попытка завербовать, испытание. В-третьих, — он сделал паузу, подбирая слова, — она может быть искренней. Что, разумеется, является самым маловероятным и потому самым интригующим вариантом. Наступила тишина, каждый погрузился в свои мысли. Райя механически складывала и раскладывала уголок пергамента – её способ концентрации. Саймон смотрел на вращающийся диск с выражением глубокой задумчивости. Дженна кусала губу, её взгляд был устремлён на Джона с той особой смесью беспокойства и нежности, которую она всегда старалась скрыть. Джон обвёл их взглядом, и его сердце сжалось от внезапного приступа благодарности. Эти люди, такие разные, такие сложные, стали его настоящей семьёй. Они понимали и принимали его так, как никто другой. И ради них он был готов на всё. — Хорошо, — сказал он, нарушая тишину. — Давайте разберём детали ещё раз. Я хочу, чтобы у каждого был запасной план для любой ситуации. Райя кивнула, активируя новую проекцию. — Вот возможные сценарии и наши действия в каждом из них, — начала она, и комната наполнилась светом от проекций и звуком их голосов, обсуждающих, спорящих, планирующих. Мародёры готовились к новому приключению, не подозревая, что оно изменит их жизни навсегда. **** Ночное небо над Хогвартсом раскинулось бескрайним полотном, усыпанным звёздами. Луна, почти полная, заливала серебристым светом вершину Астрономической башни, превращая каменные перила в мерцающие барьеры между землёй и небом. Ветер, холодный и пронизывающий, гулял между колоннами, принося с собой запах приближающейся осени. Джон Дейви Харрис поднимался по спиральной лестнице, стараясь ступать бесшумно. В кармане его мантии лежала монета, созданная Саймоном — тёплая и слегка вибрирующая, напоминая о том, что друзья следят за его перемещениями и показателями. Палочка была наготове — не в руке, но внутри мантии, позволяющем выхватить её долей секунды. Маленькая предосторожность. Сайрисса уже была там — стояла у дальнего края, спиной к лестнице, её белые волосы развевались на ветру подобно серебряному флагу. Она не повернулась, когда он вошёл, хотя наверняка услышала его шаги. — Ты пришёл, — произнесла она, её голос был тихим, но ветер донёс его до Джона так отчётливо, словно она стояла рядом. — Я не была уверена. — Я заинтригован, — честно ответил Джон, делая несколько шагов в её сторону, но сохраняя дистанцию. — Не каждый день получаешь приглашение узнать о "настоящей магии" от того, кто обычно смотрит на тебя, как на грязь под ногами. Сайрисса наконец повернулась, и лунный свет очертил её точёный профиль, подчеркнув острые скулы и заострённые уши — наследие её эльфийских предков. Её глаза, зелёные и холодные, казались почти светящимися в темноте. — А ты не боишься, что это ловушка? — спросила она, и в её голосе прозвучало что-то похожее на любопытство. — Что я заманила тебя сюда, чтобы отомстить за то, что ты осмелился сражаться со мной на равных? Джон слегка улыбнулся, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах — ощущение, которое всегда приходило перед лицом опасности или тайны. — Если бы ты хотела отомстить, — сказал он, — ты могла бы просто продолжить дуэль до конца. Ты победила честно. Зачем устраивать ловушку? Сайрисса изучала его несколько долгих секунд, а затем, к его удивлению, кивнула с тенью уважения. — Логично, — признала она. — И храбро. Даже для гриффиндорца. Она отошла от края башни, направляясь к центру площадки, где стоял массивный телескоп, направленный в звёздное небо. Её движения были плавными, текучими, словно она не шла, а скользила над камнем. — Наблюдая за звёздами, — произнесла она, не глядя на Джона, — волшебники видят созвездия, астрономические объекты. — В её голосе звучало лёгкое презрение. — Магглы видят скопления плазмы и газа. Эльфы же... Она резко замолчала, словно поймав себя на том, что готова сказать слишком много. Повернувшись к Джону, она смерила его холодным, оценивающим взглядом. — Ты аномалия, Харрис, — заявила она без предисловий. — Загадка, которая меня раздражает. — Чем именно? — спросил Джон, сохраняя спокойствие, хотя ему стоило усилий не показать, насколько её слова задели его любопытство. Сайрисса с явной неохотой продолжила: — Магглорождённые используют магию определённым образом. Грубым. Прямолинейным. Как молот вместо скальпеля. — Её голос оставался надменным, но в глазах появилась искра искреннего научного интереса. — Но ты... на дуэли... ты двигался как пульсация, как волна. Ты адаптировался к моей магии так, как не должен был уметь. Она достала из складок мантии небольшой предмет — серебряный кристалл с тонкой вязью рун на поверхности. Джон почувствовал исходящую от него странную вибрацию даже на расстоянии. — Этот прокс — эльфийский артефакт для исследования магической природы, — пояснила она. — В моей семье хранится несколько таких. Мы используем их для... научных целей. — Научных целей? — Джон поднял бровь. — Не знал, что слизеринцы интересуются наукой. Сайрисса фыркнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Мои интересы выходят далеко за пределы факультетских ограничений, Харрис. И за пределы того, чему учат в этой школе. — Она подняла кристалл на уровень глаз, и он начал мягко светиться серебристым светом. — Моя семья исследует истинную природу магии уже много поколений. Истоки силы. Её... наследование. — И как это связано со мной? — спросил Джон, невольно делая шаг ближе. — За последние три столетия, — продолжила Сайрисса, словно не замечая его вопроса, — мы обнаружили семь случаев, подобных твоему. Семь магглорождённых с нетипичной магической сигнатурой. — Её глаза сузились. — С магией, которая движется... как у эльфов. Джон замер, внезапно понимая, куда она клонит. — Ты думаешь, что в моей родословной есть эльфы? — Я ничего не думаю, — холодно ответила Сайрисса. — У меня нет достаточных доказательств. Пока. — Она протянула ему кристалл. — Этот прокс поможет мне их получить. Джон не сделал движения, чтобы взять кристалл. — И что я получу, если соглашусь на твой... эксперимент? Что-то похожее на удивление промелькнуло на лице Сайриссы — словно ей не приходило в голову, что он может потребовать что-то взамен. — Ты получишь знание о своём истинном происхождении, — ответила она, будто это было очевидно. — Разве этого недостаточно? — Нет, — твёрдо ответил Джон. — Не достаточно. Если ты хочешь что-то от меня — я хочу что-то взамен. Что-то, что никто, кроме тебя, не может мне дать. Сайрисса изучала его несколько секунд, затем её губы изогнулись в холодной, почти хищной улыбке. — Интересно, — пробормотала она. — Ты торгуешься, как слизеринец. — Она опустила кристалл. — Хорошо. Если прокс подтвердит мои подозрения, я научу тебя одному эльфийскому заклинанию. Заклинанию, которому не учат в Хогвартсе. Которое не найти ни в одной библиотеке волшебников. — Какому именно? — спросил Джон, не спеша соглашаться. — Это будет зависеть от результата, — уклончиво ответила Сайрисса. — Но обещаю, что это будет нечто... уникальное. Она снова оборвала себя, словно вспомнив, что говорит слишком много. — В любом случае, — закончила она более сдержанно, — это будет лишь крупица знаний, которыми владеет мой народ. Магии, которую людские волшебники забыли — или никогда не знали. Джон почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Эльфийская магия... неизвестные заклинания... тайны, спрятанные от обычных волшебников. Это было слишком заманчиво, чтобы отказаться. Но было и ещё кое-что — её настойчивый интерес к нему, который он не мог полностью понять. Почему его магия так важна для неё? Что она надеется найти? — Это первый шаг, — произнёс он, внезапно понимая. — Первый обмен. Ты планируешь больше, чем просто проверить мою магическую сигнатуру. Сайрисса не стала отрицать. Вместо этого она пожала плечами с элегантной небрежностью. — Возможно, если результаты окажутся... интересными, я могу найти тебя достойным дальнейшего обучения. — Её тон ясно давал понять, насколько высокой честью это было бы. — Решай, Харрис. Моё терпение не безгранично. Джон смотрел на кристалл, чувствуя противоречивые эмоции. Осторожность боролась с любопытством, подозрение — с жаждой знаний. Что-то подсказывало ему, что, коснувшись этого кристалла, он сделает выбор, который изменит его жизнь навсегда. Но разве не за этим он пришёл? Этот был размером с камень, который можно было использовать как ожерелье, уже тёмно-фиолетового цвета с пульсирующими внутри него прожилками, напоминающими кровеносные сосуды. — Что это? — спросил он, не делая попытки взять предмет. — Скинт, — ответила Сайрисса, и на мгновение Джону показалось, что её голос звучит странно — словно с лёгким эхом. — Кристаллический проводник магической энергии. Эльфы используют их для... стабилизации дара. Она протянула ему кристалл, и Джон заметил, что её рука слегка дрожит. — Почему ты помогаешь мне? — спросил Джон, по-прежнему не беря кристалл. — Что тебе с этого? На лице Сайриссы мелькнуло раздражение, смешанное с чем-то похожим на нетерпение. — Не льсти себе, Харрис, — отрезала она. — Мои мотивы тебя не касаются. Либо бери скинт, либо оставайся в неведении о своих способностях. Выбор за тобой. Её высокомерие вернулось в полной мере, но теперь Джон видел, что это маска — способ держать дистанцию. За ней скрывалось нечто большее. — А если я откажусь? — спросил он. Глаза Сайриссы сузились, сверкнув опасным блеском. — Тогда наш разговор окончен. И ты никогда не узнаешь, кто ты на самом деле. — Она сделала паузу. — А некоторые знания... опасно оставлять незавершёнными, Харрис. Джон смотрел на фиолетовый кристалл. Что-то в нём притягивало взгляд, завораживало. И хотя разум подсказывал ему быть осторожным, другая часть — та, что видела серебряные башни и чувствовала принадлежность к чему-то древнему — тянулась к скинту. Наконец, он взял цепочку и надел её на шею, позволив кристаллу опуститься на грудь. Мгновенно тепло разлилось по всему телу, и на долю секунды ему показалось, что он слышит далёкий шёпот — слова на языке, которого он не знал. Ощущение длилось лишь мгновение, а затем исчезло, оставив после себя странное чувство покоя. Сайрисса наблюдала за ним с нечитаемым выражением лица. — Через семь дней, — сказала она, — приходи к Серебряному Пруду в Запретном Лесу. В полночь. — Её голос стал тише. — Один. — Зачем? — спросил Джон, всё ещё ощущая странное тепло от кристалла. — Узнаешь больше о своём... наследии, — уклончиво ответила она. — Если скинт примет тебя. Джон коснулся кристалла через одежду. — Кажется, уже принял. Сайрисса позволила себе тонкую улыбку, но глаза остались холодными. — Это только начало, Харрис. — Она повернулась к лестнице. — И помни: никому ни слова. Ни своим друзьям, ни преподавателям. Никому. Прежде чем он успел задать новый вопрос, она добавила: — Есть те, кто не обрадуется, узнав о пробуждении древней крови в магглорождённом. И с этими словами она скользнула к выходу из башни, её шаги были беззвучными, словно она и не касалась пола. Только когда звук её шагов полностью стих, Джон понял, что всё это время почти не дышал. Он посмотрел на звёздное небо, затем снова коснулся кристалла через рубашку. Скинт пульсировал теплом, словно второе сердце. *** Серебристый свет от палочки Сайриссы отражался от влажных стен, уходящих далеко вниз. Каменные змеи, высеченные в древнем камне, казалось, следили за ней, пока она спускалась всё глубже и глубже под Хогвартс. Официальные слизеринские подземелья заканчивались намного выше, но мало кто знал, что истинные глубины таили в себе туннели древнее самой школы — проходы, которые существовали задолго до ее поступления в школу. Сайрисса двигалась уверенно, словно делала этот путь сотни раз. Её шаги были беззвучными, а лицо — сосредоточенным. В кармане, теперь пустой — ранее место, где до встречи с Харрисом хранился скинт. Достигнув каменной стены, украшенной сложной вязью рун, Сайрисса коснулась центральной руны и прошептала: — Firyn trevad, no gellui. Стена беззвучно отъехала в сторону, открывая проход в просторное помещение. Сайрисса шагнула внутрь, и каменная панель столь же беззвучно закрылась за ней. Зал был освещён странным, пульсирующим светом, исходящим от кристаллов, расположенных по периметру. В центре стоял алтарь из тёмного камня, на котором лежала древняя книга, обёрнутая в кожу неизвестного происхождения. Вокруг алтаря в молчании стояли пять фигур в тёмных одеяниях с капюшонами, скрывавшими лица. — Ты опоздала, — произнёс один из них, голос был мужским, холодным и властным. — Задание заняло больше времени, чем предполагалось, — ответила Сайрисса, её высокомерный тон исчез, сменившись почтительностью. — Харрис оказался... сложнее, чем мы думали. Фигура в центре сделала шаг вперёд, и капюшон слегка сдвинулся, открывая бледное лицо с острыми чертами и глазами, светящимися в полумраке зала. — Докладывай, — потребовал голос. Сайрисса склонила голову в знак подчинения. — *** подтвердил наши подозрения. Его магическая сигнатура... — она запнулась, подбирая слова, — она несёт в себе силу, крайне мощную для маггла. По залу пронёсся шёпот, фигуры переглядывались между собой. Только центральная оставалась неподвижной. — Ты уверена? — спросил он. — *** не ошибается, — твёрдо ответила Сайрисса. — Кристалл изменил цвет на фиолетовый с золотыми прожилками. Это признак древнейшей линии. — Возможно ли, что это случайность? Искажение? — спросила фигура справа, голос был женским, мелодичным, но с холодными нотками. — Нет, — Сайрисса покачала головой. — Я видела его реакцию. Он увидел видения. Санкхо-Гар. Лунный Лес. Символы, которых он не мог знать. Фигура в центре подняла руку, требуя тишины. — Скинт? — Он принял его, — ответила Сайрисса. — Без сопротивления. Почти... жадно. — Прекрасно, — тон центральной фигуры изменился, в нём появилась нотка удовлетворения. — Отец будет доволен. Сайрисса слегка вздрогнула, когда прозвучало это слово. Её руки непроизвольно сжались в кулаки, но она быстро взяла себя в руки. — Я выполнила инструкции в точности, как было велено, — сказала она ровным голосом. — Скинт находится при нём. Я сказала ему прийти к Серебряному Пруду через семь дней. Один. — Хорошо, — кивнула центральная фигура. — Через семь дней скинт установит достаточно прочную связь. Искра в его крови пробудится, и Отец сможет говорить с ним. Фигура слева, до сих пор хранившая молчание, шагнула вперёд: — Не слишком ли рискованно? Если в нём действительно течёт кровь Эльнариэль, он может сопротивляться влиянию скинта. Если он узнает правду о Великом Предательстве... — Он не узнает, — резко оборвала центральная фигура. — Он получит только ту версию, которую мы хотим, чтобы он знал. Сайрисса слегка нахмурилась, но промолчала. Её взгляд на мгновение метнулся к книге на алтаре. — Что-то беспокоит тебя, Сайрисса? — спросила фигура справа, заметив это движение. — Нет, — слишком быстро ответила она. — Просто... а что, если этот мальчик действительно имеет отношение к пророчеству? Фигура в центре медленно подняла руки и откинула капюшон, полностью открывая своё лицо. Это был эльф средних лет, с черными волосами, длинной бородой, с глазами необычного фиолетового оттенка, светящимися внутренним светом. — Именно поэтому он так ценен, дитя, — произнёс он, и в его голосе появились почти отеческие нотки. — Если пророчество верно, он может стать ключом к возвращению Отца. К Очищению. Он подошёл к алтарю и нежно провёл рукой по книге. — Церковь Очищения “почти потеряла” своё влияние после того, как магглы и их прислужники из Министерства “затравили” нас, объявив “фанатиками” и 2экстремистами”. После того, как нас обвинили в ужасах, которые на самом деле совершили они. — В его голосе послышалась горечь. — Но с каждым новым посвящённым, с каждым пробуждённым скинтом мы становимся сильнее. И когда явится обещанный, носящий древнюю кровь... Отец вернётся. Он поднял взгляд на Сайриссу: — И тогда наконец наступит справедливость за Великое Предательство. Сайрисса склонила голову ещё ниже, скрывая глаза. — Да будет так, — произнесла она ритуальную фразу. — Da'len Nym Thadvar. Da'len Nym Iskra. — Da'len Nym Thadvar. Da'len Nym Iskra, — эхом отозвались остальные фигуры. — Ты хорошо послужила Церкви сегодня, Сайрисса, — произнёс глава собрания. — Теперь иди и продолжай наблюдать за мальчиком. Не вмешивайся, пока скинт делает свою работу. Но будь рядом, когда он придёт к Серебряному Пруду. Сайрисса кивнула и направилась к выходу. Когда она уже почти дошла до каменной стены, глава окликнул её: — И, Сайрисса... — в его голосе появилась странная нотка, — если мальчик окажется не тем, кем мы надеемся... если скинт отвергнет его... ты знаешь, что делать. — Да, господин, — тихо ответила Сайрисса, не оборачиваясь. — Я знаю. Стена отъехала, и она покинула зал Церкви Очищения, унося с собой сомнения, которые становились всё сильнее с каждым шагом.