Задание на 300 тысяч вон

Если компания пьяных студентов на вечеринке решается сыграть в игру, то стоит ждать беды. Или новых неожиданных покупок. Хёнджин уже не в состоянии сам стоять на ногах, когда Джисон, абсолютно в таком же состоянии, предлагает сыграть в правду или действие. Они ввосьмером сидят на полу в гостиной, на фоне играет громкая электронная музыка, под которую танцуют люди тут и там. На диване, рядом с которым они находятся, вообще кто-то уснул, кого они впервые в глаза видят, но, благо, это не их дом и не их проблема. Университетские вечеринки тем и приятны, что на них можно оторваться и не думать об окружающих людях и о состоянии жилища. К тому же, они ещё и бесплатные. — О-о-о, — тянет Хёнджин на предложение Джисона, хлопая в ладони. — Давайте, реально! Его язык заплетается, и Феликс, куда более трезвый, неодобрительно качает головой. Он сидит рядом и не отходит ни на шаг, потому что знает, что подобное может обернуться крахом. Причём в самом прямом смысле: Хёнджин просто-напросто может где-нибудь завалиться. После Хёнджина к предложению присоединяется Чанбин, а там и все остальные. Даже если кто-то не выразил своего активного согласия, его всё равно вписали. Раз Джисон идею подал, то и начинает он. Они решают обращаться друг к другу по часовой стрелке, но так как не все достаточно трезвы, чтобы понять, в какую вообще сторону идёт эта стрелка, им поясняют, что надо задавать вопрос левому от себя. К счастью, все поняли, где лево с первого раза. — Правда или действие? — Джисон с ухмылкой поворачивается к рядом сидящему Чану. — Правда. В отличие от Джисона речь Чана чистая, потому что он выпил сегодня не больше двух стаканов сидра. А переносимость алкоголя у него хорошая. — Да ну-у, — Джисон чуть надувает губы и отворачивается, принимаясь придумывать. — Ты… когда-нибудь дрочил, ну, типа, не член, а… сзади? Вставлял что-то? Кто-то рядом давится напитком. Вроде как Чанбин. Чан вздыхает. Какие ещё вопросы можно было ожидать от Джисона? Ещё и вусмерть пьяного Джисона. — Да, — бормочет Чан, сразу же прячась в стакане, делая глоток. Со всех сторон слышатся возгласы. — Когда ты успел? — спрашивает Минхо, склонив голову на бок. В моменте его лицо озаряется осознанием. — Неужели… — Нет! Молчи, — Чан складывает руки в умоляющем жесте. Его лицо стремительно краснеет. — Не говори. Что бы ты ни думал — не говори. Минхо подозрительно щурится, но замолкает. — Сколько же ещё грязных тайн у нашего хёна? — хитро улыбается Сынмин. Его явно забавляет вся эта ситуация. Чану же хочется провалиться сквозь землю. На что он подписался? — Правда или действие? — выпаливает он следующему по очереди Феликсу, от всего сердца желая свернуть всю эту тему с дрочкой. — Правда. Феликс, всё это время лежавший не плече у Хёнджина, приподнимается, готовый слушать, что ему загадают рассказать. Ему повезло в человеке, что задаёт вопрос. Чан не из тех, кто будет спрашивать что-то из перечня любимых извращенских вопросов Джисона (ради бога, помогите кто-нибудь Хану скрасить вечер?). Никаких сексуальных секретиков, бешеных фантазий или чего-то в этом роде. Чан в этом плане не любопытен, слава богу. — Что тебе больше всего нравится в Хёнджине? Но, да, Чан любит задавать слащавые романтические вопросы. Немного смущает, но, тем не менее, в тысячу раз лучше. Позориться не придётся. Хёнджин, с плывущим взглядом, сразу же начинает заинтересованно пялиться на Феликса. Чуть надувает губы и выпучивает глаза в своей манере, кажущейся Ли донельзя очаровательной. — Полагаю, его творческая натура? — выдаёт Феликс, немного поразмышляв. — Я никогда не встречал кого-то, похожего на него в этом плане. Он хорош во всём и отдаёт каждому делу всего себя. Словно отправляется в другой мир, где существует только он и его хобби, типа того? Особенно, когда за мольберт садится… Кто-то на фоне тянет умилённое «у-у-у», кто-то же имитирует тошноту от переизбытка сладкого. Но у Хёнджина случается приступ любви. Он с писком набрасывается на Феликса с объятиями, и они оба плюхаются на пол. Одному приходится тихо «ойкнуть», пока другой не замечает ничего дальше огромной надписи «ЛЮБОВЬ» перед своими глазами. — Ёнбок-а-а-а, я так тебя люблю-ю-ю, — тянет Хёнджин, целуя Феликса в любое место, куда только могут попасть его губы. — Я тебя тоже, но… — Феликс вертит головой в поисках помощи. — Ты меня сейчас задушишь… Чан подзывает Чанбина, и они помогают им подняться. Хёнджин совершенно отказывается отлепляться от Феликса. Он, крепко закрыв глаза, висит на его плечах, как обезьянка. Феликс же обнимает его одной рукой в ответ и начинает гладить по бритой макушке. В этом круге Хёнджин остаётся без правды и без действия, потому что ему совершенно не до этого. Игра идёт своим чередом. Минхо загадывает Чонину, первому выбравшему действие, похвалиться перед всеми своим прессом. Он никогда не упускает возможности дать кому-то покрасоваться с голым торсом. Чонин в этот момент всех возненавидел, и его пришлось чуть ли не уговаривать. На его лице отражалась вся тяжесть этой вселенной, когда он встал и поднял футболку, демонстрируя подтянутый торс. Со всех сторон, даже не только его друзей, послышались улюлюканья. Сразу же захотелось закатить глаза. И выколоть их другим, чтобы не пялились, куда не следует. «Йенни, как же ты хорош!» было комментарием Джисона. Хёнджин же, наконец отпустивший Феликса, поддержал, миксуя слова с активными жестами. От активности у него аж закружилась голова. Чонин же пофыркал и успокоился. Аргументы, что вокруг него куча хёнов, на нём никогда не работали. Во втором круге они меняются местами, чтобы было интереснее. Так Феликс оказывается по левую руку от Хёнджина, а по правую от него — Джисон. Со своими легендарными заданиями. — Правда или действие? — Действие, — Хёнджин с вызовом смотрит на Хана, словно нет ничего, что бы он не смог выполнить. Феликс тяжело вздыхает. — Ха! Наконец-то! — радостно и хитро восклицает Джисон. Он щёлкает пальцами и продолжает. — Закажи вибратор. На первом попавшемся сайте. Самый. Дорогой. Последние два слова Джисон интонационно выделяет вместе с махами указательным пальцем в сторону Хёнджина. «Началось,» — шепчет Чан себе под нос, но слышат все. И соглашаются, потому что, да, началось… Именно поэтому в подобные игры с Джисоном играть опасно, тем более выбирать действие вместо почти безопасной правды. Однажды он подбил Чанбина заказать себе эротический кружевной костюмчик зайчика. Тот пускал в него взглядом молнии ещё пару недель, потому что задание-то выполнять надо, неправильно как-то сливаться, но если оно такое дебильное, то что ещё сделать-то… Джисон за это успел покаяться, но жизнь его ничему не научила. До костюмчика тоже было всякое. Почему-то Джисону кажется, что тратить деньги своих друзей на не пойми что — это весело. Причём не всегда его задания именно такие. Они бывают и вполне себе адекватными и правда забавными, а не завязанными на разврате. Только они такие намного реже, как будто бы у Хан Джисона только с перерывами бывает не эротические настроение. — А чё мне с ним потом делать? — улыбка исчезает с лица Хёнджина, и он хмурится. — Зачем? — Придумаешь, — Джисон безучастно пожимает плечами. Хёнджин, цокнув, недовольно достаёт телефон и начинает вбивать запрос по ключевым словам. Феликс наблюдает за ним через плечо. Тыкнув на первый попавшийся сайт, ему приходится несколько раз с прищуром жать по экрану в попытке отсортировать вибраторы по дороговизне. При этом он сразу же отмечает разнообразие. Все цвета радуги и все формы, которые видела и не видела геометрия — весело. Самым дорогим оказывается продолговатый фиолетовый, чуть изогнутый вибратор. Хёнджин не смотрит описание и какие-то характеристики, во-первых, потому что у него всё плывёт, и буквы в слова не складываются, а во-вторых, хэй, он вообще-то делает это только из-за игры. Он не собирается этим пользоваться! Но на цену внимание всё-таки обращает, и рот отказывается закрываться. 300 тысяч вон?! — Хён, серьёзно закажешь? — неверяще спрашивает Чонин, успевший подглядеть в чужой телефон. — Это же пиздец, как дорого… Чан делает замечание о нецензурной брани, хотя, казалось бы, кого волнует мат, когда вы собираетесь большой компанией на вписке с кучей алкоголя? Никого. Кроме него. — Игнорь пьяные задачки Джисона ради ментального равновесия, — кивает Минхо, за что получает обиженный взгляд Хана вкупе с возмущёнными возгласами. В конце концов, Чан ловит Джисона в объятия со спины и угоманивает. — Нет, игра есть игра! — твёрдо произносит Хёнджин, подняв один указательный палец вверх. Он попытался сделать своё выражение лица как можно более переполненным умом и знаниями. — Джини? — Феликс заостряет внимание на замершей руке Хёнджина над экраном телефона, не предпринимающей никаких действий. — Я мог бы на такие деньги вкусно поесть. Много раз, — недовольно бурчит Хёнджин, оформляя доставку, когда возвращается в мир. Сложно просто в тотальном невменозе делать дорогие заказы. Сынмин немного хитро на фоне посмеивается, пока Джисона едва ли не разрывает от смеха. Единственного в комнате, пока Чонин и Минхо особенно сильно пробивают лица руками. — Интересно, чем всё это кончится, — Сынмин улыбается и игнорирует хмурый взгляд только что разорившегося Хёнджина на себе. После таких заданий, заставляющих тратить немыслимые суммы денег, Хёнджину больше не хочется ни во что играть, и, когда Феликс отвечает ему «действие» просит дотащить его домой. Что ж, это бы он сделал и без игр. Благо, в их же районе живут Чан и Минхо, находящиеся в достаточно нормальном состоянии, чтобы помочь дотащить Хёнджина до квартиры. Один Феликс с ним бы исключительно полз до двери.

***

К сожалению, после тусовок наступают учебные будни, и Хёнджин, недовольный и невыспавшийся, сидит на паре по композиции и хочет раствориться в воздухе. У него нет никаких сил даже держать карандаш в руках. Всё бесит и раздражает, кажется мрачным и противным. Вчера Хёнджин еле выжил с утра, когда проснулся от рвоты, грозящей вырваться из него. Благо, у кровати стоял тазик, готовый ему помочь. Если бы не Феликс со своей заботой, лаской и наваристым хэджангуком, он бы точно умер. Физически этим утром стало лучше, но ментально — нет. Хёнджину очень хочется обратно к Феликсу в объятия, почувствовать его тепло, прижаться к груди и уснуть. Но тот тоже занят на парах, захваченный историей и теорией хореографического искусства. Отстойно. Где-то на середине пары Хёнджин задремал. Его решил никто не трогать и не будить, включая преподавателя. Видимо, его огромные синяки под глазами стали достаточным для этого поводом. И где-то спустя минут десять его сладкого сна, ему приходит уведомление, заставляющее весь стол провибрировать вместе с телефоном. Хёнджин нехотя поднимает голову от плоской поверхности и включает экран. «Уведомление о доставке». Какой доставке? Он открывает сообщение и видит информацию о том, что курьер приедет сегодня вечером. Какой курьер, что? Разве он что-то заказывал? Хёнджин хмурится и пытается что-то вспомнить, но быстро забивает, положив телефон обратно, укладывая голову на сложенные руки. Неинтересно, слишком хочется спать. Может, это Феликс что-то оформил на его номер, какая разница. Когда все вокруг начинают шуметь, собирая вещи обратно в сумки, Хёнджин вновь просыпается. По ощущениям, его веки стали только тяжелее после этого короткого сна, открыть глаза оказывается практически нереальным. Он хныкает и закидывает пенал и папку с акварельной бумагой в сумку. Нужно пережить ещё две пары, чёрт возьми. Как вообще? Выходя из кабинета, Хёнджин зевает, пытаясь прикрыть рот ладонью. Он не помнит, что там за пара дальше, просто помнит, что она есть. Расписание сохранено в телефоне, но его так лень открывать, что Хёнджин решает оттянуть этот момент и просто уходит к кофейному автомату в надежде, что горячий напиток как-то поможет ему очнуться. Но возникает одна проблема. Когда он пытается оплатить свой стаканчик американо, система выдаёт ошибку из-за недостатка средств. Какого хрена? Он же только недавно получил зарплату, она не могла настолько быстро испариться… Блять. Хёнджин прижимает руку ко рту с осознанием, куда делись все его деньги. Та самая вписка в субботу, Джисон и вибратор за 300 тысяч вон. Зачем он вообще пошёл у того на поводу! Зачем вообще так напивался… И что теперь делать? Если ему не хватает денег на кофе, то и на еду едва ли что-то есть. Получается остаётся питаться исключительно дорогим вибратором. Как-то же он должен оправдать свою стоимость. Хёнджин вздыхает и прислоняется лбом к прохладному автомату, отчаянно мыча. Он надеется, что покупку можно как-то вернуть, иначе ему придётся принять голодную смерть.

***

Расстройство берёт верх, и Хёнджин решает забить на универ и оставшиеся пары. Какая там учёба, если у него буквально ни мозгов, ни денег… Он грустно, бедно и раздражённо возвращается домой, успев по дороге написать Джисону в мессенджере, что тот ему всю жизнь испортил. В квартире тихо и спокойно. Только за окном слышится шум редко проезжающих машин и лязга сетки футбольного поля, в которую время от времени попадает мяч. Идеально, чтобы поспать и хоть как-то почувствовать себя лучше. Хёнджин искренне считает себя идиотом, потому ему так стыдно за эту трату. Чтобы прожить в Сеуле без помощи родителей, приходится работать, а он просто берёт и по пьяни сливает все свои деньги. Стыдно перед собой, перед Феликсом, которому, видимо, придётся кормить Хёнджина весь этот месяц, перед родителями, которым он клялся, что не будет их беспокоить во время учёбы и просить у них денег. А в итоге что? Бросив сумку у входа в спальню, Хёнджин падает на кровать, даже не раздеваясь. Благо, летом не нужно носить тысячи слоёв одежды, а снять кеды сил у него хватило. Он не накрывается, но берёт в объятия подушку Феликса со второй половины кровати и утыкается в неё лицом. Сразу становится тепло и комфортно. Это, конечно, не настоящий Ли Феликс, но на некоторое время пойдёт.

***

— …ты дома? — слышит Хёнджин бархатный голос сквозь сон и хмурится. Спустя мгновение Феликс оказывается на пороге их спальни. — Джини? Хёнджин чуть приподнимается на локтях, пытаясь разлепить глаза. Он трёт их и наконец садится на кровати. Феликс устраивается рядом, прикоснувшись тыльной стороной ладони ко лбу Хёнджина. — Как ты себя чувствуешь? — с нежностью спрашивает он, проверяя температуру. Удостоверившись, что она не превышает нормы, перемещает руку на пальцы Хёнджина, начав их медленно поглаживать. — Просто отстой, — бормочет Хёнджин и кладёт голову Феликсу на плечо. — Чувство, что я разваливаюсь. Про отсутствие денег он молчит. В целом не уверен, что сможет про это сказать, если только Феликс сам не поднимет эту тему. Он же, в отличие от Хёнджина, не был так пьян, поэтому должен помнить о том, что случилось… Но раз не вспоминает, то, ну… значит, потом. — Дура-а-ак, — ласково тянет Феликс, гладя Хёнджина по коротко подстриженному ёжику, наслаждаясь колющим ощущением под пальцами. — Зачем пить-то столько надо было, а? Хёнджин, прикрыв глаза, только протестующе мычит, когда тот тыкает его в щёку посреди своего вопроса, но больше никак не двигается. Пока не раздаётся звонок в дверь. Он вздрагивает. Точно. Доставка. Сразу же слышится вибрация звонящего телефона из сумки. Сонливость как рукой снимает. Феликс недоумённо поворачивается в сторону шума. — Ты кого-то ждёшь? — он переводит взгляд на перепуганного Хёнджина, изо всех сил пытающегося сделать невозмутимый вид. — Э-э-э, я… — он резко отстраняется и встаёт. — Я сейчас, пойду посмотрю, кто там. — Ладно? Феликс не следует за ним, когда Хёнджин нервно, большими шагами идёт к двери и распахивает её. Курьер перед ним сразу же убирает телефон и кивает ему. Боже, Хёнджину страшно представить, насколько опухшим и помятым он выглядит. — Вы Хван Хёнджин? — Да, это я… А это..? — Ваш заказ, — мужчина протягивает ему коробку, и Хёнджину ничего не остаётся, кроме как принять её. Она оказывается не очень тяжёлой. — Спасибо… — выдавливает Хёнджин скорее ради соблюдения норм вежливости, а не из искренней благодарности. Когда они с курьером, прощаются, он просто закрывает дверь, прокрутив щеколду несколько раз. Какое-то время Хван просто тупо смотрит на коробку, не понимая, что с ней делать. Куда её вообще деть? Хёнджин спохватывается и понимает, что лучше всё это спрятать куда-нибудь от Феликса. Вдруг тот вообще про это всё забыл, дай бог, что забыл, потому что если нет… — Джини? Что ж, он слишком долго думал. Феликс возникает на пороге гостиной, когда Хёнджин осматривает шкаф в попытке понять, куда можно было бы запихнуть эту штуку. Первая его мысль — спрятать коробку за спину. Именно это и делает. — Что там? — Феликс пытается заглянуть ему за спину, но Хёнджин отходит задом к выходу из комнаты. — Хэй! Недосып, никак не проходящее похмелье и общая усталость во всём теле играют свою роль, поэтому Хёнджин путается в ногах и падает на пол, роняя коробку. Он больно плюхается на задницу с тихим шипением. Было бы лучше, упади он чуть раньше — приземлился бы прямо на мягкий ковёр. А так на ламинат. Феликс же сразу же опускается к нему. — Ох, аккуратнее! — восклицает он, гладя Хёнджина по спине. — Больно? Тот качает головой и вздыхает. Хреновый из него конспиратор. В очередной раз он осознаёт, что пить надо меньше. Феликс помогает ему подняться, протянув руку. Но делает не только это. Хёнджин не успевает ничего осознать, как коробка уже оказывается в чужих руках. — Эй! Куда… Феликс смеётся и отбегает в сторону. — Вот я и выиграл! Хёнджин больше не протестует и смиряется, глубоко вздохнув и опустив руки. Не вырывать же у него ничего. Это будет выглядеть, как минимум, странно, как максимум, слишком агрессивно и подозрительно. Раз уж схватил, то и пусть… выхода другого нет всё равно. Феликс садится на диван и начинает медленно отдирать скотч от коробки. Он шкрябает ногтем его край и поддевает. Отрывает вместе с верхним слоем картона, но зато открывает. Хёнджин присаживается на подлокотник дивана и нервно прикрывает глаза, когда Феликс наконец заглядывает внутрь. — Оу. Так вот, что это… Тон у него какой-то непонятный, но Хёнджин всё равно чувствует, что как будто должен оправдаться. — Я думаю, я это верну… было так тупо и дорого это покупать, мне так… — Хочешь попробовать? Чего? Кого попробовать? Хёнджин поднимает взгляд и не видит на лице Феликса и капли недовольства. Наоборот, в его взгляде есть какой-то… огонёк? Да и улыбка у него как будто бы не так проста, как кажется на первый взгляд. — А? — Ну раз купил, то чего добру пропадать? — Феликс уже держит коробку с вибратором в руках, отставив всё ненужное в сторону. Хёнджин просто тупо глядит на него и даже не знает, что ответить. Феликс же уже всё открыл и начал читать инструкцию. Не отрывая взгляд от текста, он хлопает по месту рядом на диване, приглашая, и Хёнджин сползает с подлокотника. Устраивается, поджав ноги под себя, и держит определённую дистанцию. — Тут всё в целом просто, — Феликс откладывает инструкцию вместе с коробкой, поворачивается к Хёнджину и тянется, чтобы аккуратно взять руку Хвана. — Можем попробовать его, если хочешь. Необязательно, конечно! Но как вариант. Это… что-то новенькое. Хёнджин в целом никогда не прикасался к любого вида секс-игрушкам, поэтому для него вся эта тема — тёмный лес. Он продолжает молчать, пытаясь найтись со словами и понять, что вообще чувствует по этому поводу. У них с Феликсом был разный секс в самых разных позах и, что греха таить, местах. Даже ролевыми играми занимались, и ни один из них не может сказать, что ему не понравилось. Но такого правда не было. Как будто бы они даже не обсуждали ни разу тему секс-игрушек. К слову не приходилось. А тут обстоятельства так сложились, что вибратор уже есть, оплаченный и распакованный. К нему буквально руку протяни — и вот он. Да и Феликс предлагает попробовать вполне себе с энтузиазмом, если судить по выражению лица. Ну и, если подумать, то правда, чего добру пропадать… Если Хёнджин и облажался с этой покупкой, то нужно же как-то избавиться от разочарования в себе и как-то окупить всю эту ситуацию. Хотя бы морально. Почему бы и нет.? — Серьёзно? Феликс кивает и чувствует, как Хёнджин сжимает его руку чуть крепче, чем секунду назад. — Ну, можно? — неуверенно соглашается тот, но Феликс просит точный ответ. Он не будет ничего делать, пока не прозвучит чёткое и активное согласие. — Ты у меня спрашиваешь? — беззлобно усмехается Феликс и придвигается ближе. — Мы не обязаны, если не хочешь. Это просто идея. Хёнджин качает головой. — Нет, я хочу. Просто… мы таким никогда не пользовались. Но нужно же в жизни пробовать что-то новое? В постели в том числе. — Тогда-а, — тянет Феликс, задумавшись. — Давай так. Мы можем начать, а потом, если ты будешь готов, попробуем его применить. Он просто будет лежать рядом. Нет — нет, да — да. Хорошо? — Хорошо, — Хёнджин ещё и кивает в подтверждение. Феликс улыбается и, не отпуская его руку, хватает свободной коробку с вибратором и ведёт их спальню. Там их встречает смятое одеяло и подушка Феликса посередине. Хёнджин садится на постель, наблюдая, как Ли начинает всё поправлять, оставив вибратор на ближайшей тумбочке. — Ты обнимал мою подушку во сне? — Феликс садится рядом, усмехаясь. Хёнджин краснеет, неопределённо двинув плечом. — Милашка. Да кто ещё здесь милашка… Они некоторое время просто смотрят друг другу в глаза, и Хёнджин неловко поджимает губы. Вдруг Феликс, чуть приоткрыв рот, приближается, положив руки ему на плечи. Ритм сердца ускоряется, и Хёнджин резко выдыхает, опаляя дыханием чужие губы. Поцелуй получается мягким и тёплым. Чрезвычайно приятным. Феликс ведёт, но не напирает, позволяя привыкнуть. Хёнджин перемещает руки на его шею и пытается прижаться поближе. Он приоткрывает рот, выражая намёк и согласие, и сразу же чувствует, как внутрь проникает язык. Всё становится мокрым, когда они начинают исследовать полости друг друга с хлюпающими звуками. Языки сплетаются, дыхание сбивается, и Хёнджин оказывается лежащим на постели, погружённым плечами в мягкую подушку. Феликс нависает над ним. Тот опускает свои руки чуть ниже и проникает под худи Хёнджина, чтобы нежно погладить его по талии. Поцелуи прерываются на резкие вдохи, чтобы стать ещё глубже и напористее. Феликс отрывается от губ Хвана, успевших опухнуть, и опускается чуть ниже, чтобы покрыть поцелуями его щёку, челюсть. Хёнджин вцепляется пальцами в длинные чёрные волосы и всеми лёгкими выдыхает. — Милый, ты такой чудесный, — шепчет Феликс, отрываясь от его медовой кожи на мгновение. — Такой прекрасный. У Хёнджина по телу идут мурашки. Он чувствует жар в нижней части живота. Феликс не перестаёт гладить его под одеждой и достигает пальцами сосков. Стоит к ним прикоснуться, и Хёнджина пробивает дрожь. Худи отодвигается до самой шеи. Феликс льнёт губами к его груди и начинает тут и там целовать. Он опускает руки чуть ниже, оглаживая пальцами чужую задницу сквозь ткань джинсов. — Самый лучший, — Феликс всасывает кожу Хёнджина, оставляя небольшую метку у соска. Он поднимает голову, и Хван приближается первым для поцелуя. Они крепко чмокаются, прежде чем Феликс отодвигается, чтобы снять футболку. Хёнджин не отрывает от него взгляда. Он сглатывает, когда перед глазами возникает крепкий пресс, заставляющий всё внутри трепетать. Сколько же Феликс потратил времени на тренировки, чтобы достигнуть такого результата… Когда тот снова приближается, Хёнджин прикасается к его прессу, ведя пальцами по кубикам. Феликс улыбается. — Тебе же нравится, да? — выдыхает он. — Очень… — шепчет Хёнджин в ответ, не отрываясь от тела Ли. Когда он наконец поднимает взгляд с торса на глаза, Феликс вновь целует его и отстраняется. — Теперь ты, а то будет неудобно. Хёнджин приподнимается и позволяет снять с себя худи. Он мог бы и сам, но ему слишком нравится, когда о нём заботятся. В моменте Хёнджин оказывается и без штанов, в одних лишь боксерах, ярко выдающих его возбуждённое состояние. Феликс нежно проводит пальцами по выразительному бугорку сквозь ткань, чем вызывает тихое шипение сквозь зубы. Он проникает пальцами под резинку и аккуратно вынимает член наружу. Ждёт, пока Хёнджин снова чуть приподнимет бёдра, чтобы уже полностью обнажить его. Тому неловко от такого положения, и он даже чуть сдвигает ноги, пытаясь спрятаться от взгляда Феликса, хоть и переполненного нежностью и любовью. Ли никак не заставляет его вернуться в предыдущее положение, лишь обратно придвигается и начинает покрывать поцелуями его внутренние стороны бёдер, чуть прикусывая кожу, но сразу же зализывая укусы и оставляя на них поцелуи. Хёнджин постанывает сквозь стиснутые зубы и вцепляется пальцами в одеяло. Феликс прикасается к его члену, чуть поглаживает и нежно целует в головку. Хёнджин резко вдыхает, прикусывая губу. — Попробуем? — спрашивает Феликс, меняя положение и садясь на постели. — Если нет, я просто тебе отсосу. До Хёнджина не сразу доходит, что тот имеет в виду, но потом его лицо озаряется осознанием. Точно, вибратор. Феликс ему даёт вполне себе приятную альтернативу, показывая, что независимо от решения Хёнджина сделает ему хорошо. Теперь перед ним два варианта: попробовать кое-что новенькое и необычное, либо действовать по привычному пути. Хёнджин чувствует себя настолько обласканным и зацелованным, что он готов. Что бы они не делали, Феликс постарается изо всех сил и заставит его чувствовать себя невероятно любыми способами. Причин отказываться просто нет. — Давай, — выдыхает Хёнджин, сглатывая. — Давай попробуем. Тот кивает и тянется к той самый коробке, чтобы вытащить вибратор. Феликс сразу же протягивает его Хёнджину. — Потрогай. Хёнджин растерянно принимает игрушку и сразу же чувствует бархатистую и приятную текстуру, из которой она сделана. Она вполне себе плотная, но при этом и мягкая наощупь. Внизу расположена одна большая круглая кнопка с плюсами и минусами, изображёнными на ней. Феликс начинает пояснять детали, вычитанные в инструкции. — Эти две кнопки, — он указывает на расположенные вертикально «плюс» и «минус». — Регулируют уровень вибрации, а эти, — теперь на те, что стоят горизонтально. — Меняют режимы. Ну, думаю, нам лучше начать с самого простого, поэтому, скорее-всего, это не понадобится. Не сегодня, по крайней мере. Но вот скорость — вполне… Не сегодня. Хёнджину интересно, будет ли в принципе у них подобный «следующий раз». Сначала нужно оценить первый. Пока Хёнджин продолжает крутить вибратор в руках, не решаясь нажать на кнопку, Феликс вынимает из тумбочки лубрикант в удобном тюбике как у крема для рук и кладёт рядом. Они пересекаются взглядами. — Помочь? — Феликс улыбается уголком губ и тянет руки к игрушке. Когда Хёнджин кивает и возвращает её, забирает и откладывает в сторону. Он нависает над Хваном и втягивает в поцелуй. Тот следует за ним и послушно отвечает, двигая губами. В моменте Хёнджин начинает слышать тихую вибрацию где-то со стороны, но с прикрытыми во время поцелуя глазами не может понять, откуда конкретно она исходит. Пока в один момент не чувствует её на себе, и его резко не прошибает мурашками. Вмиг вся его кровь приливает к члену. — Малыш, всё хорошо? — шепчет Феликс между ними с крепко зажатым в руке фиолетовым вибратором. — Самая низкая скорость. Хёнджин тяжело дышит, но кивает. Это ощущение отличается от всех, что он когда-либо испытывал, но ему точно не не нравится. Он чувствует поглаживания на своём затылке и лёгкие поцелуи в макушку параллельно с медленными движениями вибратором по его возбуждению. В районе паха всё сводит, пальцы поджимаются, но есть маленькое ощущение, что этого недостаточно. Можно же больше, можно сильнее. — Побыстрее, — выдавливает Хёнджин, пока губы Феликса мажут по его щеке. — Недостаточно? — улыбается тот. — Хорошо, как только моё чудо попросит. Он нажимает на кнопку, и всё становится более интенсивным. Хёнджин сглатывает. Это не те ощущения, когда ты вот-вот кончишь, просто нереальная стимуляция, которая и рядом не стоит с руками, которые просто физически не могут устроить что-то подобное. Феликс не останавливает движения и свои нежные поглаживания и любовные слова прямо возле уха. Хёнджин дрожит и не может перестать тихо постанывать от приятных ощущений. Его член становится крепче и твёрже. Дышать всё тяжелее и тяжелее. Когда Феликс проводит вибратором от головки до самых яичек несколько раз, отводит игрушку в сторону, полностью отстранившись. Хёнджин мычит от разочарования. — Почему..? — Это только начало, — мягко произносит он, наконец сняв и с себя штаны. В глаза сразу же бросается его возбуждение. Хёнджин сглатывает. — Так понравилось? — Очень… — Ну и супер, — Феликс снова опускается вниз и оставляет поцелуй на тазовой косточке, поглаживая её пальцем. Другой рукой берёт лубрикант и легко с щелчком открывает его. — Тогда перейдём к другой части? Если лёгкая вибрация на члене ощущалась так невероятно, то какое же это чувство, когда всё это внутри? Хёнджин даже не может представить, но очень хочет. Не может описать насколько сильно. Он активно кивает, заставляя Феликса мило хихикать. Настолько мило, что сердце щемит. Хёнджин тянет к Феликсу руку, когда тот собирается приступить к растяжке. Ли сразу же переплетает с ним пальцы и чуть наклоняется, чтобы мягко поцеловать костяшки. Этот момент всегда очень волнительный, и Хёнджину нужна опора, прикосновение и возможность что-то сжать в какой-то момент. Феликс с радостью готов сделать этим «чем-то» свою ладонь. Некоторое время Феликс молча растирает смазку между пальцами, чтобы та стала теплее и приятнее. Когда температура становится нормальной, он наклоняется к Хёнджину и целует в плечо, сжимая его руку крепче. Медленно Феликс прикасается указательным пальцем к его сфинктеру, и Хван расслабляется, когда не чувствует прохлады лубриканта. Когда один палец оказывается внутри, начав медленно и аккуратно растягивать, Хёнджин давит на руку Феликса и на одеяло с другой стороны. Тот не даёт ему с головой уйти в неприятные ощущения и постоянно целует, покусывает, гладит по голове и торсу. С двумя пальцами Феликс добавляет чуть больше смазки, что делает всё немного холодным, но терпимым. Он двигает пальцами на манеру ножниц, тщательно растягивая во все стороны. Хёнджин уже привыкает и возвращается к стонам, когда Феликс попадает чётко по его простате. Он сжимается всем телом от пробивающих изнутри ощущений. Феликс со всем старанием подходит к делу, несмотря на появившийся скулёж от Хёнджина, который уже не в состоянии терпеть. — Сейчас, малыш, — шепчет он, добавляя третий палец, вместе с этим целуя в шею. — Совсем немного, и мы начнём. Хёнджин ждёт. Он слышит краем уха непрекращающуся вибрацию на тумбочке, потому что игрушку так никто и не выключил. Ему с каждой секундой не терпится почувствовать её внутри. Стоит трём пальцам начать вполне свободно двигаться, Феликс кивает и вытаскивает их, вытирая об простынь. Они обязательно после постирают постельное бельё. Наконец-то в его руках оказывается вибратор, который он ставит на самую минимальную скорость, и переключает на режим вибрации с большими интервалами, чтобы появилась возможность спокойно его вставить. Феликс на некоторое время отпускает Хёнджина, чтобы заняться смазыванием. Он выливает приличное количество смазки на вибратор, тщательно размазывает её и приставляет к сфинктеру Хвана теперь его. Хёнджин сразу хватает Феликса за запястье свободной руки, тот перехватывает его ладонь и вновь переплетает пальцы. Он начинает медленно вводить вибратор внутрь. Хёнджин весь напрягается и начинает тяжело дышать, пока Феликс покрывает его живот тёплыми поцелуями. Тот зажмурил глаза, пытаясь расслабить мышцы, чтобы проникновение чувствовалось легче. Большое количество лубриканта делает ситуацию в разы лучше, но время всё равно требуется. — Родной мой, — шепчет Феликс между поцелуями. — Мой маленький, дорогой… От этих прозвищ Хёнджин тает и сам не замечает, как его тело становится расслабленнее. Он глубоко вздыхает, когда игрушка полностью оказывается внутри. — Подожди, подожди, — Хёнджин второй рукой хватает Феликса за запястье, но тому одних слов хватает, чтобы сразу же остановиться. — Надо… привыкнуть. Феликс кивает. — Столько, сколько нужно, солнце. В моменте Хёнджин чувствует первую лёгкую вибрацию, и всё тело снова пробивает дрожь. Он разом выдыхает весь воздух. — Боже, это… — М? Остановить? — в голосе слышится беспокойство, но Хёнджину нужно не это. — Включи. П-пожалуйста, включи… Ему не нужно повторять дважды. Феликс нажимает на кнопки и для начала включает тот же режим, с которым стимулировал его член. Хёнджин чувствует, как головка игрушки вибрирует внутри него, и дёргается. Он сжимает её внутри себя и сглатывает. — Сильнее… Феликс нажимает на кнопку, и всё снова становится интенсивным. Хёнджин дрожит, крепко-крепко сжимает чужую руку и стискивает челюсти, чтобы потом разомкнуть зубы и громко застонать. — Ты так невероятно стонешь, милый, — улыбается Феликс. — Просто невероятно. Сердце Хёнджина бешено колотится. Феликс протягивает руку и начинает двигать вибратором вперёд-назад, заставляя Хвана трястись ещё сильнее. А потом вдруг пару раз нажимает на ручку, полностью погрузив вибратор в Хёнджина, отпускает его и начинает активно стимулировать его член. Хёнджин задыхается. Его переполняет всё и сразу. Стимуляция простаты становится невыносимой вместе с активным движением руки на члене. Он уже чувствует, как оргазм подступает. В какой-то момент Феликс упирается лбом ему в плечо и тяжело дышит, прислонив свой член к члену Хвана, чтобы обхватить их вместе своей маленькой рукой. Стало невыносимо терпеть собственное возбуждение, но Феликс и не мог себе позволить отпустить Хёнджина, поэтому всё пришло к этому решению, хоть и не совсем удобному. — Я сейчас… — тяжело бормочет Хёнджин, но его прерывают поцелуем в челюсть. — Я тоже, Джини, я тоже… Одно движение, и на пальцах Феликса оказываются полосы их спермы, сразу же смешавшиеся друг с другом. Он даёт себе мгновение на отдышаться, прежде чем выключает вибратор и аккуратно вынимает его из Хёнджина. С этим нельзя медлить, иначе чувствительному после оргазма телу станет просто-напросто очень больно. Хёнджин же не может прийти в себя. Он никогда не испытывал чего-то подобного, и до сих пор не может осознать, что только что произошло. Он кончил с закатанными глазами и слезами на глазах, которые едва ли получалось сдерживать. Что ж, это… очень интересный опыт, но Хёнджин не уверен, что готов в ближайшее время к повторению. В какой-то момент ему показалось, что он посреди процесса элементарно взорвётся от всех этих чувств и ощущений. — Малыш, ты как? — ласково интересуется Феликс, вытерев свою руку салфеткой и отложив её на тумбочку. Он протирает их члены от остатков семени, а после ложится рядом с Хёнджином, захватывая в объятия. Тот же качает головой. — Это было… — он старается отдышаться. — Я никогда не испытывал что-то подобное. Столько всего и сразу… Феликс улыбается. — И тебе понравилось? — Да, но… утомляюще. Нереально, — Хёнджин расширяет глаза и выдыхает, показывая выражением лица весь уровень пережитого. — Я прям в себя прийти не могу. Ух… Он чувствует, как его целуют в плечо, задерживая губы на коже на пару секунд, после чего отстраняются. Хёнджин переворачивается со спины на бок лицом к Феликсу и придвигается поближе. Он чуть дует губы и делает жалобный вид, после чего чуть более высоким, чем обычно, голосом просит: — Поцелуй меня? Феликс сразу же целует его пухлые, ставшие намного краснее, губы, чуть посасывая нижнюю в процессе. Он нежно поглаживает Хёнджина по щеке. — Ты так хорошо справился, — шепчет Феликс. — Лучше всех. Я так горжусь тобой, Джини. Хёнджин просто тонет в тепле, разливающимся в его груди, и застенчиво улыбается. Его положение настолько приятное и удобное, что хочется прям так и уснуть. Вокруг них на постели бардак, чего стоит только один испачканный вибратор вместе с грязным постельным бельём, но с Феликсом так тепло, так хорошо, что уходить не хочется. Вставать нет никаких сил, да и ноги до сих пор подрагивают, медленно превращаясь в вату. Чуть позже они обсудят эту покупку, и Феликс пообещает Хёнджину, что ему несложно будет готовить на них обоих что-то весь этот месяц, учитывая, что они и так часто ели вместе его стряпню. Хван попытается извиниться, но его прервут поцелуем с нежными объятиями. Убеждением, что всё в порядке, что несмотря на то, что этот вибратор — результат глупой игры по пьяни, они оба получили удовольствие. Стыдно Хёнджину всё ещё будет, но он кивнёт и клюнет Феликса в нос, заставив того смеяться. А после всего этого, обиженно надув губы, засядет на диване и наконец ответит на сообщения Джисона, не понимающего, что он опять натворил. Они ведь одинаковые: делают глупости, будучи пьяными в стельку, а потом ничего не помнят. Сейчас же Хёнджин наслаждается поглаживаниями Феликса на его коротких колких волосах и отдыхает головой и телом. Он так любит, когда о нём заботятся, поэтому это подарок судьбы, что они встретились с Феликсом, готовым эту самую заботу и любовь дарить. Это лучше любой дорогой награды и ценнее всякого золота или алмаза. Хёнджин любим, и он это чувствует, а Феликс никогда не позволит ему об этом забыть.