Замена

– Помнишь, я тебе недавно сказал, что у меня всё устаканилось и каждая течка не проходит как потоп ебаный? – Помню, конечно. Искренне за тебя порадовался. – Во-от. Ну, в общем. Я никогда так не ошибался... На той стороне линии повисает пауза. Винни прислоняется лбом к холодному оконному стеклу и выдыхает: картинка перед его глазами сереет и размывается. – Хочешь, чтобы я приехал? – наконец уточняет Дэйви. – Ну... как будто бы да, – бормочет Винни. – Если ты не против. – А что, штатный альфа тебе помогать отказался? – Чт... Штатный альфа?! Я даже не спрашивал, вообще-то! Мы же больше не... Короче, нет! Ну епта, ну Дэйви... – Что? Объективно говоря, они же только на то и пригодны, чтобы течку облегчать, и то если не выёбываются... Ладно, кажется, у меня есть идея. Скоро буду, Винсент. – Ты-то будь, но хватит так отзываться о Томмо! – Я не со зла, – покладисто отвечает Дэйви. – Я даже готов признать, что Томас, пожалуй, наименее раздражающий экземпляр из всех, кого мне довелось знать... К тому же, он ещё и хорошо позаботился о тебе. Так что он первый в моём списке тех, кого я стараюсь не трогать, даже если очень хочется. – Я думал, первый я... – Ты вне этого списка, зайка. И если кто-то тронет тебя, я вышеозвученный список забуду в ту же секунду. – Чел... – Ладно, милый. Продержись ещё немного. Обнял-приподнял. Звонок обрывается быстрее, чем Винни успевает ответить, и, вздохнув, он убирает телефон в карман. И со стыдом признаётся самому себе, что, хотя от своих замечаний он не отказывается, его щёки заметно покалывает. Ну и не только щёки, понятное дело... Да и, что бы он сам ни говорил, сейчас он с тоской вспоминает все течки, проведённые с Томмо. Конечно, формулировка Дэйви ему не нравится категорически, но всё же одно только присутствие альфы сильно смягчало симптомы. Но Винни надеется, что моральная поддержка и хороший секс тоже справятся с задачей. Это же не только про физиологию, правда? Ему хорошо с Дэйви, и за исключением двух дней течки он ещё ни разу не пожалел, что они с Томмо остались просто друзьями. Винни падает на кровать и обнимает подушку, зажмурив глаза. Внизу всё неистово пульсирует и тянет, но дрочка всё равно ничего не даст, поэтому он только ёрзает на кровати, скрещивая ноги, и следующие полчаса проводит за тем, что листает тупые рилсы в инстаграме.

***

Когда наконец к хижине подъезжает серебристая бэха, Винни открывает дверь и, округлив глаза, невольно делает шаг назад. Его окатывает волна привычного тягучего запаха, но проблема совсем не в этом. Проблема в том, что Дэйви не должен, не может так пахнуть. – Что за?.. – спрашивает он напряжённо. – Что за хуйня? – Ну что ты так сразу... Приятный аромат, разве нет? Винни снова оглядывает Дэйви с головы до ног и не замечает ничего подозрительного, кроме вдруг прилипшего к нему запаха альфы. – Аромат? – повторяет он. – То есть... это просто запах, и всё? – Конечно. Вот, смотри, – Дэйви достаёт из кармана пальто флакончик без этикетки и протягивает Винни. – Только не брызгай, добро разбазаришь. – Сквалыга, – бурчит Винни, но послушно нюхает дозатор и тут же фыркает: в чистом виде чувствуется, что с запахом что-то не так. Но вот то, как пахнет сам Дэйви, ощущается пугающе натурально, и Винни, поддавшись порыву, наклоняется и ведёт носом у самой шеи Дэйви. И первое впечатление его не обмануло: Дэйви пахнет ничуть не хуже, чем Томмо. Может... может даже немного лучше, а может, за Винни сейчас говорит его течка. – Ты где это взял? – Места знать надо, – туманно отвечает Дэйви. – Ну что, теперь пустишь меня в дом? – А то ты без приглашения зайти не можешь, – качает головой Винни, медленно отступая в глубь хижины: просто выпрямиться, а не зарыться носом между шеей и плечом Дэйви потребовало от него каких-то нечеловеческих усилий. – Чая нет, кофе нет, нихуя нет. Есть я. Неглаженый. – Заметно, – хмыкает Дэйви, небрежно бросив пальто на спинку кресла. – Нецелованый. Последнее он уже шепчет прямо Винни в губы, придерживая его за лицо, и в другой ситуации Винни обязательно бы прокомментировал какое бы то ни было отсутствие прелюдий, но сейчас ссать он хотел на эти прелюдии. Он вжимается губами и всем лицом так сильно, что, кажется, правда рискует сломать себе нос, и Дэйви отвечает без лишних вопросов, толкается в рот языком и притягивает Винни ещё ближе к себе, заставляя их тела соприкасаться жарко и тесно. Но довольно быстро Винни опускается ниже и трётся носом о шею Дэйви чуть ниже челюсти: на коже запах кажется настолько же естественным, насколько и опьяняющим. Дышать становится ощутимо легче, хотя возбуждение, граничащее с болезненным, конечно, никуда не девается, и Винни бормочет: – Будет очень нагло… – Возмутительно нагло. – Дэйви! Винни и сам не сдерживает смешка, когда слышит тихий смех и чувствует, как под его ладонью слегка подрагивает грудная клетка. – Извини, милый. Что будет нагло? Дэйви поглаживает волосы на его затылке и заглядывает Винни в глаза, ожидая ответа. – Ну… Я знаю, что мы обычно наоборот всё делаем, но сегодня ты не мог бы… – Взять тебя? – мягко предполагает Дэйви. Винни кивает. Он рад, что ему не нужно ничего пояснять, потому что кому, как не Дэйви, его понять. Да, он прожил большую часть жизни, как бета, и да, ему нравится быть сверху, но в течку… Винни шумно выдыхает, когда Дэйви давит ладонью на его поясницу, и они соприкасаются там, внизу. – Ты хочешь этого прямо сейчас, дорогой? – Если честно, чем скорее, тем лучше… В смысле!.. – Винни осекается и начинает оправдываться: – Не то, чтобы я указываю, просто я… – Винсент, – перебивает его Дэйви. – Я помню, каково это. Иди в постель. Винни оставляет смазанный поцелуй у левого уголка губ Дэйви и трётся щекой, будто пытаясь захватить его запах с собой, прежде чем отпрянуть и попятиться к кровати, не сводя с Дэйви глаз. И когда Дэйви кладёт очки на стол, чтобы стянуть с себя водолазку, Винни следует его примеру, очень быстро оставшись в одних трусах. Грустных, мокрых трусах. Господи, блядь, Боже. Дэйви же, оставшись в брюках и носках, надевает очки обратно и перекладывает из пальто в карман брюк что-то блестящее и шуршащее, что Винни быстро идентифицирует как презервативы, и напоследок аккуратно брызгает из флакона себе на запястья, чтобы распределить парфюм у основания шеи. – Вы с Томасом занимались сексом с проникновением? – спрашивает он, встав у кровати, и снимает с пальцев массивные перстни. – Что за допрос? – смущённо бормочет Винни, застыв со спущенными до колен трусами. – Просто уточняю, не в первый ли раз ты на это осмелился, – Дэйви приподнимает одну бровь и расстёгивает ремень. Если честно, с таким выражением ебальника создаётся впечатление, будто этим ремнём Винни сейчас и выпорют, но, конечно, ремень вместе с брюками остаётся на стуле. – А, в этом смысле… Не в первый, – качает головой Винни. – Так что не парься, система отлажена… – Хорошо, – мягко говорит Дэйви и садится боком к уже раздвинутым ногам Винни. – Мне понадобится несколько минут. – Понятное дело! – Винни привстает и, схватив Дэйви за запястье, тянет его на себя. – Просто… будь поближе. – Конечно, милый. Дэйви избавляется от трусов и устраивается между ног Винни, одной рукой обхватив свой уже начинающий твердеть член, а второй оперевшись рядом с лицом Винни. Осторожно, чтобы не повиснуть на нём, Винни придерживает его за шею и медленно, глубоко целует: теперь запах гораздо ярче, и трудно поверить, что сейчас он не с альфой, а с таким же омегой, как он сам. А ещё он слышит ритмичный звук трения кожи о кожу и сжимается с такой силой, представив, как Дэйви в него войдёт, что у него перед глазами скачут цветные пятна. Винни сдавленно стонет сквозь поцелуй и спустя мгновение чувствует осторожное прикосновение между своих ног. – Да, про потоп ты не шутил… Ты вообще за сегодня к себе прикасался? – Не один раз, – сопит Винни. – Что ты, думаешь, я совсем, что ли? – После всех твоих выходок я зарёкся думать о тебе хоть что-то… А теперь расслабься, котик. Я проверю, готов ли ты меня принять. Дэйви целует его напоследок и, прижав запястье Винни к кровати, второй рукой осторожно раздвигает внешние губы и поглаживает средним пальцем то и дело поджимающуюся мокрую дырочку. Винни снова не сдерживает стона и отворачивается, прикусив нижнюю губу. Ему очень хочется сказать Дэйви, чтобы он на хуй сходил со своими проверками, но какая-то часть его всё ещё в состоянии понимать, что это не блажь, а необходимость, как и презерватив, который Дэйви только предстоит надеть, хотя Винни хочет его внутри сейчас, пожалуйста, быстрее… И, во всяком случае, когда Дэйви бережно проталкивает внутрь первый палец, это уже что-то. Винни непроизвольно дёргается, но Дэйви держит его крепко, и Винни сжимает нижнюю часть лица левой рукой вместо правой. Второй палец следует за первым почти сразу же, и Дэйви поглаживает его изнутри у самого входа, прежде чем толкнуться глубже, растягивая Винни так сладко, но этого так мало... – Бля, – всхлипывает Винни, – я знаю, что… Блядь, я всё понимаю, но, пожалуйста… Дэйви, я хочу тебя внутри, пожалуйста… – Потерпи немного, зайчик. Дыши глубже… Дэйви подтягивает его ближе и наклоняется так, что его шея снова оказывается у Винни под самым носом, и Винни старается следовать его совету, полной грудью вдыхая запах, одновременно кажущийся чужим и таким родным. Ему правда кажется, что ни одна течка до этого не делала с ним подобного, он совершенно не может держать себя в руках, не может контролировать ни своё тело в целом, ни язык в частности, и поэтому он продолжает бормотать: – Ты не обидишься, если я скажу, что тебе пиздец идёт пахнуть, как альфа? Ты знаешь, что запах, он как бы и твой, но как бы вообще не твой, и это так… Блядь, – Винни снова всхлипывает, когда Дэйви добавляет третий палец. – Для тебя я готов быть кем угодно, милый, – нежно шепчет Дэйви и ощупывает мягкие стенки, раздвигая пальцы, чтобы растянуть чувствительную кожу у входа. И добавляет, размеренно толкаясь внутрь: – Мне кажется, ты мог бы кончить для меня прямо сейчас. Что ты думаешь по этому поводу? Винни, конечно, по этому поводу ничего не думает. Потому что он уже сжимается вокруг пальцев Дэйви, приподнимая таз и насаживаясь на них так глубоко, как только может, пока мутная пелена, застилающая его сознание, не рассеивается. – Ну, что, я выиграл себе минуту, чтобы надеть презерватив? – мурлычет Дэйви и достаёт пальцы. – Угу, – мычит Винни. – Ну, может, полминуты. – Какой ты невыносимый в течку, оказывается, – бормочет Дэйви, шурша упаковкой. И ухмыляется себе под нос: – Горжусь. – Это я только с тобой, – неожиданно серьёзно признаётся Винни. – Ну, то есть… Наверное, я в целом довольно невыносимый. Но… – Ты не невыносимый. Просто учишься показывать зубы, – понизив голос, говорит Дэйви и даже не кусает, а пока просто проводит зубами по шее Винни. – Давно пора. – М-мх, – Винни шумно втягивает носом воздух и впивается короткими ногтями в спину Дэйви. – Что мне ещё показать, чтобы твой член наконец оказался там, где надо? Дэйви издаёт тихий довольный смешок и трётся головкой члена о влажные, набухшие губы. – Пожалуй, ты уже показал всё, что нужно. Наконец, наконец Дэйви направляет свой член и вводит его садистски медленно, что вообще никак не соотносится с потоком нежностей, которыми он осыпает Винни. Ну вот когда человек с гнильцой – он с гнильцой во всём, понятное дело. Винни был бы рад высказать это вслух, но, увы, всё, что он может, так это бессвязно мычать. Общий посыл мычания таков, чтобы Дэйви вошёл глубже, и Винни кажется, что он доносит свою мысль достаточно ясно для того, чтобы перестать уже быть мудилой, но Дэйви строит из себя великого глухого. И слепого. И вообще. – Дай мне ещё пару секунд, Винсент… Если бы ты знал, как чудно ты ощущаешься изнутри, ты бы понял, почему я оттягиваю момент, – выдыхает Дэйви, всё ещё придерживая основание члена, который не скрылся в теле Винни даже наполовину. И, что ж, мало какое зрелище в жизни вызывало у него такую досаду, как это. – Я, блядь, – шипит Винни сквозь стиснутые зубы, – тебе процитирую… в следующий раз, когда ты меня будешь умолять “насадить тебя до самого основания”. – Когда я такое говорил? – округляет глаза Дэйви. – Дэйви!.. Утробный рык, который покидает горло Винни, как он сам потом подумает, наверное, является прямой противоположностью стереотипам о том, как ведут себя омеги – в течку или просто в жизни, неважно. И, кажется, именно этого Дэйви, в свойственной ему манере, и добивался. Потому что он склоняет голову набок и, расплывшись в улыбке, толкается внутрь на всю длину. – Ёб!.. На этом междометии словарный запас Винни иссякает: Дэйви начинает двигаться, чётко и ритмично, сжимая бока Винни до белых следов. И, блядь, как же это хорошо. Винни выгибает спину, закинув руки за голову, и оставляет остальное на Дэйви: он едва может вздохнуть, не то что активно участвовать в процессе. Винни не может не отметить, что Дэйви, как ни странно, ощутимо больше Томмо – и ростом, и да, там тоже. И в течку, теперь Винни это осознаёт, это принципиальный вопрос, потому что именно ощущения того, как Дэйви заполняет и растягивает его, Винни и не хватало с самого утра. И, конечно, ему не хватало, чтобы его затягивали на себя, с силой сжимая бёдра, не хватало этого запаха, тепла чужого тела, дыхания на своей коже, не хватало беспорядочных поцелуев и укусов за мочку уха, шею, плечо, ключицу… Винни очень нравится, что Дэйви не обращается с ним, как с фарфоровым – он знает, чего ему хочется и что он готов выдержать, из первых рук, потому что сам проходил через это. И это же знание позволяет ему тонко придерживаться этой грани, где он мог бы сделать Винни по-настоящему больно; к тому же, сам он не проходит ни через течку, ни через гон, и поэтому контролировать себя ему гораздо проще. – Тебе всё нравится, милый? – спрашивает он, наваливаясь сверху и двигаясь медленно, размашисто. Винни трудно оценить, сколько времени прошло, но по ощущениям напрашивается вывод, что Дэйви проявляет заслуживающую уважения выносливость. Ясно теперь, к чему эта остервенелая любовь к спорту… – Да… Дэйви, я… я думаю, я б-близок, пожалуйста, не останавливайся, – сбивчиво шепчет Винни и срывается на стон, когда Дэйви снова сжимает зубами его плечо, и его запах с новой силой ударяет в голову. – Я вижу, тебе пришёлся по вкусу парфюм, – чуть задыхаясь, отмечает Дэйви: он не перестаёт двигаться, даже когда говорит с Винни. – Но кое-чего… всё же не хватает, не так ли? – Что?.. Дэйви выпрямляет спину, толчки сменяются на короткие, но частые. Сквозь пелену слёз, с пульсирующей в висках кровью Винни едва видит его лицо, но зато удивительно отчётливо слышит голос, хотя говорит Дэйви очень тихо: – Не хватает, – повторяет он, – кое-чего, чего я, как омега, лишён, но… мы обойдёмся подручными средствами. Винни чувствует, как Дэйви укладывает горячую ладонь на самый низ его живота и ведёт ниже, туда, где сливаются их тела и где Винни не перестаёт быть располагающе мокрым. Говоря откровенно, видно ему не очень хорошо, но ему не хватает прежнего напора, и как только он хочет об этом сказать, Дэйви снова наращивает темп, вбиваясь в него с влажными шлепками, и Винни запрокидывает голову снова, пытаясь поймать эту пульсацию, которая всё маячит где-то на периферии, но никак не даётся, пока… Пока что-то не растягивает Винни так сильно, что его подбрасывает на кровати. Дэйви толкается в него: раз, другой, третий, распирая вход так сильно и так… правильно. И с очередным толчком Винни протяжно стонет и сжимается вокруг его члена, ощущая, как дрожат его бёдра, а волны мурашек разливаются от макушки до пяток. – Ебать… Что… Это было? – шепчет Винни, по инерции покачивая тазом, чтобы продлить удовольствие. И в этот момент он сжимается вокруг резко уменьшившегося в обхвате чле… на, думает он ровно секунду, пока не видит густо покрытые смазкой пальцы Дэйви. – Ну, как тебе такая грубая имитация узла? – улыбается Дэйви, облокотившись на согнутую в колене ногу Винни. – Бля, а я ведь до последнего так и не понял, о чём ты говорил, – виновато признаётся Винни, откинувшись на подушку. – Если честно, э… с узлом мы не пробовали. – Правда, что ли? – удивляется Дэйви. – Там же вся фишка в узле… – Ну, теперь-то я понял, да… Просто, ну… Может, мы и перестраховывались… – Молодёжь, блядь… Где ваш дух авантюризма? – В пизде. – Да нет, не там, – мягко усмехается Дэйви и, улегшись рядом с Винни, вовлекает его в ленивый, долгий поцелуй. – Отдыхай, сладкий, – мурлычет он, потираясь носом о его шею и поглаживая ладонью липкую внутреннюю часть бедра. – М-м, – мычит Винни. – В душ бы… – Это в тот, который у тебя на улице? Винни вздыхает и, поборов брезгливость и отвращение к себе, обвивает шею Дэйви и бормочет в неё же: – Умеешь ты отговорить, конечно. – Вечером сходишь, – фыркает тот. – Воды не напасешься после каждого раза в душ бегать. Ну, либо надо было ехать ко мне. И заниматься сексом сразу в душе. – Я-я подумаю над твоим предложением, – серьёзно тянет Винни. – Подумай, – мурлычет Дэйви и чмокает его в лоб.