Провокации и их последствия

— Hey, man, what a fuck? — чего-чего, а оказаться прижатым к стене Субон не ожидал. Особенно того, что это сделает самый близкий к нему в его нынешней жизненной ситуации человек. В их дуэте двести тридцатый был сильнее. При желании, он мог бы оттолкнуть Нам Гю без всяких проблем или заломать ему руки. Мог бы. Но прямо сейчас не решался. С одной стороны, он временно находился в шоке. С другой — весьма опасно пытаться сопротивляться человеку, чья рука сквозь одежду сжимает твой член. Особенно, если на лице этого человека застыло выражение раздражения.

***

В какой момент всё пошло не так? Когда-то Нам Гю жизнь шла в гору по классическому сценарию "хорошей жизни": работа, квартира, машина. И всего этого он добился сам, тяжёлой работой и длинным языком, умениями горбатиться и заговаривать зубы, которые применялись поочереди, в зависимости от ситуации. Единственным "отравляющим" фактором его тогдашнего бытия была наркотическая зависимость, но деньги и связи позволяли доставать желанные дозы. Он перепробовал многое: ЛСД, Метамфетамин, Экстази, Кетамин и ещё кучу чего иного. И не замечал за собой особых изменений в поведении или ухудшений жизни, потому не волновался о своей аддикции. Его дни проходили во вполне нормальном темпе. Были как светлые, так и тёмные моменты, но ничего действительно ужасного. Потом всё будто бы в один момент пошло по всем известному направлению и вот буквально в момент он не то, что покатился, а полетел в бездну отчаяния, оставшись с огромными долгами. Когда-то его окружало веселье, пламя страстей, полуголые и голые тела, музыка разной степени паршивости, и Нам Гю тонул в этом, наслаждаясь жизнью... Сейчас же его окружает ощущение безнадёги, скорби, крови и смерти. Ко всему этому примешиваются нотки сумасшедшего азарта, бьющие в голову каждый раз при упоминании суммы потенциального выигрыша. Согласился бы он принять ту визитку и оказаться в этом злополучном месте, если бы заранее знал, что его и других людей заставят играть на выживание в детские игры, где цена за проигрыш — смерть на месте? Да. Там, снаружи, его никто не ждал. Ну, не считая парочки знакомых, готовых разорвать Нам Гю на месте. Кроме них, его ждало только всепоглощающее отчаяние, давившее на грудь. Здесь у него была надежда. Крохотная, но стабильная. Всё, что требуется — не терять голову от страха и выполнять задания, которые от них требуют. А ещё желательно не оставаться одному. И с этим у сто двадцать четвёртого игрока проблем не было. Он умел находить общий язык с теми людьми, с кем захотел бы. Будь то учитель, одноклассники, босс, клиенты, коллеги, наркоторговец и его шестёрки, подчинённые или просто случайные люди — Нам Гю анализировал их поведение и находил идеальную модель собственного, чтобы добиться того, что хочет. Перед кем надо заискивал, ластился. С кем хочется улыбался, смеялся. Кого можно, то прижимал к стене, язвил прямо в лицо. И почти всегда угадывал, как и с кем себя стоит или не стоит вести, приобретая ценные знакомства или хорошо проводя время. Ключевым словом было "почти". Иногда попадались такие кадры, чьё поведение нельзя было предсказать наперёд, чтобы продумать потенциальные сценарии своих действий. Таких людей Нам Гю недолюбливал, поскольку ощущал некую уязвимость перед ними. И он ненавидел это чувство. Однако жизнь — та ещё сука, которая любит подбрасывать свинью в самый неожиданный момент. Потому именно с таким человеком она решила свести Нам Гю. Они с Таносом пересекались ещё давно, ещё до того, как попали в эти игры. В клубе Пентагон встречались самые разнообразные гости. Среди них был и известный рэпер, который был не против развлечься самыми разными способами. Тогда они общались в основном на уровне базового приветствия и прощания, не более. Потому Нам Гю нисколько не удивился, когда прочитал на лице собеседника замешательство и попытки вспомнить его, когда представился и напомнил, что они уже виделись. Знал бы он тогда, при их первом разговоре в общей комнате, на каких эмоциональных качелях Чхве Субон будет его катать... А начиналось всё неплохо. Общая ненависть и общее горе неплохо так свели их вместе. Когда Танос хотел схватить ёбаного криптолога Мён Ги и разукрасить его кровью пол, именно Нам Гю остановил его. И рэпер прислушался к его словам и успокаивающим касаниям. Они стали держаться вместе после первой игры, потому что с товарищами в таком месте уже не так страшно. Затем в ход пошли чудо-таблетки из креста, висящего на шее Субона. Тогда ко всему добавилась ещё и общая зависимость. Двое падших понимали друг друга весьма неплохо. Ко всему, в один момент между ними не то, что вспыхнула искра. Между ними словно ударила настоящая молния. Просто как по щелчку пальцев — щёлк! — и Нам Гю чувствует чужие пальцы на своём подбородке, заставляющие поднять голову и поймать взгляд глаз напротив. На своё "ты чего?", сказанное с нервным смешком, лишь слышит "nothing, у тебя губы просто красивые". И раньше, чем успевает отшутиться, получает короткий, но провокационный поцелуй. До конца было неясно, вина ли это наркотика, чьё название Субон ему так и не сообщил, или из-за всей этой давящей атмосферы они оба потеряли всякие рамки. Нам Гю было лень разбираться. Ему просто нравилось иметь рядом человека, которого можно касаться, переходя любые нормы отношения "просто товарищей". Причём касаться когда хочешь или где захочешь. Двести тридцатый ни разу не выказал какого-либо дискомфорта, когда Нам Гю приобнимал его, жался к нему или клал голову на плечо. Возможно, он даже не замечал этого. Но Нам Гю бы солгал самому себе, если бы заявил, что у них сложились прекрасные отношения. Во-первых, не смотря на то, что ему относительно неплохо удавалось читать Субона, предсказывая приличную часть его действий, некоторые поступки он никак не ожидал. Например, когда он решил вмешаться в начинающуюся ссору Нам Гю и Се-Ми, призвав своего ближайшего компаньона уважать старших. Танос. Призвал его уважать старших. Это же даже, блядь, звучит смешно. Ещё день назад он сам же провоцировал игрока 001 на конфликт и что-то вообще не обращал внимания на тот факт, что он ему в отцы годится. Во-вторых, очевидно, в мозгу рэпера рамки дозволенного стёрлись уже давно и навсегда, но всё же пару раз Нам Гю становилось действительно некомфортно от их близости. Когда Субон не останавливался, не смотря на просьбы, продолжая скользить руками по чужому телу, подминая это самое тело под себя и разрисовывая доступные участки кожи поцелуями. А сто двадцать четвёртый, к своему стыду и удивлению, почти не пытался сопротивляться ему. Не пытался ударить. Не пытался вывернуться. Как минимум, потому что таким "любвеобильным" рэпер становился после принятия дозы. А если принимал он, то принимал и сам Нам Гю. И под действием наркотика ощущение реальности менялось, накатывали веселье и беспечность. Восприятие неприятных ситуаций притуплялось, а приятных перерастало в приятных до дрожи в коленях. Потому в момент, когда всё происходило, он мог только скользить руками по спине и животу Субона в ответ, отвечая на поцелуи с неменьшей страстью. В-третьих, ни одного ёбаного раза Нам Гю не услышал правильную версию своего имени. Казалось бы, мелочь. Но эта самая мелочь заставляла недовольно поджимать губы. Ладно один раз, когда они только-только познакомились. Ладно два. Да даже хрен с ним, три. Но Субон упорно продолжал называть его "Нам Су" и неважно, сколько раз тот его поправлял. Даже возраст запомнил, а имя нет. "Нам Су, Нам Су... попрошу у охранников маркер и ему своё имя на лбу напишу" — периодически проносилось у Нам Гю в голове, а улыбка на его лице становилась неестественно широкой. Неприятнее всего это было на фоне того, что имена остальной шайки-лейки Субон запомнил с первого раза. Мин Су, Гён Су, Се-Ми. Их он называл правильно. Значит с памятью всё было в порядке. Нам Гю прекрасно понимал, что Субон его дразнит. Провоцирует. Провокатор хренов. А может и вовсе пытается намекнуть на его место в их иерархии, которое сам ему отвёл. Его бесили оба варианта. Неуважение к своей персоне он никогда не терпел. Даже если они на играх на выживание. Даже если по выходу отсюда они никогда больше не пересекутся. Даже если он позволяет некоторые вольности над собой. Всё равно хотелось минимального уважения в свою сторону. ... и он в конце-концов решил сказать об этом прямо. Субон явно не ожидал, что, после предложения пойти в уборную незадолго до отбоя, он окажется прижат к стене кабинки. Он-то, поди, предположил, что Нам Гю просто хотел скрыться от чужих глаз, чтобы они могли провести время там, где свидетелей поменьше. Потому вообще никак не сопротивлялся, когда его сперва толкнули к кафельной поверхности, затем чужая рука оказалась в районе его паха. В его глазах даже мелькнуло что-то похожее на возбуждение, притуплённое на фоне изумления. Однако, когда пальцы неприятно сильно схватили его половой орган, а на лице сто двадцать четвёртого он прочитал лишь раздражённо поджатые губы и нахмуренные брови, то возбуждение сменилось настороженностью. — My boy, что с тобой? — Нам Гю глядел на него, даже не моргая и не спеша давать ответ на вопрос. Наслаждался смятением в голубых глазах. Он знал, что Субон сильнее его. Стоит отвлечься или ослабить хватку и тогда прижать могут уже самого Нам Гю. Под действием наркотика двести тридцатый так и вовсе себя не контролировал, благо сейчас с последнего принятия дозы уже прошло какое-то время и сознание обоих не было затуманено так сильно. — Oh, I got it! — на лице Таноса появилась ухмылка, которую Нам Гю очень хотелось стереть не то кулаком, не то поцелуем, — Прости, прости, но ещё одну таблеточку получишь только после отбоя. Надо экономить, there're not so many left. А нам ещё неизвестно, сколько тут тусоваться. Нам Гю медленно моргнул, анализируя сказанное. Взгляд метнулся к груди Субона, на которой под тканью, был спрятан крест, чьё содержимое, фактически, и позволило им дойти так далеко. Таблетки. Таблетки. Конечно он хотел ещё одну. Этот наркотик был одной из двух причин, почему он терпел в свой адрес то, за что мог бы и послать. Себе говорил, что возможность получить дозу — единственное, что удерживало его рядом с себялюбивым рэпером, не давая сразу же послать его далеко и надолго. Даже если это была наглая бессовестная ложь. — Я не ради дозы тебя позвал, — прошептал он, вытягивая голову вперёд и в глубине души жалея, что уступает собеседнику в росте. — А-а-а, — протянул Субон, щерясь как гиена, — Ясненько. Не знал, что тебе нравятся ролевые. — Что..? — приподнял брови Нам Гю. — Well, role-playing, — изо рта двести тридцатого вылетел смешок, — Типа ты такой крутой плохой парень, решивший впечатать меня в стену and make me moan and beg. Сто двадцать четвёртый почувствовал, как у него нервно дёрнулся глаз. Впрочем, чего он мог ожидать? Что его сразу же воспримут всерьёз и они нормально поговорят? Знал же, с кем связался. Здесь как с нормальными людьми не получится. Пальцы его предупреждающе стали сжимать член Субона сквозь ткань штанов. Тот подавился очередным смешком и с его губ сорвался тихий полу-возбуждённый, полу-удивлённый вздох. Половой орган начал медленно подниматься. — Воу, воу, — на этот раз ухмылка вышла фальшивой и чутка нервной, — I'm sorry, но мне подобное не очень нравится. Предпочитаю быть дающей, а не принимающей стороной, — произнёс он тоном, от которого по спине пробежали мурашки, — Думаю, ты сам заметил, Нам Су... — Нам Гю, — одной рукой он продолжил сдавливать ствол Субона, а другой сцепился ему в плечо, на этот раз достаточно сильно, чтобы сделать больно. Ответом на его действия стала прикушенная губа и искорки загорающейся злости в глазах. — Ауч! Эй, это уже не смешно. Stop it, — по выражению лица напротив Нам Гю было ясно, что, если бы собеседник не переживал за свой детородный орган, то прямо сейчас схватил бы его за горло и дальше всё пошло бы по двум вариантам: либо взял сто двадцать четвёртого прямо здесь, либо устроил бы выволочку, — Ты мне так кастрацию проведёшь. — Нам Гю, — ещё раз повторил он, не обращая никакого внимания на требование остановится. — Чего? — Раз уж у тебя проблемы с памятью, то я решил тебе помочь, — желчью в голосе Нам Гю можно было плавить железо, а тонкой улыбкой, мелькнувшей на его губах, не ровен час можно было бы и заколоть кого-то. Они так и замерли на какое-то время. Один с закипающим внутри недовольством, которое сдерживала только рука в зоне паха, другой — давший выход своему копившемуся внутри раздражению. В схлестнувшихся взглядах читался настоящий калейдоскоп эмоций. При этом было в сложившейся ситуации что-то возбуждающее. Что-то, будоражущее кровь. Стояк в штанах Субона никуда не делся, а, казалось, стал только твёрже, Нам Гю чувствовал это. В нём боролись два желания: донести свою мысль до собеседника и при этом "хорошо провести время", пока у них это самое время есть в запасе. — Слушай, если ты из-за чего-то злишься, то хотя бы say what I did wrong, — намёк Нам Гю о причине своего поведения, очевидно, был пропущен мимо ушей. Сука. Манера вставлять в свою речь английские реплики с поводом и без временами просто убивала. Особенно при серьёзных разговорах, которые, если честно, можно было пересчитать по пальцам. Потому что создавалось такое ощущение, будто рэпер специально использует иностранный язык для того, чтобы его не могли понять до конца. Чтобы насладиться чужим ступором. — Хоть раз, — прошипел Нам Гю в удивлённое лицо перед собой. Пальцы вновь сжались, вырывая из горла Субона стон, — хоть один раз назови моё грёбаное имя правильно! Стон, сорвавшийся с губ двести тридцатого, вышел достаточно громким. В нём перемешивались боль, гнев, нарастающая паника и... похоть? Нет, не показалось. На бледном лице появился лёгкий румянец, который, вместе с хмурым взглядом и скривившемся ртом, делал выражение лица Таноса даже в какой-то мере забавным. Он молчит. Принципиально. В глазах читается "будешь так со мной вести, я вообще слушать и воспринимать не буду, что ты там хочешь". А что, если?.. Нам Гю двинул рукой, на этот раз не для того, чтобы просто надавить на ствол. Он плавно пошевелил рукой вверх-вниз, при этом не сводя глаз с Субона, наблюдая за его реакцией и ловя малейшие отклики в мимике. Рот двести тридцатого чуть приоткрылся, он тихо выдохнул. Очевидно, его это возбуждало. Стимуляция руками рэперу нравилась. Будь то стимуляция его гениталий или гениталий партнёра, он всячески одобрял её и фактически это был один из двух способов, которыми они доводили друг друга до оргазма. — Бля, да что на тебя нашло? — он покачал головой, словно бы не до конца веря, что обычно послушный и подчиняющийся его движениям Нам Гю может вести себя так. — Пока имя правильно назовёшь — не отпущу, — предупредил сто двадцать четвёртый. — Не важно, скажешь ты его, крикнешь или простонешь. Я согласен на любой вариант. Он понял, что в данный момент ему вообще всё равно, насколько их слышно в уборной или на то факт, что вокруг могут быть, а вернее сказать, есть и другие игроки. Это не их личная территория, этим помещение много, кто пользуется. До этого он всегда закусывал ткань своей кофты или прикрывал рот рукой, если они оказывались здесь. Потому что не хотел привлекать внимания. Ведь среди игроков могут быть те, кто будет отстаивать общественные нормы, вроде первого. И им абсолютно не понравятся два парня, которые выясняют отношения во всеуслышание. Нам Гю продолжил двигать рукой, выбрав средний темп. В ответ услышал ещё один стон. Голос у Субона был красивый, а его искренние постанывания ощущались как музыка для ушей. — Классно стонешь, напоминает времена, когда у меня в клубе крутили твои треки... А усладой для глаз служило смятение, возбуждение и ощущение некой беспомощности, которые отпечатались на лице рэпера. Назвать себя садистом или сказать, что у него есть фетиш на унижение кого-либо Нам Гю не мог. Но ему определённо доставляло удовольствие видеть искренние эмоции Субона, а не сраную маску, которую тот цеплял на лицо, пытаясь выглядеть "крутым" в глазах других. На самом деле просто отпускать двести тридцатого не хотелось. Даже если бы он хоть десять раз произнёс заветное "Нам Гю". Потому что возбуждение начало затапливать разум и самому сто двадцать четвёртому. Единственной здравой мыслью было успеть до того, как мерзкий громкий голос объявит отбой. Разумеется, с этими людьми в масках можно и договорится при желании, но тогда пришлось бы прерваться, пришлось бы на пару минут вынырнуть из их маня-мирка. И тогда похоть бы не так сильно била в голову. Убедившись, что сопротивления он не встретит, Нам Гю решил припустить штаны товарища, дабы было удобнее. Танос не предпринимал никаких попыток остановить его даже сейчас, когда пальцы исчезли с его паховой области. Ему ничего бы не стоило схватить сто двадцать четвёртого за плечи и пригвоздить к месту. Но он просто стоял, позволяя чужой руке спустить ему штаны и трусы пониже, оголяя стоящий колом член. Только слегка касался локтей Нам Гю и тот чувствовал периодическое подёргивание кончиков его пальцев. Почти нежно взяв в руку ствол, на головке которого виднелись капли предэякулята, сто двадцать четвёртый принялся двигать конечностью. У него не было большого опыта в том, чтобы стимулировать гениталии другого мужчины, но мастурбацией он занимался весьма часто и просто совершал те движение, которые довели бы его самого до пика. В прошлые разы довести Таноса до оргазма было не так сложно. Но сейчас у него была несколько иная цель. Немного... поиграть. Потому вместо плавно ускоряющегося темпа, он предпочёл двигаться медленно, особенно замедляя свои пальцы около низа ствола. Особое внимание Нам Гю решил уделить головке Таноса. На ней он слегка задерживался, указательным пальцем массируя особо чувствительную зону. На своём лице он чувствовал тёплое спёртое дыхание Субона. Тот постанывал, чуть высунув язык и не отводя глаз. Щёки его были уже красными, а на лбу выступил пот. Выглядел он разгорячённым. Впрочем, что-то подсказывало Нам Гю, что и сам выглядел не лучше. Неожиданно он почувствовал, как рука Субона легла на его шею и до того, как изо рта мог вырваться уточняющий вопрос, его губы оказались накрыты чужими губами. С их первого раза Нам Гю понял, что товарищ умеет целоваться. Когда хотел, мог дарить почти что целомудренный чмок в лоб, а мог и начать языком бесстыдно начать исследовать чужой рот или другие части тела, оставляя влажные следы. На теле сто двадцать четвёртого было несколько засосов, особенно на ключицах. Подумав с мгновение, он решил ответить на поцелуй, чувствуя как сам распаляется всё сильнее, а в штанах остановилось тесно. Они целовалось страстно, мокро, ни на секунду не отодвигаясь друг от друга. Обоим не хватало воздуха. Обоим было нестерпимо жарко. На лбах обоих были капли пота. Но они не останавливались. Нам Гю не убирал руку с члена Субона, продолжая двигать ладонью и чувствуя, как волей-неволей против своей изначальной идеи, ускоряет темп. Чужие пальцы в это время сжимали его ягодицу, сдавливая, разминая её. От этих движений возбуждение становилось лишь сильнее. Казалось, его уже ножом можно резать, настолько плотно оно летало в воздухе. — Fuck, Нам Гю, ну же! — простонал ему в губы Субон, чувствуя близость разрядки. Удовлетворённо хмыкнув, сто двадцать четвёртый размашистыми, насколько позволяло положении их тел, движениями прошёлся по всей длине его члена и буквально через минуту из красной головки вылетела струя спермы, падая на ткань их костюмов. Двести тридцатый облокотился на стену, тяжело и шумно дыша и глядя куда-то вверх. На губах его, тем не менее, играла едва заметная улыбка. — Видишь? Неужели это было так сложно? — поинтересовался Нам Гю. Он щурился словно довольный кот. Субон лишь неопределённо махнул рукой. На его лице было лишь удовлетворение. Не было даже ясно, понял ли он, что до его мозгов хотели донести или всё же принял произошедшее за игру. Вдруг, до того, как у сто двадцать четвёртого появилась возможность ставить ещё одну язвительную реплику, рэпер подался вперёд и его руки резко легли на заднюю часть бёдер товарища, на этот раз обоих. — How can we leave тебя неудовлетворённым, my boy? Задумавшись немного, Нам Гю кивнул. Он и сам хотел кончить, потому что ощущение какой-никакой власти над чужим телом, страстные стоны, поцелуи довели его возбуждение до пика. Субон не стал снимать с него штаны, а предпочёл запустить руки прямо внутри них, лишь слегка освободив место для головки, чтобы сперма могла вырваться за пределы ткани. При этом пальцы его не спешили лечь на член товарища, а скользили по паховой зоне. Нежно, почти играючи они исследовали чувствительный участок тела, перебирая по коже как по клавишам MIDI-клавиатуры. Привыкший сдерживаться и приглушать стоны Нам Гю решил, что они и так наделали достаточно шума, потому не стеснялся вылетающих изо рта стонов. Честно говоря, он уже и забыл, что вокруг есть или по крайней мере должны быть люди. Обычно во время секса слух наоборот обострялся, но сейчас вокруг него словно никого, кроме Субона не существовало. Не слышалось ни разговоров, ни щелчком по кнопкам смыва, ни шума воды, ни шагов. Губы их вновь слились в поцелуе. Но вот Субон разорвал контакт и начал скользить языком всё ниже и ниже, к шее. Он слегка прикусывал кожу, прекрасно зная, что для Нам Гю шея — эрогенная зона. Вероятно, ему просто хотелось заставить того одновременно хихикать и постанывать. Он как-то между делом упомянал, что ему от таких звуков "башню сносит". Не прошло и пяти минут, как сто двадцать четвёртый выгнулся, чувствуя стремительно приближающийся оргазм. Он мгновенно кончил, когда Танос решил немного поэкспериментировать и укусил его, прижимая зубами чувствительную плоть достаточно сильно. Было больно. Но это была в какой-то степени приятная боль. Перед глазами Нам Гю появились и забегали чёрные пятна, а сам он ощутил необычайно сильную усталость, облокотившись на плечо двести тридцатого. Сейчас он не чувствовал ни раздражения, ни гнева, ничего, кроме отголосков оргазма. — Ебать, это было fucking amazing... — прошептал Субон, зарываясь в тёмные волосы. Ответом ему послужило довольное "угу" и рванное дыхание на шее. Отдохнув немного, они вышли из кабинки и молча направились к раковине. Их появление было встречено удивлёнными и возмущёнными взгляды от других игроков, которые, как оказалось всё-таки были всё это время в помещении. Нам Гю прикрыл рот ладонью, пытаясь спрятать усмешку. Ему почему-то стало очень смешно от выражений на лицах бедных людей, которые просто хотели посетить уборную, а по итогу "наслаждались" звуками чужой близости. Не его вина, что их глаза смешно округлились, а рты открывались-закрывались, словно владельцы их пытались найти цензурные слова, чтобы выразить своё негодование. Сейчас ему было глубоко наплевать на них. Он слишком устал, чтобы тратить нервные клетки на раздумья о том, кто и что про них подумает или споры с кем-то, кто решит прочитать им мораль. 001 среди присутствующих не было, а остальные его не пугали. Впрочем, был здесь ещё кое-кто, кого Нам Гю хорошо запомнил. Но отнюдь не из страха... Глаза Мён Ги, кажется, были готовы выпасть из глазниц, настолько сильно он их выпучил, когда увидел их двоих, красных, вспотевших, выходящих из одной кабинки. Наверняка, он и голоса слышал. Субон, кажется, криптолога даже не заметил, а может просто не захотел замечать, потому как слишком устал для драки. А вот Нам Гю не отказал себе в удовольствии показать ему неприличный жест рукой, прежде, чем начать оттирать от своих кофты и футболки сперму при помощи воды из под крана. Их не смущала ни напряжённая тишина, ни прожигающие загривки взгляды, ни тот факт, что всё внимание направлено на них. Впрочем, не заметив на лицах двух игроков ни грамма стыда или раскаяния, некоторые лишь покачали головами и вернулись к своим делам. Другие же взирали на них с открытым неодобрением или отвращением. Нам Гю уловил несколько обрывков фраз: "мерзость...", "постеснялись бы!", "хоть бы притворились, что им неловко!", а также парочку крепких выражений, которые предпочёл проигнорировать. Он тоже в данный момент не особо горел желанием разжигать конфликт, а уж тем более лезть в драку. Часть этих говорунов всё равно может не пережить завтрашний день. А другая, если решит ещё раз раскрыть рты, когда двести тридцатый и сто двадцать четвёртый будут менее усталыми, встретиться с их кулаками. "Главное, чтоб толпой пиздить не начали... Остальное переживём", — подумал он, краем глаза изучая людей, что смотрели на них с Субоном. Когда одежда пропиталась водой и оба сочли, что следы семени были успешно отмыты, они покинули помещение, провожаемые где-то десятком взглядов. До входа в общую комнату оставалась пара шагов, когда Нам Гю схватил Таноса за рукав и замурчал ему на ухо: — Надеюсь, после то, что было я могу рассчитывать на то, что твоя память на имена станет чуточку получше. Рэпер хитро улыбнулся в ответ. К нему вернулась та самая маска раздутого собственного мнения и показушного веселья. Но взгляд всё ещё был искренним. — I don't know, what are your talking about, my boy, — его дыхание защекотало сто двадцать четвёртому щёку, — Я ведь и так прекрасно помню, как тебя зовут. Значит, всё это время это были просто провокации... Нам Гю ответил на улыбку. Он сейчас не находил в себе сил, чтобы как-то злиться или пытаться разобраться в том, что происходит в этой голове с фиолетовыми волосами. Возможно, с утра у него будет другой настрой. — Ну и зачем всё это было? Зачем ты меня выводил? — Ты не представляешь, насколько милым становишься, когда злишься, — в глазах Субона забегали искры. Хотя, возможно, это было просто освещение, — Впрочем, I must admit, такой прыти, как сегодня, я от тебя не ожидал. Я уже привык, что ты такой kitten, млеешь под моими касаниями, а сегодня в тебя как демон вселился... Его легонько ткнули в нос с обвиняющим выражением лица. На что двести тридцатый лишь наклонился и отвесил товарищу поцелуй в лоб, абсолютно не беспокоясь, что их кто-то заметит. Не после сегодняшнего "представления" в уборной. — Идём, нужно лечь спать, пока не уснули храпуны. I don't want them to disturb my sleep, — он показушно широко зевнул, демонстрируя как устал, — Буду не против, если ты ляжешь со мной, Нам Гю. Нам Гю уставился на него, не моргая, потом лишь коротко фыркнул. Теперь он не сомневался, что все эти оговорки с именем были не более, чем попыткой спровоцировать активные действия. По-детски, глупо, но по итогу это сработало. Он бы почувствовал себя дураком, который повёлся на этот лепет, но перед глазами до сих пор стояло вполне искренне изумлённое лицо Субона и то, как он смотрелся в кои-то веке как принимающая сторона. Игрок под номером 124 так и не мог дать ответ на вопрос, что случилось с его жизнью или какие всё таки у них с номером 230 сложились отношения. На последнее скорее всего был ответ "отбитые". Он не знал, что будет дальше, как сложится его судьба и судьбы других людей в этом месте. Да даже, что будет с ними завтра утром. Но одно Нам Гю знал точно. У провокаций есть последствия. И некоторые очень приятные...