Проводной беглец

Словно наигранно, я помешивал еду в тарелке, глядя через варево и её керамическую толщину. Желтоватый свет двух продолговатых ламп падал на белоснежную плитку стен - такую же пустую, как вечера в этой кухне. Отбросив желание есть, я направился к барной стойке, обошёл её и выпил холодной воды. Наполнив стакан из крана возле плиты, я с удовольствием осушил несколько порций, прежде чем вернуться за стол. Сидя на мягком стуле, поджав ноги, я ощущал себя как компьютер-анализатор. Воображая, я видел все детали через толщину стола и пару этажей вниз, как игровую проекцию, просверливая планету насквозь и впадая в бездну. Отвлекли меня фотокарточки, лежащие на столе. Их образы, с блаженными, свободными, мёртвыми глазами, не возбуждали меня, но пробуждали любовь, которую они носили. Кейт... Она была на моих руках. Её пустой, сочувствующий взгляд разрывал моё тело ожесточённым, повторяющимся выстрелом. Образы утерянной девочки, моей девочки... - Почему она выглядит так свободно? - Её взгляд говорил, что страдающий - это я. Ей уже нечего бояться. Может, и есть чего, но я уверен, что она свободна и безмолвна. Бояться должен я! Это ощущение - одновременно наслаждение и страдание - вызывали воспоминания: умеренно длинные волосы и голубые глазки Кейт на фотографиях в моём альбоме, моя любимая монотонная синяя футболка... Никто не знал про нас, как и про большинство таких же других. Остальные думали - только догадки, только дружба. Слеза упала на фотографию, оставив лёгкий бугорок на фотобумаге. Холод, исходящий от слегка открытой балконной двери, подтолкнул меня обратно в обвивающие мягкие тиски окружающего. Мой внутренний безжизненный свет был таким же, как в комнатах этой квартиры. В последние годы подавленное состояние и мысли, переходящие в помешательство, не отпускали меня всё сильнее. Внешне я соблюдал вид чистого листа, мастерски играл мимику, стиль, разговор - калька на всех тех, кто окружает тебя каждый день. Уйти с университета стало моей вынужденной мерой. Скрываться от внешнего мира, от моих собственных дел, которые уже не волновали... Забыться помогает многое, но всё меньше: музыка и выдавленный сон, следующий день. Моя подлежащая под снос древность и молодняк, серые бетонные монолиты многоэтажки, перемешанные с частными домиками ночного пригорода. На часах было 9 вечера. Одевшись, я неспеша спускался ступень за ступенью вниз, никогда не проводя рукой по перилам: её шершавость выводила меня из себя. Табличка с именем на личном почтовом ящике была «творчески подправлена» баллончиком. Поймать никого я не спешил, да и хотел, чтобы уже забыли моё имя и адрес. Но почтальоны-фанаты не забывают звёздных обитателей этих этажей, как и моего имени; наклеили на ящик бумажку с именем и фамилией: Майк Орос FedEx Expres Ну, конечно же, кто будет оплачивать счета, если не мы сами? Технологическая безработица, как я её называл, уже давно не в этой стране. Не она отягощала... Сама моя пустотность обхватывала меня как удавка. Картинки в моей голове сами придумали персонажей, совершивших эти хулиганства с ящиками. Они представлялись мне мальчишками, рисующими слоганы или символы своих ребяческих, но уже жестоких групп, закусывающими ксанокс горстью, потом распотрошившими контейнер дешёвого энергетика, которые, чтобы не кормить любопытство проходящих мимо, побежали в смердящие уголки этой самой окраины. Слегка хлопнув, за мной закрылась подъездная дверь. Лёгкий моросящий дождь. Я остановился, чтобы проверить, спрятан ли как следует мой полароид во внутренний карман; всегда приходилось проверять, присматриваться, благо он не болтался, как лист на ветру, и был добротно упакован. Плотность невзрачной оливковой куртки не давала даже намёка, что он есть при мне. Ласковый шёпот ветра гладко проходился по моему щетинистому лицу. В такие моменты я останавливался и закрывал глаза, чувствуя энергию окружения. Это был один из моих ритуалов, особенно в такую погоду, но не в такие особые дни. Улица была довольно хорошо освещена, вдоль проезжих двух полосных развилок стояли яркие фонари. Перебежками, не дожидаясь зелёного, я добрался до остановки и ждал автобус (номер 9). Новым «реквизитом» цифрового века я почти не пользовался, да и отслеживать меня так намного тяжелее, как мне кажется. Паранойя берёт своё, но в большинстве это пустые видения, которые ничего не стоят. Но может быть, может быть... Пустой беспилотный автобус без шума остановился, отворив передо мной двери. Я всегда любил сидеть в угловой задней части. Усевшись, я упёр подбородок в переднее сиденье и, закрыв глаза, погрузился в свои мысли. Идти в этот день мне было куда - на встречу с девочкой по имени Виктория. Наше знакомство, утренним учебным днём на остановке, как ей казалось, было спонтанным, но мой демон в деталях - следить за ней я начал ещё давно. Жили они с семьёй в домике напротив, который я видел с окна, смотрящего на проезжую часть. Причинив огорчение, переехали в другой, недалеко. Родителей её я не возлюбил, даже не пересекаясь лицом к лицу, по её рассказам, и только изредка на фотографиях, которые она мне показывала, жалуясь на их семейные отношения. К моему удивлению, после нескольких наших "секретных" встреч и разговоров, оказалось, что она не поддерживала и своё окружение сверстников, но я-то знал, что это растёт из психо-травм. В ней чувствовалось что-то живое и по-человечески страдающее, как и во мне тогда. Она была отстранённой от остальных, этакая девочка-бунтарь, а её личико пробуждало во мне щенячью дрожь, умиление - да и только. На свой возраст в 21 год я выглядел помятым и бледным, но форма, какая-никакая, всё ещё оставалась. Не знаю, что во мне находят эти молоденькие... Однотипные улочки, магазины, парки, парковки, по дороге местами лесопосадки и всё по кругу - самая громадная стояла возле моей остановки, где меня и ждала она. Я вышел, и она взглянула на меня радостно, сказав: - Приветик, Майк. Её глаза загорелись. - Привет, - полу живо ответил я, подходя ближе. Остановившись, я продолжил, пытаясь разгонять энергетику моего не радужного приветствия: - Сегодня я устал, вот представь, вроде бы и не делал ничего, устал, сделал что-то - устал всё так же (как и в первом случае). Она всё так же светилась, задав вопрос, контрастируя с моей бледной физиономией: - Ну, чтобы мне не было страшно, мы договорились ещё раз встретиться в удобном для меня месте, недалеко от моего дома, помнишь? - Конечно, помню, сам же я всё это устроил. Давай лучше, если ты не против, мы пойдём в одно местечко, где был сам уже не раз. Там рукой подать. Проходить между машинами на освещённой парковке, дойдя до закрытых магазинчиков и проскользнув между ними в рощу, - не лучшая идея. Людей не стоит бояться в это время, ибо местность я изучал заранее, а камеры наблюдения не спят. Куда бы мы смогли зайти и уединённо провести немного времени, не замеченные, я знал. Она воодушевлённо смотрела на меня, всё так же светясь, идя за мной следом сбоку. Её наивность меня немного пугала, но доверие ко мне, хоть она и сбегала сама, особенно в такое время, пробуждало мои паранойяльные видения, где меня уже ломает наряд полиции, а она, пытаясь обронить какие-то осколки фраз в слезах, успокаивалась остальными, так и ничего не сказав. - Так куда мы идём, скажи мне? - спросила она с лёгким зачатком испуга и примесью любопытства, который я уловил моментально. - Идём к той грунтовой дорожке, ну а через неё уже и будем возле каменистого спуска вниз Сказал я показывая, жестикуляцией рук образы, она улыбнулась и сделала смешок. Щебень хрустел под нашими ногами, чавкала грязь. Я смотрел то и дело на неё, то на носки своих потёртых ботинок. Вот и каменистый склон, и мы остановились. - Ого, как здесь красиво. Она сняла шапочку, слегка поправив волосы, прижавшись рядом, луна мертвецким светом падала на землю, оттенок её глаз из-за игры света превратился в нечто жуткое, её золотистые волосы, пробуждали внутренние намерения с зверским аппетитом. - Пойдём, сядем Сказал я, показав на рощицу справа, пройдя десяток метров, мы сели прямо на сырое поваленное дерево. Прижавшись рядом, она не издавала ни слова, лишь слегка сопя носиком. Я выжидал момент, когда она сделает своё излюбленное: встанет, будет смотреть в глаза, стоя лицом к лицу, упёршись мне в колени ладонями. Это случилось.