Скованная рамками

Стелла ненавидела мужчин чуть меньше, чем ненавидела себя. Она не являлась приверженцем однополых отношений, отнюдь, просто её темпераментный характер не вписывался в рамки светского патриархального общества. Стелле всегда говорили как сидеть, как стоять, как одеваться, как и о чём вести беседы на приёмах у высшей знати, и её это ужасно раздражало. Двоюродной сестре подарили милую собачку. Она задала другим семьям моду, и разумеется, первой купила питомца семья Стеллы. Но у неё аллергия на шерсть. Щенок оказался таким же буйным, как и его хозяйка, хотя сама сова всячески отмахивалась от этой скотины. Уже в первый день маленькая псина изгадила всю комнату Стеллы и разворошила все нижние шкафы с вещами. Все наимемоверно дорогие наряды были в шерсти этой четвероногой гадины, а все постели пропитаны активной жизнедеятельностью псины. И даже несмотря на самые качественные и профессиональные процедуры, собака всё равно воняла, а Стелла постоянно ходила с заложенным клювом. И именно с этим чрезвычайно милым созданием её решили запечатлеть на фотографии, чтобы показать будущему супругу. Вообще, сам факт того, что Стелла не имела права отказаться как от собаки, так и от мужа, сильно вымораживал сову. Она личность или кто вообще? Ей было абсолютно неинтересно как нужно себя с ним вести и как ублажить его в случае чего, или как искусственно закрыть глаза на измены, которые обязательно будут. Но от неё требовали этого, и Стелла всячески этому противилась. Но как будто её скандалы кто-то слушал. Ну вот, на каком-то балу её, еще совсем маленькую, но уже пакостливую, познакомили с женихом. Стелла конечно обрадовалась, что он не какой-то там высокомерный мальчишка с эго вместо мозгов, но сильно радоваться такому тюфяку тоже не хотелось. Она уже насмотрелась на то, как формально глава семейства лежит на диване, а мать из-за его спины решает все его проблемы. И, видимо, этот добродушный Столас, абсолютно не имеющий своего характера и стрежня, именно такой. Первое время, демоница даже вела себя со своим женихом, как подобает светской леди. Но этот совёнок всё равно боялся Стеллу, с одной стороны это конечно льстило, но раздражало намного больше. Безинициативное посмешище, а не муж из высших демонов, ей-Богу. Когда Стелла за несколько месяцев до их официального замужества решила тактично спросить, как он относился к этому браку, и хотел ли бы Столас расторгнуть всё это дело и разойтись — он, промямлил, что он не смеет об этом говорить, ведь вообще-то он высший демон, традиции и прочие бла-бла. Короче, полное подчинение судьбе и никакого бунтарства. Ужас, за эту черту Стелла стала презирать его ещё больше, ведь сама она пыталась много раз сорвать данное мероприятие всеми возможными способами. Но даже побег не помог, и вообще жить как низшие демоны точно не для Стеллы. Она хотела бы открыть свой бизнес по добыче драгоценных камней. Но она же женщина, какой ей, пускай дома сидит, мужу даёт, с детьми сидит и не высовывается, а самореализация это для низших демониц, им ничего же кроме этого не остаётся. Фу, а не воспитание. Презрение Стеллы, помимо с самых пеленок вдавленных принципов, больше подогревалось осознанием того, что какие-то там низшие демоны без особых сил, связей и денег имеют намного больше путей развития, чем сама Стелла из рода Гоэтии! Вздор! Разумеется в день свадьбы для Стеллы всё было не так. То платье не то, то крой кривой, то оттенок драгоценностей не так как ей надо переливается на свету, то перья из причёски торчат, и прочее и прочее. Конечно, и с первого раза всё было идеально. Главы семейства не допустили бы ни одной помарки в этом торжестве. Но Стелла максимально хотела если не сорвать, то хотя бы отсрочить день, когда лишиться тех остатков прав, которые ещё имела. И вот, она идёт к алтарю, в сопровождении своего отца. Мать сочувственно смотрит и всё равно заставляет улыбаться. По левую руку стоит без пяти минут муж, и с глуповатой улыбкой и трясущимися руками, чуть не уронив, надевает кольца и заплетающимся языком произносит клятву. Рядом с гордой, умеющей себя преподнести, сверкающей Стеллы с отточенным поведением и уверенным цепким взглядом, дрожащий и неуверенный Столас походил на полного идиота. Создавалось ощущение, что не девушка становится пленённой оковами брака, а демон. Оба они считали себя заложниками. Но только Столас с кислой рожей и постоянным нытьём делал всё то, чему его учили всю жизнь, Стелла из раза в раз всё срывала и портила. У них не было нормальной брачной ночи. Столас был безинициативным уёбищем, и конечно, этому Стелла была рада — раз не стоит, нет детей, нет измен — о да, развод! Но насели родители с обоих сторон, и благодаря конской дозе афродизиаков и бесценных советов Асмодея, внутри гордой совы начало образовываться яйцо. Она молилась всем богам, чтобы родился мальчик. Чтобы Стелле не пришлось учить девочку всей той херне, которую с детства вдалбливали в голову сове. Чтобы дочка не чувствовала себя скованной и замкнутой рамками иерархического устройства жизни светской знати. Но вот, трещина на яйце и громкий писк ознаменовали новый этап жизни как для Стеллы, так и для Столаса. Но блядь, всё-таки вылупилась девочка, похожая на своего отца внешне. Но с возрастом, стала замечать мать, внутренне гораздо больше Октавии досталось от матери, и разумеется, этому демоница была очень рада. Это означало, что у девочки будет шанс. Пока папашка учил её мечтать, верить, надеяться и прочее нереализуемое бла-бла, мать учила действовать. Столас пытался научить Октавию тому же, чему его учили с детства, у Стеллы было только одно правило: «Действуй, птенчик, а не фантазируй о победах. Пока тупорылый твой папашка ноет о несбывшихся мечтах, сама создавай своё будущее. У меня не получилось, может у тебя получится. Носи — что хочешь, слушай — что хочешь, люби — кого хочешь. И не вздумай выходить замуж! Главное, пока что не высовывайся, мне в своё время не хватило мозгов, я такой бунтаркой в нашей семье была первой, зарекомендовала себя как дуру, теперь расплачиваюсь. Будь умнее, доченька, прошу, будь лучше, чем я». И как же Стелла была права. Да, для светских вечеров Октавии приходилось играть роль примерной девушки, но даже так другие заметили небывалое сходство внутренного устроения дочери и матери. А когда горе-отец встретился с пубертатом и не вынес изменений в мечтательной дочери, которая вдруг стала рациональной пессимисткой, Столас воспринял это как личный провал в воспитании и решил отдалиться и закрыться в себе. В этот момент Стелла окончательно взяла Октавию под своё крыло и стала воспитывать в ней не будущее пожизненное клеймо матери и жены, а личность со своими ценностями, идеалами, и судьбой. И она видела в Октавии не свой проект, а сильную демоницу, которой можно гордиться. И пусть она не на балу в неудобном платье, и речь её не струиться фразеологизмами и учтивостью, зато она будет счастлива. Не сейчас, а потом. Столас хоть и любил Октавию, в первую очередь она была для него проектом, в который он вложил всю душу, но и здесь у него не получилось. А потом он проебался второй раз, уйдя к тому бесу. Да, возможно этот идиот и сделал свой первый выбор, но он опозорил дочь, свою почти-бывшую жену, весь род Гоэтии и лишился сил. Стелла уверенна, что можно было сделать всё по умному, но нерешительный тюфяк сам себе навыдумывал большую часть проблем и выключил мозги напрочь. Но самое главное — потерял доверие Октавии. Теперь Стелла была единственным близким дочери, которая с самого начала верила в неё, никогда не врала, и сразу говорила, что отец её — кретин. И, как не хотелось бы признавать самой Стелле, она действительно нашла своё счастье в материнстве. А что ещё оставалось? Будто у неё был выбор. Она родилась уже скованной. Но деньги Столаса и его так удачное лишение вообще всего, помогут обоим демоницам стать теми, кем они сами хотят, и решать в пользу себе, а не обществу. А для этого общества — они будут несчастными жертвами туповатого Столаса.