Странный период моей жизни

— Ну как твой конкурс чтецов? — осторожно спросил Володя, когда Женя прошел в комнату. В принципе по внешнему виду Жени он понимал, что вряд ли тот в следующий момент рассыплется в восторженных отзывах и похвастается своим успехом. Больше похоже было на то, что из прекрасных уст Евгения вот-вот начнут сыпаться проклятия. А, может, даже и брань, которая обычно воспитанному Жене, безмерно уважающему русский язык, была не свойственна. Но Володя не мог не спросить. Он слишком хорошо знал, насколько это было важно для Жени. — Никак, — ожидаемо раздраженно бросил Евгений. Он стянул зеленый пиджак и отбросил его в кресло. После чего тонкими пальцами расстегнул, хотя лучше сказать — рванул, верхние пуговицы на шелковой изумрудной рубашке. Те разве что чудом выскользнули из петелек, а не оторвались и не посыпались на пол. — Ничего не взял. — Ты спросил у жюри, почему? — Володя отложил книгу и поднялся с постели. Он сделал несколько шагов, приближаясь к Жене, но пока не стал касаться его. Одетый в зеленую рубашку и коричневые брюки, Евгений сейчас всем своим видом напоминал кактус в горшке — того и гляди начнет стрелять иголками. А иголки Володе получать не слишком-то и хотелось. В конце концов, не он засудил Женю на конкурсе. — Конечно спросил, — Женя закатил глаза. — Оказывается, — он не сдержал возмущенный вздох, — оказывается, нельзя читать стихи собственного сочинения. Оказывается, в регламенте был прописан список авторов, чьи стихотворения допускаются до конкурса. Так что меня даже не рассматривали, — он всплеснул руками. — Ты не читал регламент? — постарался как можно спокойнее и аккуратнее спросить Володя. Он понимал, что так или иначе все недовольство Жени выльется на него. Так что было проще самостоятельно подтолкнуть его к очередному выплеску эмоций. — Конечно нет! Кто вообще читает эти регламенты? — Евгений фыркнул. Он, наконец, расправился с остальными пуговицами на рубашке, разве что чудом так и не оторвав ни одну из них. Соскользнув с его плеч, шелковая ткань небрежно отправилась на пол. — Что вообще за бред? Это творческий конкурс. Какого черта в творческом конкурсе ограничивают свободу творчества? Какая разница, кто написал стихи? Это же конкурс чтецов. И важно должно быть не то, что читают, а то, как читают, я разве не прав? — Жень… — Володя ласково коснулся пальцами обнаженного бледного плеча. Ну вот и что прикажете говорить в этой ситуации? Конечно, он понимал, что должен безоговорочно поддержать своего парня. Но его обостренное чувство справедливости говорило о том, что Евгений, мягко говоря, был не совсем прав. — Мне очень жаль, что так вышло, — наконец, сказал он, решив, что ему стоит хотя бы попробовать быть дипломатичным. — Но ты, конечно, считаешь, что жюри были полностью правы? — Женя скептично посмотрел на Володю. Кажется, они оба слишком уж хорошо знали друг друга. И, равно как Володя уже давно научился предугадывать эмоции и шаги Жени, так и Евгений, кажется, прекрасно знал, что творится у его парня в голове. — Не мне об этом судить, — Володя тихо вздохнул. — Послушай, ты очень талантливый. И я очень люблю твои стихи, правда, и мне нравится, как ты их читаешь. Если бы я был в жюри, ты бы точно взял первое место. Но у конкурса есть свои правила, и организаторы имеют полное право их прописывать, — тщательно взвешивая каждое слово, произнес он. Впрочем, Володя был уверен, что это не убережет его от неминуемой бури. — Да что ты говоришь, — Евгений бросил на него настолько злобный взгляд, что Володя на секунду усомнился — точно ли он не виноват в неудаче своего парня. — По-твоему мне должно стать от этого легче? Кажется, у Володи оставался последний вариант. Поняв, что словами он уж точно ничего не добьется, Володя вплотную подошел к Жене. Он положил ладони на пояс Евгения, слегка сжимая пальцы, и внимательно посмотрел Жене в глаза. Тот явно и сам уже был не рад, что начал все это. И теперь злился просто ради того, чтобы злиться. Володя чуть приподнялся на цыпочках и поцеловал Женю в губы, игнорируя приглушенное возмущенное мычание. Евгений слегка толкнул его плечи, но Володя даже не подумал отстраняться — он давно уже прекрасно знал, когда Женя действительно был против, а когда — просто показывал свой характер исключительно из соображений принципа. Потребовалось всего несколько мгновений, чтобы дрогнувшие пальцы Жени послушно легли на плечи Володи, и он ответил на поцелуй, выбрав раствориться в нем, а не в своих бьющих через край негативных эмоциях.

***

— А еще есть фильм, где эта картина играет ключевую роль, — с энтузиазмом проговорил Сережа, разглядывая небольшое полотно прямо перед ним. Репродукцию, разумеется. Но, тем не менее, когда он узнал, что в Москве будет проходить выставка голландских художников, Разумовский бескомпромиссно заявил Олегу, что они идут. Не то чтобы Волков сильно возражал. Сперва он попытался робко предложить Сергею более подходящую компанию для похода в музей, ведь, как он сам считал, он не слишком подходил для созерцания прекрасного. Но стоило Сереже сказать, как ему важно и нужно провести время вместе, Волков сдался. В конце концов, ему и самому было без разницы, где проводить время вместе с Сережей. Когда Сергей был рядом, все окружающее казалось не таким уж и важным. Вот и теперь. Разумовский восторженно созерцал обожаемых голландцев. А Олег с обожанием созерцал восторженного Сережу. В очередной раз ловя себя на том, как же сильно весь год ему не хватало Сергея. Как ему не хватало этого очаровательного щебетания и одухотворенного лица. — Эй, ты меня вообще слушаешь? — Сергей слегка стукнул его по ладони. — Конечно слушаю, — Олег усмехнулся. — И, разумеется, я засмотрел «Щегла» до дыр, наизусть его по ролям читать могу, — несмотря на язвительный тон, Волков так и продолжал смотреть на Сережу с безграничной нежностью. — Да ну тебя, — Сергей все же сменил гнев на милость и тихо хмыкнул. — Сегодня же посмотрим, когда вернемся. У фильма, конечно, есть недостатки, но мне он нравится. Неплохо передает суть книги. И актерский состав просто потрясающий. Хотя и… — Сережа запнулся и слегка прикусил губу. — Ладно, лучше скажу после того, как посмотрим. — Ух ты, ты удержался и не проспойлерил мне весь фильм до его просмотра, — Олег невольно тихо рассмеялся, когда Разумовский демонстративно закатил глаза. Они отошли к следующей картине, и Волков в задумчивости склонил голову. Сережа с Олегом выбрались на выставку в будний день к самому открытию музея, так что пока они были единственными посетителями в зале с новой экспозицией. Так что никто не мешал наслаждаться прекрасным. Ну или хотя бы попытаться этим самым прекрасным насладиться. Волкову сложно было назвать себя большим ценителем искусства. В целом периодически он сомневался, что у него вообще есть какой-никакой вкус. Его никогда не тянуло к чему-то специфическому, из фильмов он предпочитал боевики, а в музыке — классику русского рока. Но всю их совместную жизнь Сережа очень активно организовывал им культурный досуг в меру своих возможностей. Сам бы Олег, пожалуй, никогда бы не погрузился в североевропейское возрождение, в испанскую литературу пятнадцатого века, в переосмысление классических произведений в театре, в красочные постановки мюзиклов. Но это было интересно Сереже. А что было интересно Сереже, Волков был готов с радостью внимать. К тому же, когда Разумовский вдохновленно рассказывал ему про очередную тему, в которую нырнул с головой, он был особенно красив. Вот и теперь — Сережа рассказывал ему про автора очередной картины, но сам, кажется, даже не догадывался, что он для Олега — главный экспонат этой выставки. Сергей экспрессивно жестикулировал, взмахивал рыжими прядями, закусывал губу и увлеченно выдавал факт за фактом, рассматривая полотна. И это зрелище стоило всего. — Ну и куда ты смотришь? — поймав взгляд Олега, Сережа скрестил руки на груди, смотря чуть насмешливо. — На самое прекрасное в этом зале, — пафосно выдал Волков и тихо хмыкнул. Впрочем, он даже не подумал бы скрывать, что озвучил свои настоящие мысли. — Да ты не «Щегла» засматривал, а учил самые кринжовые подкаты, — Сергей фыркнул, скрещивая руки на груди. — Серый, завязывай со своими словечками. Я вообще-то комплимент сделать пытаюсь, — Олег слегка покачал головой. Впрочем, по чуть порозовевшим щекам Сергея и польщенному взгляду, он прекрасно видел, что Разумовскому было очень приятно это услышать. — И мне он понравился, — Сережа примирительно погладил Олега по плечу. — Кстати, знаешь что, — он слегка склонил голову. — Насколько я помню, в этом музее очень просторные кабинки в туалете. — Вот как? — Волков в момент переменился и посмотрел на Сергея уже почти что хищно. — Может, сходим проверим?

***

Алтан лежал у себя на постели и внимательно читал конспект, иногда что-то выделяя маркером. Сосредоточиться было тяжеловато, но выбора у Алтана особенно не было — семинар по этому материалу должен был состояться через день, а Дагбаев еще даже не начинал готовиться, занятый другими предметами. После того, как они с Августом поцеловались на улице, они вернулись в комнату и почти сразу улеглись спать. Наутро они собирались на пары, так что времени поговорить тоже не нашлось. Хотя, признаться, Алтану очень хотелось забить на пары, попросить Хольта остаться и обсудить с ним произошедшее. Все равно почти весь день он только и думал об этом поцелуе. Таком страстном, жадном. Думал о том, как руки Августа сжимали его, прижимая к себе так, словно ничего не свете не было ценнее Алтана. Только вот значило ли это для Хольта столько же, сколько для него? Или Август просто перебрал и поддался мимолетному желанию? Дагбаеву было сложно разобраться в том, что у них с соседом происходит. Несмотря на то, что все его друзья в один голос говорили, что их взаимную с Августом симпатию заметит даже слепой, Алтану все равно периодически казалось, что он выдает желаемое за действительное. Что просто накручивает себя, ищет любое подтверждение тому, что он действительно нравится Хольту, хотя на самом деле Август просто вежлив с ним. И вот этот поцелуй. Ну вот что прикажете ему думать? Алтан бы с радостью приказал себе думать о семинаре, но чуть ли не с каждой минутой продираться через материал становилось все сложнее. Он даже едва сдержал облегченный вздох, когда дверь открылась. Несмотря на то, что мысленно ничего хорошего он от предстоящего разговора с Августотм не ждал, у него хотя бы теперь был достойный повод не мучить себя учебой. — Привет, — мягко произнес Хольт. — Ты очень сильно занят? — Да нет. К семинару пытаюсь готовиться, — сам не зная, почему, но Дагбаев постарался сказать это как можно более равнодушно. — Не хочешь выпить со мной немного? Я наткнулся в магазине на бутылку моего любимого вина, вот и купил, просто не удержавшись. И еще взял пирожных, — немного смущаясь, предложил Август. — Давай, — осторожно согласился Алтан. Не в силах изгнать из своей головы вопрос «да что все это значит?». Наверное, стоило спросить напрямую. Но, равно как Дагбаеву и хотелось точно знать ответ на свой вопрос, так он и страшился того, что ответ ему может очень сильно не понравиться. — Сейчас приду, — тут же просияв улыбкой, сказал Хольт. Пока Август ходил на кухню за бокалами, Алтан немного расчистил рабочий стол и разложил пирожные. Сладкого ему сейчас не слишком сильно хотелось, но он не мог не признать, что выглядит угощение очень аппетитно. Дагбаев тихо вздохнул, подумав о том, что все это выглядит как очень романтичный жест. Не хватало разве что свечек и лепестков роз для создания классической романтической атмосферы. Но вкладывал ли Хольт в это хотя бы толику романтики? Когда Август налил им понемногу вина в стаканы, они оба сели на край постели Алтана. Дагбаев сделал небольшой глоток и медленно облизал губы, тут же почувствовав себя немного неловко. — Ну как? — тихо спросил Август. — Вкусное, спасибо, — так же негромко ответил Алтан. Еще некоторое время они помолчали. Дагбаеву самому казалось, что со стороны они выглядят чудовищно глупо. Сидят на краю постели, медленно тянут вино и смотрят в разные стороны. Как будто бы два нашкодивших щенка, которые изо всех сил избегают взгляда хозяина. Алтан попытался спросить себя, что бы сказали Сережа или Женя, окажись они сейчас в комнате. Наверное, они бы бескомпромиссно приказали перестать уже вести себя как девственная первокурсница и взять инициативу в свои руки. Но Алтан ужасно боялся, что результат может его разочаровать. Что если он все же все не так понял? — Алтан, — первым все же не выдержал Хольт. — Давай поговорим. — Давай, — даже не думая скрывать облегчение, ответил Алтан. Он сделал еще один небольшой глоток из своего бокала и посмотрел на Августа. Тот заметно нервничал, но, кажется, все же собирался высказаться. — Прости, если я неверно тебя понял. Но мне показалось, что я нравлюсь тебе, — осторожно начал Август. — И ты так смотрел, когда эта девчонка… — Хольт осекся, решив, что все же не слишком хорошо напоминать Алтану про не слишком приятные вещи. — В общем, ты мне очень нравишься, Алтан. И, если это взаимно, я буду очень рад, если ты дашь мне шанс. — Ты очень сильно мне нравишься, — даже не собираясь хотя бы ради приличия сделать вид, что задумался, выпалил Алтан. — Я просто не думал, что это взаимно. — Я тоже, — усмехнулся Август. Еще несколько мгновений Хольт просто смотрел на Алтана, словно бы не решаясь сделать следующий шаг. Дагбаев сам поближе придвинулся к нему и чуть откинул голову назад, приоткрывая губы. Верно истолковав настолько откровенный намек, Август чуть склонился и приник с поцелуем к губам Алтана.