О запретном

У Романа была проблема. Он не любил новое руководство, ему не нравились глупые бакалавры, придурковатые магистры, что строили из себя хер пойми что. Он тоже был не промах, ему вкатывало говорить хуйню, так чтобы все считали себя частью глупого мира. А ещё его штырило на Эдика, да штырило так, что ненароком он думал, не много, что мальохо пдф-айл. Парень точно натуральным овощем был, хотя бы по кольце на пальце. Ромчик опускал моменты рабочие, когда шутки вдоль и поперек затрагивали темы запрещенные. Кохання- зітхання у них было взаимное. В плане «на всякий пожарный». Тут и без специалистов понятно было, что подгорает. Хотя бы у самого Ромчика, когда тот на паре хвастается для своих студентов, что преобладает навыками в какой-то сфере, когда шутки шутит на него все сталкивая. Что по-старше выходит да что то не умеет. Да только смеяться с этого не всегда получается. Парень под влияние не попадает лишь потому что работать в одном кабинете приходиться часто, контакт поддерживать друг с другом тоже. Как никакие но друзья. Вот только Ромчик не понимает, почему тот в тесных помещениях по ближе становится, иногда случайно или не совсем жмется к боку, задерживаясь. Ромчик не железобетон как бы, под влиянием температур и по трещинам пойти может. Нельзя так, - думается ему, когда Эдик ручку при долгой думке ко рту тянет, не правильно касаться рукой ( вынуждено) плеча, когда к принтеру подойти нужно. Да только Эдик не глупый, Эдик хоть и не все понимает, но сигналы ловит. Температуру инфракрасными лучами определяет лучше артона. Он ловит точный взгляд на себе, когда смена заканчивается, иногда касание задерживает на мгновение, не дольше. И это забавляет, ему любопытно. Был бы телочкой уже на веранде оу ессс. А не это все. Ведь не правильно располагать мысли о том, иногда, чтобы на веранде оу есс тебя. Ромчик сдается, когда окно на двоих разделяет с ним в кабинете. Тогда близость провода оголяет между ними. Напряжение жесткое, прокатывается, надвигая бурю неминуемую. Он сам заводит разговор, да со своими заебами. Подколоть по делам любовным не может, вот и ересь рабочую городит. Напарник не пробиваем оказался, аргументами на факты компенсировать. Улыбаться так хитро, так непринужденно, будто это в голове свои заскоки. Ромчик не стальной совсем, у него методы укрощения своеобразные. Раз не словом так делом, как говорится. Подходит близко, контакт выдерживает, а потом хищником в нападение. Доминирует, восхищается силой преобладания. Это и во взгляде заинтересованном проглядывается и то, как руки на талию ложатся. Невесомо. Смотря в синие бездонные. Под задравшуюся футболку по коже пальцем. Тот взгляд не отводит, улыбается, тему не переводя. Во взгляде - подъеб, в реакции тела - неизвестность. Эдик переминается, руку при этом Ромчика будто выше приглашает, но при этом сам ничего не предпринимает. Нравиться ведь падле, Ромчик знает, что нравится. Так бы высказал недовольствие или принял ситуацию как опасность, но на деле лишь слушает. А Ромчик лишь моменты рабочие рассказывает, обстановкой делится, да только в голове пальцы свои на нежной коже. Аккуратно пальцем ведет вверх, изучая новые точки, где мышцы поджимаются и Эдик вздыхает. Ромчик голову склоняет и цепляется взглядом . Спрашивает, ответ теряется под ресницами. И закушенной губе. От него свежий аромат яблок спелых да цитруса какого то. Манит, дурманит тело. Касаться хочется больше. Ногой его раздвигая, двигаясь ближе. Уловить запах фруктов на раскаленой коже под подбородком. –Ром…- не громко вздыхает он. Руки на столешнице держа по-прежнему. Границу перейти не может. Играет, да вот разум не так реагировать может. Тут поспорить тяжело. Он вздрагивает при ощущении мокрых губ на шее, когда из глубин вырывается язык, касаясь артерии, что четко ритм отдает раз-раз-раз-два-три… Ромчик зубами не касается - вето у него свое. Трогать - но не кусать. В душу лезть только пальцами может. Отстраняется. Останавливает процесс, голову не подымает, зато руку на животе вверх ведет, оголяя при этом. Эдик чаще дышать начинает, на столе не ерзает, будто момент растягивает. Уязвимый, ласковый, мягкий. Ромчик вертикально вверх по подтянутой статуре ведет и вниз, задерживаясь секундой на прессе. Руку к низу ведет да вот только так и останавливается. Там все ясно как факт возгорания. У Эдика так крепко выпирает, что уязвимость подай - накроется все медным тазом. Да у Ромы планов на раскрепощение малолетних не входило, поэтому он останавливается. - Да блять..- в голосе Эдика ( напоминаю, совсем не педика) такое разочарование и отчаяние, что будь Ромчик бессердечным, он бы просто ушел. Он кладет руку на ширинку, крепко сжимая. Обхватывает объем не маленький, и мысленно ухмыляется. - Еба…- стонет тот так по-блядски ему на ухо, когда рука на члене поверх оказывается. Эдик жмется так близко. Кусает свои губы и прикрывает глаза. Это так не правильно хуйово, но Ромчик так пиздецки хорош, что от этого так не выносимо плохо. Ромчика только в плюс то, как зеленый лейтенант выгибается. Крышу ведь у Эдика срывает. Трещит, взрывается. Он вздрагивает, к нежной коже за ухом целует и так сладко стонет, что у Ромчика возникает чувство удовлетворения. Он останавливается. На грани неизбежного. Эдик дышит часто, за плечи хватается, чтобы контакт ближе физический и моральным закончить, да вот только тепло угасает преждевременно. Ромчик ликует ведь. Смотря в глаза, до греха понятные. Сильно хочется оказаться ближе, снова подгоняя эмоции к пределу, да вот только не остановится, а грань рабочую и так безусловно пересек. Снова оказался прав и снова правила игры сменил. Эдика по-прежнему хотелось. … Туманом проносится вечер корпоративный, помнится Роману испепеляющий взгляд глаз глубоких. Желание в них читается и решительность. И виной в ответ не стреляет, задерживает в ответ на секунду дольше, приглашает. Эдик не глупый, сейчас сигналы зрительные точно понимает. К Ромчику на съемную пиздуют часом спустя горячих переглядок. Еще чуть-чуть да планка треснет, чувствуется обоим. Да вот на месте сам не действует совсем, пускает все на самотек. Игру свою немую ведет. Называется «хочешь – умей правильно подстроится» Похотливый взгляд - горит ярким пламенем. Будто сухостой на узбережье калифорнии. И это так бьет по сознанию Ромчика, что ртом воздух горячий хапает. И Эдик ближе мнется, когда на пороге оказываются. Стена бетонная явно подгоревшей кажется, ибо раскаленная совсем, когда спиной к ней жестко. - Хочу засосать тебя, - шепчет Эдик. А потом сам же в губы тычется отчаянно, требует, ждет, да вот только ничего не получает. Разочаровано вздыхает, оценивая ситуацию сложившуюся. В обходную идет. Вещи с себя стаскивает, да на колени перед ним падает, губы пухлые облизывает да к ширинке ладонью массивной. У Ромчика в ушах пульсирует, давление подымается, подумать только что это и в за правду происходит. Лицом вида не подает, только смотрит как кино, то что дальше будет. Эдик пальцами умелыми член достает. Рукой проводит неуверенно совсем, видит, что сомневается, да вот только в сторону быстро откидывает все это, после того как головка ловко по пухлым губам проходит, прячась в рот горячий. Очи свои поднимает, взглядом встречаясь. Долю секунды хватает, чтобы понять мотив настоящий. А потом выпускает, только лишь для того, чтобы смазку выступившую, рукой к основанию распределить, да на этот раз глубже попробовать взять, смелее, привыкая к размеру. И о господи, как у него хорошо это получается. Проталкивает на половину, дальше рукой себе помогая. Максимально осторожен в своих действиях. От чего стыки не подгоняются в голове, ведь не похож фрукт на натурального. А от горячего языка на его члене и вовсе на простыне расплавится хочется. На затылке руку аккуратно ложа, направляет. Плавно волосы поглаживая, ни капли не налегая, чтобы не спугнуть. Эдик шумно в пах вздыхает беря размер полностью и снова выпускает. Да только будто извиняясь целует красную головку. Ромчик не дурак, понимает ,что последствиями необратимыми могли бы закончить. Эдик обводит длину языком, очима вцепившись в его собственные. И только потом скажите, что в ДСНС через отсос попасть можно. У Эдика навыки нарабатываются уже при должности, работодатель вон, хороший попался. Ромчик его останавливает, когда неожиданно прилив чувствует нарастающий. Тут вариантов немного остается. Отстраняет от себя, а потом нагибается к нему и целует развязно. Без стыда, обхватывает язык, чувствуя как сильные руки обхватывает того за затылок. Жадно отвечая, желание так и хлыщет наружу, он прерывисто в губы шепчет: «хочу», жмется ближе, ширинку свою расстегивая. Ромчик не спрашивает, помогает лишь подняться да штаны стянуть. За зад сочный руками хватает да на кровать тянет. У того так крепко стоит, от чего ощущения пиздатые появляются. Хочется растянуть как можно дольше момент воспламеняющийся. К себе на колени сажает, чтобы почувствовал близость с ума сводящуюся. Ромчик лениво шею кусает, к ключицам переходя. Призом наслаждаясь вдоль и поперек. К соскам чувствительным языком касается. - Нх-ха… - вздыхает Эдик. Реакция тела не врет, на встречу поддается. - Скажи что хочешь меня. - Хочу, - не сопротивляясь проговаривает тот. - Охуеть, как хочется, - скулит Эдик выгибаясь. Контакт ближе придерживая, ощущениями яркими перед глазами. Ромчик только ехидно улыбается, снимая с себя парня, дабы комнату пересечь да лубрикант с защитой достать. А потом, вернувшись расставить ноги и пальцами вовнутрь пробовать. Стенки почему то слабо на сопротивления идут. Мурашками по спине собственной отдаваясь. Неужели наработки рабочие в знаки пошли. Через некоторое время внутри легко скользило три пальца, на которые парень сам начал насаживаться, требуя больше, глубже. Просить дважды его не нужно. Он пальцы вынимает, а потом резинку раскатывает. Позицию нужную Эдик сам выстраивает, выпячивая все свои принады в правильном направлении. Медленно вводя в узкую, Ромчик дает привыкнуть к размеру ровно до того момента, пока тот сам назад не припустит, разрешая. Постепенно скорость толчков набирала равномерный темп, пока комнату не заполнили громкие всхлипы и совсем не наигранные стоны, особенно когда членом по точке приятной попадая. Эдик развязно на члене прыгая у коллеги, не думал о последствиях, наслаждаясь наполненностью внутри. И хоть подумав на секунду, что касаться себя неудобно совсем, Ромчик неожиданно останавливается. Позицию быстренько меняет, толкая на спину партнера своего и снова входя сразу, с вульгарным звуком, как можно глубже, чтобы пахом к яйцам прикоснуться. - Ох, ебать, - стонет Эдик, за плечи хватаясь. По телу прокатывает дрожь и так охуенно становится совсем, расплавится под ним хочется. Стенки плотно длину всю обхватывают. Он двигается резче, ловя стоны при этом ртом своим, подстраиваясь в такт к члену в рот язык пихая. И Эдик ногами своими обхватывает сзади, очи прикрывая. Вбирая длину раз за разом глубже и глубже. Оуес на кровати, получается. До одури искорки перед глазами ловить, без возможности к себе прикоснуться. Ощущения пламенные мурашками по телу распространяясь. Роман наблюдая за картиной сложившей, выходит, да резину сиаскивает, отбрасывая в сторону. Преобладает в возможностях. Угол сменяет, стискивая бедра парня в руках, и снова входит. Особо глубоко, под углом нужным. Так, чтобы Эдик в руках задрожал, чувствуя приближающийся оргазм. Да вот только Ромчик за своими правилами любит играть, пережимая основание члена его. - Бля-а-а,- всхлипывает Эдик, теряясь. Ловко рукой вверх-вниз проводит, да в глаза высокомерно косится. Отверстие послушно пропускает орган внутрь снова, и тело податливо на долбежку активную реагирует. Ромчик не щадит, вытрахивая последнюю каплю выдержки. Так, пока тот сам не сдастся. - Ром… я очень х-хочу… - он тянется к чувствительному органу в надежде растопить стальную хватку, - я очень х-хочу… Да вот только отталкивают его легко, не подпуская завершить начатое. У Эдика перед глазами искорки взрываются, он брови к переносице сводит умоляюще. - Что, мой хороший? Что? Издевается, грубо снова толкаясь вовнутрь. Стенки поджимаются, тело дрожать мелко начинает. Его губы дрожат и о боже, из глаз глубоких прямо щекой вниз слезы бегут. - Дай мне кончить. Пожалуйста, Ромочка… Мольба из уст его слишком сладко по разуму отдается, ведь результат превосходит все ожидания. Ну мед. Он вынимает член лишь для того, чтобы снова толкнуться размашисто, в моменте наивысшем член с руки выпустить. На самотек пуская. - Ох, да, еще, прошу! – всхлипывает Эдик снова, поддаваясь навстречу. Очей своих мокрых не отводя от лица Ромкиного. Руку на член свой кладет, да движение одно снизу вверх делает, а потом носом шмыгает да сжимается до звездочек перед глазами у самого Романа. Проигрывает. И кончает, обильно пачкая свой и Ромчика живот. Пока тот опомнится не успевает, себя чтобы полностью победителем почувствовать вовнутрь кончает. Пламенное пространство заполняя сполна. Выходит с податливого тела, на последок в губы тычась соленые. Слизывает влагу, удовлетворенно. - Ебаный рот, - вздыхает Эдик, на спине не гнущей выгибаясь. К прикосновениям на встречу желанным. - И не только, заметь, дорогой мой. - С-сука ты ебучая,- шипит он, на бок поворачиваясь. - И только потом покажи, что вниманием обделяю. В следующий раз у начальника на столе разложу. За выходки твои непредсказуемые. Эдик щурится презрительно, но ничего не говорит. Взамен в губы лениво тычется перед тем как в сон провалится, якобы соглашаясь. Не пошутит ведь, сам знает, что с махиной этой лучше не спорить.