Сквозь шипы

Представьте себе ситуацию, что вам каждый день необходимо делать то, что ниже вашего достоинства. То, что претит вашим устоям и воспитанию.   Беллатрикс и представлять не нужно. Она шагала в сторону кабинета Защиты от тёмных искусств и языки ярости жгли её изнутри. Прошло только три недели с начала учебного года, а Хогвартс уже проел плешь в её нервах.    Возможно, со стороны кажется, что ей все равно и она тут развлекается. Ну, да, её с детства учили скрывать свои истинные эмоции. Что еще взять с чистокровной аристократки?   Она прошла через классную комнату для занятий, поднялась к себе в личный кабинет и устало скинула мантию на кресло.  Из головы не выходили последние выходные и встреча с сестрой в её поместье.    Сад Малфоев был чудовищно правильным. Слишком аккуратные дорожки, слишком симметричные клумбы, слишком выверенные изгибы кустов. Всё в этом месте раздражало Беллатрикс своей мертвой идеальностью.   — Ты совсем не слушаешь меня, — заметила Нарцисса, легко поправляя складку на своём пиджаке.   Беллатрикс бросила на неё раздражённый взгляд, но не ответила.   Она уже не слушала с того момента, как заметила кусты гортензии. Нежные, воздушные, слишком лёгкие для её вкуса. Не такие, как лилии или ядовитые белладонны, которые ей всегда нравились. Бесполезные, как и те, кто предпочитал их.   Но что-то заставило её задержаться. Она оглядела ровные дорожки зелени вокруг кустов.   — Гортензии? — Нарцисса тоже посмотрела на них, но в её голосе не было удивления. Просто констатация факта.   — Дрянные цветы, — резко бросила Беллатрикс, с силой срывая один и сжимая в пальцах.   Но почему она не смогла просто пройти мимо? Почему сегодня так много цветов и разговоров о них?   Беллатрикс скрипнула зубами. Потому что это напомнило ей её.   Грейнджер. Грязнокровку.   Это имя раздражало. Этот взгляд – слишком твёрдый, слишком уверенный – вызывал отвращение.   И эта проклятая настойчивость, это упрямое желание бросать ей вызов, это вечное «я знаю, что права», которым Грейнджер смотрела на неё…   Беллатрикс ощутила, как пальцы сильнее сжали цветок, чуть не разрывая его.   — Ты сегодня какая-то странная, — заметила Нарцисса, скользнув по ней внимательным взглядом.   Беллатрикс резко разжала пальцы, позволив гортензии упасть на землю.   — Просто скука, — отрезала она, разворачиваясь и уходя прочь.   Позже, когда её пальцы всё же потянулись к другому цветку, когда она, сама не понимая зачем, забрала его с собой…   Она разозлилась на себя ещё больше.   А когда этот проклятый цветок оказался в комнате Грейнджер, Беллатрикс сказала себе, что это не значит ровным счётом ничего.   Ничего.   И чем чаще она это повторяла, тем больше её злило, что она вообще вынуждена себе это повторять. А еще больше её злило, что она это сделала.  

***

  Относительно тёплые моменты сентября ускользали, как сквозь пальцы песок. Гермиона хотела сполна насладиться солнцем, пока Шотландию не затянуло в водоворот бесконечных штормов и дождей. Она вышла из главных ворот и направилась в сторону Чёрного озера. Ей нужен был воздух, нужна была дистанция.   После событий в день её рождения, Гермиона приняла решение перестать крутить в своей голове мысли о тёмной ведьме. Она пришла к выводу, что все их перепалки только раззадоривают ведьму, а она в ответ всё больше и больше провоцирует Гермиону.   Она была умной и рассудительной ведьмой, её знания в маггловской психологии сейчас играют ей на руку. Чтобы перестать думать о ком-то или о чем-то – нужно искоренить это из своих будней. Выкорчевать, как корешок сорняка, который волей не волей прорастает попади на него хоть толика влаги. Беллатрикс выгнать из школы не могут, а подставлять ведьму, как бы она сильно её не ненавидела, она не может.  Поэтому она решила пойти издревле протоптанной дорожкой – избегать ведьму. Если уж и столкнёмся, я постараюсь не реагировать на её колкости. Гермиона стояла у самой кромки воды, глядя на чёрную гладь озера. В воздухе висел лёгкий туман, а где-то далеко мелькали вспышки света от существ, скрытых в глубине. — Ты не имеешь власти надо мной, Лестрейндж, — тихо сказала она в пустоту. Ветер слегка пошевелил её волосы, словно соглашаясь. Это было решение. Она больше не позволит Беллатрикс управлять её эмоциями. Итак, план Гермионы был прост, осталось лишь его реализовать.  

***

Хреновый план.    Избегать Беллатрикс, когда она и здесь, и там, крайне сложно. Ну ладно, Гермиона её не избегает.На трапезах, Беллатрикс с ней не заговаривала, и это упрощало ей задачу. Она игнорирует тёмную ведьму.    Но знаете, как тяжело игнорировать человека, который с тобой и не говорит? Она не обижена, нет. Она в напряжении, что это могло вот-вот произойти.  Она не избегает Беллатрикс, нет. И то, что, когда она шла по коридору из теплиц в сторону большого зала, завидев Беллатрикс с Исадорой беседующих вместе, развернулась кругом и постаралась уйти как можно быстрее — ни о чем не говорит. В последний момент она заметила каким пристальным взглядом её проводил объект «избегания».  Это была плохая идея, потому что мысли Гермионы, казалось, стали еще чаще улетать в сторону тёмной ведьмы.  Близился отбой, Гермиона толкнула тяжёлые двери библиотеки и прошла в полумрак большого помещения, обставленного тысячами книг. Она поднялась на второй этаж и прошла в секцию Заклинаний.  Завернув за стеллаж, она остановилась как вкопанная в землю. Она уже было попыталась резко развернуться обратно, но была остановлена властным голосом.  — Стоять! Не стоило ей сюда приходить — и всё пошло наперекосяк.   — Ты меня избегаешь, Грейнджер?   Холодный голос раздался из полумрака. Гермиона резко остановилась.   Беллатрикс стояла у одного из высоких окон между величественными полками с древними фолиантами, наполовину скрытая тенью, но свечи золотыми бликами играли на её чёрной мантии, на высокой скуле, на бледной коже. Она выглядела спокойной. Почти слишком спокойной.   Как будто выжидала. Гермиона не собиралась вестись на её провокацию.   — Возможно, просто предпочитаю общество людей, с которыми не приходится постоянно бороться за каждую реплику.   — Ах, как высокомерно, — Беллатрикс лениво оттолкнулась от стола, на котором были разложены волшебные шахматы, сделала неторопливый шаг вперёд. — Даже для тебя, Грейнджер.   Гермиона не шелохнулась, но внутри что-то дрогнуло.   Она заставила себя не убегать, но сделала шаг в сторону – но в тот же момент Беллатрикс молниеносно двинулась вперёд, загораживая ей дорогу.   Гермиона резко остановилась, потому что расстояние между ними вдруг стало почти неприлично маленьким.   В узком пространстве воздух внезапно стал гуще, плотнее, насыщеннее.   — Вы заняли проход, профессор, — хладнокровно заметила Гермиона, отказываясь поддаваться этому давлению.   — О, ну разумеется, — усмехнулась Беллатрикс, не двигаясь ни на миллиметр.   Гермиона не отступила. Но в этом бесшумном противостоянии что-то было… неправильное.   Не как обычно.   Глаза Беллатрикс ловили, изучали, анализировали. Она будто искала реакцию. Как будто проверяла её.   Гермиона чувствовала, как тепло поднимается по её позвоночнику — и это злило. Злило, потому что это было не только от раздражения.   — Вам что-то нужно? — голос был ровный, но пальцы Гермионы чуть сильнее сжались на рукаве мантии.   Беллатрикс улыбнулась медленно, лениво, словно растягивая момент.   — Не знаю. — Она чуть наклонила голову, свет снова заиграл на её лице, очерчивая резкие тени на скулах. — Я просто… наблюдаю.   Гермиона не позволила себе замешкаться.   — Как… забавно, — отрезала она, нарочито пожав плечами. — Надеюсь, это не от скуки.   — Возможно, — протянула Беллатрикс.   Она сделала шаг в сторону, освобождая проход.   Но не сразу.   Прежде чем отступить, она медленно наклонилась чуть ближе, едва заметно, достаточно, чтобы Гермиона это почувствовала.   — А возможно… у меня просто появился новый интерес.   Её голос был почти шёпотом.   Гермиона замерла. Ровно на долю секунды. — Грейнджер, — хм, не грязнокровка и спасибо. — М? — она вышла из оцепенения и проследила за взглядом ведьмы, который упал на стол у окна.  — Сыграем в шахматы? — выражение лица тёмной ведьмы стало хищным. — Что? Зачем? — Гермиона опешила от такой резкой смены темы и её глаза округлились.  — Не зачем, а на что, Грейнджер. На желание. Или ты боишься проиграть мне? — её усмешка превратилась в оскал.    Гермиона нахмурилась. Она должна бы отказаться. Это очередная провокация тёмной ведьмы, но… было бы славно/замечательно/умно – нужное подчеркнуть – иметь в рукаве козырь в виде должника в лице Беллатрикс?  Гермиона улыбнулась. — Я не против. На желание, говорите? И на какое? — она обошла тёмную ведьму и разгладила незримые складки на мантии прежде, чем сесть. — Пусть это останется сюрпризом. Так же интереснее, верно? — ведьма резко приблизилась к столу, от чего её блестящие упругие кудри подпрыгнули. Гермиона невольно всмотрелась в отблески свечей на этих локонах. Она была бы очень красивой ведьмой, если бы не была такой занозой в заднице.  Она задумалась. Допустим. Она кивнула, дав понять, что готова.   Шахматная доска между ними пульсировала напряжением. Фигуры ждали, словно живые свидетели битвы, которая должна начаться.   Гермиона смотрела на доску, но чувствовала взгляд Беллатрикс — ленивый, оценивающий, почти забавляющийся.   — Ты уверена, что готова, Грейнджер? — голос тёплый, насмешливый, но с этим едва уловимым оттенком испытания.   — Всегда, — Беллатрикс усмехнулась и сделала первый ход. — Пешка на D4, — Гермиона вернула взгляд Беллатрикс.    Тёмная ведьма играла агрессивно. Её фигуры двигались быстро, отсекая варианты, загоняя Гермиону в угол.   — Ты слишком осторожна, Грейнджер, — прокомментировала она, небрежно двигая ферзя вперёд. — Именно поэтому ты проиграешь.   Гермиона не отреагировала.   Она проигрывала, но ещё не проиграла. Партия разворачивалась стремительно, но Гермиона начинала видеть шаблон.  Беллатрикс играла ярко, напористо, красиво, но слишком самоуверенно. Её стиль был похож на неё саму: напор, жестокость, дерзость.   Но шахматы – это не только нападение. Это ожидание. Выбор правильного момента.   Гермиона начала защищаться более изощрённо, заставляя Беллатрикс ходить так, как ей было нужно. Беллатрикс почувствовала это. Её пальцы задержались над фигурой, и это было первым признаком сомнения.   Она встретилась с Гермионой взглядом. Беллатрикс еще не знала, что во время войны они с Роном все свободное время уделяли шахматам. Раньше, она была в них крайне слаба, несмотря на её недюжинный ум, но Рон научил её разным ходам и манёврам. Вот на что способны «плебеи», понятно, Беллатрикс? Гермиона чуть улыбнулась.   — Ты думаешь, что что-то поменялось, Грейнджер?   — Я знаю.   Беллатрикс сжала губы. Гермиона начала двигаться быстрее.   Её атаки были холодными, точными, безжалостными. Теперь Беллатрикс защищалась. Её брови слегка нахмурились, когда Гермиона пожертвовала коня, отвлекая внимание, а затем ловко загнала её ферзя в ловушку.   Беллатрикс поняла. Она проигрывала.   — Хитро, — тихо сказала она.   — Логично, — поправила Гермиона, приближая конец партии.   Ещё два хода. Фигуры расставлены идеально.   Беллатрикс откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, её губы тронула едва заметная ухмылка.   — И что теперь?   — Шах и мат, — спокойно сказала Гермиона.   Они смотрели друг на друга.   Тишина растянулась, как натянутая струна.   Затем Беллатрикс медленно наклонилась вперёд, изучая Гермиону с каким-то новым интересом.   — Неплохо, — наконец признала она. — Но я не люблю проигрывать.   — Придётся привыкнуть, — парировала Гермиона.   Они всё ещё смотрели друг на друга, как будто это была ещё одна партия.   — И чего же ты хочешь, ведьма? — Беллатрикс ощетинилась. — Каково твоё желание? — Я пока не знаю. — брови Беллатрикс взлетели вверх — Пусть это будет отложенное желание. Я сообщу, когда придет время, — бровь Гермионы выгнулась и она осклабилась.     Беллатрикс была недовольна. Это было написано на её лице.   — Что? Также интереснее, не находите?  Взгляд Беллатрикс стал пристальным, любое выражение эмоций исчезло с её лица, а затем она наклонилась ближе, размыкая границу между ними.   — Ты уверена, что не хочешь использовать свой шанс прямо сейчас? — её голос был почти насмешливым, почти вызывающим.   Гермиона не отвела взгляда.   — Я уверена.   Пауза.   Беллатрикс пристально её изучала. Затем тихо усмехнулась.   — Как забавно. Ты хочешь потянуть момент, Грейнджер?   — Я хочу выбрать правильно.   Беллатрикс откинулась назад, улыбка на её лице была неопределённой.   — Хорошо. — Её голос стал низким, мягким. — Я буду ждать. Но не слишком долго.   Гермиона кивнула.   Ни одна из них не сказала «до встречи», но обе знали, что это ещё не конец. Гермиона ушла, оставив тёмную ведьму в полумраке. 

***

  Победа над Беллатрикс была чем-то большим, чем просто выигранная партия. Это было доказательство. Доказательство того, что она может контролировать ситуацию, может выйти из этого вечного противостояния победительницей.   Она даже позволила себе улыбнуться, вспоминая лицо Лестрейндж, когда та поняла, что проиграла.   Я буду ждать. Но не слишком долго.   Гермиона отмахнулась от этого воспоминания. Сегодня утром она не позволяла себе думать о ней. Она вошла в Большой зал с лёгкостью в душе, с ощущением, что наконец-то вернула себе контроль.   Но стоило ей сесть за стол, как воздух в зале изменился. Дверь резко распахнулась и мадам Помфри подхватив полы своего платья пронеслась мимо столов учеников прямиком к преподавательскому столу. Лицо её было серым и встревоженным. Гул голосов стих, все обернулись.  Помфри склонилась к Макгонагалл и что-то зашептала ей на ухо. Лицо директрисы наполнилось тревогой. После короткого диалога ведьм, Макгонагал отправила Помфри обратно.  Она повернулась к Гермионе.    — На ученика гриффиндора было совершено нападение этой ночью. Он в крайне плохом состоянии.  — Что? Как? Где? — Гермиона вскочила. Большой зал зашумел.  — Его нашли утром, в библиотеке, рядом с запретной секцией. Мы не знаем, как это могло произойти прямо в стенах Хогвартса, — она, подхватив полы своей мантии двинулась в сторону выхода из большого зала.  Гермиону охватил холодный, липкий страх. Только что её разум был ясен, настроение лёгким, а теперь всё рухнуло.   Ученик. Без сознания. Библиотека.  Мерлин, спокойный год? Ей только снилось.