Путь сквозь миры

      

"Это была случайность. Их много бывает в жизни. И многие из них роковые."

(Этим вечером ангелы плакали)

      — Ты её помнишь?       — Конечно помню, Нарима. Это дура чуть не испортила мне годовую в седьмом классе. Это при том, что я круглая отличница!       — Ну не дуйся, Алин. Светку всё равно уволили: ты не единственная, кто страдал от её выходок.       Голоса девушек эхом отдавались в длинном коридоре, через окна которого проникали солнечные лучи. Лёгкий летний ветер раскачивал старые, пыльные люстры, давно не освещавшие это помещение. Скрип половиц под их ногами отражался мерзким звуком от разрисованных стен. Всё вокруг говорило, что в здании давно никого не было.       Третья девушка, теребя свою тёмную косу, пугливо оглядывала пространство.       — Не бойся, Соня, — успокаивала её Алина, — это заброшенная гостиница, здесь почти никого не бывает. Сюда даже бомжи не лезут. Но что-то здесь забыли мы.       Услышав недовольство в голосе подруги, Нарима виновато улыбнулась:       — Здесь столько интересного на самом деле. И вдруг найду что-нибудь для коллекции.       — Ты до сих пор собираешь кучу хлама?       — Да ну тебя! Это не хлам!       Соня, снисходительно улыбнувшись очередной глупой перепалке подруг, пошла дальше, разглядывая коридор. Видимо, бывшие владельцы гостиницы захотели сделать интерьер в стиле эпохи Возрождения: высокие сводчатые потолки; позолоченные, с длинными трещинами, симметричные колонны; двери, украшенные сложной резьбой. Рассматривая тонкую работу неизвестного ей мастера, она не заметила, как подруги ушли далеко вперёд.       — Не тормози, Сонь! — позвала девушку Нарима. — Нам ещё на второй этаж идти.       Отвлёкшись от рассматривания узора, она побежала к девушкам, закончившим мирно, как и всегда, свой спор.       Подойдя к лестнице, они остановились, неуверенно смотря на ветхую конструкцию. Потемневшие от огня ступеньки не казались надёжными, в некоторых местах были большие трещины и дыры.       — Итак, — после короткого молчание сказала Нарима, — кто пойдет первый?       Она повернулась к подругам. Соня смотрела куда-то в сторону, бросая на неё короткие взгляд; Алина, наоборот, уверена глядела прямо Нариме в глаза, подняв бровь в немом вопросе.       — Ну да, я заварила кашу, мне и расхлёбывать, — вздохнула заводила и медленно начала подниматься. Когда ни первая, ни вторая и даже третья ступенька не сломались прямо под ней, девушка спокойней поднялась на второй этаж.       Верхнее помещение выглядело ещё заброшенней нижнего: разодранные и почерневшие от огня обои, узор которых уже нельзя было различить; потемневший пол, прогнувшийся в некоторых местах; сорванные с петель двери раскиданы по этажу; а те, что остались на месте, почти полностью сожжены.       Нарима, аккуратно зайдя в одну из наиболее сохранившихся комнат, принялась осматривать её: кроме потемневших обоев и сгоревшего ковра, в комнате находился стол и пара стульев. По сравнению с остальным интерьером, они выглядели целыми, только угол стола почернел от копоти. Пройдясь пальцами по пыльной поверхности и взяв парочку ручек из стаканчика, Нарима начала открывать ящики стола. Многие оказались пустыми, только в одном она нашла какие-то бумаги, похожие на списки обитателей гостиницы, а в другом — красивую деревянную шкатулку, украшенную зеленоватыми узорами.       Девушка потянула за замочек на крышке — шкатулка отворилась с тихим скрипом. Внутри неё лежало что-то круглое, поблескивающее на солнце. Достав предмет, Нарима разглядывала узор на нём: от ромбика посередине отходили четыре линии, что напоминало изображение четырех направлений света; между линиями вырезаны четыре символа: крестик, молния, круг, корона.       — Нарима! — послышался голос Сони из коридора.       — А, да. Секундочку! — запихнув предмет в карман джинсов, девушка поспешила к подругам       — Ты куда пропала? — с раздражением посмотрела на неё Алина. — Хватит убегать, ещё свалишься куда-нибудь.       Ухмыльнувшись заботливым подругам, Нарима побежала по коридору.       — Раз так волнуетесь, то не отставайте!       Соня поспешила за подругой со смехом. Алина, усмехнувшись их ребячеству, побежала вслед за ними.

***

      Обойдя весь второй этаж и собрав ещё немного старых вещей (под недовольное фырканье Алины), девушки начали спускаться вниз.       — И всё-таки не стоило лезть в этот шкаф, — проворчала Алина. — А если бы он свалился на тебя? Повезло, что отделалась лишь испугом. И шишкой.       — Ничего я не испугалась! — возмутилась Нарима. — Да, этот паук был огромным и очень мерзким, но я просто споткнулась, вот и упала.       — Ничего такого нет в том, что ты боишься пауков, — Соня погладила подругу по спине.       — Да не боюсь я! Ай, ладно. Всё равно не отстанете.       — Не понимаю, о чём...       — Эй, вы! Какого хуя тут забыли? — хрипловатый голос окликнул их. Остановившись, девушки посмотрели в сторону источника звука.       Светловолосый, с длинными руками парень, на вид их возраста, стоял около выхода из здания. Рядом с ним было трое приятелей: один высокий, худой, с крючковатым носом; другой поменьше, такой же худой, с красным лицом; третий, самый крупный из них, смуглый, с большими ушами. Нарима нахмурилась. Она знала этих мальчиков: они издевались над Соней, ещё до того, как девушки подружились. Вроде бы, они учились в параллельном классе, кроме Краснолицего — тот был на год старше.       — Я спрашиваю ещё раз, — громко заговорил Юрий,— какого хуя вы здесь делаете?       — А тебя ебёт? Не у тебя дома сидим, вот и не ори, — ответила ему Алина. Загораживая собой брюнетку, она краем глаза посмотрела на подруг: побледневшая от страха Соня схватилась за её руку, а Нарима, сжимая кулаки, прожигала взглядом парней.       — Это наша территория, вам здесь делать нехуя, — отвечал девушке Краснолицый.       Некоторое время в помещении было тихо. Соня, задержав дыхание, следила за каждым движением людей. Вот Большеухий переместил вес с одной ноги на другую, прислонившись к стене. Краснолицый, искоса поглядывая на слишком спокойного Юрия, сжимал кулаки. Крючконосый Тимур, хмыкнув и пробормотав себе что-то под нос, расслабился и засунул руки в карманы. Нарима, напротив, напряглась и чуть-чуть подвинулась вперёд, вставая ближе к Алине. Блондинка же будто бы играла в гляделки с длинноруким парнем, не отрывая своей руки от Сони.       Прошло от силы минуты две, но девушке показалось, что целая вечность. Наконец, Алина вздохнула и подняла руки, как бы сдаваясь.       — Хорошо, мы уходим. Было очень приятно повидаться, но нам, пожалуй, пора к себе.       Взяв подруг за руки, Алина, молясь чтобы парни просто молча их отпустили, пошла к выходу. Нарима, поджав тонкие губы и опустив голову, смотрела на мальчиков сквозь русую чёлку. Соня прошла мимо, не поднимая на них карих глаз.       Провожавшие их взглядом парни, на радость Алины, молчали. Но стоило им подойти к дверям, как Тимур, видимо не сумевший промолчать и не быть мудаком, громко сказал:       — Слушай, это же та самая чувырла, которая в шестом за нас домашку делала. А это что типо её подружки, а? Нигерша и зазнайка?       Загоготав так, будто это был лучший анекдот в его жизни (по мнению Алины, сама его жизнь анекдот), он ударил по плечу Юрия. Тот, стараясь не закатить глаза, пнул того в бок, пытаясь заткнуть приятеля. Но тот и не думал заканчивать.       — А помнишь, когда чёрная полезла её защищать. "Это неправильно, это плохо"! — чуть ли не пищал парень, изображая Нариму. — Тоже мне, спаситель хренов. Какое тебе вообще дело было до этой шлю...       Он не успел договорить. А Алина не успела схватить Нариму, чтобы та не побежала в сторону ублюдка.       Несколько секунд до всех доходило, что сейчас произошло. Тимур, глупо округлив глаза, смотрел на кровь, капающую из носа. Нарима, тяжело дыша, опустила руки, разжав наконец кулаки. Остальные парни ошарашенно смотрели то на своего друга, то на ударившую его девушку. Соня прижавшись к Алине, прикрыла рот ладошкой и испуганно уставилась на шатенку.       Алина дернулась к подруге, но парень, осознав ситуацию и громко выругавшись, бросился на Нариму с кулаками. Нарима попыталась отойти подальше, но было уже поздно. Свалившись вместе на пол, они дёргали друг друга за волосы, пинали ногами в живот, царапали и (о боже, Алина когда-нибудь придушит свою подругу) кусали друг друга.       Что произошло дальше, Соня очень смутно помнила. Кажется парни начали их разнимать: Нарима пнула Юрия в живот, за что получила подзатыльник; Тимур вывернувшись из рук товарищей, снова побежал к девушке, но Алина как-то задержала его. Потом они, обхватив Нариму с двух сторон, побежали к остановке. Крики драчуна всё ещё были слышны, но, на их счастье, за ними никто не побежал.

***

      В маршрутке слегка укачивало, хотелось вырвать. Хотя больше тошнило от тех ударов в живот.       — Вот надо было тебе ударять его, а? Надо было лезть в драку? Мало тебя шишке на башке, решила ещё и синяки по всему телу заработать! — Алина была в бешенстве. Она, конечно же, была права, но Нариме не хотелось этого признавать.       — Ты же знаешь, почему я его ударила! Ты слышала, что он говорил про Сонечку! Этот...козёл...— более грубо обозвать парня ей не позволяла совесть, — мерзкий, самый противный из них всех. Никогда не следит за своим языком! Он получил по заслугам!       — В любом случае, было бы гораздо лучше если бы ты...ну...не полезла драться, — тихо промолвила Соня.       — То есть, я должна была дать ему спокойно говорить, всё что захочется? Ни за что! А синяки — это ничего, пройдет. До свадьбы заживёт.       — Если ты сама до неё доживёшь, — хмыкнула Алина. — Нет, Рима, это не дело. Прошу тебя, перестань лезть на рожон. Мы не хотим, чтобы однажды из-за твоей импульсивности всё закончилось крайне печально.       Нарима уставилась в окно, не желая отвечать. Алина вздохнула и отвернулась, пробормотав что-то себе под нос. В маршрутке резко затихло.       Соне стало некомфортно в этой тишине. Ей не хотелось, чтобы подруги поссорились из-за тех придурков, издевавшихся над ней раньше. С одной стороны, она была благодарна Нариме за защиту и поддержу. С другой, Алина была права: импульсивность шатенки могла принести ей большие неприятности. Поёрзав на сиденье, девушка вздохнула. Тишина давила на неё. Но Соня не спешила мирить подруг: она считала, что им следует самим решать свои разногласия.       Через несколько минут послышался голос одной из подруг. Первая не выдержала Нарима.       — Ладно, прости, — продолжая смотреть в окно, проговорила она.       Алина не отвечала.       — Ну да, ты права, не надо было ударять этого барана. Честно, теперь подумаю двести раз, прежде чем сделаю что-то. Хорошо?       Неуверенно повернувшись к блондинке, она протянула ей руку. Алина взглянув на неё, улыбнулась и уверенно пожала руку подруги.       — Хорошо, Рима.       Смотря на подруг, Соня улыбалась: она уверена, их дружбе не помешает никакая ссора.       Через пару минут Нарима попросила остановить транспорт. Помахав девочкам, она выбежала из маршрутки и счастливая поскакала домой. Заходя во двор, девушка перешла на спокойной шаг и, поздоровавшись с соседской по этажу, зашла в подъезд. Доставая на ходу ключи, Нарима поднялась на третий этаж и отворила тёмную, когда-то насыщенного бордового цвета, дверь. Проходя внутрь квартиры, девушка услышала голоса с кухни — значит мама с сестрой были дома. Мгновение спустя оттуда выглядывает голова девушки, чуть постарше Наримы, но очень на неё похожую: та же смуглая кожа и те же ореховые глаза, только волосы чуть темнее.       — Уже пришла. А я думала, что мне больше достанется.       — Я пропустила мамин луковый суп хоть раз?       Показав язык, старшая сестра вернулась на кухню. Нарима, умывшись, сразу же пошла в их комнату.       — Милана, убери уже свою гитару с моей кровати, — на ходу закидывая "улов" с заброшки в ящик, Нарима взяла одежду и быстро переоделась. Она пошла на кухню, обняла родителей и помогла с сервировкой стола.       — Рассказывай, где с подружками гуляли, — спросила мама, оглядывая её. На глаза женщине попались синяки и царапины на руках дочери. — Что за ужас? Нарима, ты где так умудрилась пораниться?       Девушка опустила глаза. Родители знали, что она гуляла по разным опасным местам, пытались запрещать ей, но Нариму это не останавливало. В конце концов, папа смирился, а мама, хоть и не противилась этому так активно, как раньше, всё равно возмущалась, когда дочка возвращалась с очередной прогулки.       Нарима понимала, что сказать правду не может: родители не обрадуются, если узнают про драку. Но и обманывать их не хотелось — они всегда заботятся о ней, с её стороны это просто нечестно. Поэтому, вздохнув и собравшись с мыслями, она решила рассказать лишь часть правды.       — Мы гуляли с девочками на заброшке... В той гостинице, которая сгорела. И я полезла в шкаф, но не удержалась и свалилась на пол.       — И такие страшные синяки только от падения? — спросил папа. — В это сложно поверить, доча. Пожалуйста, скажи нам честно, что случилось?       Нарима вся сжалась. Но раз родители поняли, что она не договаривает чего-то, смысла скрывать от них правду не было.       — Я... Немного подралась...с одним мальчиком, который обижал Соню...       — Боже мой! Подралась? Ты ничего не сломала? — перебила её мама и, взяв лицо девочки в руки, принялась его осматривать.       — Всё в порядке, честно, — Нарима отвернулась и, нахмурившись, продолжила. — Тот парень был очень грубым. Он был отвратителен. И я не могла позволить ему говорить те мерзкие слова про мою подругу,       Родители переглянулись. Их младшая дочь всегда была готова помочь тем, кто слабее. Тем, кто оказывался в беде. Несмотря на любые трудности, она поддерживала тех, кого любит. Нарима делала всё, чтобы жизнь важных для неё людей была замечательной. Но иногда их девочка переступала черту. Она могла и нагрубить, и обидеть, и ударить кого-то, хоть потом и раскаивалась в своих поступках. Но, к сожалению, она продолжала из раза в раз делать неправильные вещи, даже если мотивы её были благородными.       Мужчина, набрав воздуха, посмотрел на дочь. — Доченька, мы знаем, что ты хотела, как лучше. Но ты не думаешь, что иногда действуешь... импульсивно? Тебе стоит быть менее вспыльчивой.       Нарима шмыгнула. В глазах защипало от обиды.       — Дорогая, мы ни в коем случае не осуждаем тебя, — поспешила успокоить её мама. — Но папа прав. Тебе следует контролировать свои эмоции. Отпускай обиды, этого того не стоит.       Насупившись ещё больше, Нарима опустила глаза в тарелку. Почему они не понимали? Это было неправильно. Несправедливо. Девушка почувствовала, как в горле застрял комок. Родители, которые всегда поддерживали её, всегда поощряли её стремление к справедливости и честности, теперь говорили ей, что она поступает импульсивно. Что она вспыльчивая. Это задело её похуже любых оскорблений.       Почувствовав, что сейчас заплачет, Нарима встала из-за стола. Бросив негромкое "я не голодна", она поспешила в комнату. Закрывшись на щеколду, девушка села на пол и тихо заплакала, уткнувшись лицом в ладони. Было до ужаса больно от понимания, что даже родители его осуждали.       В дверь постучались. Тихий голос попросил войти. Нарима, потерев красные от слёз глаза, открыла дверь, и в комнату зашла сестра. Пройдя дальше, она села на свою кровать и похлопала по постели рядом с собой. Нарима села, тихо сопя.       Милана молчала некоторое время. Потом, взяв сестру за руку, она тихо заговорила:       — Ты права, Нарима. Если кто-то обижает тебя или близких тебе людей, ты не должна это терпеть. Но пойми и маму с папой: они беспокоятся о тебе. Они не хотят, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое. Сегодня тебе повезло, но кто знает, что может случиться завтра? Мы не хотим тебя потерять. Я не хочу тебя терять. Ты понимаешь?       Нарима всхлипнула в ответ.       — Мы тебя любим, Рима. Мы всегда на твоей стороне, чтобы не случилось. Запомни это.       И, улыбнувшись, она встала и вышла из комнаты. Нарима, шмыгнув в последний раз, легла на кровать. В комнате затихло.       Пролежав пару минут, взгляд девушки опустился на стол. Вспомнив про свой "клад", она вскочила и, открыв ящик, вытащила тот странный круглый предмет. Девушка снова рассмотрела узор на нём и, проведя пальцем по краю, наткнулась на что-то выпирающее. Нарима пригляделась — это оказалась маленькая кнопка, которую она сначала не заметила. Долго не раздумывая, девушка нажала на неё: крышка открылась с лёгким щелчком.       Чего Нарима никак не ожидала, так это яркого света, исходящего из предмета. Вскрикнув, она попыталась отбросить его подальше, но он словно прирос к ней. Ослеплённая девушка не сразу поняла, что не чувствует какой-либо поверхности под ногами. Страх сковал её тело. Она завертела головой, но вокруг не было ничего, кроме ослепляющей белизны.       Неожиданно по телу прошлась волна тепла. Девушка почувствовала, как страх отступает, а её руки расслабляются. Усталость охватила её, голова опустела. Захотелось спать, и Нарима, поддаваясь этому желанию, закрыла глаза. Она действительно устала сегодня. Ей нужно немного отдохнуть.       Последнее, что она запомнила перед тем как уснуть, множество тихих голосов, шепчущих ей что-то на неизвестном языке.