Три раза, когда Мидей пытался поцеловать Фаенона

Хотя Мидей и был в курсе всех тех слухов, что витали вокруг его персоны надоедливой молвой, он по праву считал себя совершенно обыкновенным человеком. Его рациональность была достаточно крепка, чтобы лишний раз не переплетаться в отчаянной схватке с чувствами; в то же время он признавал собственную сентиментальность в отношении особых аспектов. Если бы он сказал, что Фаенон в их число не входит, он бы не соврал. В случае Фаенона входить – не совсем верный термин. Врываться. Вот подходящее слово. Его стиль резкий, как отблески света в кромешной тьме. Он мог располагать к себе без особых усилий, это был врождённый дар – зажигательная харизма с оттенком недосказанности. Одним словом, палка о двух концах. Мидей не был уверен, сможет ли прийти к правильному. С Фаеноном каждый шаг как пальцем в небо. Он вел за собой, словно безрассудный оппозиционер, и ох, это было ужасно. По большей части потому, что Мидей шел следом не задумываясь. Фаенон творил с ним нечто противозаконное – это наследник Кремноса знал наверняка. Когда-нибудь случится чудо: Талант снизойдёт с небесного престола, и божественная кара обрушится на Фаенона подобно обломкам прошлого, а пока Мидею оставалось лишь смиренно принимать свою несчастную долю в обманчиво дружелюбной компании коварного обольстителя. Его обаяние – за гранью допустимого. Просачиваясь едва заметно, с тихим шипением притаившейся кобры, оно медленно заполоняло разум, словно изощрённый яд Коварства самого Загрея. Мидей стал замечать за собой странности: с каждым днём степень абсурда собственных мыслей возрастала до опасного уровня. Ещё немного – и верхушка пробьет опору Кефала. Весь мир канет в лету, и Мидей не побоится признать, что подобный исход для него будет вполне приятным. Лишь бы отделаться от этого... Непотребства. Он чувствовал, что отдает взамен слишком мало. Фаенон наверняка желал бо́льшего, но, ощущая неуверенность со стороны принца, поспешно сбавлял свой пылкий нрав. Мидей был благодарен и зол одновременно. Фаенон любил его таким, какой он есть: скомканным и неоднозначным. Казалось, словно с момента вступления в отношения между ними не произошло тех свойственных  изменений, коим воспевают оды последователи Мнестии. Они продолжали биться бок о бок в смертельных схватках – разве что сокрытое усмешкой беспокойство с каждым разом становилось всё более очевидным: не нужно было читать между строк, чтобы понять. Мидей ощущал необъяснимые терзания. Он мог на пальцах пересчитать все те разы, когда их чувства обретали выход физически. Они обнимались. Пару раз... По инициативе Фаенона. С каждой новой мыслью земля стремительно уходила из-под ног. Если ничего не предпринять, яма, которую он роет собственноручно вот уже сколько дней, откроет путь в новые галактики. Это не может продолжаться вечно. Пора, наконец, засучить рукава и подняться. Мидей загорелся идеей сделать всё идеально – так, как Фаенон заслуживает. Скажем так, последователи Раздора имели обыкновение достаточно умело держать плеть и следовать за стременем, пока непоколебимая воля текла в их венах вместо крови. Итак, Мидей поставил перед собой чёткую цель: поцеловать Фаенона во что бы то ни стало.

***

В общем и целом, план был довольно простым в исполнении: он приглашает Фаенона в скромную забегаловку, сокрытую от любопытных глаз зевак, и после пары-тройки освежающих глотков бодрости осуществляет задуманное. Казалось бы, ничего сложного. Мидей без особых трудностей справляется с первой половиной плана – Фаенон сидит напротив; тень лёгкого интереса отражается в его глазах, когда Мидей имеет неосторожность столкнуться с бушующей стихией напрямую. — Та-ак... — начинает Фаенон вкрадчиво. Его подбородок удобно устраивается на скрещённых пальцах, и этот заискивающий взгляд исподлобья в который раз заставлял ощутить себя пойманным с поличным. — Зачем ты позвал меня? Мидей выгнул бровь с видом колкого разочарования, словно впервые услышал грандиозную глупость с уст мудрого старца. — Разве на то нужна причина? — Нет. Конечно, нет, — Фаенон улыбнулся, выдержав короткую паузу. — Я лишь хотел убедиться. Он не уточнял, в чём, но Мидей понял и без слов. Лёгкое смущение едва заметным следом очертило его лик. Порой Фаенон разбирался в чувствах принца гораздо лучше, чем он сам. Когда Мидей говорил: «Я позвал тебя без причины», Фаенон брал на себя смелость расшифровывать как: «Я скучал по тебе». И он был чертовски прав. Впрочем, как всегда. Когда дело касалось чувств (в особенности чужих), поразительный дар эмпатии вмиг озарял златиуса; создавалось впечатление, словно благословение небес вступало в резонанс с человеческим разумом. Поистине возмутительный дар! Как бы то ни было, несмотря на очевидные конфликты темпераментов, Мидей никогда не высказывал серьезных претензий по отношению к Фаенону. Этот принцип прекрасно работал в обе стороны. Неуместная колкость как защитный механизм всё чаще приходила в негодность. Это не было слабостью. Не больше, чем падкость, и не меньше, чем привязанность, если оценивать объективно. Мидей в сей способности сомневался. В частности, когда Фаенон перед ним обрамлен нежными лучами солнца. При любых обстоятельствах неизменимой отличительной чертой и особенностью его яркого образа всегда были глаза. Физический диссонанс: вне зависимости от освещения они всегда блестели – то едва заметно, словно краткий отсвет лезвия клинка в смертельной схватке; то столь же ярко, как доблестная честь воина. В такие моменты Мидей ощущал себя стереотипным подростком, раз за разом утопающим в безумном шквале эмоций. А Фаенон, как назло, молчал. Принцу стоило больших усилий преодолеть навязчивые мысли, прежде чем его губы разомкнулись, нарушая образовавшуюся тишину: — Пододвинься. Хочу кое-чем поделиться. Фаенон вмиг выпрямился. Охваченный любопытством, он послушно выполнил просьбу, однако Мидей не выглядел удовлетворённым в полной мере. — Ближе, — пояснил принц. Фаенон вскинул брови с лёгкой ноткой ехидства. — Ты меня интригуешь. В тот же миг расстояние между ними заметно сократилось, едва ли соответствуя допустимому. Наклонись кто ближе — и можно было бы четко ощутить чужое дыхание у себя на коже. Мидей был так близок к победе, что в конечном счёте растерял бдительность. Он не успел разобрать спектр эмоций, молниеносно пронесшийся на лице Фаенона за секунду до того, как ощутимый удар от чего-то твердого метко пришелся на его затылок. Они столкнулись. Не губами, как предполагалось изначально, а лбами. Действительно, в его случае ничто не может пойти гладко. Под недоуменный взгляд Фаенона принц подорвался, готовый дать отпор наглецу, что посмел напасть на златиусов средь бела дня прямо в жилом районе Охемы, но взгляду его предстал лишь одинокий мячик, оставивший за собой пыльную дорожку. —... Немая сцена была вполне уместной, однако Фаенон не смог сдержать смешка – было видно, что даже минутное воздержание стоило ему больших усилий. — В следующий раз тебе стоит обнажить свою личину плохого парня. В противном случае детишки продолжат чувствовать безнаказанность перед "братишкой Майди". Если бы взгляд в самом деле мог испепелять, на месте Фаенона давно бы осталась лишь горстка пепла.

***

— Как думаешь, какой лучше? Мидей без особых надежд поднимает взгляд, и одного тяжёлого вздоха хватает, чтобы в полной мере выразить его мнение. Фаенон явно делает вид, что не замечает очевидного, когда столпившиеся рядом покупатели откровенно косят взгляд. Их внимание казалось неприлично навязчивым, но Фаенон не торопился с выбором, с упорством ожидая ответа. Мидей был краток и впору честен: — Если ты собрался распугивать воровских духов, второй наряд будет как нельзя кстати. Фаенон закатил глаза. Тем не менее он не мог выглядеть по-настоящему оскорбленным, пока эта глупая усмешка играла на его устах. — Брось, у тебя просто нет чувства вкуса. Мидей вскинул бровь. Его красноречивый взгляд задержался на нелепом костюме со странной расцветкой, прежде чем с ноткой осуждения метнуться в сторону. — ...На твоём месте я бы молчал. И Фаенон действительно замолк, но лишь для того, чтобы вновь погрузиться в изнурительные размышления. У Мидея задёргался глаз. Этот парень действительно имел ужасный вкус. Если бы он вышел на миссию в одном из своих убогих облачений, в некотором роде дурная слава златиусов окончательно бы смылась густой волной позора. Стоит признать, в те моменты, когда дело ненароком касалось повседневной жизни, Мидей был совершенно бессилен. Фаенон выступал в роли претенциозного магната, что, размахивая мечом, отчаянно отстаивал права на собственность. Мидей давно искал удобного случая, теперь он намерен действовать агрессивно – тогда нелепая падкость Фаенона сыграет ему на руку. В прошлый раз излишняя осторожность лишь помешала осуществлению плана, поэтому сейчас принц был преисполнен решимости идти напролом. Если ранее местные сплетники могли характеризовать их дуэт как "равные перед небом и землёй", теперь, когда наследный принц вдруг откинул сочувствие и благородство, им оставалось лишь прикусить языки и притаиться. Да что тут говорить – Фаенон и сам был в замешательстве. — Ты настолько боишься проигрыша, что... аргх... решаешь отдать мне победу без боя? — от напряжения его голос звучал хрипло; привычные нотки самодовольства казались блеклыми, словно увядший цветок мертвого сада, погрязший в течении. Вот кто действительно был близок к провалу. Мидей усмехнулся: — Это все, на что ты способен? Сейчас он был во главе "шествия", пока Фаенон медленно плелся позади, закинув гору переполненных мешков себе на плечи. Глядя на него, наследный принц невольно вспомнил про миф о Сизифе. Какая нелепица. Мидей остановился, чтобы дать Фаенону время поравняться. Его оскорбленный взгляд улыбнул принца. — Ночь упадет на Охему, пока дойдешь! — прикрикнул он вслед. — Спаситель сдает позиции. Нам стоит начать беспокоиться? — О, не притворствуй! — тотчас же послышалось в ответ. — Я за три стадия учую твое довольство. Мидей неопределенно хмыкнул. Пока Фаенон ковылял на фоне, он мысленно прокручивал в голове свой безрассудный план. До этого дня каждый их поход на рынок заканчивался очередным соревнованием: кто унесет больше мешков; чья ловкость и хитрость позволит добежать первым – в общем, ничего необычного. В этот раз Мидей не только не торопил Фаенона с выбором, но и наоборот, подначивал набрать побольше, чтобы в конечном счёте вынудить его тащить свои покупки, как тому и подобает, самостоятельно. А потом... Мидей многозначительно глянул на одинокий переулок, уходящий в тень города. Потом он предложит помощь, и, пока обездвиженный Фаенон будет достаточно рассеянным, чтобы упустить скрытый умысел, осуществит задуманное. На самом деле, это звучало ужасно, но Мидей решил рискнуть и довериться... сторонним источникам. Кто бы мог подумать – наследник Кремноса предается учению Мнестии! Больше похоже на глупый розыгрыш. По мнению большинства, однако, советы оказались весьма полезными, посему Мидей и прибегнул к столь экстравагантным методам, раз уж его собственные не привели к успеху. Фаенон нагнал его как раз к тому моменту, когда настал час пересечь линию узких охемских улиц. В голубых глазах отразилось неподдельное отчаяние – сам Фаенон лишь натянул мешки покрепче и приготовился к новому испытанию, когда слегка взволнованный принц вдруг загородил путь. Выжидающий взгляд побудил его к разговору: — Если будешь тесниться здесь в одиночку, то скорее обдерешь стены. Лёгкое смятение на лице Фаенона довольно быстро перешло в привычную ухмылку. — Ха-ха. То, как ты преподносишь свое беспокойство, каждый раз вводит меня в ступор. — Можешь не скромничать, — принц сложил руки на груди, бросив укоризненный взгляд. — Это не сравнится с твоей способностью выдавать желаемое за действительное. И прежде чем Фаенон смог вставить слово против, Мидей предусмотрительно добавил: — Продолжим наше соревнование в другом месте, — словно это в самом деле могло закрепить действительность его дальнейших махинаций. Он подошёл к нему едва ли не вплотную – явно чересчур близко, чтобы это было похоже на помощь в переноске мешков, но Фаенон, кажется, был слишком рад наконец сбросить груз с плеч и стать слегка уязвимым перед нелепой заботой принца. Мидей накрыл его сжатые в кулак пальцы, предварительно избавившись от лат, отчего Фаенон на миг вздрогнул, возможно, чересчур импульсивно всучив мешки ему в руки. В то самое мгновение, когда Мидей решился на отчаянный шаг, земля под ними вдруг неестественно задрожала. Взволнованные крики толпы вынудили оторваться. Принц был готов проклинать эту чёртову романтику не меньше черного течения. Они выбежали на площадь, застав кульминацию событий: какой-то нерадивый болван смог довести геозавра до исступления – теперь он косил взад-вперед, пытаясь скинуть глупца с седла. На секунду Мидей подумал, что стал главным героем неудачной комедии. Смех рядом стоящего, казалось, был тому подтверждением. — Видимо, наше соревнование откладывается на неопределенный срок. У тебя как раз будет время подготовиться к поражению, — Фаенон подмигнул и, не дождавшись ответа, рванул в самый эпицентр городского переполоха. ...Оставив свои мешки ему на попечительство.

***

Итак... Фаенон был совсем рядом, и Мидей впервые не знал, что делать. Идея пригласить его в свои покои была довольно импульсивной, тем не менее он точно знал, что Фаенон не откажется. Вот так загнать самого себя в ловушку... Довольно отчаянный шаг. Теперь они стояли у балкона в молчаливой компании лёгкого ветра. Томный взгляд мечника был направлен к горизонту – туда, где по естеству исчезают солнечные лучи. Жаль, в Охеме всё всегда так неправильно. Фаенон со вздохом оборачивается, молчит некоторое время, но в итоге первым нарушает тишину: — В последнее время ты сам не свой, — он произносит это твердо – не как повод начать диалог, скорее, как четкий факт. Мидей уклончиво косит взгляд. Несмотря на это, Фаенон продолжает: — Если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь поделиться со мной. Как, эм... делают все возлюбленные? — это прозвучало неловко, но достаточно уверенно, чтобы не дать повода усомниться в его искренности. Мидей, впрочем, никогда не сомневался. На его фоне Фаенон всегда был открытой книгой. Их дуэт – один большой оксюморон. На него вдруг вновь накатил внезапный порыв дурных мыслей. Мягкая улыбка Фаенона оказалась мощнейшим катализатором. А он словно чувствовал сомнения принца – теплые пальцы мечника сошлись на его плече. До этого он специально снял перчатки, и Мидей с откровением следил за каждым жестом, затаив дыхание. На миг ему вдруг стало всё равно. И на пророчество, чёртово течение – Амфореус в целом. Весь свет, переживания и эмоции сошлись в одной личности. Синева его глаз вмещала целую вселенную. Зачем мир вокруг, когда в шаге от него уже есть всё то, что нужно для счастливой жизни? Мидей дотронулся до его горячей щеки, и изумлённый взгляд мечника стал тому свидетелем. Фаенон не сопротивлялся, когда принц с промедлением подался вперёд. Щёлк! Яркая вспышка на миг ослепила округу. Они оторвались друг от друга, словно ошпаренные, застав в поле зрения лишь блеклый силуэт нарушителя. Мидей был так зол, что в самом деле хотел погнаться за неумелым папарацци, но настойчивая хватка на его плече вынудила остановиться. Что ж, это было неловко... Хотелось просто провалиться сквозь землю. Фаенон смотрел на него так, словно раскрыл великую тайну мира. — То есть всё это время ты пытался поцеловать меня? О, Титаны... — он и впрямь не знал, смеяться ему или плакать. В конце концов Фаенон с измученной улыбкой вздыхает. — Ты мог просто спросить. Мидей покачал головой. — Это было бы... — на миг он осекся, словно подбирая подходящее слово. — Неинтересно. Фаенон усмехнулся чуть более коварно. — Ты хотел сказать «смущающе». — Разве что в твоих влажных фантазиях. — Ну, это было бы слишком минимизировано. — ...Избавь меня от подробностей. Фаенон рассмеялся, и Мидей был чертовски слаб перед его заливистым смехом, чтобы сдержать навязчивую улыбку. Возвращаясь к прошлым терзаниям, он недоумевал, как можно было сомневаться на этот счёт. Когда это Фаенон, все становится очевидным. Мидей первым подаётся вперёд и с нетерпением сминает его губы. Они мягкие и влажные, как он и представлял, с далёким фруктовым привкусом. Он чувствует, как мягкие ладони на его плечах медленно перемещаются выше, обхватывая шею, чтобы прижать как можно ближе. Выходит смазанно и неумело: пару раз они сталкиваются носами, и Фаенон смеётся в поцелуй, шаловливо прикусывая его губу. Они прерываются лишь на жалкие секунды, а потом повторяют и повторяют, пока уста и вовсе не краснеют. Фаенон едва успевает дышать между фразами. — О, да ты просто целовашка. Что ж. Теперь Мидей имеет законное право нагло затыкать этот грязный рот. И кто он такой, чтобы этой возможностью не воспользоваться?