Пока Тьма не разлучит нас...

«А кто победит — они или мы?

Архангелы света, иль демоны тьмы?»

— Сектор Газа, «Святая Война»

Закат занимался над лагерем, разбитым на лесной поляне. Отряд героев, державший путь во Врата Балдура, отдыхал после целого дня, проведённого в дороге. Совсем недавно они одолели Кетерика Торма, но праздновать победу было рано. На очереди стояли ещё двое Избранных, у которых предстояло отнять Нетерийские Камни и завладеть разумом Старшего Мозга, представляющего огромную опасность для всего Фаэруна. Путники уже выбрались за пределы Проклятых Земель, по поводу чего не скрывали своей радости. Всё-таки, большинство разумных рас плохо воспринимают длительное отсутствие солнца. Однако, друид Хальсин по собственной воле остался в том зловещем месте, в надежде снять проклятие. Он считал это дело своим долгом и не слушал тех, кто пытался его отговорить. Остальным героям оставалось лишь надеяться на его успех и уповать на собственный, направляясь во Врата Балдура. Каждый присутствующий в лагере занимался своим делом. Гейл, Уилл и Карлах сидели под большим деревом, пили эль и о чём-то смеялись между собой. Бард по имени Воло, разместившись на пеньке неподалёку, бренчал на лютне спокойную, умиротворяющую мелодию. Астарион пытался разговорить Шэдоухарт, но та не особо желала идти на контакт. Лаэзель сидела в одиночестве и старательно чистила свои доспехи. Пёс Шкряб уже лежал мордой на земле, но глазами всё ещё поглядывал на своих двуногих спутников. Его друга, маленького медвесыча, не было видно. Точно также отсутствовали Эйлин с Изобель, которые ушли осмотреть окрестности. За всем происходящим в лагере наблюдал здоровенный полуорк, удобно расположившийся возле своей палатки. Как и полагается представителям его расы, у него была кожа оливкового цвета и выступающая челюсть с торчащими клыками. Лицо у него было грубое, некрасивое и покрытое шрамами. Тёмно-коричневые волосы спадали до плеч, а длинная борода свисала, стянутая в хвост. Пожалуй, наиболее «человеческой» чертой в его внешности являлись голубые глаза, каких не бывает у полноценных орков. Однако, он не знал, от кого из родителей ему досталась эта особенность, ведь он помнил свою жизнь только с того момента, как очнулся в наутиллоиде. Даже имя его являлось загадкой. До тех пор, пока не докопается до истины, он решил называть себя прозвищем Тав. Другие разумные охотно верили в то, что полуорка могут звать именно так. Пусть Тав и не знал ничего о своём прошлом, но ему было однозначно ясно, что он является очень тёмной личностью. Им двигала невероятная жестокость, чрезмерная даже для варвара-полуорка. Зловещий внутренний голос всё время подначивал его совершать убийства, и иллитидский паразит тут был не причём. Тав старался вымещать эту кровожадность на врагах, но тяга к насилию не отпускала даже тогда, когда он находился среди друзей. Любое насилие приносило ему эстетическое удовольствие, неважно над кем. Внезапное желание разорвать на куски своего верного союзника, возникающее время от времени, явно было чем-то нездоровым. И сам полуорк ничего не ведал о природе этого противоестественного чувства. Он называл это Тёмным Соблазном и старался ему не поддаваться. По крайней мере, он пытался не убивать тех, кто по его мнению не заслуживает такой участи. Лишь один раз Тав не сдержался в этом плане. Невинная бард-тифлинг по имени Альфира была жестоко убита от его руки. Причём, его разум совершенно не контролировал тот поступок. Полуорк просто уснул, а проснулся уже стоящим над окровавленным трупом и сжимающим нож. Тёмная сущность внутри него буквально вышла из-под контроля и завладела телом во время сна. Тогда ему удалось спрятать труп и скрыть ото всех свою причастность к исчезновению девушки. Но он стал ещё сильнее бояться самого себя. Бояться за жизнь своих спутников. Тав прекрасно понимал, какую опасность он представляет для окружающих, но всё равно продолжал путешествовать вместе с компаньонами. Ведь дружба с ними хоть как-то удерживала его на светлой стороне и не давала окончательно превратиться в чудовище. Они поддерживали его по мере сил, пусть он и не раскрывал всю правду. А смерть Альфиры случилась в то время, когда полуорк долгое время не проливал чью-то кровь. С тех ему стало понятно: надо каждый день кого-то убивать, хотя бы животное. Дабы удовлетворить внутреннюю жажду крови. Иначе эта жажда выйдет из-под контроля и сама возьмёт своё. Продолжая наблюдать за лагерем, Тав заметил, как Карлах покинула Гейла с Уиллом и пошла в его сторону. Это была очень крупная и грозная с виду женщина-тифлинг, но с добрым сердцем. Она понимала его, как никто другой, ведь сама периодически страдала от порывов ярости, вызванных адским движителем вместо сердца. К слову, совсем недавно этот движитель разогревал свою носительницу до поистине адских температур и не позволял ей контактировать с окружающими, не причиняя вреда. Однако, благодаря адскому железу и мастерству кузнеца Даммона, этот огонь удалось изолировать и сделать Карлах «контактной». Ощущая безумную радость от такого события, она в первую очередь пошла искать мужской любви, невиданной уже долгое время. И разумеется, из всех возможных кандидатов, под раздачу попал именно Тав. Грубый полуорк не имел завышенных требований к женской красоте и лишнии прелюдии ему были не нужны, поэтому он без колебаний принял беженку из Аверно в свою постель. Правды ради, даже среди мужчин более избирательных Карлах считалась симпатичной. А по мнению Тава она вообще была красавицей, какой отказать почти невозможно. В общем-то говоря, их совместная ночь случилась и понравилась обоим. Поэтому, было принято решение повторить её ни один раз. Вот и сейчас полуорк видел по лицу своей спутницы, с каким именно предложением она к нему направляется. Карлах устроилась рядом с Тавом, прижалась к нему и заигрывающе спросила: — Ну что, Солдат, готов? — Прости, Дьяволица, но не сегодня, — пробасил полуорк в ответ. — Что? — удивилась женщина и резко отстранилась. Она стремилась заглянуть ему в глаза, дабы понять, не шутит ли он. — Неужели твой запал закончился? — с иронией проговорила она. — Просто настроение не то, — оправдывался Тав. — Хочется просто посидеть в тишине и лечь спать. Дай небольшой перерыв сделать, а? А то мы с тобой итак каждую ночь кувыркаемся. И он не врал, когда говорил эти слова. Ему не хотелось в данный момент совершать постельные подвиги, и искать этому причину желания не было. Вполне возможно, что эта ненасытная адская женщина действительно «высосала» его. — Так и скажи, что сдулся, — усмехнулась Карлах, толкнув друга в плечо. Какое-то время подумав, она переспросила с большей серьёзностью: — Проклятие, Солдат, что же мне делать? Ты единственный в этом лагере, кто способен удовлетворить меня. Все остальные слишком дохлые. Тав прекрасно понимал о чём речь, ведь была эта Карлах прям-таки чересчур здоровой бабой. Росту в ней было почти столько же, сколько в нём самом. То есть, на голову выше, чем средний мужчина в Фаэруне, и это без учёта рога. По ширине плеч и мускулистости она, конечно, уступала полуорку, но этого хватало, чтобы весить больше, чем все остальные члены их отряда. Иными словами, она была мощной и энергичной самкой, которая требовала от своего постельного партнёра выносливости и бешенного запала. Средний мужчина мог с большим трудом предоставить нечто подобное. Но Тав был гораздо крупнее и крепче среднего мужчины, и это являлось одной из главных причин, по которой она выбрала его. — А Хальсин в обличии медведя вполне мог бы с тобой совладать, — со смехом заметил полуорк. — И в самом деле, — оценила шутку Карлах. — Но, увы, его здесь нет. Ладно, не буду тебе мешать тогда, — проговорила она, поднимаясь на ноги. — Может, нам и впрямь стоит сделать перерыв. Немного набраться сил для следующего раза, так сказать. Чтобы он получился поистине незабываемым, — опасно ухмыльнулась она. — Малявка медвесыч, когда подрастёт, тоже сможет тебя крыть, — продолжал Тав тянуть иронию. — Верно замечаешь. Пойду покормлю его, чтобы быстрее вырос. Не скучай, Клыкастый, — женщина отвесила своему любовнику воздушный поцелуй, развернулась и ушла. Полуорк с улыбкой посмотрел ей вслед. Ему нравилась эта дьяволица с обломанным рогом. Не только по внешности, но и по характеру. В иной ситуации, он бы с удовольствием сделал её полностью своей. Однако, он опасался строить с кем-либо серьёзные отношения. Тав почему-то был уверен, что если он ярко выделит в своей жизни кого-то одного, то эта личность привлечёт Тёмный Соблазн как главная цель. А во-вторых, он считал, что такое чудовище, как он, просто не достойно большой любви. При этом, он прекрасно видел, что Карлах в него влюблёна. И это было вдвойне грустно. Таким образом, их отношения продолжали оставаться всего лишь «дружбой с привилегиями», несмотря на взаимные чувства. В очередной раз осматривая лагерь, полуорк встретился взглядом с Лаэзель. Та быстро отвела глаза и вернулась к своим делам. С этой жестокой воительницей-гитьянки Тав тоже когда-то имел интимную связь. Как-то раз она просто заявила, без всякого стеснения, что желает попробовать его на вкус. Он согласился, ведь поваляться в постели с женщиной-гитом для него было чем-то вроде экзотики. В первую их ночь она попыталась «задоминировать» полуорка, но вышло всё наоборот. Он в принципе никогда не боялся Лаэзель, постоянно осаживал её и даже командовал ей. Не привыкшая к такому отношению от представителей другой расы, она сама не заметила, как влюбилась в Тава. И буквально через пару совместных ночей она призналась ему в этом. Даже напросилась на воинский поединок с ним, дабы он окончательно доказал свою силу. Полуорк победил гитьянки в бою, но чувства её отверг. С тех пор она почти перестала с ним общаться, но продолжала за него сражаться и прикрывать в бою. И она определённо испытывала ревность, зная про отношения Тава и Карлах. Тем времён, в лагерь вернулись Изобель и Эйлин. Разумеется, они стали жертвами блуждающего взгляда полуорка. Если маленькая жрица занимала его не особо, то вот её возлюбленная — другое дело. Дева Эйлин, великая воительница-аасимар, всем внешним видом напоминала о своём светлом божественном происхождении. У неё были белокурые длинные волосы, светлые глаза, высокий рост и крепкое, статное телосложение. Шрамов на её лице присутствовало не меньше, чем у самого Тава. Это была бессмертная дочь самой богини Селунэ, известная также как Песня Ночи. Абсолютно все в отряде признавали её как могучего союзника и радовались, что она на их стороне. Помимо прочего, Эйлин являлась умной и харизматичной особой, которая умела говорить воодушевляющие речи и вести за собой других. Полуорка поистине восхищала эта великая женщина, и он даже подумывал о том, чтобы рассказать ей побольше о своём Тёмном Соблазне. Такое светлое существо, как она, вполне могло помочь с избавлением от чего-то подобного. Однако, он всё откладывал этот момент, никак не находя удобного случая. Примечательной особенностью Песни Ночи являлся тот факт, что она, будучи бессмертной, не нуждалась в еде и сне. Именно поэтому она постоянно бдела ночами и сторожила лагерь. Также, у Эйлин имелись белоснежные ангельские крылья, позволяющие ей полноценно летать. Эту особенность она периодически использовала, чтобы подниматься на большую высоту и осматривать местность на наличие врагов или чего-нибудь полезного. Аасимар была благодарна за своё спасение и с удовольствием делала все эти вещи, по максимуму стараясь помочь отряду. И отряд, безусловно, ценил эту помощь. С таким полезным спутником, их путешествие заметно упрощалось. Изобель с Эйлин стали хлопотать возле своей палатки, и Таву стало скучно за ними следить. Вместо этого он улёгся в удобную позу, закрыл глаза и принялся медитировать. Разумеется, это было последнее дело, за которым ожидаешь застать яростного полуорка-варвара. Но для Тава сие занятие являлось ежедневной рутиной, ведь таким образом он надеялся, что сможет хоть как-то поумерить Тёмный Соблазн внутри себя. Даже если медитации не помогали, он уже всё равно привык к этому ритуалу и совершал его автоматически. Компаньоны тоже давно привыкли к такому необычному зрелищу и уже не иронизировали на сей счёт. Совсем скоро над лесом окончательно стемнело и отряд улёгся спать. Одна только Дева Эйлин осталась стоять на страже, готовая предупредить о любой опасности. *** Когда Тав проснулся, он не лежал в своей палатке. Он в принципе не лежал, а стоял где-то за пределами лагеря. Стоял, склонившись над телом жрицы Изобель. В правой руке был зажат окровавленный нож для разделки животных. Полуорку потребовалась лишь секунда, дабы понять, что произошло. И он больше всего на свете хотел, чтобы это оказалось страшным сном. В свете луны он прекрасно видел нежное тело Изобель, залитое кровью и изуродованное жутким образом. Она не двигалась. Отсутствовала необходимость проверять пульс, дабы сказать, что она мертва. Тёмный Соблазн внутри ликовал и радовался. Но здравый смысл понимал, что произошло наихудшее. С этой несчастной жрицей случилось тоже самое, что когда-то с Альфирой. Случилось по вине того же самого чудовища. Чудовища, которым был сам Тав. Вне всяких сомнений, девушку убил именно он. Треклятая тварь, сидящая внутри, снова перехватила контроль над телом! Когда у полуорка прошёл первый шок, он осмотрелся по сторонам. И прежде, чем он смог представить худший сценарий из возможных, тот воплотился в жизнь. Над деревьями зависла крылатая фигура женщины, облачённая в тяжёлую серебряную броню. Она неотрывно глядела на бездыханное тело своей возлюбленной. Казалось, она сама не понимала происходящего и отказывалась верить. Тав смотрел на эту фигуру и осознавал, что смерть его близка. Совсем скоро он отправиться вслед за Изобель и лично перед ней извинится. На лице Эйлин, тем временем, наворачивались слёзы. Она издала всхлип, а потом... Зашлась пронзительным, нечеловеческим воплем, который, казалось, сотрясал саму реальность. Полуорка этот крик души пробирал до костей и ранил в самое сердце. Он продолжал стоять неподвижно и тупо смотреть на аасимара. Бежать в его ситуации было бесполезно. Когда Песня Ночи прокричалась, её брови опасно нахмурились, а взгляд устремился на Тава. Она глядела прямо на него, вся такая красивая и сиятельная, но разгневанная. В её руках медленно материализовался двуручный меч. Не теряя времени, она, издав новый крик отчаяния и боли, подняла клинок и устремилась прямиком на убийцу своей возлюбленной. У полуорка не было при себе никакого оружия, кроме разделочного ножа. Призывать свою секиру силой мысли он не умел. А давать отпор воительнице, атакующей его с высоты, чем-то надо было. Но он в любом случае не собирался стоять и смотреть, как его убивают. Даже если его ждут адские мучения, то он хотя бы умрёт, как воин. Дева Эйлин неслась на Тава с огромной скоростью. Она выглядела как само воплощение гнева Богов. Однако, сокрушительный удар её меча лишь рассёк воздух, вспыхнув светлой магией. Полуорк ушёл в сторону, ловко перекатившись. — Это был не я! — крикнул он, не зная, что лучше сказать в этой ситуации. Ответом ему послужил новый удар меча, сопровождаемой яростным кличем. В этот раз Тав увернулся запоздало, и кончик клинка оцарапал ему грудь, порвав рубаху. Физической боли от этого ранения он не почувствовал, ведь её заглушала боль душевная. Но он всё равно ощущал, как горячая кровь стекает вниз, и ему надо было проявлять высший уровень изворотливости, дабы его не зарезали, как скотину. На полуорке отсутствовала броня: только лишь упомянутая рубаха со штанами. Но гораздо сильнее удручал тот факт, что нечем было блокировать или отводить удар. Маленький ножичек для этих действий не предназначался ни коим образом. И вот, используя свою реакцию дикаря, Тав увернулся от следующего удара Эйлин и толкнул её, надеясь повалить. Но толчок вышел кривой, и Дева, вместо того чтобы резко упасть, попятилась назад, постепенно теряя равновесие. Благодаря крыльям, она устояла на ногах и отлетела на безопасное расстояние, выставив меч перед собой и перехватив его в одноручный хват. Полуорк, уже было прыгнувший на неё, резко остановился. Он посмотрел на ножик в своей правой руке. Можно было попытаться подрезать крылья аасимару, но Тав поступил по-другому. Он метнул нож прямо в лицо Эйлин и бросился на неё со всех ног. Не самое верное решение, но именно оно было принято впопыхах. Да и тот, кто это решение принимал, довольно часто действовал безрассудно в битвах. Десятки шрамов на его теле являлись тому подтверждением. Песня Ночи увернулась от ножа и пнула противника в колено. Сила удара от ноги, обутой в латный ботинок, была неимоверная. У кого-то менее крепкого, коленная чашечка бы с хрустом сломалась. Но полуорк отделался лишь ушибом и тем, что его атака сорвалась. Эйлин опять подняла меч и стала опускать его на Тава, но тот перехватил её запястье в последней момент, остановив удар. Сила сопротивления Девы была просто колоссальная для женщины. Средний мужчина сложился бы пополам от такого сокрушительного напора, не имея ни единого шанса. А полуорку приходилось максимально напрягаться, чтобы удержать руку аасимара. Вторые руки обоих противников тоже боролись между собой. — Грязные трюки тебе не помогут! — с ненавистью проговорила Песня Ночи. — Ты ответишь за её смерть! Их лица находились близко друг к другу. Оба покрытые шрамами и суровые. Она была светлым паладином, а он — диким варваром-берсерком. Однако, в данный момент времени, в ярости находилась именно она, а не он. Тав не хотел злиться на Эйлин, ведь она ему нравилась и была его союзником. К тому же, он до последнего надеялся, что та успокоится и выслушает его. — Выслушай меня! Её убил не я, а тот, кто сидит во мне, — убеждал он Песню Ночи, пытаясь повалить её на землю. — Я бы никогда... — В аду расскажешь! — перебила она. С этими словами, аасимар резко взмахнула крыльями и взмыла вверх, утягивая за собой полуорка. Но подняться высоко над землёй не получилось, так как тот сильно брыкался. Он понял, что его собираются сбросить с большой высоты. Тав потянулся мыслями к иллитидским паразитам в своей голове. Они давали ему сильные магические способности, но он редко их использовал, предпочитая полагаться на собственный топор и мускулы. Однако, они уже не раз спасали его шкуру и их полезность нельзя было отрицать. Вот и сейчас происходила ситуация, когда такое использование казалось уместным. Пусть и медленно, но полуорка всё же поднимали вверх. И пока высота не стала критической, стоило что-то предпринять. Взывая к чужеродным иллитидским знаниям, Тав создал заклинание «Отталкивание». Деву Эйлин ударило силовой волной, которая распространилась во все стороны от её противника. Аасимар вскрикнула и выронила полуорка. Тот приземлился на ноги с достаточно маленькой высоты, но больное колено всё равно не обрадовалось такому исходу. Песня Ночи довольно быстро пришла в себя после удара и уже поднимала свой меч, вися в воздухе низко над землёй. Клинок засветился лучистым сиянием, готовый поразить цель. В него была вложена как физическая, так и магическая сила. Пока Тав решал, куда ему отпрыгивать, внезапно раздался собачий лай. В ту же секунду раздался голос Уилла, произносящий заклинание «Потусторонний разряд». Луч трескучей энергии врезался в Деву Эйлин и оттолкнул её на внушительное расстояние. Она впечаталась в дерево, выронила меч и упала на землю. Карлах тут же подбежала к ней и прижала к земле, не давай встать. Уилл отправился помогать с этим. Лаэзель, на всякий случай, приставила свой меч к горлу полуорка. Весь лагерь, включая животных, сбежался на крики и звуки битвы. — Проклятие! Какого Дьявола здесь творится!? — воскликнул Гейл. — Тав убил Изобель! Он чудовище! Не доверяйте ему! — надсаживалась Песня Ночи, пытаясь ринуться на своего врага. Карлах и Уилл с трудом удерживали её. — Она... и вправду мертва, — с ужасом проговорила Шэдоухарт, глядя на изувеченное тело. Главный виновник торжества, тем временем, медленно поднял руки в знак капитуляции: — Не буду отрицать. Я убил её. Но я не хотел этого. — Что?! — крикнули Гейл и Шэдоухарт почти одновременно. Лаэзель злобно оскалилась и поднесла свой меч ближе к горлу Тава. В воздухе повисло напряжение. Никто не двигался с места. Даже маленький медвесыч стоял, ничего не понимая. Один только Шкряб от волнения носился туда-сюда. — Это не просто вспышки гнева или что-то ещё. Внутри меня живёт кто-то очень злой и тёмный, — продолжал оправдываться полуорк. — Он постоянно пытается перехватить контроль надо мной и я не знаю, как с ним бороться. В этот раз я не сдержал его, — Тав склонил голову над трупом Изобель. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие в этой тяжёлой ситуации. — Какая мне разница, ЧТО в тебе сидит?! — взревела Эйлин, дрожа от гнева. — Я своими глазами видела, как ты резал её ножом! Именно ТЫ, а не кто-то другой! — Я, конечно, знал, что ты опасен, но это... переходит все границы, — проговорил Уилл со сталью в голосе. — Какого, блин, хрена?! — сокрушалась Карлах. — Солдат, как мы можем тебе теперь доверять?! — Я не знаю, что и думать, — подал голос Астарион. — Ты оказался куда большем чудовищем, чем я. — Что мешает мне прирезать тебя прямо сейчас, а?! — прорычала Лаэзель, прижимая холодное лезвие к горлу убийцы. — Ты представляешь опасность для всех нас! — Оставь, гитьянка! — заорала Песня Ночи, не прекращая попыток вырваться из захвата. — Я прикончу его собственными руками! Он мой и только мой! Полуорк стоял, словно на эшафоте. Он прекрасно осознавал, что вся репутация, которую он нарабатывал в отряде, отныне разрушена. Убийство Альфиры удалось скрыть, но это стало всем известно. Если он выживет, то его изгонят, не захотят иметь с ним дело и будут правы. Таскать с собой в команде такую тварь, как он, очень рискованно. — Давайте все успокоимся! — внезапно объявил Воло, выйдя в центр. — Я понимаю, что ситуация из ряда вон неприятная, но можно всё решить цивилизованно! Пусть наш герой и убил девушку, но перед этим совершил много хороших дел. Я предлагаю вернуться в лагерь и провести честный суд! — Ты, музыкантишка, издеваешься?! — агрессивно ответила ему Эйлин. — О какой «цивилизованности» тут может идти речь?! Этот зелёный урод покромсал мою драгоценную Изобель самым варварским образом! И я отвечу ему на языке, который он понимает лучше всего! На языке насилия! Дева Эйлин возьмёт с мерзавца кровавый долг, ибо гнев её страшен, как гнев самой Богини! Глаза Песни Ночи засветились серебряным светом, доспехи окутало сияние, а сама она чуть было не взмыла в воздух, утянув за собой Уилла и Карлах. — Вообще-то, он дело говорит, — согласился Гейл со словами Воло. — Тав совершил много хороших поступков, а мотивации убивать Изобель у него не было никакой. Думаю, тут и впрямь замешано тёмное колдовство. — При всех недостатках Тава, он честный полуорк, — заявила Шэдоухарт. — И если он говорит, что убил не по своей воле, то, возможно, так оно и есть. — Он не такой! Я отказываюсь верить! — воскликнула Карлах. — Вместе мы можем докопаться до истины и найти способ избавления! — Я тоже поддержу эту инициативу, — вклинился Уилл. — Честный суд — дело хорошее. К тому же: то, что выглядит как зло, не всегда является злом. Дева Эйлин какое-то время сверлила всех тяжёлым взглядом. Но потом таки сдалась: — Ладно, ваша взяла! Я согласна провести суд. Может, вам удастся меня убедить, что он невиновен. Но лучше держите его от меня подальше, ибо я за себя не ручаюсь! — Вот и славно! — проговорил Воло почти радостным тоном. — Давайте все пройдём в лагерь. Весь отряд отправился на суд. Песню Ночи на всякий случай продолжали держать, а Таву уткулся в спину меч Лаэзель. Гейл и Шэдоухарт понесли мёртвое тело Изобель. Ничего не понимающие животные увязались следом. — Будет интересно посмотреть, чем всё закончится, — заявил Астарион.