Пока Тьма не разлучит нас...

Далее происходил полевой суд, в котором участвовали все члены отряда. Дева Эйлин более-менее успокоилась и уже не пыталась наброситься на Тава. Она внимательно слушала обо всех хороших делах, совершённых им. Каждый из присутствующих мог рассказать хотя бы один случай, когда полуорк помог ему или просто проявил хорошее отношение. А также, имели место быть многие ситуации, когда обвиняемый помогал различным нуждающимся, встреченным по пути. Сам Тав рассказывал всё, что знал о себе. Он поведал в том числе про Скелеритаса Гнуса: гоблиноподобное существо, называющее себя личным дворецким обвиняемого. Именно Гнус дал задание убить Изобель, а также появился после убийства Альфиры. Слуга отказывался говорить, кем на самом деле является его «господин». А также, не было известено, причастен ли он к этим убийствам. По словам самого Гнуса, он был совершенно не причём и утверждал, что Тав всё проделал самостоятельно. Рассматривался вариант поймать и допросить существо, но был отброшен самим обвиняемым. Полуорк своими глазами видел, как тёмный дворецкий умеет исчезать в никуда. И даже будучи пойманным, тот бы утверждал, что смерть жрицы — дело рук «господина». А такой расклад был бы не на руку последнему. Так же, из неприятного, вскрылась правда о смерти Альфиры. Зная о жуткой особенности Тава, Гейл предположил, что странное исчезновение девушки-барда отнюдь не случайно. И полуорк не стал отпираться, выложив всё как есть. Он в подробностях поведал, как очнулся стоящим над окровавленным трупом и сумел спрятать его. Тогда все подумали, что Альфиру съели волки, немного погоревали над ней и забыли о том случае. Такое признание не добавило обвиняемому очков, но врать он больше не мог. В любом случае, окончательное решение было за Девой Эйлин. Взвесив всю полученную информацию, она сказала своё слово, глядя на Тава суровым взглядом и звуча стальным голосом: — Я достаточно услышала о тебе и теперь понимаю, что ты борешься со своей тёмной стороной. И по глазам твоим я вижу, что ты не врёшь. Но Изобель всё равно мертва. И забрал её у меня именно ТЫ, своими собственными руками. Я готова тебя пощадить, но видеть твою страшную рожу больше не желаю. Ты должен покинуть отряд. Или уйду я. В любом случае, молись всем Богам, чтобы наши пути не пересеклись вновь. Таково слово Девы Эйлин. Все замолчали в ожидании ответа обвиняемого. Атмосфера царила напряжённая, ведь это была кульминация всего судебного процесса. — Я согласен, — ответил полуорк, почти не размышляя. — Спасибо за пощаду, Эйлин. Дай время собрать вещи и попрощаться со всеми. Я уйду, а ты останься в отряде. Помощь бессмертной воительницы им очень пригодится. А от такого чудовища, как я... будут проблемы. Абсолютно всем остальным в лагере, включая Лаэзель, стало грустно. Пусть Тав не был идеальным, но он был их другом. Они не хотели с ним расставаться, но при этом понимали, какую опасность он представляет. Поэтому, никто не пытался отговорить полуорка от принятого решения. Хотя, безусловно, это далось им тяжело. Рассвет был уже близок. Судебный процесс объявили оконченным и стали готовится к проводам Тава. После его ухода планировали провести похороны Изобель. Полуорк направился к своей палатке, чтобы собрать вещи. Едва начав рыться в своей поклаже, он услышал голос Карлах, обращающийся к нему: — Солдат, стой. Я иду с тобой. Это не обсуждается. Он развернулся и внимательно посмотрел на тифлинга. Судя по её взгляду, она была полностью серьёзна в своих намерениях. Тав, немного подумав, не стал отговаривать женщину. Он лишь спросил: — Уверена? Ты теперь знаешь, насколько я опасен. Во мне сидит монстр, и я не могу его контролировать. — Плевать, — уверенно заявляла она. — Я люблю тебя. И я не оставлю тебя одного. Вместе мы найдём способ исцелить твой недуг. Точно также, как и мой, — Карлах постучала кулаком по своему адскому движителю. Тав удивился признанию своей спутницы, но лишь отчасти. Он знал, что она испытывает к нему чувства, но не думал, что настолько сильные. — Приятно это слышать, — ответил полуорк, выдавив улыбку. — И если ты хочешь отправиться со мной, то я не посмею тебя останавливать. Тифлинг тоже улыбнулась и, кажется, в прямом смысле загорелась от счастья. Она обняла своего спутника и поцеловала его. А потом, с трудом скрывая радость, пошла собираться. Тав вернулся к сборам и какое-то время ничего интересного не происходило. Однако, копаясь в своей заплечной сумке, он обнаружил примечательный артефакт. Это был маленький шлем из блестящего металла, на разных сторонах которого изображались разные лица. Маска оборотня. Очень могущественная реликвия, позволяющая своему владельцу принимать облик любого другого существа. Полуорк нашёл эту штуку в Лунных Башнях и припрятал от остальных. Он не собирался пользоваться Маской и не хотел, чтобы ей пользовались другие. Именно поэтому он положил её к себе и забыл. А сейчас он вновь увидел эту вещь и вспомнил о её свойствах. И вот, держа в руке блестящий многоликий шлем, Тав внезапно пришёл к озарению. Сумасшедшая идея ударила ему в голову, словно выпивка во время пьянки. Он обратил внимание на запёкшуюся кровь Изобель, которая всё ещё оставалась на тыльной стороне ладони. Полуорк вспомнил, что было написано в инструкции к Маске, которую он прочитал. Там говорилось, что если напитать артефакт кровью, то он позволит превратиться во владельца этой самой крови. Тав отложил вещищу и позвал Карлах. Если уж она согласилась уйти вместе с ним, то надо объяснить ей новый план и сделать сообщницей. Учитывая её чувства к полуорку, был определённый шанс на то, что она согласится. — Да, Солдат. Ты что-то хотел? — отозвалась тифлинг, приближаясь к своему спутнику. — Пошли зайдём в палатку, — проговорил Тав, подталкивая женщину за спину. Он максимально прикрыл вход, когда они оба оказались внутри. — Какой-то у тебя вороватый вид, — отметила Карлах. — Ты хотел показать что-то секретное? — Говори тише, — попенял полуорк, переходя на шёпот. — Сейчас ты должна меня выслушать и не выказать удивление чересчур громогласно. А если тебе не понравится, то не сжечь палатку от злости. — Я тебе что, бестия какая? — немного возмущённо отреагировала женщина. — Всё я выслушаю и пойму, не переживай. Тав рассказал подруге про Маску и про свой план. Карлах слушала молча, но удивления скрыть не могла. Под конец она сказала: — Адова сера... Солдат, ты спятил! Ты точно спятил, если на полном серьёзе предлагаешь такое! — Спятившим я был столько, сколько себя помню. В буквальном смысле, — неумолимо заявлял полуорк. — Так каков твой ответ? Ты в деле? — Мне эта идея очень сильно не нравится, — честно призналась тифлинг, качая головой. — Ты подвергаешь опасности и себя, и остальных. Это не стоит того риска. Мы с тобой лучше просто уйдём и будем искать способ твоего исцеления. — Я всё равно не могу отступиться, — парировал Тав. — Я должен это сделать. Светлая часть моего нутра так считает. А я, с учётом последних событий, именно этой к части склонен прислушиваться. Карлах ничего не ответила. Она лишь смотрела своему другу в глаза, словно надеялась в них что-то отыскать. Возможно, обнаружить ту самую тёмную сущность. — А что касается опасности для остальных, то есть у меня одно решение, — сказал полуорк, доставая баночку с иллитидским паразитами. Женщина тупо уставилась на мерзкие личинки, лениво ползающие внутри сосуда. — Ох, Солдат, мне сейчас станет плохо... — с отвращением протянула она. — Только не говори, что ты собрался совать себе в голову эти штуки. — Наша Ночная Гостья говорила мне, что иллитидские способности могут дать устойчивость к эффектам контроля разума. Но для этого нужно поглотить больше паразитов, — объяснял Тав. — Даже сейчас я ощущаю, как личинки готовы приступить к сдерживанию моего Тёмного Соблазна. Но им не хватает подкрепления. Я до последнего пытался избежать таких крайних мер, но сейчас понимаю, что время настало. Для того, чтобы усмирить одно зло, я использую другое зло. Карлах долго молчала и обдумывала. А когда наконец подала голос, то, вздыхая, медленно проговорила: — Я понимаю, что паразиты действуют на нас по-особенному и для нас они союзники. Но во имя девяти преисподних, Солдат... Мне всё равно страшно запихивать в себя этих червяков, чтоб их... А ещё более мне страшно, когда это хочешь сделать ты, так ещё и в такой радикальной форме. Кем ты станешь после этого? Не потеряешь ли самого себя? — Есть внутри меня нечто, что я бы с радостью потерял, — ответил Тав. — Но, тем не менее, я уже вставлял в себя парочку этих паразитов. И они мне дали только положительные эффекты. — Но здесь их гораздо больше, чем парочку! — резко сказала женщина, выхватив банку и потреся ей. — Не станешь ли ты мозгоедом после этого? Вот чего я опасаюсь! — Думаю, что если одна личинка не смогла меня трансформировать, то и целое скопище не сможет. Наша Хранительница, которая, по её словам, защищает нас от превращения, склоняла меня к поглощению как можно большего числа паразитов. А она в этом деле что-то соображает, уж поверь. — Даже если внешне останешься собой, то внутренне можешь измениться! — возразила тифлинг. — Вдруг если это произойдёт?! — Возможно, для такого чудовища, как я, это будет даже лучше! — жёстко припечатал полуорк. Они оба замолчали. Карлах сверлила Тава тяжёлым взглядом, а он наоборот опустил глаза. — Карлах, пожалуйста... — попросил он, мягко забрав банку из руки спутницы. — Я не знаю, что мной движет. Чувство вины? Глупость? Безрассудство? Понятия не имею. Я просто чувствую, что должен это сделать. — Ладно... — проговорила женщина, скрипя зубами. — Твоё упрямство мне известно. К тому же, я люблю тебя, Солдат. И если ты считаешь, что так правильно, то я поддержу. Но я продолжаю считать твою затею... пугающей. Как с паразитами, так и касательно Эйлин. — Вся моя жизнь — это что-то пугающее, — философски ответил полуорк, открывая баночку. — Ты, рогатая, можешь отвернуться. Зрелище будет не из приятных. — Ну уж нет, клыкастый, — уверенно заявила тифлинг. — Я пригляжу за тобой на случай, если что-то пойдёт наперекосяк. Тав аккуратно вытащил одну из личинок, словно червя для рыбалки. Чем ближе это создание находилось к чьей-то голове, тем сильнее оно извивалось. И когда полуорк поднёс паразита к своему глазу, он тут же заполз внутрь. Пробравшись прямо сквозь яблоко, мелкое существо добралось до мозга. Боль была сильная, но короткая. Такое проникновение, на удивление, не наносило глазу каких-либо повреждений. Лишь временное снижение остроты зрения и неприятные ощущения беспокоили того, кто решился на подобную процедуру. Однако, Тав вставлял в себя сразу много личинок, а это значило, что побочные эффекты усилятся и продлятся дольше. Полуорк засовывал себе в глаза паразита за паразитом. Стиснув челюсти, он стойко переносил боль, не издавая ни единого звука. Карлах сидела рядом и с ужасом смотрела на сей процесс. Ей в первый раз приходилось наблюдать, как кто-то добровольно запихивает себе в голову мозгоедскую личинку. Тав уже проделывал это ранее, но наедине с самими с собой. Да и речь тогда шла лишь о парочке паразитах, просто ради эксперимента. Когда банка опустела, полуорк облегчённо выдохнул. Его глаза неприятно ныли, взгляд был нечётким из-за слёз, но, вместе с этим, он чувствовал, как его мозг пополнился новыми знаниями. Теперь этот грубый варвар был хорошим знатоком псионической магии. Не имея никаких способностей от рождения, не заключая никаких договоров и не умея чувствовать Плетение, он овладел десятком мощных заклинаний. Но, самое главное, Тав чувствовал небывалый самоконтроль. Он осознавал, что теперь может управлять своими желаниями с гораздо большей эффективностью. А если кто-то пожелает захватить контроль над его разумом, то это будет задачей невероятно сложной. Личинки внутри головы словно выстроились в боевой порядок, готовые защищать мозг как внешних воздействий, так и от самого себя. — Ну как? Всё в порядке? — нетерпеливо спросила Карлах, заглядывая в глаза своему другу. — Глаза болят, — спокойно ответил полуорк. — Но в остальном... Я буквально стал магом за одну минуту. Теперь я могу причинять вред врагам, влияя напрямую на их мозг. А также, самому защищаться от ментального воздействия и контролировать себя. Это определённо должно помочь. — Я рада. Но всё равно звучит жутко... Ты ведь не станешь использовать эти способности ради получения выгоды? — Нет, — решительно заявил Тав. — Только для защиты. А манипулировать чужой волей — в самом крайнем случае. Этот вид магии для меня самый противный. Я предпочитаю ломать мозги посредством раскола черепушек тяжёлым ударом. — Значит, ты не изменился, — улыбнулась тифлинг. — Это хорошие новости. Надеюсь, впредь так и будет. Что по поводу Тёмного Соблазна? Ты чувствуешь его меньше? — Пока не знаю, — пожал плечами полуорк. — Сейчас Соблазн насытился и какое-то время в любом случае будет молчать. Но уже очень скоро я смогу проверить. Но я уверен, что в этом плане всё станет лучше. Ведь я ощущаю самообладание, невиданное до сего момента. — Ладно, с этим разобрались. Теперь приступаем к основной части плана? Плана, на мой взгляд, абсолютно хренового, — отметила Карлах. — Я прекрасно понимаю твои мотивы, моя пылкая подруга. Ведь мы с тобой не сможем встречаться какое-то время. Но при этом, нам не придётся покидать отряд. А ты хорошо сдружилась с остальными, я знаю. И у тебя нет желания с ними расставаться. — Дело даже не в этом! — возразила тифлинг. — Ты очень сильно рискуешь. Ведь если Эйлин узнаёт правду, то тебе не жить. — Посмотрим, как работает артефакт. Если маскировка окажется достаточно убедительной, то крылатая ни о чём не догадается, пока я сам не вскроюсь, — убеждал Тав. — А даже если догадается, то у неё будет шок, сама понимаешь. — И что?! Она просто возьмёт и убьёт тебя? — Во-первых, я просто так не дамся. А во-вторых, Карлах, ты слишком сильно трясёшься за мою жизнь, — заявлял полуорк. — Будь немного фаталисткой в этом плане. Если Эйлин меня убьёт, это значит, что мне было суждено умереть. В-третьих... не в того мужчину ты влюбилась, поверь. Женщина какое-то время молчала и смотрела на своего спутника, набычившись. — Ладно, давай закончим этот спор, — сказала она. — По крайней мере, я попыталась тебя переубедить. — Всё будет хорошо, вот увидишь, — подбодрил её Тав, сжав в медвежьи объятия. — Давай собираться, а то засиделись мы с тобой. — Пошли. Но если ты вздумаешь помереть, я лично достану тебя с того света, — решительно заявила Карлах, резко вскочив на ноги. — Верю, верю. Но только ты аккуратнее, не порви палатку рогом, — улыбнулся полуорк, тоже вставая.

***

Дальше наступил грустный момент расставания. Карлах с Тавом собрали вещи, снарядились в дорогу и стали прощаться со всеми, словно в самом деле уходят навсегда. Одна только Эйлин не принимала участие, держась в стороне ото всех. Она сидела на коленях, склонившись над трупом Изобель, и сжимала руку возлюбленной. Словно в беспомощной надежде, что та оживёт таким образом. Но, несмотря на своё божественное происхождение, Песня Ночи не могла возрождать умерших. Полуорк изначально собирался сказать аасимару хотя бы что-то на прощание, но, встретившись с её взглядом, резко передумал. Эти серые глаза красноречиво говорили: «Не смей ко мне приближаться. Не смей со мной разговаривать. Беги от меня в ужасе, иначе тебе конец». Не став искушать судьбу, убийца Изобель отступил. Он не побежал, но затягивать своё пребывание а лагере больше не стал. У него ещё будет время пообщаться с Девой Эйлин. На пару с Карлах, Тав медленно, не оборачиваясь, отправился в неизвестном направлении. Остальные махали им вслед, провожая. Одна лишь Песня Ночи незаметно плюнула в сторону уходящих.

***

Сильно отдаляться от лагеря они не стали. Минутах в пяти-десяти хода находилось маленькое озеро, возле которого и сделали остановку. — Они не снимутся с места, пока не похоронят Изобель, — сказал Тав, сбрасывая заплечный мешок. — Время у нас есть. — Ты точно знаешь, как пользоваться этой штукой? — спросила Карлах. — Всё должно быть просто, — полуорк достал Маску и принялся осматривать. — Прямо на ней нацарапаны слова заклинания, которое необходимо произнести. Там же написано стоп-слово, позволяющее превратиться обратно в себя. Облик нужного существа необходимо представлять в голове, но кровь упростит задачу. Тав поднёс артефакт к тыльной стороне ладони, где всё ещё оставалась запёкшаяся кровь Изобель. Соприкоснувшись с этим пятном, Маска за секунду всосала его неведомым образом. — Невероятно... — проговорила тифлинг. — Если честно, это немного пугает... Как будто бы хищная маска. — Этот артефакт — порождение тёмной магии, — разъяснил Тав, снимая с себя всю броню. — Неудивительно. — «Вытравим тьму другой тьмой», — печально усмехнулась Карлах. — Я так понимаю, это теперь твой официальный девиз? — Видимо да. Запомни меня таким, Карлах. В этот облик я неизвестно когда вернусь, — сказал полуорк, прежде чем скрыть своё лицо под Маской. — Я буду на твоей стороне, Солдат, и помогу тебе, — улыбнулась женщина и крепко сжала руку своего друга. — Но я буду скучать по твоим объятиям. Он улыбнулся в ответ и они сошлись в долгом, жарком поцелуе. Целоваться с Тавом было неудобно из-за клыков, но Карлах проигнорировала это как сущий пустяк. Они отстранились друг от друга, дабы уступить время важному моменту. Полуорк надел на себя Маску Оборотня, которая магическим образом расширялась, подстраиваясь под размер его черепа. Закрыв глаза, он стал рисовать у себя в голове облик Изобель Торм. Тифлинг стояла рядом и взволнованно наблюдала за происходящим. Тав наконец-таки шевельнул губами и чётко произнёс слова заклинания: — Mutatis mutandis! В ту же секунду он почувствовал, как его тело меняется, уменьшаясь в размерах. Кости становились тоньше, а большая часть мышечной массы испарялась в никуда. Процесс этот оказался столь болезненным, что трансформируемый вскрикнул от неожиданности и продолжал постанывать. Когда тело уменьшалось в росте, было ощущение, что сверху давит бесконечная масса чего-то неведомого и пытается раздавить в лепёшку. А когда происходило уменьшение в ширину и в толщину, Таву казалось, что его сжимают в стальных тисках. Так как полуорк был раза в три больше, чем цель своего превращения, процесс произошёл небыстро. Примерно одна-две минуты, которые по ощущениям длились намного дольше. Но даже когда вся боль стихла, Тав не сразу осмелился снять Маску. В первую очередь он обратил внимание на изменения, которые чувствовал без зрения. Тело значительно уменьшилось в габаритах. Штаны и набедренная повязка упали на землю, словно ворох тряпья. Сапоги сделались настолько велики, что из них можно было буквально «выйти». Одна только рубаха неуклюже повисла на плечах, словно бесформенный балахон. Также, на челюсти пропало привычное ощущение клыков, а сама она вправилась вовнутрь. Ну и, разумеется, между ног теперь чувствовалась неприятная пустота... Под расспросы Карлах о том, всё ли хорошо прошло, Тав наконец снял Маску. — Ох, адова сера... Ты и в самом деле вылитая Изобель! — раздался голос его подруги. «Выйдя» из сапогов и освободившись от портянок, оборотень направился к озеру. С первым же шагом он почувствовал неудобство, ведь стопы у его нового тела были нежные и не предназначенные для ходьбы по дикой лесной почве. Всё-таки добравшись до берега, он присел на корточки и посмотрелся в водную гладь, как в зеркало. Вместо грубого бородатого полуорка, оттуда смотрело красивое лицо молодой полуэльфийки с серебяными волосами до подбородка и с глазами примерно того же цвета. Артефакт сработал как надо. Тав действительно превратился в точную копию Изобель Торм. — Невероятно! — проговорил он, продолжая любоваться своим новым обликом. Голос тоже изменился сам по себе и стал женским. — Я теперь такой симпатичный, но такой слабый... Он задрал рукав рубахи и как следует осмотрел руку. Кость стала тонкая, как веточка, а от стальных мускулов не осталось и следа. — Физиология передаётся в полной мере, да? — спросила Карлах. — Ага. Я теперь настолько немощен, что смогу поднять на руки только гнома, наверное. Но при этом магические способности, зараза, не передаются в качестве компенсации. Тав встал на ноги, повернулся в сторону подруги и подошёл к ней. Если раньше она казалась ему просто крупной женщиной, то теперь ощущалась настоящей великаншей. Впрочем, Карлах всегда являлась таковой по сравнению с большинством других женщин, но теперь... Это выглядело более наглядно. Если полуорк был чуть выше неё, то полуэльфийка даже макушкой до плеча не доставала. — Какой ты теперь всё-таки маленький! — с иронией в голосе сказала тифлинг, тоже заметив такую разницу. — И, должно быть, очень лёгкий. Она схватила псевдо-Изобель под мышки, без труда подняла на руки и стала кружить вокруг. — Солдат, да ты теперь как пушинка! Я тобой буквально кидаться могу! Тав ощущал себя ребёнком в данный момент времени. Это было в целом приятное чувство, которое, возможно, перекликалось с реальным детством. Если бы не амнезия, то у него скорее всего взыграли бы чувства ностальгии. Это дополнительно усиливалось тем, что таким ростом и весом, как у Изобель, он обладал лет в восемь, наверное. — Карлах, отчего ты так увлеклась? — спросил он с улыбкой свою подругу. — Ты ведь и раньше могла меня таскать на руках. — Но не таким способом. И не с такой лёгкостью, — ответила она, возвращая новое тело Тава на землю. — Думаю, Эйлин меня примерно так же хватать будет, — проговорил он, разминая затёкшие руки. — Ну да ладно. Давай соберёмся и ещё раз обсудим план. Карлах собрала вещи своего спутника в мешок и взвалила на себя. Сам оборотень обмотал портянки вокруг стоп плотным образом, чтобы не поранить ноги во время обратного пути в лагерь. В остальном, он не стал ничего менять в своём одеянии и остался в рубахе, ведь она висела как платье, прикрывая все интимные места с большим запасом. — Давай ещё раз проговорим план, — серьёзно сказал Тав, глядя на свою подругу снизу вверх. — Сейчас мы идём к Эйлин и скармливаем ей красивую историю о том, как мстительный дух Изобель вселился в моё тело и уничтожил мою душу. Он завладел телом вместо меня и поменял его внешность на ту, которая для него привычна. В общем-то говоря, произошло чудесное воскрешение возлюбленной. Все несостыковки, разницу в поведении и «потерю памяти» спишем на побочные эффекты от процесса переселения душ. И вообще, Изобель сама толком не поняла, что с ней случилось. Ты выступишь как якобы свидетель всего этого. — Я постараюсь изо всех сил, — пообещала Карлах. — Но если всё сорвётся раньше времени... Нам придётся пенять на себя. И это, блин, мягко сказано... — Не сорвётся, не боись, — подбодрил Тав. — Она будет настолько рада возвращению своей любви, что не станет задавать много вопросов. Ну а потом... Я постепенно начну убеждать Эйлин в невиновности себя настоящего. И вот там уже действительно придётся уповать на милость Богов... — Как думаешь... — усмехнулась тифлинг. — Уместно ли в данной ситуации молиться Селунэ? — Не знаю. С одной стороны, я убил её жрицу и разбил сердце её дочери. Но с другой... Как Богиня, она должна понимать, что я сделал это не специально. Груз вины тяжек на душе моей. И я хочу лишь того, чтобы меня простили, — с надеждой говорил оборотень, смотря в сторону луны, которая уже скрылась за горизонтом. — Мне нравится Эйлин и я не хочу быть её врагом. К тому же, я всё ещё надеюсь заручиться её помощью в борьбе с Соблазном. Воцарилось молчание на какой-то момент. — Ты, определённо, самый безрассудный из всех, кого я знаю, — заявила Карлах с упрёком и восхищением одновременно. — Неизвестно как отреагирует Эйлин, когда тебя разоблачит. Либо когда ты сам разоблачишься, не имеет разницы. — Я сниму маски тогда, когда она будет уже готова к этому. И она меня точно не убьёт, она не такая. Разозлится, потребует объяснений, но не убьёт. Если опять прогонит, то я уйду. В этот раз уже точно, с осознанием того, что сделал всё возможное. — Тогда, во имя всех Преисподних, давай уже приступать...

***

Они вернулись в лагерь вместе с первыми лучами рассвета. Отряд потихоньку собирал вещи, готовый выдвинуться в путь. Когда Карлах и лже-Изобель решительно вышли в центр поляны, все уставились на них, не в силах произнести ни слова. Эйлин сидела в отдалении от всех, пребывая в трауре. Лицо её было усталым, а глаза пустыми. И вот она замечает, кто именно пришёл... — Эйлин... — произнёс Тав тихим голосом. На лице Песни Ночи промелькнуло множество эмоций одна за другой. Сначала шок, потом надежда, а затем недоверие. — Это... невозможно... — протянула аасимар, вставая на ноги. Она сильно зажмурила глаза и резко их открыла, дабы убедиться, что это не сон. — Тебя ведь только что похоронили... — Я вернулась, — заявлял самозванец. — Он меня убил, но я вселилась в его тело и отправила его душу в ад. Преданную жрицу Селунэ не так-то просто сжить со свету, — улыбнулся он, чтобы разрядить обстановку. Дева Эйлин подошла ближе, её руки подрагивали. — Ты... Это правда ты? — спрашивала она, всё ещё сомневаясь. Тав заволновался из-за страха, что ему не поверят, но ничем не выдал это внешне. — Я здесь, любовь моя, — сказал он, не переставая улыбаться. Было стойкое ощущение того, что вся маскировка рухнет в любой момент и его ложь раскроют. Но Эйлин в данный момент даже не собиралась включать логику. Ей просто хотелось быть вместе со своей возлюбленной. Не выдержав, она бросилась к лже-Изобель и, разрыдавшись, заключила её в крепкие объятия. Сейчас для дочери Лунной Девы не существовало мира вокруг. У неё была только Она, в очередной раз вернувшаяся любовь всей жизни.