Forbidden Desire | Ashes

Чувство адреналина бьёт ей в голову, тело наполняется энергией, которой она прежде никогда не ощущала в таком количестве. Элли кажется, что в данный момент она действительно может всё. Мозг работает на все 100%. Она ещё не бывала столь сконцентрирована, как сейчас. На часах ранние 7 утра, а в репетиционном зале музыка не затихает больше, чем на несколько секунд, за которые Элли делает глоток воды. Она поёт Desire под минусовку, подыгрывая себе на гитаре, представляет, как будет исполнять эту песню на большой сцене в Нью-Йорке и впервые не испытывает ни грусти, ни боли, ни опустошения, когда пропевает:

Baby, I wanna fuck you

Малышка, я хочу тебя,

I wanna feel you in my bones

Хочу чувствовать тебя каждой клеточкой своего тела.

Girl, I'm gonna love you

Детка, я буду любить тебя,

I'm gonna tear into your soul

Я ворвусь в твою душу…

Она успевает прогнать песню по кругу несколько раз, и за всё это время думает про Дину лишь мельком и без капли сожаления. Скорее, наоборот, она стоит и представляет то, как её будут снимать камеры, как зрители будут ловить каждое её слово, размахивая радужными флагами, и Дина, наверняка, увидит это в соцсетях. Она будет смотреть и вспоминать тот вечер, когда так эгоистично с ней обошлась. И она обязательно — сейчас Уильямс в этом категорически уверена — будет жалеть о своём поступке. Эти мысли так согревают её, что она с улыбкой прикрывает глаза, ощущая лёгкое приятное головокружение, словно её накрывает вторая, запоздалая волна кайфа. Уже не такая сильная, но и её вполне достаточно, чтобы насладиться. А потом в её голову врываются новые строки, которые она спешит записать в свою тетрадь:

There's a place I wanna go

Это место, куда я хочу пойти

And there's a place I wanna be at

Это место, где я хочу находиться

With or without you

С тобой или без тебя

Она напевает их себе под нос, отбивает ногой некий ритм, пытаясь подобрать что-то соответствующее, хмурится, когда слова выпадают из такта. Зачёркивает, переписывает, напевает. Снова и снова. К 9 часам зал понемногу заполняется остальными участниками конкурса, и, как только Элли видит среди них своих друзей, подлетает к ним с широченный улыбкой и совершенно безумными глазами. — Есть пара идей для песни, — тараторит она, тыкая вырванными листами из тетради прямо в сонные лица парней. — Так, вот тут… — она проводит пальцем по криво написанным строчкам и хмурится, — ну это фигня… Вот над этим стоит подумать… Так. А где та строка? — Элли нагло выхватывает лист из рук Криса, крутит его в руках, выискивая то, что ей одной известно и, наконец, восклицает: — Вот она! Смотри. Смотришь? Она почти насильно заставляет Криса опустить голову в лист бумаги, указывая на строку:

The screen is black and now I'm seeing red

Сознание потемнело, и теперь я вижу только ярость

— А? Как тебе? Метафора через цвета. И ты глянь, вот такой мотив. Я могу наиграть, — она решительно поворачивается, собираясь схватить гитару со стойки, но Крис останавливает её, почти схватив за шиворот. — Эл, стой, стой, стой. Замедлись немного, пожалуйста. Хотя бы вдох сделай, — он умоляюще смотрит на неё и, когда, наконец, убеждается в том, что Уильямс заткнулась, обреченно размахивает руками. — Я нихуя не понял. — Ну, наша песня. Мы же обсуждали, помнишь? Вчера. Вот, я накидала текст, — Элли снова сует ему в руки свои листочки с видом обиженного кота, которого посмели наругать. — Ты что всю ночь не спала? — И сколько энергетиков ты выпила? — Осторожно уточняет Майк. — Или ты под спидами? — В своей классической бестактной манере вклинивается Джеймс. — Иди нахуй, — шипит Уильямс. — Просто пришло вдохновение. Адам, глаза которого закрыты темными очками, что-то тихо говорит парням, а затем, приобняв Элли за плечи, отводит её в сторону под вопросительные взгляды друзей. — Ты палишься, — шипит он. — Запомни, торчать можно, но очень осторожно. Правило первое — не торчи с теми, кому не доверяешь и в общественных местах. Правило второе — если ты уже вмазалась, не выдавай того, что тебя штырит как под электрошоком. Для начала, — он снимает со своих глаз темные очки и надевает их на Элли, — скрывай свои безумные глаза со зрачками размером с тарелку. Уильямс с ухмылкой поправляет аксессуар на своём лице и без капли сарказма спрашивает: — А что дальше? — А дальше скажи мне, какого хера ты тут делаешь? Когда ты ушла? — Ну, ты уснул, а на меня так нахлынуло желание поиграть, что я пришла сюда. Чувак, я так продуктивно не репетировала… Да никогда! Я написала новую песню. Не до конца, конечно… Но я уже так давно не писала! Знаешь, это просто… — Стоп, — Адам ей практически затыкает рот рукой и делает глубокий вдох. — Правило третье — когда ты под кайфом, говори помедленнее, окей? Процентов на 70. — Поняла, — кивает Элли. — С чужими не торчать, носить очки, молчать, — загибает она пальцы. — Не так уж сложно. — Я не этого эффекта ожидал от таблеток, — он немного спускает очки с глаз Уильямс и заглядывает в них. Судя по тому, как его брови взлетают вверх, взгляд у неё и правда безумный. — Мда, видимо, у тебя в башке сейчас всё и впрямь наперекосяк, раз тебя так мощно торкнуло. — Кстати, — Элли подходит к нему ближе и говорит в самое ухо. — А под чем я вообще? Ощущения охуенные. — Тебе зачем это знать? Нет-нет, — машет Адам головой. — Не вздумай сама такое где-то искать. Я уже начинаю подумывать, что зря тебе это дал. Вроде и нюхнула то совсем ничего… — Да я отлично себя чувствую! — Машет рукой Элли. — Я бы сказала, лучше, чем когда-либо. И, говоря это, она совсем не врёт и не лукавит. Впервые за долгое время. Хоть Элли и держит в голове советы Адама, но ведёт она себя явно иначе, чем обычно, и это особенно замечает педагог по актерскому мастерству, потому что Уильямс первый раз в жизни вызывается добровольцем для сценической импровизации. Эйвири — педагог по хореографии и артистизму переглядывается с одним из наставников Харви, будучи в полном шоке с того, насколько иначе обычно зажатая и мрачная гитаристка сейчас раскрывается на сцене. Ей дают задание разыграть что-то вроде мюзикла под случайную песню. И Элли без какой-либо тени сомнения или даже лишних раздумий, только услышав первые ноты Depeche Mode — Enjoy the Silence, начинает двигаться по сцене, так отдаваясь актерской игре, что весь зал замирает, наблюдая за ней. А к припеву Уильямс и вовсе хватает за руку опешившую Челси, которая не успевает ничего возразить, и падает перед ней на одно колено, признаваясь в любви через текст песни. Челси неловко хихикает в ладошку и смущённо отводит взгляд, но даже это не выбивает Элли из образа. — Так всё, остановите её, а то Уильямс нам сейчас устроит лесбийскую свадьбу, — смеется Харви, уменьшая громкость песни. — Это было шикарно, Элли, я не ожидал от тебя, честно. Практически весь зал взрывается овациями и криками, и Уильямс радостно делает реверанс, упиваясь полученным вниманием. Кто-то из зрителей даже кричит им: «У нас новая парочка!», и Элли напоследок в стиле истинного джентльмена целует Челси в тыльную сторону ладони. Чуть позже, когда она вся разгоряченная и запыхавшаяся садится рядом с Крисом, он одаривает её недовольным взглядом. — Могла бы выбрать другую девушку для таких сцен, — бубнит он. — Пфф, окей, в следующий раз выберу тебя. И такой подъем в её настроении сохраняется примерно до обеда. А после радость вдруг резко уступает место тревоге на грани с паранойей. Сначала она замечает некую неуверенность в своих движениях — прежняя лёгкость словно улетучивается из её тела и теперь все действия начинают даваться с трудом. Каждый шаг — усилие, словно ноги прилипли к полу. Каждый вдох — давящий спазм, как если бы воздух был отравлен. Устремлённые на неё взгляды перестают радовать — теперь они настораживают, раздражают, кажутся лишними. Концентрация внимания резко падает, перед глазами всё расплывается, свет режет глаза, звуки врезаются острыми иглами. К вечеру, когда после всех репетиций они полной компанией, за исключением Джеймса, сидят за большим столом, Элли уже мрачнее тени. Подпирает голову одной рукой, а второй без какого-либо интереса ковыряется в тарелке и наблюдает за тем, как еда вываливается из ложки, когда она её переворачивает. Пища на вкус совершенно пресная, аппетит отсутствует полностью, поэтому Элли, сдавшись, отодвигает от себя тарелку с максимально недовольным лицом, на которое сейчас способна. Адам сказал, что это отходняк и продлится такое состояние пару часов, минимум. Уильямс уже близка к шести. Сам он, к слову, тоже пребывает не в духе. Избегает разговоров, к еде тоже почти не притрагивается, а потом его и вовсе оповещают о внезапной репетиции, когда Джеймс подбегает к ним и вырывает у Майка вилку прямо изо рта. — Пошли бегом, я договорился, пока зал свободен. Погнали репетировать! Потом пожрёте. Все парни грустно отставляют свои подносы и плетутся за своим солистом. А Адам каким-то магическим для Элли образом успевает перед своим уходом купить латте в высоком стакане и десерт с шоколадом. Он ставит это перед носом Уильямс, которая почти засыпает прямо на столе, и говорит над самым ухом: — Сладкое немного поможет. Элли шепчет ему еле живое «Спасибо», тут же припадает губами к стакану и мычит от наслаждения. Любимый сладкий вкус кофе с карамелью сейчас становится ещё одним смыслом дожить хотя бы до конца этого стакана. Следом она пробует и десерт, почерпнув одноразовой пластиковой ложечкой тягучий шоколадный крем, и её губы расплываются в довольной улыбке. Адам, ты лучший. Уильямс действительно немного оживляется, пока потребляет чистый сахар, и Челси с улыбкой наклоняется немного вперёд. — Элли, я хочу спросить, — она смотрит выжидающе, и Элли ритмично кивает, вытирая шоколад с уголков губ и делая глоток, — вы с Адом, ну… Вы вместе? Уильямс так давится своим кофе, что он чуть ли не выходит у неё через нос. — Чего? — Тупо переспрашивает она, глядя в голубые глаза напротив. Может послышалось? — Ну, просто вы… Так вдруг резко сблизились. Стали часто уединяться, и из клуба вез тебя именно он. А сегодня так вообще… Вы то оба хмурые, то вот это, — она кивает на десерт, который Элли так жадно уплетала парой секунд ранее. — Господи, Челси, я бредовее ничего в жизни не слышала! — Элли восклицает это так громко, что на них оборачиваются люди с других столиков, поэтому она понижает тон и наклоняется ближе к подруге, шипя: — Это просто десерт и кофе, друзья тоже могут друг друга угощать. Из клуба он меня повез, потому что я нажрались в гавно, а он самый крепкий из парней. Вот ты представляешь, как бы меня тащил Джеймс, который ниже меня ростом? Или Джибс, который сам еле стоял на ногах? Крис был занят тобой, а Майк… Майк это Майк! Он всегда немного в стороне и молчит. Оправдывает звание басиста. Челси не сдерживает смешок, слушая бубнеж Уильямс, и соглашается с каждым её словом. — А уединяемся мы, потому что… — она подыскивает наиболее подходящий ответ, пока делает поспешный глоток кофе и отводит взгляд, выражающий смятение. — Гитаристы мы! Ясно? Мы делимся опытом, фишками, примочками там… И, чтобы у вас уши не завяли, уединяемся. Элли от возмущения даже дышать начинает чаще, открывает рот, чтобы сделать очередной глоток кофе, но останавливается и уверенно добавляет: — И вообще! Если ты забыла, напоминаю, что я лесбиянка. Меня не интересуют мужчины. Совсем. А Адам вроде как мужчина, — она опять тянется губами к стакану и снова добавляет, с грохотом хлопнув ладонью по столу: — Но я не проверяла! Челси поджимает губы и говорит тихое «Хорошо». Очевидно, она уже на словах «я ничего бредовые не слышала» пожалела, что вообще завязала этот разговор. Её голубые глаза смотрят немного напугано, поэтому Уильямс решает переключить её и своё внимание, дабы сбавить обороты. — Лучше скажи, что у вас там с Крисом. — Всё хорошо… Вроде бы. Он очень мил со мной. Иногда даже слишком, — смущённо улыбается Челси. — А ты хотела бы пожестче? — Выгибает бровь Элли. До неё только спустя пару секунд доходит, как двусмысленно прозвучал вопрос. Однако, Челси, кажется, совсем ничего не смущает. — Возможно, — кивает она. — Помнишь, я тебе говорила про… ну, что у меня не было? Уильямс кивает в ответ. — Я хотела с тобой посоветоваться. Я много думала о том, как это могло бы произойти, но… Кажется, я даже не знаю, что мне нравится. И не понимаю, как мне подготовиться, расслабиться и прочее, — Челси смотрит в глаза Элли с некой тоской и делает глубокий вдох. — Я понимаю, что это неловко обсуждать, но мне просто больше некого спросить. Ты моя единственная подруга. — Меня сложно смутить, — пожимает плечами Элли. — Так что спрашивай все, что хочешь. — Как часто ты мастурбируешь? Уильямс застывает с полуоткрытым ртом на несколько секунд, круглыми глазами уставившись на Челси, которая остаётся непоколебима. — Ладно, беру свои слова назад. Тебе удалось меня смутить. — Прости, — Челси улыбается и закусывает губу, но тему менять всё же не спешит. — Просто я прочитала, что мастурбация помогает понять, что тебе нравится, чего бы ты хотела в постели, как часто ты вообще хочешь интима. Но я не знаю, как это определить. Может наглядный пример мне поможет? — То есть мой? — Да. — Челси Купер. Ты не перестаешь удивлять, — Элли несколько раз моргает, чувствуя, как теряет концентрацию внимания и тот небольшой прилив сил, что пришел к ней после потребления сахара. Помещение начинает кружиться, хочется прижать голову к подушке и расслабиться. Она потирает глаза и давит лёгкий зевок, стараясь вернуть свое сознание в рабочий режим. — Тебе нехорошо? — Немного, — кивает Уильямс, нахмурив брови. — Слушай, репетиция всё равно окончена. Давай мы сейчас пойдем ко мне и в спокойной обстановке обсудим всё, что ты пожелаешь, без лишних ушей? — Правда? А я тебе не помешаю? — Нет, мне просто нужно прилечь минут на 15. Челси с радостью принимает её предложение и, взяв Уильямс под руку, с улыбкой шагает рядом, оглядывая дома и улицы, через которые они проходят. А Элли тем временем думает лишь о том, насколько сейчас ей ненавистен весь мир. Она бы с радостью осталась одна, но не вечно же ей быть эгоисткой, когда эти невинные голубые глаза умоляют побыть ей другом. Но, стоит признать, что из всех людей в этом мире, Челси первая в списке тех, с кем Уильямс сейчас согласилась бы побыть. Она максимально эмпатична, ненавязчива и будто бы всегда знает, в какой момент уместно хранить молчание. Лучший кандидат на место рядом с той, кто находится на дне серотонинивой ямы. — Ты живёшь в таком шикарном месте! — Ахает Челси, увидев дорого отделанный холл при входе в ЖК, когда Уильямс галантно открывает перед ней дверь. — Да, здесь живёт моя… Подруга. Они поднимаются на 23 этаж и Элли впускает подругу внутрь первой. Челси осматривает светлый интерьер с детским восторгом, который так часто виден на её лице. Отчасти Элли даже завидует тому, насколько широк эмоциональный спектр у этой девочки, и насколько каждая из этих эмоций чиста. Наверное, с этим так приятно жить. Они заходят в комнату, где Уильямс сразу же обессиленно падает поперек кровати, раскинув руки в стороны. Её тело ликует — ему наконец-то дали расслабиться. — Дай мне, пожалуйста, 5 минут, — мычит Элли. — Можешь лечь рядом, если хочешь. Проходит буквально несколько секунд после этих слов, и Элли правда чувствует, как Челси аккуратно ложится справа, используя руку Уильямс в качестве подушки. Пару минут они лежат в полной тишине, которая так нужна была уставшему мозгу и измотанному телу. Элли уже чувствует, как хочет провалиться в сон, но заставляет себя открыть глаза и продолжать функционировать. Пригласить подругу в гости и лечь спать было бы чертовски глупо. — Прости, — с большим усилием говорит она тихо. — Я так сильно устала. Мало сплю и… Ну, знаешь, стресс. — Я понимаю, — Челси аккуратно придвигается чуть ближе и проводит пальцами по спутанным каштановым волосам. Для Элли это прикосновение ощущается как трепет крыльев бабочки, столь невесомое и приятное, что она неволей начинает улыбаться. — На тебя сейчас многое навалилось. О тебе все говорят — в сети, на конкурсе. Участников это раздражает. — Мне только в радость их позлить, — усмехается Уильямс. — Так, что ты там спрашивала? — Ты можешь не отвечать, если не хочешь, — мягко как бы напоминает Челси. — Тогда я бы не тащила тебя через половину города сюда. Элли поворачивает голову в сторону светлой макушки на своей руке. Кудри Челси, хаотично рассыпанные по поверхности покрывала и руке Уильямс, напоминают пушистое облако, из-за которого на неё смотрят два кристально голубых глаза. Интересно, Челси и впрямь на столько чиста и непорочна, какой её видит Уильямс, или она просто хорошо скрывает своих демонов за этой ангельской внешностью? Когда те самые голубые глаза начинают смотреть на неё с неким игривым прищуром, Элли ловит себя на мысли, что откровенно сейчас пялится, поэтому она в своей привычной манере спешит переключить внимание собеседника с неловкой паузы на что-то поинтереснее. — Так вот, — откашливается она, — что касается мастурбации… Не думаю, что мой пример в данном случае хорош. Я долгое время состояла в отношениях и редко прибегала к такому способу удовлетворения. — А после расставания? — Ни разу, — гипнотизируя потолок, отвечает Элли. — Наверное, сейчас мне не до того. Повисает недолгая пауза, Челси тоже поворачивает голову прямо, глядя вверх, и тихо говорит: — Я не часто этим занимаюсь. Хотя иногда мне очень хочется. Но я будто бы… не знаю, как это делать правильно. — В смысле? Что значит «правильно»? У мастурбации есть инструкция? — Я про свои предпочтения, — улыбается Челси. — Понимаешь, я будто бы делаю всё механически, и поэтому особо не испытываю… Эмоций. — А оргазм? — Оргазм есть, но, если бы я научилась наслаждаться и процессом, то… Удовольствия было бы больше, да? — Челси поворачивается набок и теперь смотрит прямо на Элли, наблюдая за её эмоциями на лице. — Да, однозначно, — соглашается Уильямс. — Значит нужно нащупать твои интересы и, быть может даже наклонности. Для начала… Как обычно ты это делаешь? — Под одеялом, — с неловким смешком отвечает Челси, прикрыв рот ладошкой. — Не романтично. Что насчёт порно? Какое тебе нравится? — Разное, — пожимает Челси плечами, — иногда я даже смотрю про девушек. Элли боковым зрением замечает то, как Челси снова закусывает губу и опускает глаза. Забавный способ выразить смущение. — Хороший выбор, — ухмыляется в ответ Уильямс. — А в этих роликах есть что-то схожее? Может быть стилистика, обстановка, или тебя цепляет определенное действие на экране? — Мм, даже не знаю, — она задумчиво поджимает губы, а потом с резко вздыхает так, словно в голову ей пришла гениальная идея. — А давай я просто покажу тебе? Уильямс этот вопрос так шокирует, что она впервые за весь их разговор по-настоящему просыпается и включается в сознание. — Ты сейчас мне предлагаешь посмотреть порнуху? — А что более неловко — смотреть её или пересказывать? — Совершенно серьезно спрашивает Челси, приподнявшись на локтях. — Наверное, и то, и то. — Тогда уж лучше показать, — она без каких-либо сомнений достает свой телефон и открывает в браузере страницу с порно, где у неё сохранена целая подборка. — Знаешь, я этого даже со своими девушками не делала, — бормочет Элли, садясь в кровати. Чувство неловкости вдруг резко окатывает её протрезвевший мозг как ведро ледяной воды. — Может…? Лучше… Ладно. Уильямс остаётся только сдаться, потому что Челси без всяких «но» и «если» протягивает ей телефон, на котором уже включён видеоролик. И даже доблестно немного перемотан вперёд, когда пустые диалоги завершены. Элли подмечает то, что из всего ассортимента Челси выбрала именно лесбийское порно. Это одна из наклонностей или же дань уважения к другой ориентации, дабы не спугнуть Уильямс изображением стоячего члена? Этот вопрос остаётся у неё на подкорке. Элли вроде бы по началу и старается подмечать в ролике детали, которые могли бы зацепить воображение подруги. Только вот сама Челси, которая вместе с ней внимательно смотрит на не самый качественный кунилингус и явно плохую актерскую игру девушки, бьющейся в конвульсиях от каждого касания, не дают ей этого сделать. А после, как и ожидалось, её тело само начинает реагировать на звук стонов и громкие причмокивания, как бы напоминая о том, что у Элли давненько не было разрядки. Живот связывает в узел, причем так сильно, что хочется свести колени вместе, лишь бы как-то утихомирить эту пульсацию. В итоге её нервы сдают, и она возвращает телефон владельце, нервно потирая ладони об свои джинсы. — Это не порно, а сплошная фальшь, — бубнит Элли, пытаясь встряхнуть из своей головы изображение голых женских тел. — Но, если судить по нему, то… Тебе нравится нежный секс. — А что это значит? — Наивно спрашивает Челси. — Много поцелуев, медленные движения, лёгкие касания. — Звучит слащаво, — кривится она в ответ. — А что нравится тебе? — Мне? Челси, блядь, да ты издеваешься. — Что- то немного более… — Элли всячески пытается перенаправить своё внимание на что-нибудь другое, включить мозг, успокоиться. Но вопросы Челси только глубже зарывают её. — Грубое? — Заканчивает она за неё. — Угу, — почти скулит Элли. — Зачем тебе это? — Просто мне кажется, что ты… Такая опытная в этих вопросах. Если у кого и хочется узнать подобные вещи, то у тебя. — Почему ты так считаешь? — Элли с интересом поворачивает голову в сторону Челси, пытаясь прочитать в её глазах какую-то эмоцию или предположить ответ, но её подруга старательно отводит взгляд. — Просто у тебя очень магнетическая аура. Взгляд Уильямс всем видом показывает, что она совершенно не понимает, что это значит, поэтому Челси делает глубокий вдох и объясняет собственное высказывание: — Ну, понимаешь, когда я с тобой, я как будто бы… Под защитой? Хотя ты холодная со многими, я бы даже сказала, грубая, со мной ты ведёшь себя совсем иначе, и в этом есть что-то… манящее. Меня всегда интересовали только парни, но после знакомства с тобой, я поняла, почему некоторые девушки выбирают девушек. — Ух ты, — удивлённо вскидывает брови Элли. — Это… было приятно услышать. В голове Уильямс вдруг отголоском начинает звучать голос Дины и сказанная ей в один из вечеров в Портленде фраза: " Я увидела тебя и потеряла голову. Я понимаю, что ты рискуешь для меня, понимаю, что я причиняю боль тебе и человеку, которого я даже не знаю. Возможно я эгоистка. Но как есть». Элли хочется потрясти головой в разные стороны, чтобы отогнать этот голос от своих мыслей. Нужно прекратить думать о Дине, нужно перестать её вспоминать, не цепляться за то хорошее, что острым гранитом разрывает её разум, не скучать, не ждать, не надеяться. Когда-нибудь это обязательно перестанет болеть, когда-нибудь она обязательно перестанет вспоминать, но сейчас эта боль и осколки тех сладких слов в памяти — всё, что у неё осталось. И она не может это сжечь, как бы не хотела от этого избавиться раз и навсегда. Не сейчас. Ещё слишком рано. — Я, наверное, звучу как дурочка, да? Вопрос Челси вырывает её из раздумий, и Элли действительно слегка встряхивает головой, чтобы прийти в себя. — Вовсе нет, — поспешно говорит она на выдохе. — Просто я не ожидала, что могу… Вызвать такие эмоции, — теперь приходит очередь Элли выдавать неловкий смешок. Нужно срочно придумать, что спросить. — А… что насчёт Криса? Что тебе нравится в нем? Лицо Челси меняется на задумчивое, теперь она уходит в свои мысли, пока изучает стену напротив. — Наверное, то, что ему нравлюсь я, — честно отвечает Челси, немного поразмыслив, и стыдливо опускает взгляд. — Он хороший парень, очень добрый, талантливый. Рыжий, как солнышко, — её губы затрагивает мимолётная улыбка. — Я, конечно, не эксперт, но, мне кажется, что это не совсем те качества, из-за которых люди вступают в отношения, — осторожно говорит Элли. — Да, я знаю, — кивает Челси. — И мне тоже, порой, кажется, что я хочу быть с ним только для того, чтобы не быть одной… Ведь я никому не была нужна раньше. Я хочу попробовать. Понять, что такое, когда тебя любят, понимаешь? Уильямс молча кивает. — Как ты считаешь, лучше любить или быть любимой? Этот вопрос заставляет Элли задуматься. Что лучше? С Кэт она была любимой. Пусть они не всегда друг друга понимали, многое замалчивали и отдалялись из-за этого, Кэт была рядом всегда. Даже после того, как Уильямс поступила как последняя мразь, эта маленькая худая девчушка нашла в себе силы сказать: «Я смогу тебе это простить. Не сразу, но… думаю, что смогу». «Надеюсь, ты хорошо добралась. Без тебя стало так пусто. Не знаю, как смогу привыкнуть к тому, что тебя больше нет рядом. Будь счастлива в своей новой жизни, Элли». А Дина… Элли так сильно любит её. До сбитого сердечного ритма, до скрипа зубов, до бессонницы, до галлюцинаций, до желания вдохнуть носом синтетический яд, который отключит ей мозг. «Да я ей даже не нужна! Она замужем!» «К сожалению, сейчас все, что я могу тебе дать — эти 3 дня. Что будет после того, как я сяду в самолет, я без понятия.» «Джесси на работе и его не будет до вечера. Вся квартира в нашем распоряжении. Пойдем уже, Элли.» «Его это не особо впечатлило. И он запретил мне с тобой видеться.» «Пару бутылок шампанского, подумаешь. Я так хочу тебя.» «Элли, ты должна остаться в конкурсе и уехать в Лос-Анджелес. Навсегда. С билетом в одну сторону. Потому что вчера была наша последняя с тобой встреча.» Элли снова ощущает этот вязкий ком в горле, который душит её и мешает сделать вдох, настолько ощутимый, что хочется размять его пальцами. Но она не может. — Любить это больно, — всё, что ей удается выпалить и отвести глаза, в которых уже начинает собираться влага. — Значит лучше быть любимой? — Тихо уточняет Челси. — Это проще. Намного проще. Элли всё ещё не смотрит на неё, опускает взгляд на свои руки, гипнотизирует собственные пальцы и снова начинает лелеять эту боль, которая бьётся внутри неё об рёбра. Стук сердца учащается, последние силы уходят на то, чтобы не дать слезам волю. Нужно держаться. Она даже не чувствует прикосновения Челси, когда та обнимает её сзади, она понимает это, когда видит её ладонь на собственной руке. Она обводит пальчиком темные витиеватые линии татуировки и медленно поднимается выше, обхватив руками шею Уильямс. Её губы прямо над ухом Элли и она чувствует жар её дыхания, спиной ощущает её сердцебиение, и кладет свою руку поверх её, говоря немое «спасибо». — Запретная тема? — Шепчет Челси. Элли молча кивает. Челси прижимается к ней всем телом, делая объятие ещё более крепким, словно она, сама того не осознавая, собирает в кучу пепел, оставшийся от Элли Уильямс. Словно только благодаря ей она ещё как-то держится в собственном теле и, стоит этой белокурой девочке разжать руки, как она рассыпется серым песком по полу. Элли в этот момент испытывает два чувства — безмерную благодарность и жуткий стыд, будто оголила что-то крайне сокровенное и теперь хочет как можно скорее залезть поглубже в свой защитный кокон, чтобы никто не начал присматриваться, что пряталось за этой защитной оболочкой. Пусть Сара останется единственной, кто всё знает. Почти всё. Челси она не станет делать частью этого уродливого мира. — Уже поздно, — вдруг совершенно спокойно говорит Элли, аккуратно выпутываясь из объятий Челси. Мимолётная слабость остаётся затоптанной внутри в очередной раз. — Да, — тихо отвечает Челси. — Я, наверное, пойду. — Может ты… Хочешь остаться? На улице уже очень темно. — Уильямс сама не понимает, она предлагает это из заботы или из вежливости. И точно также не понимает, какой ответ хотела бы получить на это предложение. — Мне ведь даже спать не в чем, — Челси указывает на свое светлое платье. — Я дам тебе что-нибудь, — отмахивается Элли, подходя к шкафу со своей одеждой. — Как относишься к рок-группам? — Уточняет она, показывая бежевую футболку с черным размашистым рисунком. — Элли, — Челси смущённо опускает взгляд на свои сцепленные в замок пальцы, — боюсь, что я не влезу в твою одежду. Уильямс хмурится с откровенным недоумением, глядя то на футболку в своих руках, то на подругу, застывшую на кровати. И гениальная мысль не заставляет себя долго ждать. — Вот, — она достаёт футболку серого цвета, на пару размеров больше и шире первой, и сразу кладет её в руки Челси. — Я люблю оверсайз. Поверь, эта футболка — как дом из ткани, мы обе в ней поместимся. Ну или спи голой. Обещаю, что не стану приставать. Как минимум, постараюсь, — улыбается Уильямс, подняв руки вверх. Если бы не минутка слабости, которая снова включила безумный мозг Элли, она бы не осмелилась такое предлагать под давлением вопросов и роликов от Челси. К счастью, глупый юмор помогает. На лице Челси расцветает улыбка и она разворачивает действительно огромную футболку, прикидывая, подойдёт ли ей размер. — Я не помешаю тебе? — Конечно, нет, — машет головой Элли. — Если хочешь в душ, я тебя провожу. Через несколько минут, когда Челси возвращается в комнату в одной футболке, которая едва ли прикрывает ей ноги, она почти сразу прячется под одеялом, стесняясь выставлять свою наготу. Уильямс, которая лениво перебирала струны на гитаре в ожидании подруги, конечно же, замечает это. — Почему ты так стесняешься своего тела? Элли даже сама от себя не ожидает этого вопроса, поэтому хочет сразу же прикусить себе язык. Прямо победительница в номинации «Мисс Бестактность». — Потому что оно некрасивое, — отвечает Челси, закрываясь одеялом чуть ли не по самый нос. — Это твои слова или чужие? — Это очевидность, Элли. Никому не нравятся такие как я. Готова поспорить, что даже все твои девушки были утонченными красавицами, с длинными ногами, изящными ключицами и узкими талиями. — Ты думаешь, я так выбираю себе девушек? — Выгибает бровь Уильямс, откладывая гитару. — Думаю, да. — Челси, — Элли садится рядом, всем корпусом повернувшись к подруге, — не знаю, почему ты так концентрируешься на этом, но… Поверь, те качества, которые есть в тебе, намного важнее узкой талии, ключиц и прочего. — Качества? Какие, например? — Челси тоже садится в кровати, чтобы их с Элли глаза были на одном уровне. — Скованность? Неумение постоять за себя? Тот факт, что все воспринимают меня за мямлю? Или, того хуже, за ребёнка. Никто не видит во мне женщину, Элли. — Я вижу перед собой красивую и привлекательную девушку. И Крис это видит. И я уверена, что многие. И лично я тебя не считаю мямлей, просто… Люди делятся на два типа, понимаешь? На тех, кто нуждается в защите и тех, кто её даёт. Вот и всё. Это не делает тебя хуже или слабее других. — Раз ты видишь во мне девушку, скажи, — Челси обхватывает руками свои колени и смотрит прямо в упор на Уильямс, — ты бы могла влюбиться в меня? — Что? — У Элли буквально отвисает челюсть, когда она слышит это. — Я бы могла тебе понравиться? Гипотетически. Гипотетически. — Я не имею привычки влюбляться в гетеро, — уклончиво отвечает Уильямс, но, как только видит немой укор в голубых глазах, понимает, что ей не отвертеться. — Но, если бы мы предположили, что я не была в отношениях на момент нашего знакомства и тебя бы привлекали девушки, то… Да? Почему нет. — Но сейчас ты ведь не в отношениях? Элли чувствует, как они все дальше заходят в тупик, выбраться из которого будет непросто, но не может зацепиться за что-нибудь, чтобы остановить Челси, не заходить за угол, где нет обратного пути. И даже не отшутиться, потому что это лицо напротив, обычно светлое, лучезарное, сейчас так напряжено, что рисковать действительно опасно. — Но… Ты в отношениях, — несмело подмечает Элли. — Мы ещё даже не целовались и… Официально это ещё не отношения. — Челси, почему мы говорим об этом? Гипотетического в этом диалоге осталось опасно мало. — Мне надоело, что все воспринимают меня милой доброй девочкой, — она придвигается ближе к Элли, которая замирает на месте, боясь шелохнуться, одни глаза шевелятся. — Может я тоже хочу грубее, хочу страсти, адреналина, риска, безбашенных поступков? — Ты можешь сказать об этом Крису. Я уверена, он… — Я говорю не о Крисе, Элли, — перебивает её Челси, положив свою ладонь поверх руки Уильямс. — Твоё гипотетическое «да» могло бы стать реальным? — Челси, я… Элли не успевает договорить, потому что Челси накрывает её губы своими. Она целует её мягко, медленно, прощупывая почву, по миллиметру снимая слои защиты Уильямс, пока мозг той во все горло орет, что происходящее здесь и сейчас это совершенно неправильно. И всё же она несмело шевелит губами в ответ, позволяя Челси придвинуться ближе, почти сесть ей на колени и запустить пальцы в волосы. Поцелуй становится всё более уверенным, ритмичным. Элли чувствует запах черничного пирога, исходящий от Челси, то, как быстро бьётся её сердце, каким сбитым становится её дыхание. Уильямс остаётся сидеть без движения, просто позволяя целовать себя, поэтому Челси окончательно забирает инициативу — сама кладет руку Элли на свою талию, тянет её на себя, вынуждая быть ближе, пытается откинуться на подушки, чтобы оказаться снизу. Элли выходит из ступора и наконец включает свой мозг (или совесть?), когда чувствует, как её руку ведут вверх по бедру, как её пальцы задевают полоску нижнего белья и оказываются под футболкой. — Челси, стой… Она нависает над Челси, которая цепляется руками за её шею как за жизненно необходимую поддержку. В голубых глазах и правда пылает сильное возбуждение, Уильямс чувствует это каждой клеточкой своего тела, от этого ещё больше ощущает себя дрянью в этот момент. Но в данной ситуации она в любом случае окажется сукой, так что лучше выбрать из двух зол меньшее. — Нам стоит остановиться. Элли аккуратно убирает свою руку с чужого тела, стараясь вообще не касаться кожи Челси. Медленно садится и как можно быстрее отводит взгляд, потому что эти глаза, в которых желание сменяется обидой, она просто не может сейчас видеть. — Прости… Я не могу, правда, я… Дело не в тебе. Пожалуйста, пойми… — Ничего, Элли, — на удивление спокойно отвечает ей Челси. — Говорила же, во мне не видят женщину. Уильямс осмеливается заглянуть ей в глаза и видит самую настоящую улыбку сквозь подступающие слезы. Заставлять Челси плакать это самое последнее, что она могла бы себе позволить. Этот вид просто убивает даже бессердечную и вымученную Элли, поэтому она начинает обречено тянуть к ней руки и повторять без остановки: — Нет, Челси, прошу, не плачь. Пожалуйста, дело правда не в тебе. Я сейчас не в себе, понимаешь? У меня такой период… Только прошу, пожалуйста, не плачь из-за меня… — Уже поздно, — отвечает ей Челси ровным голосом, снова прячась под одеялом. — Давай ложиться спать. 1:1, Элли.