Forbidden Desire | Ashes

— Так, значит, та вечеринка была не для того, чтобы оторваться, а, чтобы забыться? — Мягко спрашивает Сара, вкладывая в ледяные руки Элли горячую чашку с чаем. На часах уже давно за полночь, а эти двое и вовсе позабыли о такой мелочи как сон. Элли два часа без устали, прерываясь лишь на воду, слезы и сигареты, рассказывает Саре абсолютно всё. Впервые произносит вслух историю своей жизни, которая ей теперь просто до ужаса противна. Она рассказывает в красках про их с Диной знакомство, улыбается сквозь слезы, вытирает влагу с щек рукавом толстовки, периодически спотыкается, путаясь в словах, снова срывается на рыдания и продолжает говорить. И даже не может остановиться — словно накопленная за всё это время боль наконец-то находит хоть какой-то способ самовыражения, поэтому вытягивает из Уильямс всё до последней капли. Она рассказывает про их первую встречу, про свою измену, про то, как скрывала их отношения от своей девушки, причиняла ей боль, и даже про то, как её разбудили посреди ночи со словами: "Кто такая Дина и как давно ты с ней спишь?". Сейчас кажется, что это было достаточно давно, но это воспоминание так больно царапает что-то внутри неё, что Элли хочется в этот же момент сорваться, позвонить Кэт и рассыпаться в тысячах извинений, которые уже нахрен никому не нужны. Дальше она рассказывает про конкурс. Про то, как увидела в нём возможность находиться рядом с Диной, тем самым зарывая себя в глубокую яму под названием «Надежда», где она и осталась лежать до самого конца, а теперь просто не может выбраться и продолжает вдыхать носом грязную землю. Элли делится даже тем злосчастным днем, когда Дина вынудила её пойти в их с мужем квартиру, и как он чуть не застукал их во время секса. Про их тайные встречи в съемной квартире и, наконец, про чёртово выступление в Imperia Lake Union, где Дина набросилась на неё с особой страстью, а на следующий день порвала с ней без каких-либо объяснений. Элли рассказывает всё это и сама не верит, что это происходило с ней, что это её жизнь, что всё это случилось в ничтожно короткий срок — несколько месяцев постоянных эмоциональных качелей, на которых она взлетала высоко к облакам, а потом летела оттуда вниз головой, и так по кругу несколько раз. Снова и снова. Вверх-вниз. И лицо Сары, которое то безмолвно вытягивается в шоке, то становится грозно хмурым, то выражает сильнейшее сочувствие, как бы доказывает, что для среднестатистического человека пережить подобное — это немного пиздец. Об одном Элли всё же умалчивает — о том, что видит Дину не только во снах, но и среди белого дня или ночью, когда занята бытовыми делами. Она банально боится напугать её и оказаться в психушке. — Да, — хрипит в ответ Уильямс. — Я хотела забыться. Я почти не сплю, поэтому… Мне так хуёво, Сара, — шепчет она, закрывая лицо руками. — Иди ко мне, — Сара обнимает её уже в бесчисленный раз за этот вечер, поглаживает спину, мягко сжимает её за предплечье. — Слушай, я не знаю, нуждаешься ли ты в моих комментариях… Но… Прости, я все же считаю, что эта девчонка использовала тебя, — тихо говорит она, боясь вызвать очередной волну истерики у Элли. — Возможно она и не планировала так с тобой поступать, просто… заигрались, а потом струсила, что все заходит слишком далеко. Понимаешь? Она рано вышла замуж, может не нагулялась вдоволь. — Мне так больно думать о том, что она выбрала его. — Я понимаю, Элли. Это предательство чистой воды. Но ты должна справиться с этим, слышишь? — Сара отстраняется, чтобы заглянуть в распухшие красные глаза напротив. — Тебе сейчас нужно думать о себе, о своей карьере. У тебя будет ещё тысяча девушек, а на этой… Свет клином не сошёлся. — Наверное, я просто заслужила все это. — Чего? Каким образом? — Это моя расплата за то, как я поступила с Кэт. Я бросила её ради другой, и потом со мной обошлись точно также… Как там говорят? Мировой баланс? — Плевать я хотела на мировые и не мировые балансы, когда речь идёт о важных мне людях, — отмахивается Сара. — Вот, как мы с тобой поступим, — она встаёт с высокого барного стула и лезет в ящик с различными оранжевыми бутыльками, читая название этикеток. — Тебе сейчас нужно сконцентрироваться на себе, и в первую очередь — хорошенько отдохнуть. — У меня не получается. — Поэтому ты сейчас выпьешь вот это, — Сара кладет в ладонь Элли белую таблетку. — Это хорошее снотворное, я сама его иногда принимаю. Не бойся, привыкания не вызывает. Оно просто отключит твой мозг минимум часов на 5, чтобы ты выспалась. Ты же не пила сегодня алкоголь? Элли отрицательно машет головой. — Отлично. Тогда смело пей и ложись в постель. А с остальным будем разбираться по факту, хорошо? Уильямс кивает и кладет на язык предложенную таблетку, запивая её горячим чаем. Голову нещадно сдавливает в тиски от усталости, недосыпа, похмелья, рыданий. Да по ощущениям от всего. Она ложится в кровать, укутавшись в одеяло по самый нос, то и дело вытирает влагу с глаз, которая просто не прекращает подступать. Закрывает веки и чувствует на себе прожигающий взгляд, словно кто-то выжидающе наблюдает за ней прямо сейчас. С испугом распахивает глаза, озирается по сторонам и, увидев, пустоту перед собой снова пытается заснуть. И все эти действия повторяются по кругу снова и снова. Она вроде бы проваливается в поверхностный сон, начинает видеть перед глазами различные картинки, а потом резко подскакивает в кровати из-за удушающего чувства страха и тревоги. Уставший мозг рисует чудовищные картины в голове, вспоминая всё самое пугающее и жуткое, что она когда-либо видела. Словно её организм делает всё возможное, лишь бы она не закрыла глаза, не уснула. Это бесконечная пытка, которая сводит с ума. Элли крутится по всей кровати, пытаясь найти удобное положение; накрывает голову подушкой, чтобы заглушить свои мысли; проклинает Вселенную за то, что просто не умерла прошлой ночью от ебучего передоза, запив сумасшедшим количеством алкоголя вещество, ни названия, ни назначения которого она не знает. И тут её словно прошибает молния. Ведь прошлой ночью она совершенно не испытывала проблем со сном. И то состояние спокойствия и штиля сейчас для неё просто жизненно необходимо. Таблетка Сары не помогает. Либо мозг Уильямс настолько загружен информацией и тысячей различных процессов, что просто забыл, что такое кнопка выключения, либо это снотворное просто не берет её. Так или иначе, сама мысль о таблетке, которую ей дала барменша в клубе, даёт дополнительную пищу для размышлений. Элли тянется к телефону, видит на часах 2:45. Хочет просто взвыть в голос от того, как же медленно тянется время. Чёртово утро всё никак не наступит, проклятый сон всё никак не поддастся, а безумный мозг Уильямс и не думает затыкаться — подкидывает больше мыслей, убеждает её в том, что Дина всё ещё стоит в углу комнаты, всё ещё наблюдает и ждёт, когда Элли наконец потеряет бдительность и уснет. Сил это терпеть у вымученного организма уже просто нет. Она ищет нужный номер в списке контактов, трясущимися руками нажимает на кнопку вызова и молча молит, чтобы ей ответили. — Эл? — Сонный голос Адама для неё сейчас звучит как песнь ангела для верующего. Она с облегчением выдыхает и чуть ли не сквозь слезы сдавленно шепчет: — Адам. Прости, что поздно. — Что-то случилось? — Нет. Пока нет, — говорит она, вцепившись пальцами в собственные волосы. Что ты вообще творишь, Элли? — Адам, ты говорил, что можешь достать, ну… таблетки. У проверенных людей. — Сейчас? — Да, как можно скорее, прошу, — почти умоляет Элли. — Эл, но… У меня при себе ничего нет сейчас. И ты же только вчера что-то принимала. В чем дело? — Мне правда очень нужно сейчас, Адам. Просто жизненно необходимо, понимаешь? На той стороне повисает тишина. Элли и сама прекрасно понимает, что звучит со стороны как обезумевшая или, того хуже, зависимая, требующая достать ей дозу. Но в данный момент это действительно единственный выход, который она видит, чтобы не сойти с ума окончательно, не сделать с собой что-то необратимое, потому что после пытки своим сознанием она крайне близка к этому. — Ладно, — сдаётся Адам, хотя неуверенность в его голосе всё ещё отчётливо слышна. — Сможешь приехать к моему дому? — Да, да, — хаотично кивает Элли. — Я приеду, куда скажешь, только скинь адрес. Уильямс чувствует себя подростком, который в ночи сбегает из дома, пока родители спят. Она ныряет в черную толстовку, накидывает кожаную куртку, потуже зашнуровывает кеды и выскальзывает из квартиры бесшумно, словно тень. Вызывает такси до указанного Адамом адреса и всю дорогу нервно трясет ногой, тысячу раз обдумывая, уверена ли она в том, что делает и не опасны ли последствия этого решения. К месту назначения она прибывает за 10 минут, и ещё на подъезде к дому видит Адама, который сонно потирает глаза и курит сигарету. Она выскакивает к нему из машины вся растрёпанная и, видимо, взгляд её настолько безумен, что парень, глядя на неё почти моментально просыпается. — Привет, — выдыхает Элли, протягивая ему руку для их уже привычного приветствия «кулачком». Адам отвечает на этот жест, но смотреть оценивающе не прекращает ни на секунду. — Эл, ты уже вмазалась чем-то? — Что? Нет, конечно, нет, иначе я бы не звонила, — она машет головой из стороны в сторону и делает всё возможное, чтобы выглядеть сейчас более менее адекватной. — Слушай, — поднимая руки говорит Элли, как бы признаваясь, что она не совсем в порядке, — у меня просто большие проблемы со сном, понимаешь? Я уже не помню, когда в последний раз спала и… Мне явно нужна помощь с этим. Я даже порепетировать нормально не могу, а скоро уже будет этот фестиваль, и я не хочу облажаться, правда. — Снотворное не пробовала? — Это не помогает. Адам смотрит на неё с неким сожалением, и Уильямс от этого начинает осознавать, насколько жалко и ничтожно сейчас выглядит. Она уже хочет забрать все свои слова назад и уйти, попросив Адама забыть этот разговор, как вдруг он откашливается и выставляет перед её лицом палец. — Хорошо, но предупреждаю, — говорит он, всячески привлекая внимание Элли. — Я не какой-то наркодилер, окей? И я не дам тебе на это подсесть. Я не против поторчать ради веселья, но, если это будет происходить слишком часто, Богом клянусь, Эл… — он качает головой, очевидно, пытаясь помягче сформулировать что-то вроде «Я тебя больше не знаю», и Уильямс даёт понять, что это итак лежит на поверхности. — Да, само собой. Я обещаю, ничего такого, — уверяет она его. — Мне просто нужно пережить пару ночей и репетиций. — Ладно, идёт. Тогда погнали. Надо забрать товар. Тут недалеко. Адам идёт вдоль дома, заворачивает в какие-то безлюдные подворотни, а Элли идёт за ним следом и сама не верит в то, что действительно делает это. Успокаивает лишь то, что Адаму она безоговорочно доверяет, иначе бы уже бежала в обратном направлении из последних сил. Они подходят к какому-то заброшенному невысокому помещению, обклеенному листовками с подписями о продаже. Адам смело заходит внутрь, словно уже не раз там бывал, и Уильямс шагает за ним, стараясь не подавать виду, что её эта обстановка немного напрягает. Это и правда выглядит точно как в сериалах, где торчки ищут закладки с веществами. Силуэт парня растворяется в темноте, и Элли теперь двигается лишь на звук. Слышит, как он открывает дверь какого-то подсобного помещения и собирается шагнуть внутрь вслед за ним, когда он преграждает ей путь рукой. — Ты куда? — За тобой, — без тени колебания отвечает она. — Стой у двери на шухере. — Окей, — Элли послушно встаёт в дверном проёме, хотя и понимает, что толку в этом мало. Если даже она кого-то заметит, бежать им некуда. И, если их поймают копы, то придумать хоть какую-то реалистичную отговорку будет сложно. За её спиной мигает пару раз яркая вспышка света, и вместе с этим душа Уильямс уходит в пятки. Но, к счастью, оказывается, что это Адам включил фонарик и сейчас обыскивает какие-то полки в комнате. — Знаешь, — полушепотом говорит Элли, глядя то на Адама, то на улицу. — Я удивлена, что из всей группы именно ты подобным балуешься. — Почему же? — С усмешкой спрашивает парень, не отрываясь от своего занятия. — Ну, я бы сказала, что это скорее в стиле Джибса или Джеймса. Они любят отрываться, — пожимает она плечами. — А ты всегда такой… Тихоня. Ты не похож на плохого парня. — А ты что похожа на плохую девочку? — Уточняет Адам, возвращаясь обратно к Элли. — Я никогда не была паинькой. — А я, думаешь, был? — Выгибает он бровь, глядя на неё сверху вниз. — Ты многого обо мне не знаешь, Эл. Адам машет перед её носом небольшим пакетиком с таблетками и, Элли уже протягивает руку, чтобы взять одну, как он тихо цыкает: — Спятила что ли? Не здесь. Он прячет свою находку в кармане и снова командует пойти за собой по тому же маршруту, что и сюда. Оба хранят молчание всю дорогу до самой квартиры Адама, хотя Уильямс и порывается пару раз задать какой-нибудь вопрос, но каждый, что приходит ей сейчас в голову, кажется жутко неуместным и бессмысленным. Адам впускает её в темную небольшую квартиру и машет головой в сторону маленькой комнатки, открыв дверь которой издается жутко громкий скрип, а вслед за ним из другого конца квартиры слышится чей-то храп. Элли замирает на месте без движения и вопросительно смотрит в глаза друга, который равнодушно отмахивается: — Это Джибс. Он хрен проснётся, так что не парься. В помещении включается тусклый свет ночника, а следом, к большому удивлению, Адам тянет руку к фигурке космонавта, и вся комната заливается синим светом, имитирующим космос и звёзды. — Ух ты, — выдыхает Элли, оглядывая потолок с гипнотически переливающимися узорами. — Как это красиво. — Да, мне тоже нравится. Люблю всякую космическую тематику. — Я тоже люблю космос. В детстве даже мечтала купить себе космический корабль, — усмехается Элли, оглядывая пространство, оказавшееся по-настоящему крохотным. В комнате нет даже окон, и, вероятнее всего, это когда-то была гардеробная, из которой Адам сделал своё личное логово для уединения. Вещей здесь минимум — маленький диванчик, низкий журнальный столик на колесиках, несколько книг, сложенных в стопку, где как раз и стоит тот самый космонавт, и небольшой шкаф с одеждой. Адам садится на диван и хлопает по поверхности, приглашая свою гостью сесть рядом. Уильямс скидывает рюкзак с плеча и присаживается на край, внимательно наблюдая за тем, как её друг высыпает на стол таблетки из пакетика. — Включишь музыку? — Не глядя на неё просит он, и Элли достаёт из кармана свой телефон, пролистывая песни в Spotify в поисках чего-нибудь подходящего. В итоге останавливает свой выбор на Sundazer — Silent Call, и Адам одобрительно кивает в такт. — А… Что ты делаешь? — Уильямс вопросительно выгибает бровь, глядя на то, как Адам крошит таблетку ключами от квартиры. — Сразу видно — дилетантка. Когда вдыхаешь, вставляет сильнее. Какой смысл тратить ценный ресурс не на 100%? Элли смотрит на этот процесс с особой внимательностью, но при этом довольно настороженно, словно боится, что кто-то может застать их за этим не особо то легальным занятием. И теперь уже она не может хранить молчание, потому что напряжение в её теле растет, и ей нужно на что-то переключить своё внимание. — А как ты попробовал в первый раз? — Осторожно спрашивает она, надеясь, что тем самым не заступает за запретную черту тем, которые не обсуждают даже с друзьями. — Лет в 15, — отвечает Адам, всё сильнее измельчая крошки лекарств в порошок. — Подсел на пару с другом, потом загремел в колонию для несовершеннолетних за попытку грабежа, и там завязал. Теперь только ради кайфа и нечасто. Вот эта дрянь, — указывает он на белый порошок, который распределяет банковской картой на несколько тоненьких полосок, — намного хитрее, чем твой мозг, поверь. Привыкнуть проще простого, а слезть — равно пройти через ад. Так что не вздумай увлекаться. Он выуживает из кармана денежную купюру, скручивая её в трубочку, и смотрит на Элли с лёгкой полуулыбкой, читая на её лице откровенное сомнение. — Уверена, что не передумала? — Мы же не убиваем никого, — отмахивается Уильямс, расправив плечи, будто сама себя пытается убедить в том, что ей наплевать на последствия. — Я просто хочу перестать постоянно хотеть спать. — Да-да, — кивает Адам, — все так начинали. Он наклоняется к столу и, делая сильный вдох, втягивает носом всё содержимое белой дорожки. Протирает нос от порошка и передает скрученную купюру Элли, которая наблюдает за всем с видом отличницы. — Помощь нужна? — Разберусь, — отнекивается Элли, склонившись над столом. Она гипнотизирует белую линию, которая в синих бликах лампы кажется ещё более яркой, прикладывает к носу свёрток и, повторяя за Адамом, делает сильный вдох носом. Слизистую начинает незамедлительно щипать и жечь, и не привыкшая к таким ощущениям Уильямс закашливается, попутно вытирая с лица остатки порошка и поступившие слезы. Адам в открытую смеётся с того, как неопытная Элли чертыхается и тихо матерится, потирая нос. — Не понимаю, почему нельзя просто выпить таблетку, — шипит Уильямс. — Сейчас поймёшь, — кивает парень. Элли хочет открыть рот и сказать Адаму что-то вроде «Это всё влияние фильмов и сериалов про торчков», но стоит ей сделать глубокий вдох, как лицо друга перед её глазами начинает плыть, пол будто бы уходит из-под ног, а сама комната кружится вслед за переливающимися пятнами на потолке. И снова то самое чувство — недосягаемость. В голове нет мыслей, в груди нет боли, полное отсутствие страха, только лишь расслабление. — Ну вот, теперь выкупаешь? — Спрашивает Адам, который и без слов, глядя в расширенные зрачки Уильямс, понимает, что она уже отключается от этой реальности. — Это… Охуеть, — шепчет Элли, откидываясь на спинку дивана. Ей снова кажется, что она чувствует каждую клеточку своего тела, каждую мышцу, каждый орган. И всё это столь невесомое, словно она 2D персонаж вышедший из мультика. Она будто парит в воздухе, став одним из бликов света, танцующих на стенах и потолке. Такая ускользающая, неуловимая, как если бы физической оболочки её тела теперь и вовсе не стало; если бы она распалась на атомы и молекулы и постепенно растворилась в воздухе, оставив после себя только чужие воспоминания. И, возможно кого-нибудь другого этот эффект исчезновения напугал бы до ужаса, но для Элли это сейчас было самое желанное чувство. Ведь, если тебя нет, значит тебе не будет больно; значит никто на тебя не будет рассчитывать; значит ты не будешь каждую минуту своей жизни думать о том, что тот, кто клялся тебе в любви, сейчас просто живёт так, словно тебя никогда и не было. Элли с полным умиротворением закрывает глаза, прислушиваясь к своему медленному сердцебиению, столь спокойному, что, наверное, её пульс сейчас едва прощупывается. Так тихо. Ни единой мысли в голове. Никакого голоса. Только чувство счастья и эйфории, пульсацией, распространяющееся по её телу.