Начало ценой крови

Жан был полностью разбит, опустошён и, к его собственному удивлению, сломлен. Нет, конечно и до событий сегодняшнего времени его жизнь не отличалась яркими красками. Ему приходилось терпеть боль изо дня в день, преступная через себя, свои убеждения и принципы. Его существование было тьмой, ему было плохо, моментами настолько, что в голове начинало трещать, а грудь сдавливало до болезненного хруста, но он не был сломлен. Возможно, согнут, побит, да пусть даже разбит, но всё ещё не сломлен. За столь долгие годы полные страданий, он мог бы давно потерять смысл существования, но не когда с ним в этом аду находился он — Натаниэль Абрам Веснински, единственный луч света в этом непроглядном месте. В гнездо Жан попал будучи совсем маленьким пятилетним ребёнком; родители его отдали в распоряжение Кенго Моримы, чтобы расплатиться с долгами и обеспечить безопасное будущее себе и остальным детям. Кенго же не нашёл применение столь юному ребёнку, да у него и без этого проблем было больше, чем следовало. Он попросту скинул бремя ответственности за этого маленького мальчика на Ичиро, впрочем, как и всегда бывало с его возникшими маленькими проблемами, на которые у него не хватало времени. А Ичиро, не сильно ладящий с детьми, не нашёл ничего лучше, чем просто отправить мальчишку к Тэцуджи на попечительство, мол, хоть какой-то толк от этого будет. Так и попал он в "гнездо", став полноправным вороном, хотя и прав-то у него особо не было. Попав туда в первый раз, он встретил семилетнего Рико, который сразу показал ему закономерность их отношений, на что Жан мог лишь промолчать. В тот же день он встретил единственное лицо, которое не показалось ему настолько серым, как позже выяснилось — Кевин Дэй. Но и тут счастье Жана длилось недолго: Дэй просто сдался под натиск Мориямы и стал во всём ему потакать. Они безусловно могли перекинуться несколькими словами или оказать друг другу немую поддержку, что уже являлось редкостью для воронов, но уж слишком близкими товарищами стать им было не суждено. Так и страдал Жан из года в год, пока Рико становился всё изощрённее в своей любви к боли, да и от тренера частенько доставалось. Пока в один из летних дней, Жану, кажется, на тот момент было лет 10, к ним в гнездо попал забитый, застенчивый, но с явными чёртиками в голубых как океан глазах - Натаниэль Веснински. Ну как попал, скорее его любящий отец закинул его в наиболее перспективную команду, дабы избавиться от своего чада поскорее, ещё и получить от этого пользу. Мальчишка должен был быть напуган, попав в такое место, как Эвермор, ногих страшило одно название. Но, судя по его многочисленным шрамам на смуглой коже и измученному взгляду, жить с отцом ему доставляло не сильно большое удовольствие, а потому и такой безобразный способ избавиться от мальчика ничуть его не задел, а мрачный вид замка ничуть не напугал. Увидев 11 летнего Натаниэля, Жан конечно даже не надеялся на какую-то дружбу с ним, он давно потерял веру в такое, а уж о каких-то глубоких чувствах и речи идти не могло. Из-за постоянного стресса и бесконечных тренировок он даже не думал о таком, учитывая его юный возраст ему тем более было не до этого, и так проблем хватало. Но на перекор всем его установкам, страхам и убеждениям они сблизились, они стали глотком свежего воздуха для друг друга, Жан рассказал всё, что знал о воронах, эверморе и экси, а Нат в свою очередь поведал всю историю про свою семью, про сбежавшую мать и горе отца, который за беспочвенными избиениями сына решил получить с него хоть какую-то пользу. Со временем они открывались друг-другу всё больше, рассказываю и обсуждая всё подряд, помешненного-экси-наркомана Кевина, который несмотря на их подшучиванья держался с ними холодно, но всегда прикрывал их ночные посиделки на кухне, они никогда не были близки с Кевином, но он всегда спасал их души от постоянного надзора Рико, за что они ему были безмерно благодарны. За три года такого тесного контакта они стали лучшими друзьями, они видели свет в друг друге, они дышали друг другом и для них никого больше не существовало, а в одну ночь, сидя на общей кухне и болтая о всякой ерунде повисла приятная для ушей тишина, прервал её на удивление Жан -Как ты думаешь.. Рико когда-то остановится и перестанет быть настолько жестоким..? - ну горбатого только могила исправит, знаешь же, отшутившись и посмеявшись сказал Натаниэль нервно хихикнув младший озвучил свои мысли - я серьёзно, Нат. ты говоришь всё, что тебе вздумается, а потом получаешь за это, я правда переживаю, вдруг.. он замолчал не найдя нужного слова -Жан.. вздохнул старший, тебе вовсе не следует переживать. Хотя он конечно знал, что слова Жана правда, более того, с годами Рико не мелочился на всевозможные раны и садины по всему телу, но успокоить Жана всё же хотелось больше, чем копаться в этом. В ту ночь он произнёс те самые слова -Я обещаю, мы всегда будем вместе, мы пройдём через это и когда-нибудь сбежим далеко, далеко. закончил предложение глупой улыбкой Натаниэль, Жану однако не передалось его веселье, после чего предстоял длинный, но не столь тяжёлый разговор, в результате чего они молча сидели не зная, что ещё добавить, они осознали свои чувства, высказали своё мнение и просто наслаждались тишиной ночи, в какой-то момент Нат, смотря на фарфоровую кожу Жана, его тёмные кудрявые волосы, что приятно переливлаись под светом луны, ведь лампы включать было нельзя, слишком большой риск. Смотря на это прекрасное зрелище, на его бездонные глаза, в которых отражалась каждая перемена его эмоций, он вдруг понял как нуждается в этих манящих губах, которые уже были полностью искусны от нервов, но от того не менее желанные, он приблизился к застывшему Жану почти в плотную, между ними осталось буквально два сантиметра, он прошептал разрешение и получив положительный ответ, наконец-то поцеловал еге. Поцелуй был немного странный, местами неловкий и неуклюжий, совсем неумелый, но всё ещё согревающий их раненые души. В ту ночь в нутри Жана что-то перевернулось, зарадилось что-то новое и очень приятное, старший продолжал целовать его снова и снова, пока сердце младшего было готово выпрыгнуть из груди, казалось его пульс был слышен в каждом углу эвермора и в этой глухой тишине они слышали сбившееся дыхание друг друга. Жан понял, что готов доверить этому человеку не только своё сердце, но и свою жизнь. И вот, спустя столько лет, будучи уже взрослым, это воспоминание болезненно отбивалось в груди. По щекам текли всё новые и новые дорожки слёз, хотя казалось, что Жан давно утратил способность плакать. Хотелось убежать от этого чувства, куда угодно, да хоть умереть, но забыть всё, что случилось. Мозг, как назло, вновь и вновь прокручивал события прошедшего месяца, анализируя каждый момент. Жану пришло осознание, что к этому всё и шло; ему лишь стоило быть внимательнее. А собственно, было всё так: с того момента они стали встречаться, конечно же, в тайне от Рико и кого-либо ещё, ведь в воронах такое было строго запрещено, а им и так часто доставалось. Знал лишь Кевин; он отнёсся к этому скептически, но всё равно продолжал их покрывать. Он обожал этих двух шумных парней, как бы он это ни отрицал. Быть может, они могли бы дружить, но он слишком был занят персоной Рико. Отношения Ната и Жана были иногда странные, ведь у них обоих не было совсем никакого опыта в любви. Само слово "любовь" для них было полно неизвестности, но они вместе в этом разбирались, учились понимать границы друг друга, просто учились любить, учились в первый раз в жизни получать эту любовь. Так прошло ещё несколько лет, полных счастья, любви и понимания. Эти годы также были полны крови: Рико регулярно вымещал свою злобу на парнях. С годами они к этому привыкли, но им всё ещё было больно, на и без того убитой коже вновь и вновь оставались новые шрамы. Но они никогда не унывали; точнее, Нат со своей огненной натурой никогда не потухал, а потому дарил и Жану такую возможность, зажигая его снова и снова. Они прошли вместе очень многое, они доверяли друг другу свои души, страхи и желания. Нат смотрел с обожанием на своего француза, обожал слушать, как он говорит, его акцент, каждую частичку его души. А Жан, в свою очередь, также смотрел на старшего, на его медные волосы, которые на солнце отливали рыжим, на его прекрасные глаза. Их даже не описать словами: они были голубыми, такого чистого и бескрайнего голубого, казалось бы, в природе даже существовать не может, но вот его глаза смотрят на Жана, в такие моменты его сердце пропускает удар, дыхание сбивается и он влюбляется снова, всё сильнее. Он обожал и каждый шрам на его теле, знал историю появления каждого и расцеловывал их бесконечно долго, проходясь множеством поцелуев по всему телу. Ему наконец-то удавалось смутить Ната, что случалось крайне редко, ведь обычно происходило наоборот, так и шло время изо дня в день. Их отношения были мягкими и тёплыми; они научились быть таковыми друг для друга, ведь им и так хватало жестокости. Всё было радужно, ванильно и незабываемо, пока что-то не поменялось в прошлом месяце. Тут-то всё и пошло на перекосяк.