эффект воспоминаний

      Утро после конференции встретило его солнцем. Настоящим, ярким, которое заливало комнату золотом и заставляло жмуриться даже сквозь закрытые веки. Тэхён открыл глаза и несколько минут просто лежал, глядя в потолок и прислушиваясь к себе.       Тело было лёгким. Удивительно, но после вчерашнего напряжения, после бессонной ночи, после всего этого адреналина — тело было лёгким. Будто гора с плеч. Будто он сбросил груз, который тащил годами. Даже дыхание стало другим — глубже, свободнее, не застревало где-то в груди колючим комом, как бывало раньше.       Конференция позади. Выступление прошло успешно. Люди аплодировали. Сокджин чуть не задушил в объятиях. Юнги одобрительно кивнул.       А потом было видение.       Тот силуэт в пятом ряду. Тёмные волосы, широкие плечи, знакомая до боли линия спины. Тот, кто растворился в свете софитов, оставив после себя только пустое кресло и бешено колотящееся сердце. Тэхён до сих пор не знал, что это было — игра уставшего сознания, галлюцинация от стресса или знак свыше. Но ощущение, что Чонгук был там, присутствовал, дышал с ним одним воздухом, не отпускало.       Он потянулся за телефоном на тумбочке. Экран загорелся — 10:47. Он проспал почти до обеда. Хосок, судя по тишине в квартире, уже ушёл на работу. Только где-то в глубине коридора тикали настенные часы — мерно, неумолимо, отсчитывая время, которое уже никогда не вернётся.       На кухне его ждала записка, прижатая солонкой к столу. Белый квадратик бумаги, который Тэхён узнал бы из тысячи — Хосок всегда писал на таких, купленных в канцелярском магазине за углом.       «Тэ-Тэ, я на работе. Ты молодец! Отдыхай. Вечером буду поздно. Хо. P.S. В холодильнике завтрак. P.P.S. И обед тоже».       И внизу — знакомая рожица с ямочками, нарисованная синей ручкой. Тэхён улыбнулся. Хосок и его записки — единственное, что оставалось неизменным в этом мире, который вдруг перевернулся с ног на голову.       Он открыл холодильник. Внутри аккуратно стояли контейнеры: рис с овощами, яичница, кимчи, даже суп в термосе. Хосок расстарался. Рядом с контейнерами лежала ещё одна записка, поменьше: «Суп разогрей, не ешь холодным!»       Тэхён поел, механически жуя и почти не чувствуя вкуса. Сидел за столом, смотрел в окно на серое сеульское небо, и мысли были заняты другим — вчерашним видением, силуэтом в пятом ряду, и тем, что он увидел перед сном.       Старая запись на сайте спортивных соревнований. Имя, которое он искал. Чон Чонгук.

🎞️

      Он вернулся в комнату, сел за компьютер. Старый стул скрипнул под ним — тот самый звук, который Тэхён слышал каждый день, но только сейчас заметил. Экран монитора загорелся, осветив его лицо бледным светом. Открыл браузер. История поиска сохранила вчерашние запросы. Тэхён снова набрал:       «Чон Чонгук».       Палец завис над клавишей Enter. Сердце забилось чаще. Он нажал.       Тысячи ссылок. Однофамильцы, тёзки, люди из других городов, других стран. Он листал страницу за страницей, вглядываясь в каждое фото, в каждый профиль. Глаза начинали болеть от напряжения, но он не мог остановиться.       Вот Чон Чонгук — пожилой профессор из Пусана с седой бородой и добрыми глазами. Вот Чон Чонгук — ребёнок лет десяти, который выиграл конкурс чтецов, на фото он улыбается, показывая щербатый рот. Вот Чон Чонгук — парень, дизайнер из США, с короткой стрижкой и ярким макияжем.       Ничего. Никаких следов.       Тэхён добавил «тхэквондо». Результатов стало меньше, но все чужие. Кто-то из Тэджона, кто-то из Инчхона, кто-то из маленького городка на побережье. Ни одного знакомого лица, ни одной знакомой линии.       Он добавил «Тэгу». Пусто. Ни одной записи, ни одного упоминания.       Попробовал «спортивная компания», «Каннам». Бесполезно. Только общие списки, только чужие люди.       Через два часа бесконечного листания Тэхён откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В голове гудело. Перед глазами всё ещё мелькали чужие лица, чужие имена, чужая жизнь. Он потёр переносицу, пытаясь снять напряжение, но оно не уходило.       — Чёрт, — выдохнул он в пустоту. Голос прозвучал глухо, будто в вату.       Вспомнил про старый клуб. Тот самый, где Чонгук занимался тхэквондо в детстве и юности. Тэхён даже помнил, как однажды пришёл посмотреть на его тренировку. Зал был большим, светлым, пахло потом и резиной от матов. Чонгук вышел с занятий красный, потный, но счастливый, и всю дорогу домой рассказывал, как сегодня у него получился новый удар. Он размахивал руками, показывая, и чуть не сбил прохожего. Тэхён тогда смеялся до слёз.       Тэхён нашёл в интернете название клуба. «Тэгу Спортс Центр». На сайте — старая версия, явно не обновлявшаяся лет пять. Фотографии тренеров ещё в костюмах десятилетней давности, расписание, которое уже давно не актуально. Контакты: телефон и email.       Он набрал номер. Долгие гудки. Потом автоответчик — механический голос, записанный, кажется, ещё в прошлом десятилетии:       — Вы позвонили в «Тэгу Спортс Центр». Наши часы работы: понедельник-пятница с 9 до 20, суббота с 10 до 18, воскресенье — выходной. Оставьте сообщение после сигнала или пришлите письмо на наш email.       Тэхён сбросил. Набрал снова. Опять автоответчик.       На третий раз, уже почти отчаявшись, он услышал живой голос:       — Алло?       — Здравствуйте, — Тэхён заговорил быстро, боясь, что его прервут. Слова вылетали торопливо, сбиваясь. — Я ищу информацию о бывшем ученике. Он занимался у вас лет 8–9 назад. Чон Чонгук.       — Кто? — голос на том конце был равнодушным, усталым. Кажется, женщина лет пятидесяти, которая отвечает на такие звонки каждый день и давно устала от них.       — Чон Чонгук. Он занимался тхэквондо. Юниорские соревнования, может быть, вы помните? — Тэхён сжимал трубку так, что побелели костяшки.       — Молодой человек, — голос стал раздражённым, в нём появились металлические нотки. — У нас за эти годы через клуб прошли тысячи учеников. Мы не храним архивы так долго. Даже если бы хранили, у нас нет времени копаться в бумагах ради одного человека.       — Пожалуйста, — Тэхён почти умолял, чувствуя, как к горлу подступает отчаяние. — Это очень важно. Может быть, кто-то из тренеров... Старые тренеры ещё работают?       — Все тренеры давно сменились. — Пауза. На том конце вздохнули. — Слушайте, я ничем не могу помочь. Извините.       Короткие гудки.       Тэхён сидел, прижимая телефон к уху, слушая мерное ту-ту-ту. В груди разрасталась пустота.       Он отложил телефон и закрыл лицо руками. Ладони были холодными, хотя в комнате было тепло. Сквозь пальцы пробивался свет монитора, слепил глаза.       Сколько он так просидел — минуту, пять, полчаса — Тэхён не знал. Очнулся от того, что затекли мышцы шеи. Разлепил глаза, посмотрел на экран. Тот же поисковик, те же пустые результаты.       Он закрыл ноутбук и лёг на кровать, глядя в потолок. За окном уже темнело, хотя было всего пять вечера. Мартовское солнце садилось рано, и комната погружалась в сумерки. Тени удлинялись, ползли по стенам, и в их очертаниях Тэхён снова видел тот силуэт — широкие плечи, тёмные волосы, знакомый изгиб спины. Призрак, который не отпускал.       — Ну где же ты? — шепнул он в пустоту. Ответа не было. Только тишина, тяжёлая, как одеяло, накрывающая с головой.

🎞️

      Вечером вернулся Хосок. Тэхён услышал, как щёлкнул замок входной двери, как в прихожей зашуршала куртка, как знакомые шаги прошлёпали по коридору. Хосок всегда ходил тяжело — говорил, что у него «мужская поступь», хотя на самом деле просто не умел ступать тихо.       — Тэ-Тэ! — крикнул он из прихожей. — Ты дома?       — На кухне, — отозвался Тэхён.       Он сидел за столом, обхватив ладонями кружку с остывшим чаем. Даже не заметил, когда налил. Чай давно остыл, но он продолжал держать кружку, будто ища в ней тепло, которого не хватало внутри.       Хосок заглянул на кухню. Уставший, с тёмными кругами под глазами, волосы растрёпаны после долгого дня. На нём была форма ресторана — белая рубашка и чёрные брюки, немного помятые. Но, увидев Тэхёна, он тут же оживился, будто забыл об усталости.       — Ты чего такой кислый? — спросил он, подходя ближе. — День прошёл? Искал?       — Искал, — Тэхён поднял на него глаза. Чувствовал себя опустошённым, выжатым, как лимон. — Ничего.       — Совсем ничего?       — Совсем. — Тэхён вздохнул, и этот вздох, казалось, шёл из самой глубины души. — Интернет молчит. В клубе сказали, что архивы не хранят. Как будто его никогда не существовало.       Хосок сел рядом. Снял куртку, бросил её на спинку кресла. Помолчал, глядя в окно, где уже совсем стемнело и зажглись первые фонари.       — Знаешь, — сказал он наконец. Голос у него был тихий, спокойный, такой, каким он говорил в самые трудные моменты. — Я понимаю, что это звучит как банальность, но... если его нет в интернете, это не значит, что его нет вообще. Многие люди не сидят в соцсетях. Особенно если они заняты работой, жизнью, чем-то ещё.       — А если он не хочет, чтобы его нашли? — Тэхён повернулся к нему. Вопрос мучил его больше всего.       — Тогда он бы не оставлял следов. — Хосок повернулся к нему, и в его глазах была уверенность. — Но он оставил. Ты же нашёл ту запись о соревнованиях. Значит, он существует. Просто нужно копать дальше.       Тэхён посмотрел на него. В глазах Хосока было тепло. То самое, которое всегда помогало, когда становилось совсем невыносимо.       — Спасибо, Хо.       — За что? Я ещё ничего не сделал.       — За то, что ты просто есть.       Хосок улыбнулся ямочками. Даже уставший, даже после долгого рабочего дня, он улыбался так, что хотелось улыбнуться в ответ.       — Ладно, давай поедим. — Он встал и направился к холодильнику. — Я голодный как волк. И заодно подумаем, что ещё можно сделать. Вместе.

🎞️

      На следующий день Тэхён вышел на работу. Утро встретило его привычным ритмом — душ, завтрак, дорога в метро. Но сегодня всё было по-другому. После отгула всегда тяжело входить в колею, но сегодня было особенно странно — будто он вернулся в другую реальность, где не было поисков, не было Чонгука, были только отчёты, графики и Сокджин с его безумными идеями.       Станция метро была забита, как всегда. Люди толкались, спешили, кто-то пил кофе на бегу, кто-то смотрел в телефон, не замечая ничего вокруг. Тэхён втиснулся в вагон, ухватился за поручень и поехал, глядя на мелькающие за окном станции.       В офисе его встретили аплодисментами.       — Ким! — заорал кто-то из отдела продаж, едва Тэхён переступил порог. — Звезда экрана!       — Легенда! — подхватил другой коллега из соседнего кабинета.       Тэхён смущённо улыбался, пробираясь к своему столу. Коллеги хлопали его по плечу, жали руку, кто-то даже вручил самодельную медаль из картона с надписью «Лучший оратор», нарисованную фломастерами.       — Это что? — спросил Тэхён, разглядывая медаль. Картонка была неровной, края обрезаны криво, но старание чувствовалось.       — Мы на собрании решили, — объяснила девушка из бухгалтерии, поправляя очки. — Ты теперь наша гордость. Держи, повесишь над столом. Мы тут все болели за тебя, между прочим.       Тэхён засмеялся. Впервые за два дня — легко, свободно, от души.       — Спасибо. Повешу обязательно.       Он сел за стол, включил компьютер. Старый монитор загудел, загорелся. Почта была завалена письмами — поздравления, вопросы, несколько запросов от других компаний, которые заинтересовались его докладом. Тэхён просматривал их механически, отвечал коротко, но вежливо.       — Ким! — раздалось от двери кабинета. — Ты уже здесь! Отлично!       Сокджин влетел в кабинет, размахивая какими-то бумагами. На нём сегодня был ярко-жёлтый галстук с утками — видимо, для поднятия боевого духа. Утки были смешные, в шляпах и с тростями, и при каждом движении Сокджина они, казалось, начинали танцевать.       — Слушай, у меня гениальная идея! — провозгласил он, плюхаясь на стул напротив. Стул жалобно скрипнул под ним.       — Какая? — осторожно спросил Тэхён, уже чувствуя подвох.       — Ты теперь будешь выступать на всех конференциях! — Сокджин торжествующе развернул бумаги, чуть не смахнув со стола подставку с ручками. — Смотри, я уже составил график! Через месяц форум в Пусане, потом конференция в Тэджоне, потом международный симпозиум в Сеуле! Ты станешь звездой!       — Джин-хён, — Тэхён попытался вставить слово, но куда там.       — И нам нужны фото! Профессиональные! Для сайта компании! Для соцсетей! Для прессы! — Сокджин размахивал руками всё активнее, едва не задевая стоящий на столе стакан с водой. — Я договорился с фотографом, он придёт завтра. Сделаем портретную съёмку! В костюме, при галстуке, с серьёзным лицом!       — Джин-хён, может, не надо? Я не очень фотогеничный...       — Глупости! — отмахнулся Сокджин. — Ты у нас теперь лицо компании! Всё должно быть на высшем уровне!       В этот момент в дверях появился Юнги. С неизменной кружкой кофе, с вечным выражением лёгкого скепсиса на лице. Он прислонился к косяку и наблюдал за происходящим, не вмешиваясь. Пар от кофе поднимался кверху, таял в воздухе.       — ...и нужно будет подготовить речь! Не ту, что была, а новую, более вдохновляющую! Я помогу! — продолжал Сокджин, не замечая появления Юнги.       — Джин-хён, я только одну речь выучил, мне нужно время...       — Время есть! Целый месяц! Успеешь!       Юнги кашлянул. Джин обернулся.       — А, Юнги! Ты как раз вовремя! Скажи ему, что это отличная идея!       Юнги сделал глоток кофе, не торопясь. Потом перевёл взгляд на Тэхёна, потом снова на Сокджина. Его лицо оставалось невозмутимым, но в уголках губ подрагивала едва заметная улыбка.       — Джин-хён, — сказал он ровным голосом. — А ты не думал, что Ким может не хотеть становиться «лицом компании»? Может, ему просто нравится сидеть в своём углу и спокойно работать?       — Что значит «не хотеть»? — Сокджин выглядел искренне озадаченным. Его брови взлетели вверх.       — Это дополнительный стресс, — перебил Юнги. — Который ему сейчас совсем не нужен. И потом, если он станет лицом компании, придётся делать фотосессии. А вдруг фотограф предложит сниматься в купальнике? Как у тебя на Пхукете?       Сокджин замер. Его лицо вытянулось.       — Мои фото с Пхукета были шедевральными! — возмутился он, и его голос подскочил на октаву выше. — И там не было купальника! Там были плавки! С пальмами! Это принципиально разные вещи!       — Плавки с пальмами, купальник — какая разница, — Юнги пожал плечами с абсолютно серьёзным лицом. — Главное, что весь зал потом их видел. Помнишь, как ты открыл презентацию, а там вместо графиков — ты на пляже? Люди до сих пор это обсуждают.       Тэхён не выдержал и прыснул. Представить себя в плавках с пальмами на экране конференц-зала было настолько абсурдно, что даже страх перед поисками отступил. Он засмеялся — сначала тихо, потом громче, сгибаясь пополам и хватаясь за живот. Слёзы выступили на глазах.       Сокджин переводил взгляд с Юнги на Тэхёна и обратно. Его лицо медленно краснело.       — Вы смеётесь надо мной? — спросил он с подозрением.       — Ни в коем случае, — Юнги оставался серьёзным, но в уголках его губ улыбка уже не подрагивала, а откровенно танцевала. — Я просто забочусь о репутации компании.       Сокджин схватил со стола какую-то папку и замахнулся на Мина, но тот ловко увернулся и вышел в коридор, бросив на прощание:       — Ким, если что — я на своей стороне. От фотосессии можно отказаться. А от плавок с пальмами — уже никогда. Это навсегда в истории компании.       Тэхён всё ещё смеялся, вытирая выступившие слёзы. Сокджин стоял посреди кабинета, сжимая папку.       — Вот увидишь, — сказал он Тэхёну, но голос его уже не был обиженным, скорее ворчливым. — Мы ещё сделаем из тебя звезду. Без плавок. Обещаю.       — Спасибо, Джин-хён, — Тэхён улыбнулся.       — Ладно, иди работай. — Сокджин направился к выходу, но у двери обернулся. — И, Ким... если что-то случилось, если нужна помощь — ты скажи.

🎞️

      После работы Тэхён вернулся домой и снова сел за компьютер. Мысли о Чонгуке не отпускали, но сегодня они были не такими тяжёлыми. Сцена с Сокджином и Юнги разрядила напряжение, дала передышку.       Он решил попробовать другой подход. Вместо того чтобы искать Чонгука напрямую, можно попытаться найти общих знакомых.       Тэхён открыл старые соцсети, которые не использовал годами. Instagram, Facebook. Аккаунты были заброшены. Он начал перебирать знакомые имена.       Нашёл страницу Ким Минсока. Они иногда пересекались лет десять назад. Минсок дружил с Чонгуком, кажется, даже ходил с ним на одни тренировки.       Тэхён написал сообщение: «Привет, Минсок. Извини, что беспокою после стольких лет. Это Ким Тэхён, мы раньше в Тэгу пересекались. Помнишь Чон Чонгука? Ты случайно не знаешь, где он сейчас? Буду очень благодарен».       Ответ пришёл через полчаса.       «О, Тэхён! Давно не виделись. Конечно, помню Чонгука. Мы с ним лет до восемнадцати общались, потом разъехались. Я сам не знаю, где он сейчас. Но недавно видел в инстаграме у нашего общего знакомого — Ли Джунхо — он выложил фото с каким-то парнем, очень похожим на Чонгука. Кажется, в Сеуле. Вот аккаунт Джунхо: @junho_lee».       Тэхён дрожащими пальцами открыл инстаграм. Ввёл @junho_lee. Листал ленту — фото еды, селфи, городские пейзажи.       И вдруг замер.       Фото трёхмесячной давности. Группа людей в кафе. Размытый фон, кто-то смеётся. А в углу — силуэт. Тёмные волосы, широкие плечи, знакомая до боли линия спины.       Тот самый.       Тэхён вглядывался в фото, пытаясь разглядеть черты лица, но качество было плохое. Но силуэт... этот силуэт он не мог спутать ни с кем.       Он написал Джунхо:       «Привет, Джунхо. Извини, что беспокою. На твоём фото трёхмесячной давности есть человек, очень похожий на моего старого друга. Ты не знаешь, кто это?»       Ответ пришёл через час.       «О, Тэхён! Привет! Ты про то фото в кафе? Это мой знакомый, Джун Сук, мы вместе работаем. А что?»       Джун Сук. Не Чонгук.       «А он не Чон Чонгук? Просто очень похож со спины», — написал он.       «Нет, это точно Джун Сук. Я его сто лет знаю. А ты Чонгука ищешь? Мы с ним тоже когда-то дружили, но потом потерялись. Если найдёшь — дай знать. Удачи!»       Тэхён откинулся на спинку стула. Очередной тупик. Очередная ложная надежда.       Он закрыл ноутбук и лёг на кровать, глядя в потолок. За окном стемнело. Мысли кружились, не находя покоя.       — Где ты, Гук-и? — шепнул он в пустоту.       Ответа не было.

🎞️

      Он не заметил, как задремал. Сон пришёл незаметно — тяжёлый, без сновидений. Просто провал в темноту, вязкую и глубокую, из которой не хотелось возвращаться.       Разбудил его звук.       Резкий, пронзительный. Телефон Хосока, оставленный на столе, зажужжал. Экран загорелся, осветив комнату холодным белым светом. Незнакомый номер.       Тэхён посмотрел на телефон, не понимая спросонья, что происходит. Потом до него дошло: Хосок забыл телефон. А кто-то звонит.       Телефон зажужжал снова, настойчивее. Тэхён поднялся с кровати, подошёл к столу. Посмотрел на экран — незнакомый номер, но код города — Сеул.       Сердце почему-то забилось чаще. Он взял трубку.       — Алло?       — Здравствуйте, — голос в трубке был мужским, немного хриплым. — Я ищу Чон Хосока.       — Его нет, он на работе, — ответил Тэхён автоматически. — А кто это?       Пауза. Длинная, тягучая, от которой по спине побежали мурашки.       — А вы... кто? — спросил голос. И в нём появилось что-то знакомое. Что-то, от чего сердце пропустило удар.       Тэхён молчал. Язык прилип к нёбу. Внутри всё дрожало.       — Я его сосед, — выдавил он наконец. Голос прозвучал чужо. — Ким Тэхён.       А после…       Короткие гудки.       Тэхён замер.       Он не понял сначала. Просто смотрел на телефон, на погасший экран, и не понимал. Что случилось? Связь прервалась?       Он нажал на кнопку вызова. Гудок. Ещё один. Потом механический голос: «Абонент недоступен».       Набрал снова. То же самое.       Снова — недоступен.       И снова.       И снова.       Тэхён сидел на полу, прижимая телефон к уху, и слушал эти гудки. Каждый раз — короткие, равнодушные, безжалостные.       Тот голос. Он узнал бы его из тысячи.       Чонгук. Это был Чонгук.       Он звонил. Он спросил «А вы кто?». И когда услышал его имя — положил трубку.       Почему?       Мысли метались, как обезумевшие птицы. Может, он ошибся? Нет. Этот голос, эта пауза, это молчание... Он не мог ошибиться.       Чонгук был здесь. Чонгук звонил. Чонгук услышал его имя — и сбросил.       Ким сидел на холодном полу, обхватив колени руками, и смотрел на телефон в трясущихся руках. За окном была ночь. Сеульская ночь — миллионы огней, миллионы окон.       Где-то там, за одним из этих окон, возможно, стоял Чонгук. Смотрел на свой телефон. И не перезванивал.       Почему?       Это «почему» пульсировало в голове, не отпускало, не давало думать о чём-то другом.       Он перезвонил ещё раз. И ещё. И ещё.       Абонент недоступен.       В конце концов он просто сидел, глядя на экран, и ждал. Ждал, что телефон зажужжит снова. Что Чонгук перезвонит.       Но телефон молчал.       Тишина. Самая тяжёлая в его жизни.

🎞️

      Утро пришло серое, тяжёлое, без солнца. Тэхён не спал всю ночь. Он сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. В голове было пусто и шумно одновременно. Голос Чонгука, тот самый, который он узнал из тысячи, всё ещё звучал в ушах. «А вы... кто?» Он спросил. Он не знал, что это он. А когда узнал — сбросил. И теперь не перезванивал.       Тэхён не знал, что делать. Он хотел найти его. Хотел увидеть. Хотел сказать... что? Что он ждал семь лет? Что он любил его всё это время? Что он не мог дышать без него? Что он ненавидел его за то, что он уехал, и любил за то, что он был, и теперь, когда он вернулся, он не знал, как быть?       Он встал, прошёл в ванную, посмотрел на себя в зеркало. Глаза были красными, под ними залегли тени, лицо бледное, осунувшееся. Волосы торчали в разные стороны, и он машинально пригладил их рукой. Вспомнил, как Чонгук делал то же самое — проводил пальцами по волосам, приглаживая их, и улыбался. «Ты похож на одуванчик», — говорил он. И Тэхён злился, а потом смеялся, потому что Чонгук улыбался, и от этой улыбки всё становилось лучше.       Он вернулся в комнату, взял телефон. Посмотрел на экран. Никаких новых сообщений. Он открыл браузер, ввёл в поиске: «Чон Чонгук тхэквондо Сеул». Ничего. Только старые записи, только чужие люди. Он попробовал «спорткомплекс Каннам тхэквондо». Список клубов, адресов, телефонов. Он смотрел на них, и внутри, там, где ещё недавно была пустота, разгорался огонь.       Он узнал у Хосока, который уже ушёл на работу, оставив записку на столе: «Тэ-Тэ, не грусти. Всё наладится. Хо». Узнал, что есть один клуб в Каннаме, где тренируют по той же системе, что и в Тэгу. Хосок сам когда-то там занимался, прежде чем переехать в Сеул. Тэхён взял адрес, оделся и вышел.       Метро везло его в Каннам. Вагон был полон, люди толкались, спешили, но Тэхён ничего не замечал. Он смотрел в окно на мелькающие станции и думал о том, что сейчас увидит его. Увидит Чонгука. После семи лет. После тысячи ночей, когда он не мог уснуть. После тысячи дней, когда он искал его в каждом прохожем.       Спорткомплекс оказался большим, стеклянным, с огромной парковкой. Тэхён вышел из метро, прошёл несколько кварталов, и остановился напротив входа. Сердце колотилось где-то в горле, ладони были влажными. Он не знал, что скажет. Не знал, как начнёт. Знал только, что должен. Должен увидеть.       Он зашёл внутрь, поднялся на второй этаж. Коридоры были широкими, светлыми, пахло резиной и потом. Он шёл, не зная, куда идти, и вдруг услышал голоса. Мужские, молодые, смех. Он повернул за угол и замер.       Чонгук стоял в конце коридора, спиной к нему. Он был в спортивной форме, волосы мокрые после душа, сумка висела на плече. Он что-то говорил парню, который шёл рядом, и смеялся. Тем самым смехом, который Тэхён помнил семь лет. Смехом, который был его музыкой, его светом, его надеждой.       Тэхён смотрел на него и не мог двинуться. Ноги стали ватными, руки онемели. Внутри всё кричало: «Подойди! Скажи! Обними!» Но он стоял, как вкопанный, и смотрел, как Чонгук идёт к выходу. Как его плечи двигаются, как он поворачивает голову, как его профиль появляется в полумраке коридора.       Гук что-то почувствовал. Он замедлил шаг, остановился, повернул голову.       Их взгляды встретились.       Тэхён видел, как изменилось лицо Чона. Как глаза расширились, как исчезла улыбка, как побелели костяшки пальцев, сжимающих лямку сумки. Он видел, как Чонгук шагнул к нему, как открыл рот, чтобы что-то сказать.       И Тэхён побежал.       Он не думал. Не решал. Тело двигалось само, быстрее, чем мысли, быстрее, чем страх. Он развернулся и побежал по коридору, мимо лифтов, мимо лестниц, к выходу. Он слышал, как Чонгук кричит: «Хён! Хён, подожди!» Но не останавливался. Не мог.       Он выбежал на улицу, и воздух ударил в лицо — холодный, колючий. Он бежал к дороге, махал рукой, ловил такси. И когда дверь машины открылась, он нырнул внутрь, назвал адрес, и только тогда позволил себе вздохнуть.       Такси тронулось, и Тэхён посмотрел в окно. Чонгук стоял на тротуаре, тяжело дыша, и смотрел ему вслед. Его лицо было бледным, глаза — огромными, чёрными, полными боли. Он кричал что-то, но слова тонули в шуме улицы.       Тэхён смотрел на него, и слёзы текли по его щекам. Он видел, как фигура Чонгука становится всё меньше, как она тает в зеркале заднего вида, как исчезает за поворотом. И внутри, там, где ещё недавно был огонь, разливалась пустота.       Он приехал домой, поднялся на седьмой этаж, открыл дверь. В квартире было тихо. Хосок ещё не вернулся. Тэхён прошёл в свою комнату, лёг на кровать, и долго смотрел в потолок. Мысли кружились, как в калейдоскопе. Он увидел его. Он увидел Чонгука. И убежал. Убежал, как трус, как в тот раз, когда они были детьми, и он боялся признаться в своих чувствах.       — Почему? — прошептал он в пустоту. — Почему я убежал?       Ответа не было. Только тишина, тяжёлая, как одеяло, накрывающая с головой.       Он не знал, что Чонгук стоял на том тротуаре ещё долго после того, как такси скрылось. Что он смотрел на дорогу, по которой уехал Тэхён, и не мог пошевелиться. Что он хотел крикнуть: «Постой! Я ждал тебя! Я искал тебя!» Но слова не шли. Только слёзы, которые он не мог остановить.       Тэхён этого не знал.       Он знал только одно: он увидел его. Чонгук был здесь. В Сеуле. И он убежал. Как тогда, в детстве, когда боялся. Как всегда. Он закрыл глаза, и перед ними снова встало лицо Чонгука — растерянное, испуганное, полное боли. И он думал о том, что, возможно, это было в последний раз. Что Чонгук больше не придёт. Что он потерял его навсегда.       За окном темнело. Город зажигал огни, и в этом свете всё казалось чужим, далёким, не своим. Тэхён лежал в темноте, и внутри него была только пустота. И надежда, которая умирала. Потому что он убежал. Потому что он испугался. Потому что он не смог.