Of the Night

Чон У в полном замешательстве смотрел на пустой заброшенный склад перед собой.   Поскольку его тело настойчиво тянуло его к Мун Чжо, Чон У ожидал, что его приведут к особняку вампира или, может быть, даже к его рабочему месту. Но этот грязный старый склад не был ни тем, ни другим.   Чон У не понимал. Он многого не понимал относительно Мун Чжо, но в этом Чон У наверняка был прав. Он не ожидал, что этот человек будет — что? Ждать Чон У на каком-то грязном, захудалом складе?   Все это только подливало масла в огонь гнева Чон У. Он ненавидел то, что не мог предугадать действия Мун Чжо, хотя чувствовал, что вампир знает Чон У как облупленного. Все это приводило его в бешенство, и мрачное чувство только усугублялось тем, что Чон У тянуло к Мун Чжо.   Стиснув зубы, Чон У проигнорировал сухость в горле и боль в теле и вошел на склад, следуя по невидимому пути к своему создателю. С тех пор, как он покинул свое агентство, он понятия не имел, куда идет. Он просто продолжал идти, спотыкаясь, и ноги сами несли его все ближе и ближе к вампиру. Чон У был взбешен, потому что чувствовал себя так, будто оказался в аду, но больше всего его раздражало то, что он не мог контролировать ситуацию. Он даже не мог притвориться, что контролирует ситуацию, потому что Мун Чжо оказался не там, где Чон У ожидал его увидеть. Он совершенно не понимал, что происходит, и был взбешен из-за своего бессилия. Он чувствовал себя рабом, которого позвал хозяин. Его гнев только усилился, когда его ожидания снова не оправдались, и ноги привели его в темный угол склада, а не в боковую комнату. В полу была большая дыра, и Чон У застонал от боли и досады, когда упал в нее, прямо в кромешную тьму.   Как раз в тот момент, когда Чон У уже собирался разразиться потоком проклятий из-за того, что ему придется убить Мун Чжо без помощи зрения, его глаза привыкли к темноте и позволили ему видеть. Это было еще одно неожиданное событие, поскольку в яме, в которую упал Чон У, не было никакого света. Похоже, одним из преимуществ вампиров было ночное зрение.   Нахмурившись, Чон У огляделся по сторонам, снова ступая на тропу. Казалось, он находился в импровизированном туннеле, вырубленном прямо в земле под городом. Здесь было немного сыро и грязно, и это было совсем не то место, которое Чон У мог бы ассоциировать с кем-то таким безупречным и элегантным, как Мун Чжо. Как только эта мысль пришла в голову Чон У, земляной туннель изменился. Его форма стала скорее квадратной, чем круглой, а деревянные панели покрывали стены и пол. Когда Чон У ступил с земли на твердую поверхность, его шаги эхом отдавались от дерева, и он почувствовал, что в воздухе больше не пахнет плесенью. Он продолжал идти — в конце концов, у него больше не было выбора — и впереди показался слабый свет.   Приблизившись, Чон У увидел несколько факелов, висевших на обшитых панелями стенах вокруг него. Почувствовав, что он приближается к концу своего путешествия и, следовательно, к Мун Чжо, Чон У положил руку на рукоять меча.   Он едва мог держать его в руках, настолько слабым было его тело, но Чон У старался не думать об этом.   Наконец туннель выровнялся, и Чон У увидел большую дверь. Когда он подошел к ней, его охватило мрачное возбуждение, и он восхитился искусной резьбой по темно-коричневому дереву. Не было никаких сомнений в том, что Мун Чжо находится за этой дверью, судя по тому, как его ноющее тело практически гудело.   Чон У, может, и умирал от жажды, но он все еще был самым безжалостным охотником своего времени. Если он собирается умереть, то прихватит с собой вампира, который разрушил всю его жизнь.   Слабыми, дрожащими руками Чон У толкнул дверь и медленно заглянул внутрь. В комнате было несколько свечей, которые освещали ее хуже, чем туннель. Однако Чон У показалось, что это идеально вписывается в атмосферу комнаты, которая, казалось, была большим жилым помещением. Повсюду была высококачественная мебель из красного бархата: от стульев до пуфов и ковра.   Чон У был удивлен, что там был ковер, потому что это место находилось под землей, но, честно говоря, он должен был ожидать этого от такого старого и богатого вампира, как Мун Чжо. Конечно, его гнездо будет обставлено и украшено с роскошью.   В дополнение к красному бархату, дразнящему кровожадность Чон У, там было множество книжных полок, заполненных книгами и артефактами, которые выглядели так, будто им было несколько веков. Чон У шире распахнул дверь и вошел, прищуриваясь и разглядывая мебель. Казалось, что маленькие белые пятнышки со вкусом украшали края столов и стульев, а также выстилали книжные шкафы.   Глаза Чон У расширились, когда он понял, что белые пятна на самом деле были зубами. Какого черта.   Когда он приблизился к гостиной, его периферийное зрение уловило несколько коридоров, расходящихся в разные стороны. Похоже, эта гостиная была центральным узлом гнезда, и там были и другие комнаты, которые нужно было исследовать.   Чон У почувствовал притяжение к самому дальнему от него коридору, и любое отвращение к мебели, покрытой зубами, померкло перед новой убийственной яростью, направленной на уничтожение их владельца.   Он обнажил свой меч, затем зашагал по тускло освещенному коридору. Но не успел Чон У сделать и двух шагов, как почувствовал чье-то присутствие позади себя.   Он развернулся, взмахнув мечом по широкой дуге. Существо, которое подкралось к нему сзади, зашипело, и Чон У увидел, что это был еще один из слуг Мун Чжо, тот самый, грязный на вид. Чон У скривил губы от отвращения и снова взмахнул мечом, но его движения были вялыми из-за боли в теле. Жирный вампир воспользовался этим и нанес удар по руке Чон У, выбив оружие из его ослабевшей хватки и заставив его с грохотом упасть на пол.   Чон У зашипел на него за оскорбление, но существо лишь улыбнулось, обнажив почерневшие зубы и острые клыки. Именно тогда Чон У заметил двух других вампиров позади этого, близнецов. Они ухмылялись и насмешливо махали ему, и Чон У оскалился в ответ. Он хотел разорвать их на части, а потом найти Мун Чжо и сделать то же самое с ним.   Но его тело почти достигло предела своих возможностей. Перед глазами у него все плыло, он чувствовал, что горит изнутри, и ему очень хотелось пить. Боль была мучительной, но больше всего Чон У ненавидел перспективу того, что его смерть ничего не будет значить.   Внезапно позади него раздался девичий смех. Чон У сонно повернул голову, чтобы увидеть женщину средних лет с вечеринки, которая смеялась над ним. Внутри него вспыхнула ярость, но прежде чем он успел шагнуть вперед, женщина метнулась быстрее, чем он успел моргнуть, и нанесла ему сильный удар по голове.   Чон У вскрикнул и тут же рухнул на землю, удар усилил боль и заставил его голову закружиться. Ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание или, может быть, умрет.   Именно тогда Чон У услышал твердые шаги по бархатному ковру и, подняв затуманенный взгляд, увидел лицо вампира, которого хотел убить больше всего на свете.   — Добро пожаловать домой, лапуля, — пробормотал Мун Чжо.   Следующее, что осознал Чон У — то, как лицо Мун Чжо исчезло, и его поглотила тьма.

***

Мун Чжо аккуратно взял Чон У на руки и поднялся.   — Тебе не нужно было его бить, — сказал он миссис Ом.   Она закатила глаза. — Может, он и слаб, но он все еще жестокий охотник.   Мун Чжо посмотрел на расслабленное лицо Чон У и погладил его по мягким волосам. Да, это был его возлюбленный. Жестокий, беспощадный и великолепный.   Тем не менее, гнев вспыхнул в Мун Чжо, когда он почувствовал растущую шишку на затылке Чон У. Но он не подал виду и понес Чон У в свои покои.   — Не беспокойте меня, — приказал Мун Чжо.   Его подчиненные поклонились, и Мун Чжо, не удостоив их взглядом, переступил порог своей спальни, неся на руках Чон У, и плотно закрыл за собой дверь. Оставшись один, Мун Чжо, не колеблясь, направился прямо к своей кровати с балдахином и осторожно уложил Чон У на темно-красные простыни. Чон У что-то бессвязно бормотал, пока Мун Чжо укладывал его, убедившись, что его поврежденная голова поддерживалась мягкой подушкой. Поскольку он не был полностью без сознания, Мун Чжо знал, что пройдет немного времени, прежде чем его возлюбленный проснется, готовый устроить настоящий ад.   Жаль, что Чон У сейчас был так слаб из-за своей трансформации, но это было в его интересах. Так он будет более сговорчивым, так отчаянно нуждаясь в крови, что Мун Чжо мог бы шептать ему на ухо что угодно, и ему бы поверили. Охотники были так смехотворно невежественны в вопросах вампиризма, что Мун Чжо мог использовать это в своих интересах.   Он сел на край кровати и посмотрел на спящего Чон У. В таком виде молодой человек был так прекрасен: лицо гладкое и безмятежное. Мун Чжо поспорил бы, что Чон У прекрасен в любое время и с любым выражением лица, и поклялся, что откроет для себя все его замечательные стороны.   Мун Чжо улыбнулся и протянул руку, чтобы положить бледную ладонь на лоб Чон У, чувствуя жгучий жар его кожи. Да, казалось, что Чон У нужна была кровь, и нужна была срочно. Он почти завершил трансформацию и был почти готов присоединиться к Мун Чжо в качестве собрата по существованию в ночи. Но до неизбежного все еще оставалось немного времени. Мун Чжо нежно погладил Чон У по щеке, и ему в голову пришла мысль, которая, несомненно, понравится его возлюбленному и в то же время избавит Мун Чжо от некоторых неудобств.   Обрадовавшись такой перспективе, Мун Чжо погладил Чон У по щеке в последний раз, встал с кровати и подошел к своему холодильнику. Он стоял рядом с большим книжным шкафом, поэтому его легко было не заметить невооруженным глазом. Мун Чжо открыл дверцу, протянул руку мимо множества бутылок с человеческой кровью и достал одну бутылку с гораздо более темной и вязкой жидкостью: кровью вампира.   Затем он достал из ближайшего бара бутылку черной водки, в которой был алкоголь на основе крови из разных уголков мира. У него был запас черной водки, которую он прихватил во время своих многочисленных путешествий, и он не расстроится из-за того, что придется потратить немного на своих подчиненных. Не тогда, когда это гарантировало, что он станет свидетелем прекрасного гнева Чон У воочию.   Улыбнувшись, Мун Чжо налил немного водки в чашу, а затем осторожно добавил в нее приличное количество вампирской крови. Он взболтал смесь, чтобы ингредиенты перемешались, и кровь не была заметна при глотке из чаши.   Игра должна быть сыграна, прежде чем Чон У получит свой приз в виде необходимой ему крови, а Мун Чжо просто уравнивает шансы. Он аккуратно положил все на свои места, взял чашу и выскользнул из комнаты в коридор, не забыв проверить, как там Чон У. Руки его возлюбленного подрагивали, и Мун Чжо знал, что скоро он придет в себя.   Мун Чжо нашел своих подчиненных в жилой зоне своего гнезде и, не теряя времени, поднял за них бокал.   — Награда за то, что ты усмирила охотника для меня, — небрежно сказал он.   — Я рада, что теперь ты благодарен, — ответила миссис Ом, развалившись в кресле. — Было забавно его одолеть.   Мун Чжо пришлось приложить усилия, чтобы не зашипеть на нее.   — Было бы веселее убить его, — добавил разговорчивый близнец, а другой захихикал.   Мун Чжо крепче сжал стакан.   Нам Бок просто пожал плечами и потянулся к чаше, чтобы сделать большой глоток. Мун Чжо улыбнулся, и убийственное напряжение внутри него ослабло, когда он наблюдал, как молодой вампир глотает смесь. Нам Бок передал чашу по кругу, и остальные тоже сделали большие глотки, словно празднуя какой-то особый подвиг. Как будто они не были ответственны за причинение вреда единственному человеку, который действительно имел значение.   Мун Чжо улыбнулся так широко, что его длинные клыки едва не вонзились в нижнюю губу. Госпожа Ом допила остатки жидкости, и Мун Чжо изящно забрал у нее чашу.   — Вы все получите то, что заслуживаете, — пообещал Мун Чжо.   С этими словами он оставил своих бесполезных подчиненных бездельничать, с радостью представляя, как токсичная вампирская кровь растекается по их никчемным телам. На обратном пути к Чон У взгляд Мун Чжо привлек блеск металла. Он посмотрел вниз и увидел меч Чон У, небрежно лежащий на полу. Мун Чжо цокнул языком и поднял клинок, зная, что Чон У не захочет, чтобы он был поврежден в предстоящем бою. Он вошел в спальню и аккуратно положил меч на письменный стол, а затем вернулся на кровать.   Теперь Чон У беспокойно ворочался на простынях, яд в его организме, несомненно, причинял ему невыносимый дискомфорт. Мун Чжо нежно улыбнулся и сел рядом с ним на кровать, похлопав его по щеке быстрым, но твердым прикосновением.   Глаза Чон У резко открылись, и Мун Чжо терпеливо наблюдал, как к нему возвращается сознание.   Он быстро заморгал, оглядываясь вокруг и, по-видимому, осознавая, что находится в незнакомой комнате, лежа в незнакомой кровати. Затем его взгляд метнулся к Мун Чжо, который ободряюще улыбался ему.   Взгляд Чон У ожесточился, и Мун Чжо совершенно не удивился, когда тот резко выбросил руку и крепко схватил его за шею.   — Что, черт возьми, ты со мной сделал? — прорычал Чон У.   Мун Чжо поднял руку, чтобы погладить ту, что в данный момент сжимала его горло. — Я укусил тебя, лапуль, — прохрипел он. — Ничего больше.   Чон У крепче сжал руку на шее Мун Чжо, хотя Мун Чжо чувствовал, как она дрожит. Чон У был таким слабым, но все равно изо всех сил старался выглядеть устрашающе. Это было довольно мило.   — Дьявол, — выплюнул он. — Почему я в твоей гребаной постели?   Мун Чжо улыбнулся тому, как Чон У предпочел возразить, а не сетовать на укус.   — Куда бы еще я тебя положил? — рассуждал Мун Чжо, слегка задыхаясь. — Ты был без сознания.   — Из-за твоих гребаных приспешников, — прошипел Чон У.   Устав от того, что его слова сдерживают, Мун Чжо мягко убрал руку Чон У со своей шеи. Это не потребовало особых усилий.   Чон У разочарованно застонал и ударил кулаком по мягким простыням, очевидно, злясь на свою слабость. Мун Чжо успокаивающе провел большим пальцем по другой руке Чон У, а затем медленно помог ему сесть. Чон У прищурился, не доверяя ему, но не стал сопротивляться. Он лишь слегка поморщился от пронзившей его боли.   — Я убью тебя, — поклялся он, впившись взглядом в Мун Чжо.   Вампир усмехнулся, довольный страстью своего возлюбленного. — Возможно, когда ты восстановишь силы, лапуля.   — Как мне это сделать? — потребовал ответа Чон У.   — Тебе нужна кровь, — просто ответил Мун Чжо.   — У тебя случайно нет под рукой какого-нибудь скота? — усмехнулся Чон У. — Я отказываюсь кого-либо убивать.   — Ах, — сказал Мун Чжо, сверкнув глазами. — А как насчет моих «приспешников», которые так грубо с тобой обошлись?   Чон У сузил глаза. — Что ты имеешь в виду?   И вот она — та самая брешь, в которой нуждался Мун Чжо, щель, в которую он мог бы протиснуться и медленно расширять, пока она не превратилась бы в трещину, которая расколется и позволит самым жестоким инстинктам Чон У вырваться на свободу.   — Ты не так много знаешь о вампирах, да, лапуля? — задумчиво произнес Мун Чжо.   — Нет, — процедил Чон У. — Охотники чертовски плохи в сборе информации.   Мун Чжо был в восторге от явного негодования, прозвучавшего в его словах.   — В жилах вампиров все еще течет кровь, — признался Мун Чжо.   Чон У моргнул. — Ты хочешь сказать, что я могу пить кровь вампиров и утолять свою жажду?   Мун Чжо медленно кивнул, не стесняясь смотреть в глаза своему возлюбленному, которого он обманывал.   — Почему ты искушаешь меня убить твоих слуг? — с подозрением спросил Чон У. — Разве они не твои союзники?   Мун Чжо рассмеялся.   — У меня нет союзников, — объяснил он. — Какое-то время их было удобно держать поблизости. Теперь их удобно использовать тебе.   Чон У изучал его, но его глаза лихорадочно блестели, и Мун Чжо мог сказать, что его не нужно было долго убеждать. Было совершенно очевидно, что его тело кричало на него, подталкивая его искать кровь везде, где только можно, чтобы утолить ненасытную жажду. Предложение Мун Чжо убить других вампиров, должно быть, казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.   Так оно и было, но Мун Чжо знал, что оно также было слишком хорошим для Чон У, чтобы отказываться.   — Ладно, — фыркнул Чон У, снова выглядя раздраженным. — Где мой меч?   Его взгляд обшарил комнату, остановившись затем на мече, лежащем на столе. Он попытался встать с кровати, шипя от боли при каждом движении. Мун Чжо помог ему подняться на ноги, но нежно схватил его за плечи, чтобы не дать ему двинуться куда-либо еще.   — Я знаю, что ты расстроен из-за того, что чувствуешь себя слабым, — пробормотал Мун Чжо. — Но ты сильнее, чем думаешь, лапуля. Твой меч будет только мешать.   Мун Чжо был уверен, что Чон У великолепно владеет мечом. Он ясно представлял, как Чон У рубит и режет, пока его смертоносный клинок не окрасится в красный цвет. Это было зрелище, которое он хотел увидеть, но еще больше он хотел увидеть кое-что другое.   Он хотел увидеть Чон У, покрытого пролитой им кровью, с ладонями и руками, перепачканными в крови. Мун Чжо обычно не нравились грязные убийства, но он не мог отрицать, что перспектива увидеть Чон У в грязи была заманчивой. Мун Чжо фантазировал об этом, а также о других вещах, связанных с Чон У, с тех пор, как они встретились в саду.   Челюсть Чон У сжалась от предложения Мун Чжо, и он сердито посмотрел на него.   — Если ты забыл, твои чертовы прихвостни только что вырубили меня за тридцать секунд, — огрызнулся Чон У. — Как я должен сражаться с ними без меча? Мне не нужна твоя гребаная помощь.   — Я бы не осмелился вмешиваться, — успокоил его Мун Чжо.   По крайней мере, на этот раз. Он хотел охотиться, калечить и убивать вместе с Чон У в будущем, но Мун Чжо был достаточно терпелив, чтобы дождаться, пока эти мечты станут реальностью. В этот первый раз он был полон решимости просто наблюдать, насколько смертоносным может быть Чон У.   — Все, что тебе нужно знать — это то, что их сила уменьшилась, — продолжил Мун Чжо, — что делает их более легкими противниками.   Чон У посмотрел на него еще пристальнее. — Твоя сила тоже ослабла?   — Нет, лапуль, — усмехнулся Мун Чжо. — Если ты все еще хочешь убить меня, я с нетерпением буду ждать этой чести. А пока тебе нужна кровь, чтобы пережить превращение.   Чон У резко выругался себе под нос и сбросил руки Мун Чжо со своих плеч.   — Уйди с дороги, — отмахнулся он.   Мун Чжо вывел Чон У за дверь, его волнение росло. Ему предстояло увидеть печально известного охотника Ю Чон У во всей красе.   — Доверься своему новому телу, — напомнил Мун Чжо. — Оно поможет тебе больше, чем любое оружие. Выплесни на них свои внутренние страдания, и ты не проиграешь.   — Мне не нужна твоя гребаная поддержка, — сердито сказал Чон У. — Я разорву их на части, а потом приду за тобой.   Мун Чжо почувствовал, как от этой угрозы у него потеплело в груди. Чон У был действительно идеален для него.   Чон У рывком открыл дверь и прошествовал по коридору. Его движения были напряженными, медленными и немного механическими из-за боли, но Мун Чжо не беспокоился. У Чон У было время, чтобы избавиться от вредителей, а затем выпить кровь, в которой он действительно нуждался, прежде чем умереть от голода.   Внезапно впереди раздался грохот, и Мун Чжо последовал за своим возлюбленным, чтобы увидеть, как миссис Ом, спотыкаясь, идет по коридору, приоткрыв рот в шипении.   — Как ты смеешь травить нас, — прорычала она. — Я убью твоего питомца за такое неуважение!   Прежде чем Мун Чжо успел сообщить ей, что он может делать с ними все, что захочет, и они даже пальцем не смогут пошевелить, чтобы воспротивиться, Чон У бросился на миссис Ом и в ярости схватил ее за шею.   — Заткнись, черт возьми, — выплюнул он. — Я не чей-то питомец.   Затем, прежде чем женщина успела даже моргнуть, Чон У свернул ей шею с тошнотворным хрустом, от которого у Мун Чжо по спине пробежали мурашки.   Мун Чжо наблюдал с благоговением и голодом в глазах, как Чон У естественным образом использовал силу своего меняющегося тела и с громким, влажным звуком оторвал ей голову. Руки Чон У, которые всего несколько мгновений назад были такими слабыми, превратились в когти и начали отрывать конечности миссис Ом. С каждым жестоким рывком Чон У, казалось, чувствовал все меньше и меньше боли, и его движения становились все более плавными.   Мун Чжо не осмелился прервать созидательное разрушение своего возлюбленного, но обнаружил, что приближается к нему, словно притянутый магнитом к своей второй половинке. Он подошел достаточно близко, чтобы разглядеть каждую каплю темной крови, украшающую лицо Чон У, и как его рот приоткрылся в оскале, обнажив маленькие, едва сформировавшиеся клыки.   Сердце Мун Чжо затрепетало, когда в следующую секунду Чон У бросился вперед и вонзил свои новые, острые клыки в истекающую кровью и разорванную шею миссис Ом.   С отрубленной головой из горла вытекло не так уж много крови, но Чон У все же удалось сделать несколько глотков. Это была огромная веха, и Мун Чжо был в восторге, увидев, как Чон У впервые использует свои клыки.   Мун Чжо затаил дыхание, когда Чон У отбросил то, что осталось от ее тела, в сторону и вытер рот. От миссис Ом не осталось ничего, кроме груды разорванной плоти и огромного количества темно-бордовой крови. То, что он обычно делал с другими вампирами своим мечом, Чон У сделал с ней голыми руками.   Это было все, на что надеялся Мун Чжо, и он был очарован тем, каким великолепным и смертоносным был Чон У в тот момент.   В этот момент в коридор выбежали трое других вампиров, выглядевших бледными от тошноты и, вместе с тем, напуганными от увиденного. Мун Чжо ухмыльнулся им, и в его груди зародилась гордость за Чон У, когда его подчиненные поняли, что происходит.   «Да, лапуля», — наслаждался Мун Чжо, наблюдая, как Чон У с убийственным намерением в глазах бросается на них. — «Ты — мой самый прекрасный шедевр».  

***

Чон У не испугался численного превосходства противника, особенно после того, как понял, что Мун Чжо был прав, когда говорил, что нужно довериться своему телу и выплеснуть свою внутреннюю боль на других. Было приятно разорвать эту женщину голыми руками — это отвлекало от внутренней агонии и давало выход ярости.   Однако жажда крови не утихла, и его горло все еще горело, как в огне. Это был явный сигнал о том, что Чон У нужно больше — больше смертей и больше крови.   Обнажив клыки, которые, как только что обнаружил Чон У, выросли у него во рту, он бросился на трех мужчин, стоявших перед ним, веря, что его охотничьи навыки помогут ему одержать победу. Бой был беспорядочным и далеким от того, каким хотел его видеть Чон У. Его движения все еще были слишком медленными и неуклюжими, но это не имело значения, поскольку его противники страдали от того же. Чон У не знал, что Мун Чжо с ними сделал — та женщина что-то говорила о яде — но это явно уравняло шансы в бою. Он отказывался быть благодарным Мун Чжо, но вынужден был неохотно признать, что все, что он сделал, было полезным.   Его совет тоже оказался верным. Чон У понял, насколько он силен на самом деле, после того как разорвал первого вампира на части, и быстро решил использовать новую силу в своих интересах. Увернувшись от нескольких ударов, Чон У схватил тянущиеся к нему руки и потянул так сильно, как только мог.   Крики агонии и хруст ломающихся костей эхом разнеслись по коридору, когда Чон У оторвал правые руки обоим близнецам и отбросил их в сторону. Грязный вампир бросился на него, но Чон У увернулся и потянулся к его руке, сумев схватить ее за локоть и оторвать ее с громким хрустом.   Кровь брызнула во все стороны, и от ее запаха у Чон У от отвращения сморщился нос. Запах был неаппетитным, и, чем больше он об этом думал, тем сильнее его тошнило от крови, которую он уже выпил.   Ему казалось неправильным, что он был вампиром, который не любил кровь, но Чон У решил, что это просто временный побочный эффект от долгой жажды, как у некоторых людей, которых тошнит, если они переедают после длительного голодания.   Горло Чон У горело, и он чувствовал себя плохо, но он сглотнул тошноту и попытался сосредоточиться на том, чтобы уклониться от зубов противостоящих ему вампиров. Он выигрывал бой, но тот все еще не закончился.   Эти трое существ были настолько явно неопытны в каких-либо формальных боевых приемах, что Чон У пришлось задаться вопросом, учил ли их Мун Чжо чему-либо вообще или давал ли им какие-нибудь советы, вроде тех, что он только что прошептал Чон У, прежде чем подтолкнуть его к кровавой бойне. По какой-то причине Чон У надеялся, что нет. Он хотел, чтобы заботливые наставления Мун Чжо предназначались только ему.   Взгляд Мун Чжо был прикован к спине Чон У, но тот не осмеливался обернуться, чтобы встретить его. Он просто сосредоточился на том, чтобы уворачиваться от вампиров перед собой и отрывать куски плоти, когда удавалось.   Каждый раз, когда Чон У отрывал конечность или наносил сокрушительный удар, он избавлялся от части терзающей его боли и чувствовал прилив сил. Кровь и внутренности покрывали его руки, и Чон У понял, что ему нравится ощущать их на своей коже. Ему нравилось рвать и терзать, а не резать и кромсать.   Мун Чжо был прав — Чон У не нужен был меч для боя. Ему нужны были только его голые руки и острые клыки.   Когда все три вампира наконец поняли, что им нужно действовать сообща, они одновременно бросились на Чон У. Чон У быстро присел, увернувшись от трех пар клыков, и несколькими быстрыми, точными ударами сломал вампирам коленные чашечки.   Все они взвыли и повалились на пропитанный кровью ковер, предоставив Чон У прекрасную возможность оторвать им головы. К этому моменту их руки были либо изуродованы, либо полностью оторваны, так что ничто не помешало Чон У насильно обезглавить их несколькими рывками.   Из новых ран на их шеях хлынула густая кровь, и Чон У набросился на них с голодом, пил, пока тошнота не стала невыносимой.   Он поднялся, пошатываясь, горло каким-то образом все еще горело, а живот сводило судорогой от боли. Теперь, когда угроза миновала, остался только один вампир, с которым нужно было разобраться.   Чон У повернулся лицом к Мун Чжо и с удивлением обнаружил, что тот находится всего в нескольких дюймах от него, достаточно близко, чтобы дотронуться. Его глаза были темнее, чем Чон У когда-либо видел, зрачки были расширены и впивалось в Чон У, как будто могли заглянуть в самую его душу.   Мун Чжо смотрел на него так, словно переживал какой-то религиозный опыт. Это заставило Чон У почувствовать себя единственным человеком во всем мире.   — Лапуля, — грубо сказал Мун Чжо. — Ты просто сногсшибателен. От этих слов его сердце забилось быстрее, чем обычно. Чон У тяжело дышал, он был полностью истощен и измотан после такой тяжелой борьбы. У него кружилась голова, и он почему-то чувствовал себя хуже, чем до того, как выпил всю эту кровь.   — Я чувствую себя ужасно, — простонал он. — Что, черт возьми, со мной не так, ублюдок?! Мун Чжо сделал несколько шагов вперед и потянулся, чтобы взять лицо Чон У в свои ладони. От этого прикосновения Чон У стало еще хуже, и он хотел оттолкнуть Мун Чжо, но не мог пошевелиться, слишком подавленный тошнотой и болью.   — Боюсь, я, возможно, немного солгал тебе, — пробормотал Мун Чжо, его дыхание коснулось лица Чон У. — Кровь вампира для нас подобна яду.   — Что, — невнятно пробормотал Чон У, пока слова просачивались в его мозг. — Ты-… ты отравил меня-   — Совсем немного, лапуль, — рассмеялся Мун Чжо.   Его полное безразличие и отсутствие раскаяния разожгли гнев Чон У, и он потянулся, чтобы схватить Мун Чжо за девственно чистую черную рубашку, желая впиться пальцами в плоть и вырвать куски из груди Мун Чжо. Казалось, что Чон У был отравлен сильно, а не просто немного.   — Я убью тебя, — поклялся Чон У, все еще невнятно произнося слова. — Ты, кровососущий псих, клянусь Богом, я разорву тебя на куски-   Внезапно его желудок сжался, и к тому времени, как Чон У почувствовал, как к горлу подступает кислота, он уже знал, что произойдет. Он открыл рот, и его стошнило ядовитой кровью прямо на модную рубашку Мун Чжо.   Его рвало так сильно, что к тому времени, как он закончил, ему стало в тысячу раз лучше. Однако он был настолько слаб, что дрожал, его колени подгибались, а горло все еще — все еще — горело от жажды.   Чон У вцепился в испорченную рубашку Мун Чжо, и на его лице появилась слабая улыбка, когда он почувствовал, насколько она промокла и испортилась от рвоты с кровью. Если бы Чон У не был так доволен тем, что испортил Мун Чжо таким образом, то ему было бы немного противно. Но он практически ухмылялся от удовлетворения.   Пока Мун Чжо не усмехнулся над ним, и Чон У не поднял взгляд, чтобы посмотреть на его лицо.   Старший вампир ухмылялся и снова смотрел на Чон У этим взглядом, взглядом, который выбил все мысли из головы Чон У и заставил его сердце странно забиться. Чон У ощутил всю силу этого взгляда, потому что находился всего в нескольких дюймах от него. Это было совсем не то, чего он ожидал.   Разве Мун Чжо не должен быть злым, или расстроенным, или грустным, или еще каким-то в этом духе? Каким-то другим, а не таким невероятно любящим и счастливым, каким он выглядит прямо сейчас? Чон У просто вырвало на него, как Мун Чжо может выглядеть таким чертовски довольным после этого? Если бы у Чон У остались хоть какие-то силы, он бы разозлился. Но сил у него не было, и весь его гнев испарился из-за того, как Мун Чжо смотрел на него в этот момент.   — О, лапуля, — Мун Чжо тихо усмехнулся. — Ты действительно нечто выдающееся.   Что бы Чон У ни ожидал услышать от Мун Чжо в этот момент, это точно был не одобрительный шепот. Чон У пытался убедить себя, что это был шок, который пронесся через него от слов Мун Чжо, и ничего больше.   Какое бы чувство ни вызвала у него похвала Мун Чжо, оно пошло прямо вниз и заставило колени Чон У наконец подкоситься.   Он упал вперед, но прежде чем успел коснуться земли, Мун Чжо схватил его за талию. Его сильные руки обхватили Чон У и без труда удержали его, не дав упасть лицом на грязный пол коридора.   Хотя это был не первый раз, когда Мун Чжо прикасался к нему, это прикосновение почему-то ощущалось по-другому. Руки Мун Чжо были достаточно большими, чтобы почти полностью обхватить талию Чон У, но это не казалось навязчивым или подавляющим. Это казалось заземляющим. Чон У был настолько слаб, что боялся угаснуть или провалиться в объятия смерти, но твердые руки Мун Чжо на его коже были напоминанием о том, что он все еще жив. Но как долго это продлится, он не знал.   — Давай приведем тебя в порядок, — сказал Мун Чжо. — А потом я дам тебе то, что тебе нужно.   Чон У застонал, не в силах связать слова воедино и придумать ответ.   Мун Чжо осторожно схватил Чон У за талию, чтобы помочь ему пройти по коридору обратно в спальню. Оказавшись там, он повернулся к Чон У и начал снимать с него одежду, которая, как внезапно понял Чон У, была почти такой же окровавленной и грязной, как рубашка Мун Чжо. Одной рукой вампир придерживал Чон У за талию, чтобы тот не упал, а другой начал снимать с него одежду.   Ему было неловко, что мужчина снимает с него одежду, потому что он был слишком слаб, чтобы сделать это самому. Если бы у Чон У остались силы, он бы рассердился на то, что Мун Чжо маневрировал его конечностями, как ему хотелось, чтобы медленно снять с него одежду. Он знал, что вампир мог бы просто сорвать с него одежду и оставить все это — эту нежность.   Когда Мун Чжо опустился перед ним на колени и не спеша снял с него брюки, Чон У снова почувствовал, как у него подкашиваются ноги, и понял, что упал бы, если бы не крепкая рука Мун Чжо, поддерживающая его. После того, как Мун Чжо снял с него одежду — почтительно оставив нижнее белье на месте, к облегчению Чон У — он достал из ближайшего шкафа черный халат и одел его. Шелк, несомненно, был мягким и роскошным, но Чон У почти не чувствовал его из-за жжения, которое снова поселилось под его кожей. Мун Чжо, казалось, знал, как сильно он страдает, потому что быстро подвел Чон У к кровати и уговорил его лечь. Чон У подчинился, потому что в тот момент был не в силах сопротивляться каким-либо осмысленным образом. Он ненавидел это и ненавидел Мун Чжо за то, что тот был основной причиной всего этого. Вампир, о котором шла речь, вернулся к своему гардеробу и быстро избавился от одежды, которую испачкал Чон У. Именно тогда Чон У понял, что, возможно, совершил ошибку, когда его стошнило на Мун Чжо, поскольку в результате вампир снял с себя одежду, обнажив бледную кожу и подтянутые мышцы.   Чон У лишь мельком увидел обнаженное тело Мун Чжо, прежде чем вампир прикрылся халатом, похожим на тот, что был на Чон У, но этого мгновения хватило, чтобы что-то горячее поселилось в его животе. Чон У также успел заметить многочисленные шрамы, покрывавшие все тело Мун Чжо и заставившие его нахмуриться.   У Чон У возникло внезапное желание спросить о них, но в этот момент его накрыла новая волна боли, и он напрягся на кровати. Он застонал и зажмурился, его горло пересохло от невыносимой жажды. Ему казалось, что он вот-вот умрет, сгорит в огне, пожирающем его тело, и от него не останется ничего, кроме пепла.   Чон У отстраненно заметил, что кровать рядом с ним прогнулась. В следующий миг он почувствовал, как что-то холодное и твердое, похожее на матовое стекло, коснулось его губ. Чон У разомкнул губы, и внезапно в его горло полилась прохладная, густая жидкость с металлическим привкусом.   Вкус был таким приятным, таким насыщенным и опьяняющим, что Чон У сразу понял, что это такое. Его глаза закрывались, когда ему давали все больше и больше человеческой крови, и он жадно глотал каждый глоток. Кровь мгновенно успокоила жжение в его горле, погасив ужасный огонь и заставив Чон У снова почувствовать себя живым. Продолжая пить, он ощущал, как прохладная кровь растекается по всему его телу, исцеляя его и делая целым.   Он пил и пил, пока к нему не вернулись силы, и он не потянулся за емкостью, нежно прижатую к его рту. Его рука легла поверх руки Мун Чжо, сжимавшей бутылку, но ему было все равно, его внимание было направлено исключительно на то, чтобы наклонить бутылку и вылить еще крови в свое горло.   Слишком быстро, по мнению Чон У, бутылка в его руке опустела, и последние капли крови попали ему в рот. Он облизнул губы и моргнул, чтобы сфокусировать взгляд, издав тихий звук протеста, когда Мун Чжо осторожно убрал пустую бутылку, и их руки разъединились.   — На сегодня хватит, лапуля, — пробормотал он. — Мы же не хотим, чтобы ты ослаб, да?   — Ты имеешь в виду, не снова, — пробормотал Чон У, зевая.   Мун Чжо широко улыбнулся и устроился рядом с Чон У на кровати. Может, раньше он бы и возражал против такой близости, но сейчас Чон У чувствовал себя таким приятно расслабленным, сытым и сонным, что ему было все равно. Он просто поправил подушку, на которой лежал, и не стал поворачиваться, чтобы посмотреть на Мун Чжо рядом с собой.   — Поздравляю, лапуля, — ухмыльнулся Мун Чжо. — Теперь ты вампир.   Чон У фыркнул, глядя в потолок. — Не говори так, будто это хорошо.   — Это лучше, чем быть мертвым, — заметил Мун Чжо.   — Не благодаря тебе, — раздраженно сказал Чон У. — Ты чуть не убил меня этим чертовым трюком с кровью вампира.   Это стало последним гвоздем в крышку гроба причин, по которым Мун Чжо, так сказать, стоило убить. Чон У ненавидел, когда им манипулировали, особенно те, кто, казалось, совершенно не заботились о его благополучии.   — Тебе никогда не грозила смерть, — заверил Мун Чжо. — Я всегда держу под рукой охлажденную кровь на случай чрезвычайных ситуаций.   Чон У усмехнулся, а Мун Чжо наклонил голову, чтобы рассмотреть его.   — Возможно, мне следует выразиться иначе, — мягко сказал Мун Чжо. — Я бы не позволил тебе умереть, лапуля.   Чон У был совершенно не готов к такому заявлению и, вздрогнув, повернул голову, чтобы наконец посмотреть на Мун Чжо, лежащего рядом с ним. Другой вампир лежал на боку, уткнувшись лицом в подушку, чтобы смотреть прямо на Чон У. Он был всего в нескольких дюймах от него, достаточно близко, чтобы Чон У мог протянуть руку и коснуться его, если бы захотел.   Чего он не сделал. Он не хотел этого делать. Совсем не хотел, ни капельки.   Но как бы Чон У ни пытался убедить себя в этом, его пальцы дрожали, желая протянуть руку и коснуться двух родинок на щеке Мун Чжо.   Мун Чжо смотрел на него невероятно мягкими глазами, совсем не такими, какие ожидал Чон У от многовекового безжалостного вампира. Он был вынужден думать о словах Мун Чжо и о том, как нежно он сказал, что не даст Чон У умереть. Как он прошептал, что Чон У был сногсшибателен. Как он называл Чон У лапулей, произнося это как молитву каждый раз.   Чон У тяжело сглотнул и насильно разорвал зрительный контакт. Он не хотел думать об этих вещах, вещах, которые грозили развеять его желание убить Мун Чжо, как пламя, сжигающее воск. Опасные мысли.   Он снова облизнул губы, пытаясь поймать каждую каплю оставшейся крови, чтобы отвлечься. Ему удалось поймать несколько капель, и теперь, когда его разум был свободен от боли, он заметил то, чего не замечал раньше.   — Почему она на вкус... несвежая? — задумался Чон У.   — Она не свежая, — ухмыльнулся Мун Чжо. — Возможно, скоро у тебя будет возможность попробовать кровь прямо из источника.   Чон У нахмурился и проигнорировал предложение. Пока у Мун Чжо есть запас крови, которую он может пить, ему не нужно никого убивать ради собственных эгоистичных нужд. Чон У все равно не мог думать о том, чтобы снова поесть, потому что его желудок наконец-то был полон, и он не умирал от голода.   После нескольких мучительных дней, в течение которых его тело бунтовало против него, он снова почувствовал себя самим собой. Теперь Чон У мог ясно мыслить и ощущать то, что было скрыто болью. Он чувствовал, как тонкий мягкий шелк халата приятно ласкает его кожу, чувствовал под собой теплые простыни кровати Мун Чжо, а под головой — мягкую подушку. Даже осознание того, что Мун Чжо находится так близко, не могло заставить его протестовать против своего нынешнего положения. Ему казалось, что он может провалиться в кровать и больше никогда не вынырнуть, и это ощущение усиливалось из-за того, насколько сонным он себя чувствовал.   Чон У слегка нахмурился, когда в его голове возник вопрос. — Вампиры спят?   Мун Чжо тихонько усмехнулся и приподнялся на локте, чтобы посмотреть на него сверху вниз.   — Умиляет то, как много ты еще не знаешь, — сказал он с нежностью, от которой у Чон У перехватило дыхание. — Отвечая на твой вопрос, да. Мы спим, но с возрастом потребность во сне уменьшается. Например, ты молод, поэтому тебе нужно спать примерно столько же, сколько ты спал, когда был человеком.   Чон У медленно кивнул. — Но тебе не нужно много спать, потому что ты действительно древний?   Мун Чжо улыбнулся шире. — Именно.   Он хотел узнать больше: больше о вампирах в целом и о Мун Чжо в частности. Что еще делают или не делают вампиры? Сколько лет Мун Чжо и какова его история?   Чон У снова зевнул, и эти мысли покинули его разум, а веки отяжелели, когда сонливость охватила его целиком.   — Я все равно тебя убью, — напомнил Чон У, закрывая глаза. В этот момент это было очевидно, факт, который был таким же неоспоримым, как восход солнца по утрам. Чон У собирался убить Мун Чжо голыми руками в наказание за всю боль и манипуляции, которым тот его подверг. Возможно, он был новичком в вампирском деле и нуждался в знаниях и некоторой поддержке, но скоро Мун Чжо потеряет свою ценность, и Чон У без колебаний разорвет его на части, как он того заслуживает.   Чон У пришлось напоминать себе об этом так же часто, как он напоминал об этом Мун Чжо.   — Может быть, утром, лапуля, — нежно улыбнулся Мун Чжо, протягивая руку, чтобы погладить Чон У по волосам ритмичными движениями. — А сейчас отдыхай.   Его прикосновение было прохладным и странно успокаивающим, и этого было достаточно, чтобы побудить Чон У вспомнить свою обычную ночную рутину чтения любимых стихов.   — Глубоко в эту темноту вглядываясь, — пробормотал он вслух, знакомые слова приносили ему утешение и показались уместными. — Долго я стоял там, размышляя, опасаясь…   Рука в его волосах внезапно замерла.   — Тебе нравится По? — спросил Мун Чжо, и удивление окрасило его тон. — Лапуль, я не знал, что ты поклонник готической литературы.   Чон У хмыкнул. По был его любимым автором, хотя Шелли был почти на втором месте.   — Чтение По помогает мне уснуть, — зевнул он. — Я также работаю над своим собственным романом…   Он замолчал, слишком уставший, чтобы подробно рассказывать о своих интересах. Ему было приятно, что Мун Чжо, похоже, заинтересовался, что было странно, ведь Чон У обычно ненавидел, когда люди слишком близко к нему подбирались.   Последовала еще одна пауза, а затем Чон У почувствовал возню с тем, как Мун Чжо встает с кровати.   Чон У недовольно заворчал, когда его потревожили, но вскоре Мун Чжо вернулся в прежнее положение, и Чон У снова поправил простыни. Мун Чжо держал в руках книгу, и Чон У вытянул шею, чтобы прочитать обложку — «Полное собрание рассказов и стихотворений Эдгара Аллана По».   Это была та же книга, что лежала на прикроватной тумбочке у Чон У в его комнате, хотя она выглядела как позолоченное первое издание, а не потрепанный экземпляр Чон У. Моргнув, Чон У уставился на обложку и понял, что у них с Мун Чжо одинаковый вкус в литературе.   — По был интересным собеседником. Мне очень нравятся его работы, — поделился Мун Чжо, пролистывая страницы, прежде чем остановиться на одной и потянуться, чтобы продолжить гладить волосы Чон У. — Хотя, думаю, твои работы понравятся мне гораздо больше, лапуля.   Лицо Чон У покраснело, но он ничего не сказал. Он не позволил бы себе сблизиться с Мун Чжо, не тогда, когда он чувствовал столько обиды на вампира и планировал вскоре его убить. Все хорошее, что он заставлял Чон У почувствовать, было просто случайностью, не более того. Нечего было рассматривать или анализировать.   — Спи, — снова мягко скомандовал Мун Чжо. — Я тебе почитаю.   Чон У был удивлен, что вампир был готов сделать для него такое, но не стал возражать.   Он вдруг осознал, насколько странной была его жизнь. Он больше не был охотником, а стал новым вампиром, который лежал в постели своего создателя и слушал, как ему читают, словно ребенку. Это было странно, но по какой-то причине Чон У чувствовал себя совершенно расслабленным. Как будто он был именно там, где и должен был быть.   Какая-то часть его протестовала против того, что он чувствует себя в безопасности рядом с существом, которое он так сильно ненавидел, но Чон У устал. Он так устал постоянно судить себя, сдерживать себя. Он просто хотел делать то, что приносит удовольствие, что кажется правильным.   Прямо сейчас правильным казалось лежать в постели и слушать, как Мун Чжо читает ему. Может быть, завтра правильным будет казаться прижать Мун Чжо к стене и оторвать ему голову. Его прежняя жизнь была разрушена, так что плохого в том, чтобы следовать своим инстинктам в данный момент?   Чувствуя себя более умиротворенным, достигнув гармонии со своим сознанием, Чон У откинулся на подушку и слушал, как Мун Чжо говорит.   — Однажды в мрачную полночь, — пробормотал он. — Когда я, слабый и истомленный, размышлял…   Снова закрыв глаза, Чон У позволил глубокому голосу Мун Чжо окутать его. Его тело полностью изменилось, он насытился кровью и наконец-то смог просто отдохнуть, не злясь и не беспокоясь о своей жизни. В тот момент он чувствовал себя лучше, чем когда-либо за все эти годы.   Засыпая, Чон У задумался, что, может быть, было бы хорошо не убивать Мун Чжо, если бы ему довелось пережить больше таких ночей, как эта.