Of the Night

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь с этим охотником.   Мун Чжо не нужно было отрываться от книги, чтобы понять, на что намекала женщина, которую он называл миссис Ом.   — Ты беспокоишься за меня? — спросил он, переворачивая страницу.   Это было на следующий день после того, как он поговорил с Чон У в саду, а затем последовал за ним, чтобы превратить его в шедевр. У Мун Чжо сегодня не было назначено никаких встреч с пациентами, поэтому он провел день в своем гнезде, читая свои любимые книги и готовя свою спальню к неизбежному приезду Чон У. Теперь это был всего лишь вопрос нескольких часов.   Миссис Ом фыркнула. — Ты старше меня. Ты создал меня, как и всех нас. Я прекрасно знаю, что ты можешь убить любого охотника, который придет за тобой, даже Ю Чон У.   Мунджо кивнул. — Тогда это страх за себя?   — Конечно, это так! — воскликнула она, — мы устроили ту ужасную вечеринку охотников в твоем притворном особняке. Что, если кто-нибудь из них заметил мои клыки? Или что в большинстве комнат наверху не было мебели?   — Тогда они подумают, что я делаю ремонт. Никто не догадается, что поместье не является моим основным местом жительства, — ответил Мун Чжо. — Для них я их заслуживающий доверия дантист. Подозревать некого, — он усмехнулся, — охотники далеко не так умны, как они, кажется, думают.   Он поудобнее устроился в своем мягком бархатном кресле и хотел перевернуть еще одну страницу, затем остановился.   — А если ты беспокоишься о том, что покажутся твои клыки, возможно, тебе следовало бы воздержаться от дальнейших разговоров, — предложил Мун Чжо.   Глаза миссис Ом сверкнули. — Если бы я не вела себя любезно, разговаривая с ними, я бы разорвала их всех на части, когда они были слишком пьяны, чтобы держать мечи.   Мун Чжо закрыл свою книгу.   — У тебя есть жалобы на мое решение принять их у себя? — спросил он.   В отличие от его легкого тона, его глаза сверкнули предупреждением. Не его подчиненной подвергать сомнению его решения. Ее дело — лишь выполнять приказы. Мун Чжо без проблем напомнит ей об этом факте, если она каким-то образом забудет.   — Нет, — процедила она сквозь зубы. — Мне просто любопытно. Сначала я подумала, что ты устраиваешь их дурацкую вечеринку, чтобы убить их всех сразу, но это было не так. Похоже, тебя заинтересовал только один охотник.   — Ю Чон У, — согласился Мун Чжо, улыбнувшись при упоминании прекрасного смертоносного человека — ну, человека ненадолго.   — Этот охотник — сплошная неприятность, — предупредила миссис Ом, — разве ты не слышал о нем?   — Конечно, слышал, — мягко ответил Мун Чжо, — как еще я мог узнать, как связаться с ним?   Миссис Ом на мгновение уставилась на него, затем покачала головой.   — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — повторила она.   — То, что я делаю, тебя не касается, — заявил Мун Чжо, наконец поднимаясь со своего места. — Но раз ты настаиваешь на том, чтобы тебя информировали, тогда я ожидаю, что этот охотник скоро присоединится к нам.   Ее глаза расширились. — Ты укусил его?   Мун Чжо ухмыльнулся. — Когда он придет, не причиняй ему вреда.   Миссис Ом пробормотала несколько отборных слов, которые Мун Чжо изящно проигнорировал. Она знала, что лучше не задавать ему прямых вопросов и не предпринимать каких-либо серьезных попыток противостоять ему. Она была первой, кого он обратил, и была рядом с ним достаточно долго, чтобы точно знать, на что тот способен.   — Была ли другая причина прерывать мой досуг? — поинтересовался Мун Чжо.   Миссис Ом вздохнула.   — Младший становится слишком наглым, — неодобрительно сказала она. — Не утруждает себя уборкой за собой и охотится за более тяжелой добычей. Боюсь, он привлечет к нам нежелательное внимание.   Мун Чжо промычал. — Я разберусь с этим. Он оказался полным неудачником.    Он отпустил ее, помахав ей рукой, затем отложил книгу в сторону и покинул свой уголок для чтения. Он прошел по мягкому ковру, приблизился к своей кровати и провел бледной рукой по шелковистым простыням.   — Скоро, — пробормотал он, — скоро ты будешь рядом со мной, лапуля.   Он убрал руку с кровати и пошел проверить, готова ли остальная часть его комнаты к долгожданному прибытию его возлюбленного.   Осталось недолго. Самое большее, несколько дней. Мун Чжо укусил его всего несколько часов назад, но Чон У, несомненно, начал ощущать действие его яда.   Мун Чжо улыбнулся, представив, через какой ад, должно быть, проходит его охотник в этот самый момент.   Он больше не сможет игнорировать или отталкивать Мун Чжо. Теперь его тело было необратимо привязано к старшему вампиру, настолько сильно, что это приведет Чон У прямо к нему.   Прямо в ожидающие объятия Мун Чжо.  

***

Чон У проснулся с грохотом. Буквально.   Он скатился с кровати и сильно ударился о деревянные половицы, отчего проснулся. Он застонал от удара и свернулся калачиком на полу, когда сон окончательно покинул его. Он чувствовал себя полным дерьмом, и падение с кровати было наименьшим из зол.   Его тело дрожало, как будто у него был озноб, хотя он не чувствовал холода. Ему было жарко, но он не потел, как при лихорадке. Вместо этого жар, казалось, застрял в его теле, вызывая сильную головную боль и заставляя его трястись, как будто он подхватил какую-то дурацкую версию гриппа.   Хуже всего было его шее. Она постоянно пульсировала и все еще смутно ощущалась горящей в огне. Но когда Чон У удалось оторвать себя от пола и, пошатываясь, подойти к маленькому запотевшему зеркалу, его шея совсем не выглядела опухшей или воспаленной. Были только две колотые раны, довольно чувствительные к прикосновению.   Это было наглядным доказательством того, что прошлая ночь не была сном или галлюцинацией, как надеялся Чон У.   На него действительно напал вампир, когда он возвращался домой с собрания охотников, его легко одолели и укусили. Он ненавидел то, насколько быстро все это произошло, и насколько он был слаб, не сумев остановить это.   Но он не был убит.   Вместо того, чтобы быть благодарным за спасение своей жизни, Чон У чувствовал себя неловко. Вампиру не имело смысла нападать на него, не выпив его крови для вкусного ужина. Это было почти так, как если бы существо укусило его с намерением обратить...   Чон У снова застонал, выпуская все свои чувства гнева, боли и страха в одном разочарованном звуке. В его мозгу не было места, чтобы сомневаться в намерениях нападавшего. Он чувствовал себя ужасно, и из-за дырок на его шее сомнений больше не было. Он пережил укус, и теперь яд вампира циркулировал внутри его тела.   Он знал, что ничего не может поделать. В конце концов, его тело изменится, превратив его в то самое существо, которое он убивал. Чон У ненавидел это, ненавидел себя и ненавидел то, что он ничего не мог сделать с этой дерьмовой ситуацией, поскольку не было лекарства от вампирского яда.   Он ударил кулаком по прикроватной тумбочке, не в силах поверить, что вся его жизнь разрушена, и он ни черта не может с этим поделать.   Но, может быть... он может.   Чон У уставился на свое отражение в зеркале и начал думать.   Он был охотником и сильнее гражданских, которых обычно обращали. Возможно, он смог бы сохранять самообладание достаточно долго, чтобы не питаться людьми и понять, что делать дальше. Возможно, он мог бы сдерживать жажду крови и укрощать ее, как он укрощал свою неистовую ярость каждый день.   Чон У кивнул своему отражению в зеркале, чувствуя решимость. Он мог это сделать. Он еще не испытывал жажды крови и был в самом начале своей трансформации. Если он правильно разыграет свои карты, он сможет скрыть все это, взять себя в руки и продолжать жить так, как жил всегда. За исключением того, что теперь он станет вампиром, охотящимся на других вампиров. На самом деле было бы неплохо получить новые способности, которые помогли бы ему как охотнику.   Разработав этот слабый план, Чон У, насколько мог, игнорировал свои симптомы и медленно оделся, намереваясь игнорировать все и просто идти на работу как обычно. В любом случае, у него был многолетний опыт игнорирования своих проблем.   Кроме того, ему приходилось игнорировать пульсирующую боль в шее. Если бы он этого не делал, то думал бы о том, как вампир напал на него прошлой ночью, как он так легко одолел его, и как он прикоснулся своими языком и губами к шее Чон У…   Он покачал головой, прогоняя эти мысли из головы. Нет. Нет. Он собирался игнорировать это. Он собирался пойти на работу и каким-то образом взять ситуацию под контроль, не дав никому узнать, что его укусили.   Дорога на работу заняла у Чон У больше времени, чем обычно, потому что он шел гораздо медленнее, его тело было слишком измучено, чтобы нормально двигаться. У него слишком сильно болела голова, чтобы думать о своей страсти к литературе, как он обычно делал, так что все это было похоже на прохождение через ад. Чон У просто продолжал переставлять ноги, настолько поглощенный своими страданиями, что не замечал окружающего мира.   Каким-то образом он добрался до офиса, не грохнувшись в обморок, и направился прямо в маленькую комнату, забитую книгами, которую выдавали за их библиотеку знаний. Никто не окликнул его и не остановил, даже Джи Ын или Джэ Хо. Чон У решил, что все они слишком сильно страдали от похмелья после вчерашней вечеринки, и закатил глаза.   Он просмотрел полки, прочитав каждую книгу, которую смог найти о превращении в вампира, вампирском яде и рассказах о могущественных вампирах. Как он и ожидал, информации было немного. Только несколько описаний того, как у укушенного человека постепенно вырастали клыки, увеличивалась сила и впечатляющая скорость. А также, конечно, появлялась жажда крови. Во всех случаях, как решили книги, укушенный человек поддастся своей новообретенной жажде крови и неизбежно заберет жизни невинных людей.   Все это была информация, которую Чон У уже знал, пока он не наткнулся на сноску в одной книге. Это было всего лишь короткое предложение без уточнения, но в нем говорилось, что иногда жажда крови сопровождается тягой к создателю.   Вот и все, это не казалось особо полезным. Чон У продолжал читать, но, к сожалению, больше ничего не было известно о свойствах вампирского яда или последующем опыте новообращенных вампиров. Исследование конкретных могущественных вампиров также не дало никаких результатов, за исключением мнения одного автора, который заявил, что если древние, могущественные вампиры действительно существуют, то они живут совершенно тайно.   Весь день оказался абсолютно бесполезным для Чон У и только усугубил его головную боль. Раздражало, как мало охотники знали о существах, охотой на которых они зарабатывали на жизнь. Чон У откинулся на спинку стула и потянул себя за воротник, раздражаясь еще больше, потому что ему приходилось носить неудобную одежду, чтобы скрыть следы укусов.   Раздался тихий стук в дверь, и Чон У поспешно поправил воротник, когда дверь открылась и в комнату вошла Джи Ын с подносом в руках.   — Ты был здесь весь день, — призналась она, — я подумала, что ты, возможно, захочешь чего-нибудь поесть.   Чон У провел рукой по лицу. — Который час?   — Почти 5, — сказала она, ставя поднос перед Чон У. — Я знаю, ты пришел поздно, но ты слишком много работаешь. Что ты здесь делаешь? Расследование для полицейского дела?   — Что-то вроде того, — пробормотал Чон У, его внимание переключилось на еду на столе. — Тебе необязательно было приносить мне это.    — Ерунда, тебе нужно поесть. Особенно после прошлой ночи, — ответила Джи Ын.   Чон У вскинул голову, мгновенно напрягшись. — Что ты имеешь в виду?   — Вечеринка, — ответила Джи Ын, в замешательстве наклонив голову. — Что же еще?   — О, — вздохнул Чон У, успокаиваясь, — да, вечеринка.   Он взял палочки для еды и немного поиграл с ними, испытывая облегчение от того, что не выдал свой секрет. Протокол для укушенных людей гласил, что их следует умертвить, прежде чем они полностью трансформируются. Это считалось милосердием.   Чон У отказывался сдаться и умереть так легко.   Джи Ын изучающе смотрела на него.  — Что-то случилось прошлой ночью?   — Нет, — немедленно опроверг Чон У. — Ничего. Просто вечеринка, понимаешь… много людей… Мун Чжо был странным...   Брови Джи Ын взлетели вверх. — «Мун Чжо»? Ты имеешь в виду доктора Со? Ты разговаривал с ним?   — Ага, — неопределенно сказал Чон У.   — Похоже, вы двое довольно сблизились, — хихикнула Джи Ын.   Чон У закатил глаза. — Нет. У нас просто был разговор.   — Должно быть, это был довольно интересный разговор, раз ты чувствуешь себя достаточно комфортно, чтобы называть его по имени. Я знаю, что ты не так легко становишься неформальным с людьми, — отметила она.   Чон У поджал губы, раздраженный ее намеками. Если бы она только знала, каким странным был Мун Чжо, и насколько неформальным было называть Чон У этим сладким ласкательным именем...   Чон У вытеснил воспоминания из головы и, наконец, потянулся за едой, откусив большой кусок кимчи. Он проглотил его, но тут же сморщил нос от вкуса.   — Джи Ын, где ты это взяла? Это немного—   Чон У резко оборвал себя, когда его желудок перевернулся, и он отвернулся как раз вовремя, чтобы выблевать скудное содержимое своего желудка на пол.   Внезапная тошнота пронзила все его тело, усилив симптомы, которые уже были. Чон У сидел в своем кресле, положив руки на колени, склонившись над полом библиотеки, и его рвало, пока все остатки кимчи не были насильно изгнаны из его организма.   Когда волны тошноты отступили, Чон У остался с дрожащим телом, болью в животе и жгучей головной болью. Он чувствовал себя хуже, чем когда проснулся и упал с кровати, что о чем-то говорило.   Он застонал, больше всего на свете желая скользнуть в какую-нибудь темную дыру и никогда больше не двигаться.   — Оппа! — вскрикнула Джи Ын, — боже мой, ты в порядке?! Ты болен!   — Я в порядке, — простонал Чон У, вытирая рот и заставляя себя встать. — Это всего лишь еда. Извини за этот беспорядок.   — Не волнуйся об этом, — встревожилась Джи Ын. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? Ты все еще неважно выглядишь. Может быть, тебе стоит взять сегодня выходной и сходить к врачу!   Чон У ни разу не был у врача за всю свою жизнь и, конечно, не собирался начинать сейчас. В любом случае, это было бы бессмысленно, когда он знал точную причину своих симптомов.   — Может быть, — сказал Чон У, желая замять эту тему. — Думаю, я уйду сейчас.   — Да, иди, — настаивала Джи Ын, уже провожая его к двери. — Береги себя и поправляйся скорее!   — Спасибо, — пробормотал Чон У, — я постараюсь.   Он осторожно вышел из офиса на улицу, стараясь избегать толп людей, возвращающихся домой после целого рабочего дня. Чон У держался самого края улицы, рядом со зданиями, и шел медленнее, чем утром. Он оглянулся через плечо и увидел Джи Ын, с беспокойством наблюдающую за ним, но после его ободряющего взмаха рукой она кивнула и вернулась в дом.   Рука Чон У тяжело опустилась, как только она скрылась из виду. Сегодняшний день был именно таким ужасным, как он и ожидал. Страдания от действия яда, отсутствие какой-либо полезной информации и даже рвота при попытке поесть.   Бурная реакция его организма на еду была признаком того, что яд распространялся по его организму быстрее, чем он думал. Вероятно, у него оставалось не так уж много времени до полного завершения трансформации. Чон У чуть снова не вырвало от того, насколько он был бессилен против неизбежного превращения в монстра.   Он бездумно бродил по городу, не имея цели в мыслях и пытаясь напомнить себе о своем утреннем плане. Тогда это имело так много смысла, то, как он мог легко контролировать происходящее с ним. Но было трудно удержать этот настрой, когда его тело так яро восставало против него.   Неспособность есть нормальную пищу была чертой вампиризма, о которой Чон У не знал, но должен был догадаться. Если пить кровь было вызвано скорее необходимостью, а не чистой жаждой крови, тогда у него была огромная проблема. Он мог сопротивляться желанию, но он не хотел умереть с голоду.   Его план уже летел к чертям собачьим, и он почти ничего не сделал за весь день. Он снова проклял недостаток знаний о вампирах. Как охотники были настолько глупы, что не собрали как можно больше информации о враге?   Чон У хотелось одновременно кричать от разочарования и плакать от безнадежности. Он был измотан, расстроен и чувствовал себя полным дерьмом.   В следующий раз, когда он оторвал взгляд от булыжников, уже было темно. Должно быть, он бродил по улицам по меньшей мере несколько часов, просто утопая в дымке физической и душевной боли.   Чон У без особого энтузиазма пнул ближайшую стену, пытаясь выплеснуть немного боли и разочарования. Но вместо того, чтобы его ботинок отскочил от кирпича, вся его ступня прошла сквозь стену, разбив кирпич, как будто он был картонным.   — Твою мать! — Чон У выругался, немедленно вытаскивая ногу из стены и осматривая повреждения.   В стене, которую проломила его нога, была приличного размера дыра, и Чон У быстро огляделся, дабы убедиться, что никто этого не видел. Улица не была пустой, но, казалось, никто его не замечал, поэтому Чон У поспешно сложил обломки в кучу, чтобы скрыть большую часть дыры от посторонних глаз.   Затем он скрылся с места происшествия, игнорируя боль в теле, и быстро прошел несколько кварталов.   «Блять. Похоже, я также начинаю становиться сильнее», — подумал Чон У. Ему нужно быть осторожнее с этим, он не хотел вызвать еще какие-либо несчастные случаи, которые будет трудно объяснить.   Через несколько минут он замедлился, и когда он это сделал, действительно заметил некоторые из его окрестностей. Он был в тенистой части города, месте, полном баров и опиумных притонов, но также и в месте, имеющем определенное значение.   Если память Чон У не изменяет ему, то это был тот самый район, где погиб специальный инспектор, о котором Джэ Хо упоминал вчера во время брифинга по делу.   Возможность была слишком хороша, чтобы ее упустить. Для Чон У это был шанс забыть о своих проблемах и сосредоточиться на деле. Ему нужно было за что-то зацепиться, что-то, что отвлекло бы его от яда, изменяющего его тело, и от безнадежности по этому поводу, которая грозила его раздавить.   Что может быть лучше, чтобы проигнорировать свое превращение в вампира, чем найти того, кого можно убить?   Чувствуя себя немного лучше теперь, когда у него была четкая цель, Чон У начал осматриваться. Он нашел точное место, где было обнаружено тело инспектора, но там ничего не было. Только несколько случайных пятен крови и много грязи. Найти его было трудно, поскольку оно не было оцеплено как место преступления. К счастью, Чон У был опытен и знал, что искать.   Тем не менее, ничто там ему не помогло. Это был просто еще один переулок.   Итак, Чон У расширил область поиска. Он исследовал близлежащие улицы, заглядывая в каждое заведение, которое ему попадалось. Сначала не было ничего примечательного, в основном потому, что многие близлежащие здания были заброшены, но ему не потребовалось много времени, чтобы найти кое-что многообещающее. Примерно в двух кварталах от места преступления находился бар без опознавательных знаков. Было не слишком людно, но оживленно, и самым примечательным в нем было то, что он, казалось, был центром активности для всего района.   Чон У осмотрел место, прежде чем войти внутрь, убедившись, что он знает каждую дверь, окно и возможный выход. Он не планировал искать преступника сегодня вечером и устраивать драку, но никогда не помешает быть начеку. Бдительность была тем, что помогало ему выжить.   Войдя внутрь, он опустил голову, не желая привлекать к себе внимания. Было легко найти свободный столик, заказать выпивку, а затем притвориться, что потягиваешь пиво, небрежно осматривая заведение. Бар был заполнен в основном мужчинами. Некоторые вырубились у стойки, некоторые столпились вокруг старого, расстроенного пианино, некоторые играли в карты, а некоторые, как Чон У, просто пили в одиночестве. Чон У обращал внимание на одиночек. Хотя вампиры имели тенденцию собираться вместе, чтобы жить в гнездах, их пищевые привычки были иными. В отличие от большинства людей, они предпочитали есть в одиночку. Чон У заметил это во время своих многочисленных охот, и это было достаточно интересным, чтобы включить это в свой роман. Большинство одиноких мужчин явно не были ночными хищниками, которых искал Чон У. Они либо пили, либо ели, либо спали. Чон У знал не понаслышке, что вампиры не могут потреблять ничего, кроме крови, и хотя он не был уверен в привычках вампиров спать, для кого-то не имело бы смысла засыпать во время охоты. Он сомневался, что кто-то из спящих мужчин притворялся, судя по тому, насколько щедро они пускали слюни.   Таким образом, оставался один человек в качестве варианта. Он сидел на самом краю стойки, подальше от всех остальных, со стаканом пива, к которому, похоже, никто не притрагивался. Если этого было недостаточно для подозрений, он также время от времени окидывал посетителей острым взглядом, как будто оценивая их. Чон У вычислил его почти сразу, судя по тому, как неуместно тот выглядел, но убедился, что сначала тщательно проверил всех остальных, прежде чем сосредоточиться на нем.   Но теперь, когда все остальные были исключены, Чон У внимательно наблюдал за этим человеком.   Он показался ему каким-то знакомым, как будто Чон У видел его раньше. Но как он ни старался, Чон У не мог вспомнить его. Мужчина был высоким и бледным, и, казалось, на его лице всегда была легкая ухмылка. Его взгляд не казался голодным, когда он останавливался на людях в баре, но Чон У предположил, что тот мог быть вампиром с некоторой долей самоконтроля и интеллекта. В конце концов, он должен был быть таким, раз смог одолеть специального следователя. Пока Чон У делал вид, что не смотрит на мужчину, один из игроков в карты поднял шум, бросил свои карты и выбежал из бара. Все остальные посетители бара либо проигнорировали это событие, либо сердито пробормотали что-то, прежде чем вернуться к своим картам, но бледный мужчина плавно поднялся со стула и вышел за дверь, когда не прошло и минуты после ухода другого мужчины.   Это был сигнал Чон У тоже уйти. Он оставил все еще полный стакан пива на столе, затем вышел из тенистого бара, небрежно следуя за мужчиной, который только что вышел.   В свою очередь, этот человек, казалось, следил за выбежавшим игроком в карты. Чон У держался позади, чтобы его не заметили, но сквозь темноту и все еще пульсирующую головную боль он мог разглядеть две фигуры перед собой: одна явно следовала за другой.   Рука Чон У потянулась к мечу на боку, но далее он ничего не сделал. Честно говоря, если бы этот человек действительно был вампиром и искал себе следующую еду, Чон У не был уверен, что смог бы вовремя вмешаться. Поскольку его тело находилось в состоянии войны само с собой, он не знал, сможет ли двигаться достаточно быстро, чтобы обезглавить существо до того, как оно сделает движение.   Прежде чем Чон У смог это выяснить, бледный мужчина, за которым он следовал, внезапно резко повернулся, развернулся и пошел в противоположном направлении. Чон У быстро прижался к стене, вне досягаемости света лампы, и, нахмурившись, наблюдал, как мужчина прошел мимо него. Карточный игрок продолжал идти в другом направлении, пока не исчез на улице.   Чон У оглянулся на высокого мужчину, немного сбитый с толку, когда тот нырнул в опиумный притон. Ему вдруг захотелось покурить или он вспомнил, что ему нужно куда-то идти?   Поведение было немного подозрительным, но этого было достаточно, чтобы посеять зерно сомнения в измученном разуме Чон У. Он не мог быть уверен, был ли этот человек вампиром, и он не хотел убивать невинного. Он решил вернуться следующей ночью, будучи немного более скрытным, и посмотреть, что произойдет. Может быть, тогда он также будет лучше контролировать себя и будет готов к драке.   На данный момент Чон У больше не мог избегать возвращения домой. Его тело болело, от яда он чувствовал себя ужасно, и Чон У просто хотелось спать. Он вернулся домой так быстро, как только позволяло его измученное тело, к счастью, избежав встречи с другими обитателями пансиона, когда он со скрипом прошел по коридору и вошел в свою комнату. Сняв одежду и положив меч, Чон У застонал, когда его снова начало тошнить. Он ничего не ел целый день, но отказывался наполнять свой желудок тем, чего ему хотелось больше всего. Жажда крови еще не охватила его, но когда это случится, Чон У будет сопротивляться как можно дольше. Он никого не убьет, но, возможно, найдет какое-нибудь животное, чтобы полакомиться им. Мысль о том, чтобы выпить крови, все еще вызывала у него отвращение, но, возможно, в ближайшее время у него не будет другого выбора. Несмотря на это, Чон У смирился с ночью, полной голода и боли.   Чон У забрался в постель и тут же потянулся за своим блокнотом на прикроватном столике, где лежала его черновая рукопись. У него не хватило мозгов написать много сегодня вечером, но он нацарапал несколько заметок о том, что он узнал о вампиризме на данный момент. Неспособность есть нормальную пищу и каково это, когда клыки вонзаются в его шею.   Сделав несколько заметок, Чон У отложил блокнот и потянулся за книгой, также лежавшей на тумбочке. Это было полное собрание произведений его любимого автора. Когда он не писал, чтение этих рассказов и стихов улучшало его настроение. Иногда это помогало его разуму, когда у него были проблемы с засыпанием.   В ту ночь даже его любимый автор не смог заставить его увидеть сон. Чон У провел всю ночь за чтением, пытаясь погрузиться в готические истории вместо того, чтобы слишком зацикливаться на страшилке, в которой он сейчас жил.   Это не сработало, и Чон У почувствовал, что веревка, связывающая его с человечеством, вот-вот лопнет.  

***

— И где ты был? — протянул Мун Чжо, — преследовал еще больше полицейских?   Он встретил Ки Хёка у входа в гнездо, небрежно заблокировав дверь. Он не позволил бы птенцу войти туда, где ему больше не рады.   Это была рутинная работа, но с ней нужно было справиться. Скоро должен был прибыть Чон У, и ни при каких обстоятельствах Мун Чжо не позволил бы такому неуправляемому типу, как Ки Хёк, остаться в живых, с силой, способной каким-либо образом нарушить тщательно разработанные планы Мун Чжо в отношении Чон У. Птенец был препятствием, которое нужно было уничтожить, назойливой мухой, которую Мун Чжо должен был прихлопнуть.   Ки Хёк, должно быть, был еще глупее, чем думал Мун Чжо, потому что он, казалось, даже не заметил приглушенной враждебности Мун Чжо и вместо этого, казалось, был рад его видеть.   — Не сегодня, — усмехнулся он. — Я просто вышел перекусить, но кое-что помешало мне.   — Вот как? — промычал Мун Чжо, ничуть не заинтересованный. — Какой позор. Я бы очень хотел услышать о том инспекторе полиции, которого ты убил.   — Что бы ты хотел узнать? — нетерпеливо спросил Ки Хёк. — Как я застал его врасплох и перерезал ему горло его собственным ножом, прежде чем осушить его?   — Почему ты не избавился от его тела? — спросил Мун Чжо, игнорируя незрелое хвастовство птенца. — Ты знаешь мои правила.   Ки Хёк улыбнулся шире, его детские клыки были полностью на виду.   — Я подумал, что это будет хорошей насмешкой над охотниками, — ответил он. — Я хотел показать им, что они не так могущественны, как думают, что они не могут защитить всех. Даже могущественные инспекторы полиции.   Его слова только укрепили веру Мун Чжо в свою бесполезность. Ки Хёк был не только незрелым птенцом, но и нарушал правила Мун Чжо. Никто из других его подчиненных не был настолько глуп или высокомерен, чтобы делать это.   — Так ты думал, что можешь повыпендриваться, хм? — пробормотал Мун Чжо. — Твоя гордость важнее, чем привлечение внимания к гнезду и приведение охотников к моей двери?   Ухмылка Ки Хёка медленно исчезла, как будто он, наконец, начал понимать, в какие неприятности попал. Какой глупый ребенок.   Мун Чжо сделал шаг вперед и поднял руку, чтобы мягко провести по волосам Ки Хёка.   — Твоя гордость важнее моего комфорта? — размышлял Мун Чжо. — Нет, нет, конечно, нет, — выпалил Ки Хёк, широко раскрыв глаза. — Я прошу прощения, это больше не повторится—   — Ты прав, этого не повторится, — согласился Мун Чжо. — Я думал, что увидел в тебе что-то особенное, но, полагаю, я ошибался. Ты полный провал.   Его рука крепче сжала волосы Ки Хёка, пока Мун Чжо не вцепился в длинные пряди и не потянул сильно. Достаточно сильно, чтобы шея новорожденного вампира напряглась, и было слышно несколько хрустов костей.   — Подожди, подожди! — закричал Ки Хёк, пытаясь оторвать от себя руки Мун Чжо.   Конечно, он потерпел неудачу. Мун Чжо был на годы, столетия старше и сильнее его. Его попытки сбежать были не более чем плевком, попавшим в лицо Мун Чжо — оскорбительным, и от него легко отмахнулись.   Он потянул сильнее, и Ки Хёк закричал.   — ПОДОЖДИ! Я видел его! Ю Чон У!   Это привлекло внимание Мун Чжо, и он замер, все еще крепко сжимая волосы Ки Хёка, но больше не дергая их. — Я предлагаю тебе продолжить разговор, — сказал Мун Чжо.   Ки Хёк в равной степени задохнулся от страха и боли и облизнул губы.   — Это он оторвал меня от еды сегодня вечером, — быстро выпалил он. — Я заметил, что он следит за мной, когда я выслеживал свою закуску. Я сбежал от него и вернулся, чтобы рассказать тебе.   Мун Чжо обдумал это. Похоже, его любимый охотник расследовал дело о мертвом инспекторе и легко определил Ки Хёка как ответственного. Он предположил, что это будет не очень сложно сделать, учитывая некомпетентность птенца. Он обнаружил, что ему начинает нравиться страсть Чон У к своей работе, если это означало, что он все еще ищет вампиров, страдая от воздействия яда Мун Чжо.   — Как он выглядел? — поинтересовался Мун Чжо. — Болен или голоден?   Ки Хёк нахмурился. — Что? Я не—   Его глаза расширились от ужасающего понимания. — Ты укусил его?   Мун Чжо предупреждающе дернул головой и обнажил клыки, нетерпение начало брать верх.   — Здесь не ты задаешь вопросы, — прошипел Мун Чжо. — Ты отвечаешь на них.   Ки Хёк застонал от боли, а его глаза заблестели от страха. — Д-да, теперь, когда я думаю об этом, он действительно выглядел довольно бледным. Он шел медленно, как будто каждый шаг причинял ему боль...   Мун Чжо кивнул, переваривая эту информацию. Судя по описанию симптомов Чон У, пройдет совсем немного времени, прежде чем он найдет дорогу сюда. Может быть, два дня, самое большее.   Но чем больше Мун Чжо думал об этом, тем больше открывалась прекрасная возможность. Какой смысл было ждать несколько дней, пока Чон У придет к нему, когда он мог уговорить его прийти сюда почти немедленно?   Мун Чжо был талантлив в поиске единого решения для множества проблем. Это было частью того, как он выживал так долго.   Успокоившись, Мун Чжо притянул Ки Хёка ближе к себе.   — Ты полный неудачник, — сказал он с презрением. — Но есть способ, которым ты все еще можешь быть мне полезен.   Глаза Ки Хёка наполнились слезами, и он открыл рот, чтобы заговорить, но прежде чем он смог произнести хоть слово, Мун Чжо снова дернул его за волосы, вызвав громкие крики боли.   Без дальнейших колебаний Мун Чжо быстро повернул большую голову птенца и потянул со всей своей силой.   В следующий момент крики резко прекратились.  

***

Разум Чон У превратился в кашу, когда первые лучи утреннего солнца проникли через его маленькое окно, упали на его лицо и заставили его вздрогнуть.   Он не спал всю ночь. Несколько часов он оставался в том же положении, свернувшись калачиком на своей кровати. Сначала он читал своего любимого автора. Однако вскоре слова начали таять на странице и усиливать его головную боль, так что Чон У ничего не мог поделать, кроме как сидеть в кровати и тупо смотреть в стену. Он не мог думать из-за боли и не мог пошевелиться без того, чтобы его тело не кричало на него.   Становилось все хуже. Его шея перестала гореть, но только потому, что жжение распространилось на все части его тела, вплоть до пальцев рук и ног. Яд полностью проник в каждую клетку, не оставив ничего нетронутым.   В животе у него все сжалось, а в горле пересохло. Жажда крови поселилась внутри, но Чон У испытывал ее скорее как желание пить. Казалось, что у него пересохло в горле, и ему нужно было что-то, чтобы это исправить. Ему нужна была кровь, он жаждал ее, подобно умирающему — потому что именно им он и был.   Поэтому, когда солнце упало на его лицо, оповещая его о наступлении нового дня, Чон У захотелось плакать. Он не хотел, чтобы так продолжалось.   Но, несмотря на то, как сильно он хотел остаться в постели и зачахнуть, что-то внутри него не соглашалось. Что-то тянуло его вверх, тянуло к чему-то неизвестному. Чон У было трудно понять это, но это было так сильно, что ему было трудно сопротивляться этому. Он понимал, пока что, но для этого потребовалась вся его концентрация.   Честно говоря, Чон У было страшно. Он боялся странного чувства тяги к чему-то неопределенному, и боялся, что это был лишь вопрос времени, когда он больше не сможет этому сопротивляться. То же самое касалось и его жажды; это был только вопрос времени, когда она захлестнет его, и он будет бесконтрольно глотать галлон за галлоном крови. Ему нужно было найти какую-нибудь корову или лошадь, чтобы осушить ее, прежде чем он потеряет контроль и укусит человека. Но от одной мысли о том, чтобы выпить крови животного, его затошнило, поэтому он выбросил из головы все мысли о будущих трапезах, вернувшись к своему первоначальному плану игнорировать, игнорировать, игнорировать.   Он поднялся, пошатываясь, наугад накинул на себя какую-то одежду и схватил свой меч. Он вспомнил о том, что нужно захватить запасной шарф и обернуть его вокруг шеи, только когда проходил мимо зеркала по пути к двери, две колотые раны все еще зияли. Чон У задавался вопросом, когда они заживут, если вообще заживут.   Он пошел на работу, потому что ноги сами несли его туда. Он был настолько отрешенным, что не замечал ничего из того, что его окружало, за исключением пульсации вен людей, когда они проходили мимо него по улице, и запаха их крови, когда они проносились слишком близко к нему. Чон У чувствовал головокружение, его чувства были полностью атакованы присутствием крови вокруг него. Его горло практически горело от сильной жажды, и потребовалась вся его сила воли, чтобы противостоять жажде крови.   Это было чудо, что у него получилось добраться до работы, ни на кого не сорвавшись и не напав, но он справился. Он справился, несмотря на жажду и на то, что его кости уносили в неизвестном направлении. Хотя его разум кричал ему, что ему нужно уйти, Чон У проигнорировал это, слепо толкнув дверь в свой кабинет и, спотыкаясь, вошел внутрь.   Его сразу же встретило странное зрелище. Своим размытым зрением Чон У смог разглядеть толпу своих коллег-охотников, которые переговаривались друг с другом и стояли вокруг чего-то в центре рабочей комнаты.   Нахмурив брови, Чон У, пошатываясь, двинулся вперед и пробился сквозь толпу, расталкивая людей с дороги, возможно, слишком резко, чтобы пройти в центр.   Когда он прорвался, его глаза расширились, и он мгновенно остановился как вкопанный.   Посреди комнаты лежало тело. Нет, это не совсем точно. Там был труп, бесцеремонно брошенный в центре их охотничьего агентства.   Однако не присутствие мертвого тела заставило Чон У уставиться на место происшествия. А тот факт, что этот труп на самом деле состоял из двух частей — туловища с все еще прикрепленными руками и ногами, а затем отрезанной головы.   По мере того, как Чон У продолжал рассматривать улики, становилось все более очевидным, что голова не была аккуратно отделена от тела, как в случае использования ножа или меча. Вместо этого с отрубленной головы свисали клочья плоти, а из шеи торчала часть позвоночника. Это было совершенно ужасное полотно, и рисовало оно только одну картину.   Голова была оторвана от тела. Кто-то или, что более вероятно, что-то с силой оторвало голову.   Это было еще не все. Чон У наклонился ближе к трупу, достаточно близко, чтобы мельком увидеть его лицо. Из его отвисшего рта торчали клыки, как и ожидалось от отрубленной головы, но черты лица были удивительно и безошибочно знакомыми.   Чон У моргнул, когда понял, что это был тот человек, за которым Чон У следил прошлой ночью, тот, кого он подозревал в том, что тот был вампиром, убившим инспектора полиции.   Похоже, догадка Чон У оказалась верна, по крайней мере, насчет этих вещей. Если этот человек был вампиром, то не было никаких сомнений, что он убил инспектора.   Но кто убил его самого? У кого хватило грубой силы оторвать голову вампира прямо от его тела?   Чон У уже знал единственный ответ, но он озадачивал. Зачем другому вампиру убивать себе подобного?   И зачем ему понадобилось бросать тело здесь, средь бела дня, посреди охотничьего агентства? Это было для того, чтобы поиздеваться над ними, или по какой-то другой причине?   Чон У был сбит с толку, эта тайна настолько потрясла, что почти затмила агонию от его физических симптомов. В ушах у него звенело, заглушая болтовню окружающих, пока он смотрел на куски трупа. Почему он был здесь? В чем причина?   Чувство трепета наполняло Чон У по мере того, как он все дольше смотрел на изуродованный труп, представляя себе явную мощь существа, которое создало это.   — Заткнитесь! Голос Джэ Хо взревел, перекрывая звон в ушах Чон У и бормотание вокруг него. Чон У оторвал взгляд от отрубленной головы, чтобы посмотреть на Джэ Хо, пробирающегося сквозь толпу.   Воцарилась тишина, когда владелец агентства приблизился с мрачным видом, сжимая маленький листок бумаги в руке с побелевшими костяшками пальцев.   — Очевидно, это в высшей степени странно и ненормально, — серьезно сказал Джэ Хо, указывая на труп вампира. — Нет никаких улик и ничего, за что можно было бы зацепиться, кроме этого.   Он развернул бумажку, которую держал в руках, затем поднял ее, чтобы все могли ее увидеть. Это была записка, написанная изящным почерком. Время, казалось, на мгновение остановилось, когда все сосредоточились на записке и молча прочитали ее.   Как только Чон У прочел эти слова, он резко вдохнул и отшатнулся назад, как будто ему дали пощечину.   «Добро пожаловать, лапуля. Скоро увидимся».   Узнавание пронзило Чон У со скоростью света, и он немедленно погрузился в воспоминания о темном саде и смертельно красивом мужчине.   «Ты мне нравишься». Он вспомнил, как Мун Чжо казался таким подозрительным, но Чон У просто отмахнулся от этого. Он вспомнил, как мужчина стоял так близко к нему и не улыбался, обнажив зубы. И затем Чон У вспомнил последнее, что он сказал, прежде чем странным образом исчезнуть в ночи.   «Мы встретимся снова. Я буду с нетерпением ждать этого, лапуля». С широко раскрытыми глазами и открытым от шока ртом, голова Чон У закружилась, когда все встало на свои места, обретая смысл.   Лапуля, лапуля. Это был Мун Чжо. Именно доктор Со Мун Чжо написал записку, которую держал в руке Джэ Хо, записку, которая была приложена к телу обезглавленного вампира. Он специально написал лапуля, чтобы напрямую связаться с Чон У и сообщить ему, кто он такой и что натворил.   В конце концов, инстинкты его не подвели. Мун Чжо был не просто богатым дантистом. Он был гребаным вампиром.   Теперь это было настолько очевидно, что правда практически ударила Чон У по лицу. Каким бледным был Мун Чжо, как он ни разу не показал зубы и как он так быстро исчез после их разговора. Теперь сомнений не было; личность Мун Чжо как виновника была раскрыта одним изящно написанным, сладким словом. С силой, которая была только у вампира, он оторвал голову этому вампиру и оставил ее в агентстве Чон У, чтобы тот нашел ее.   Мысли Чон У неслись со скоростью мили в минуту, когда кусочки головоломки начали идеально складываться, и все встало на свои места.   Мун Чжо был вампиром. Поскольку Чон У знал эту неопровержимую истину, его мысли пронеслись сквозь ночь, когда он встретил Мун Чжо, и внезапно остановились на воспоминании об ужине и слугах, выстроившихся вдоль стен.   Чон У показалось, что он узнал вампира, за которым следил прошлой ночью, но не был уверен, откуда. Теперь, установив связь с Мун Чжо, он вспомнил. Этот вампир был одним из слуг Мун Чжо, тем, кто казался немного высокомерным.   Если один из его слуг был вампиром, то и остальные наверняка были ими же.   «О черт», — подумал Чон У. — «Собрание охотников устраивали вампиры, и никто из нас не имел ни малейшего представления об этом».   Однако у Чон У не было времени испытывать стыд или смущение, потому что его разум все еще работал с перебоями. Мун Чжо был вампиром и по какой-то причине убил своего подчиненного, ответственного за смерть инспектора полиции, и того, за кем следил Чон у.   Из его записки следовало, что Мун Чжо сделал это в качестве одолжения. Как будто это был подарок, упакованный и доставленный прямо Чон У. Но почему Мун Чжо убил члена своего гнезда? Почему он сделал это для Чон У?   Чон У вспомнил, как Мун Чжо сказал, что он ему нравится, и как мягко он улыбнулся. Как он стоял очень близко к Чон У и как называл его лапулей.   «Ни за что», — отрицал Чон У. — «Это невозможно. Мун Чжо не мог… Он вампир, я охотник… Не может быть, чтобы он...»   Чон У не мог даже мысленно озвучить свои подозрения. Должна быть другая причина. Мун Чжо, должно быть, издевался над ним, должно быть, делал это с недобрыми намерениями, должно быть, подошел к нему на вечеринке, чтобы оценить его...   А затем Чон У начал чувствовать себя еще хуже, чем раньше, когда он снова вспомнил вечеринку, и ужасающее осознание поразило его.   Выбор времени для всего этого не мог быть совпадением. Он встретил Мун Чжо на вечеринке, а затем, не прошло и трех часов, как Чон У был укушен.   Не осушен, не убит. Просто укушен с явным намерением обратить его.   Чон У почувствовал, что вот-вот упадет в обморок, и слегка пошатнулся. Неизвестные руки схватили его, чтобы поддержать, но Чон У не мог сосредоточиться ни на чем, кроме ужасного осознания того, что Мун Чжо был вампиром, укусившим его.   «Мы встретимся снова». И они встретились, не так ли? Всего несколько часов спустя Мун Чжо напал на него из засады, легко одолел его и пустил свой яд по венам Чон У.   Страх пронзил Чон У, когда он вспомнил свои выводы, сделанные той ночью. Он подумал, что это, должно быть, был старый вампир; очень опытный, опасный и могущественный.   Было ужасно обнаружить, что Мун Чжо был тем вампиром, но еще более ужасающим было то, что Чон У понятия не имел, какова цель всего этого. Зачем Мун Чжо это делал?   Чон У было трудно осознать все это. Он встречался с этим человеком всего один раз, но внезапно ему показалось, что Мун Чжо стал центром мира Чон У. Он укусил Чон У, обратил его, а теперь жестоко убил существо, которое он подозревал в своем текущем деле. Он был причиной мучительной трансформации Чон У и создателем, к которому его тянуло его тело.   «Скоро увидимся».   Это был он. Мун Чжо был причиной всего.   — Оппа?! Оппа, ты в порядке?   Кто-то схватил его за плечи и встряхнул, и Чон У, вернувшись к реальности, увидел перед собой Джи Ын, выглядящую невероятно обеспокоенной. Джэ Хо был рядом с ней, но с совершенно другим выражением лица. Вместо того, чтобы казаться обеспокоенным, его глаза были прищурены, как будто он изучал Чон У.   — Ты что-то знаешь, — обвинил он.   — Нет, — выдавил Чон У, дрожа от всех сокрушительных вещей, которые он только что осознал, и страха, что Джэ Хо увидит его насквозь. — Я-я просто плохо себя чувствую. Мне нужно пойти домой.   — Позволь мне вызвать тебе врача, оппа, пожалуйста! — закричала Джи Ын.   Чон У, пошатываясь, поднялся на ноги.   — Нет, со мной все будет в порядке. Мне нужно идти, — он отмахнулся от Джи Ын, отбросив ее руку своей.   Внезапно Джи Ын вскрикнула от боли и рухнула на землю. Это было так неожиданно, что Чон У просто замер, не понимая, что произошло.   Джэ Хо немедленно опустился на колени и оказал ей помощь. После нескольких секунд физического осмотра он поднял голову и уставился на Чон У, в то время как его руки, казалось, поддерживали правое запястье Джи Ын.   — У нее сломано запястье, — мрачно сказал он.   Глаза Чон У расширились, и в это мгновение взгляды всех охотников были устремлены на него с замешательством, страхом и подозрением.   Чон У открыл рот, но затем закрыл его. Он понятия не имел, что сказать. Его начало трясти сильнее, тело подавляло его, разум гудел, и чувство вины затопляло его.   Чон У начал пятиться.   Джэ Хо продолжал смотреть на него, пока его взгляд не остановился на шарфе у него на шее.   — Зачем ты его носишь? — спросил он со смертельным спокойствием.   Чон У сглотнул. Блять.   — Холодно, — выпалил он. — Извини. Мне действительно нужно идти.   Он повернулся и практически выбежал за дверь, чувствуя себя почти раздавленным тяжестью мучительной жажды, своего измученного тела и недавнего психического срыва. Его тайна теперь тоже определенно была раскрыта — пройдет совсем немного времени, и каждый охотник в городе будет искать его.   Чон У продолжал бежать по улице, больше не в силах сопротивляться невидимому притяжению, ведущему его вперед. Его голова раскалывалась от всего, что он только что осознал, грудь сдавило от вины и страха, а горло горело от жажды крови. На улице собралось так много людей, что Чон У потребовались все силы, чтобы удержаться от того, чтобы схватить одного и осушить его досуха.   Ему помогала невидимая привязь в груди, тянувшая его прямо к тому, кто его укусил, и не позволявшая останавливаться.   Все было так ошеломляюще. Казалось, что он получал удар за ударом, но не имел возможности потерять сознание. Вместо этого он словно лежал лицом в грязи, слишком переполненный болью и страхом, чтобы что-то с этим сделать.   За исключением того, что Чон У никогда не был тем, кто просто сдается и принимает удар.   Постепенно его шаткие шаги стали более целенаправленными, когда он шел по мощеным улицам. Он понятия не имел, куда идет, но его тело знало путь вперед — прямо к существу, которое было причиной всех страданий Чон У. Прямо к Мун Чжо.   С каждым твердым шагом Чон У все больше выпрямлялся, и его боль и страх медленно превращались в гнев. Он взял всю агонию, которую подарил ему Мун Чжо, весь страх быть преследуемым и превратил это в ослепляющую ярость.   Во всем виноват Мун Чжо. Все, что произошло, полное разрушение жизни Чон У, произошло из-за него.   И точно так же, как несколько мгновений назад Чон У был переполнен болью и страхом, теперь он достиг точки кипения от гнева. Его рука потянулась к мечу, и он сжал рукоять. Его меч был его постоянным спутником, был с ним во время каждой охоты, которую он проводил, и помогал ему рубить каждого вампира, которого он находил.   Скоро ему снова понадобится его верный меч, потому что Чон У собирался найти Мун Чжо.   И он собирался убить его.