Побег под кровавой луной

В Деревне Водоворота стояла тихая ночь. Небо затянули багровые облака, ветер приносил запах моря, и где-то вдали мерцал свет факелов — дозорные обходили стены новой столицы Узумаке. В своём кабинете Наруто сидела, опершись локтями о стол. На висках — пот, глаза покраснели от усталости. Её стол был завален свитками: отчёты о поставках, просьбы жителей, дипломатические письма от других стран. — Узукаге... — тихо усмехнулась она, — звучит красиво, но никто не говорил, что это так тяжело... Рядом, на подоконнике, дремал Курама, лениво распахнув один глаз. — Ты опять не спала двое суток, — заметил он с ленивым рыком. — Я не могу бросить дела, — ответила она, не поднимая взгляда. — Мы восстанавливаем деревню с нуля, Курама. Я не имею права быть слабой. Курама хмыкнул, но больше ничего не сказал. Он знал — спорить бесполезно. ***** Саске стоял на площади, в темном плаще АНБУ. Его маска — в форме ястреба — отражала отблески факелов. Его пальцы сжались в кулак, но в глазах больше не было ярости — только холодная решимость. — Если Данзо до сих пор прячется за своей тенью, — произнёс он, — значит, я стану его тенью тоже. Когда Саске стал частью Корня, под именем Ястреб, он не вызывал подозрений: холодный, дисциплинированный, безэмоциональный — именно таких Данзо ценил. Он носил черную форму АНБУ и почти не снимал маску, даже на тренировках. Наблюдая, он понял: Корень — это не просто отряд. Это целая сеть. Тайные лаборатории, архивы, где хранились сведения о запрещённых экспериментах. Однажды, пробравшись в подземное хранилище, он обнаружил записи, в которых упоминались "образцы Учиха". «Во время операции ликвидации большая часть тел уничтожена. Извлечены только глазные ткани» — значилось в отчёте. Саске почувствовал, как по спине прошёл холод. "Значит… он не просто использовал силу Шарингана. Он собирал глаза, как оружие. Он осквернил их память." Ярость кипела в нём, сжигая изнутри. Ненависть и отвращение переплелись в единый пульс боли. Скупая слеза, горячая, как огонь, скользнула по щеке. Но он стиснул зубы — нет, сейчас нельзя. Пусть ярость станет топливом. Его новой силой. ***** Наруто, облачённая в бело-красный плащ Узукаге, шла по длинному коридору, вдыхая запах свежего дерева. Её ждало очередное собрание совета. Она слушала доклады торговцев, мастеров, жалующихся на нехватку ресурсов. Иногда хотелось просто крикнуть — чтобы все замолчали хоть на минуту. Но она лишь кивала, задавала вопросы, искала компромиссы. Узумаки привыкли к трудностям, но Наруто знала — чтобы возродить деревню, нужно больше, чем сила. Нужно терпение. Днём Наруто оставалась сильной — Узукаге, которая выслушивает, решает, ведёт за собой. Она была справедливой, твёрдой, иногда даже холодной, потому что не могла позволить себе слабости. Однако когда солнце садилось, она зажигала лампу и открывала тайные свитки — древние техники печатей, защиты и подавления чакры. Она знала: чтобы уничтожить Данзо, нужно понимать врага. Каждый символ, каждая новая комбинация печатей была шагом к тому, чтобы однажды стереть Корень с лица земли. "Он думает, что скрыт в тени… но даже тени исчезают, когда солнце поднимается достаточно высоко." Она знала: война с Данзо — не просто личная месть. Это борьба за справедливость, за тех, кого лишили голоса, за правду, которую он пытался похоронить.Она не сомневалась: столкновение с Данзо не простая битва. Она знала, что если дойдёт до столкновения, им придётся столкнуться не просто с человеком, а с системой, пустившей корни в саму суть Конохи. — Я сожгу его Корень до последнего листа, — тихо сказала она, глядя в окно на рассвет. И если уж ей придётся запятнать руки ради этого — пусть так и будет. ***** Прошёл уже месяц. Ночь в деревне Водоворота была тиха. Луна скользила по окнам, заливая кабинет мягким серебристым светом. На столе перед Наруто лежали неразобранные свитки — отчёты, карты, донесения. Она устало провела рукой по глазам, собираясь наконец отдохнуть, когда за спиной раздался лёгкий шелест. Её рука почти инстинктивно потянулась к кунаю, но знакомая чакра заставила остановиться. Из тени, словно сама тьма расступилась, появился Саске. В чёрной униформе анбу, под маской Ястреба, он выглядел чужим… и до боли знакомым. — Поздновато для визита к даме, не находишь? — тихо сказала Наруто, не поднимая глаз. — Для таких дел время значения не имеет, — ответил он и снял маску. Щёлкнула застёжка. Он положил маску на стол рядом с нераспечатанным свитком. — Нашёл, — коротко сказал он. Голос был глухим, сдержанным, но в нём чувствовалось напряжение. — Что именно? Саске развернул свиток. Его пальцы дрожали едва заметно. — Данзо хранил отчёты о чистке Учих. Большинство тел были уничтожены. Но несколько… — он замолчал, будто не мог выговорить. — Несколько глаз он забрал лично. Они не были мертвы, Наруто. Их извлекли из живых шиноби. Воздух в комнате стал тяжёлым. Наруто медленно подняла голову. В её взгляде не было ни удивления, ни страха — только тихая ярость. — Значит, всё хуже, чем мы думали. Саске кивнул. — Нам нужен план. Прямое нападение — самоубийство. Но если вскрыть его архивы и показать правду Совету Конохи — у него не останется прикрытия. Наруто откинулась на спинку кресла, провела рукой по волосам. — Тогда мы начнём войну… — её голос прозвучал устало, но решительно. — Не мечами, а правдой. Саске смотрел на неё долго. Лунный свет ложился на её лицо, подчеркивая усталость, но и силу, спрятанную в каждом движении. В её глазах горело то же упрямое пламя, что когда-то вело Итачи — вера в мир, даже если путь к нему вымощен болью. Он почувствовал, как что-то дрогнуло внутри. Тёплое, почти забытое ощущение — будто рядом стоял кто-то, кому можно доверить спину. — Ты изменилась, — произнёс он тихо. Наруто улыбнулась уголком губ, грустно, но по-настоящему. — Все мы меняемся, Саске. Но я всё ещё та девчонка, которая верит в свет, даже если вокруг только грязь. На несколько секунд в кабинете воцарилась тишина. Слышно было только, как ветер треплет занавески и шелестит бумаги на столе. Саске отвёл взгляд, но на его лице промелькнула едва заметная тень улыбки. — Береги себя, Узукаге, — сказал он, надевая маску. Голос снова стал холодным и ровным. — Мне бы не хотелось терять ценного союзника. Наруто усмехнулась тихо, с теплом: — Союзника? А я думала, друга. Он остановился у двери, обернулся. Луна скользнула по металлическому блеску маски, и в этот миг в воздухе повисло что-то невысказанное. Он не ответил. Только лёгкий кивок — и его силуэт растворился во тьме, оставив после себя еле заметный след чакры и ощущение… тепла. Наруто стояла неподвижно ещё долго, глядя на дверь. — До встречи, Ястреб, — прошептала она. И вновь за окном завыл ветер, будто унося её слова туда, где он их обязательно услышит.