Апельсиновое солнце

***

с апельсина кожура — будешь старшая сестра, на язык остра, как ручей быстра, перьями пестра

Вокруг все сияло и блестело, переливалось в каком-то совсем неземном свете. Длинный коридор закончился, но уходить из него он не спешил — фрески и мозаика на стенах были настолько великолепны, что он остановился, чтобы рассмотреть их получше. Надолго, конечно, задержаться не получилось — подсознание звало его дальше, за порог просторного зала, где его, кажется, уже заждался… — Хэ-сюн? — Имя сорвалось с языка быстрее, чем он успел подумать. Человек, что сидел на одной из широких подушек, что были раскиданы по полу тут и там, вскинул голову и приподнял бровь, выражая свое удивление. Он в самом деле очень походил на лучшего друга — то же спокойное выражение лица, длинные, собранные в хвост волосы, отливающие синевой в свете настенных фонарей, бледная, почти прозрачная кожа. Только глаза — глаза были голубые. Наверное, здесь бы подошло глупое сравнение вроде«как ясное небо», но вот смотрели эти глаза холодно и враждебно. Сразу же захотелось извиниться. — Простите, я перепутал вас с моим лучшим другом. Вы удивительно на него похожи, только глаза другие, знаете, а еще… — Ты сдурел? — спросил человек, откладывая в сторону свиток — стало неловко, что пришлось его отвлечь от дел. — С Небес упал и головой ударился? — Простите..? — Он точно не знал, но, кажется, его глаза удивленно раскрылись. Человек замер на мгновение, после чего потер пальцами переносицу — даже жесты у него, как у Хэ-сюна! — Ши Цинсюань, где ты был и что за демоны тебя покусали? — человек поднялся на ноги, подошел ближе и, наклонив голову, — разница в росте была незначительной, но заметной, — заглянул в глаза. — Ты меня не узнаешь? — Я… Я… Узнаю. Ты мой лучший друг, — он вскинул голову, глядя в льдистые глаза. — Ведь так? Дверь в комнату тихо приоткрылась, пропуская внутрь бесшумную высокую тень. В кромешной темноте невозможно было различить, кем являлся ночной посетитель — мрак скрывал его фигуру полностью, темная ткань одежд не оставляла и шанса рассмотреть детали. В ночи сверкнули золотом две ярких вспышки — глаза светились демонической силой. Тень неслышно подступила к широкой кровати, на которой немного нервно посапывал худой, покалеченный человек. Опустившись на самый край, демон несколько долгих мгновений смотрел, как вздымалась и опускалась грудная клетка, а потом протянул тонкую костлявую руку, пальцы которой были увенчаны острыми когтями, и коснулся щеки человека. — Ничего личного конкретно к вам, Повелитель Земли, — усмехнувшись, тихо произнес демон, наклоняясь ниже. — Но этот небожитель принадлежит и принадлежал мне еще до того, как вы вознеслись. Коснувшись холодными бледными губами лба, демон хищно оскалился, сверкнув в темноте золотыми глазами. — …Я не твой лучший друг. Мы не друзья, — ворчливо отозвался человек и дернул головой еще одним знакомым жестом — длинный хвост свалился с плеча на спину, на дне голубых глаз сверкнуло золото. — У меня нет друзей, которые одевались бы вот так. — Как?... — еще сильнее растерялся Ши Цинсюань, огляделся по сторонам и, заметив высокое зеркало в пол, подошел к нему ближе и ужаснулся. — Ничего себе! Это же женское платье, Хэ-сюн! Но, кстати, оно красивое… мне идет! И он со смехом покрутился вокруг себя — разлетелись в разные стороны воздушные ткани, застучали друг о друга жемчужины на роскошном поясе. — Ты не меняешься даже тогда, когда ничего не помнишь, — усмехнулся собеседник и, сделав несколько быстрых шагов вперед, успел подставить руки, чтобы поймать пошатнувшегося Ши Цинсюаня. — Прости, прости, голова закружилась! — хихикнув, извинился тот, но выпутываться из объятий как будто бы даже не собирался. Наоборот, вскинув руки, он обнял друга за шею и кокетливо улыбнулся. — С такого ракурса ты еще симпатичнее… Мин-сюн? Точно, я тебя теперь вспомнил! Ты — Мин И, Повелитель Земли, ведь так? — Так, — кивнул небожитель, выпрямляясь, из-за чего Ши Цинсюаню пришлось приподняться, чтобы заглянуть в его глаза. — А я… Мин-сюн, а кто я? — жалобно спросил Ши Цинсюань, при этом сильнее цепляясь руками за шею Мин И. — Я, представляешь, совсем ничего не помню. Наверное, сейчас я сплю, потому что вижу тебя. Знаешь, ты правда очень похож на моего друга, ну, на настоящего, из той, другой реальности. Его зовут Хэ Сюань, он рассказывает мне сказку про небожителей и демона, говорит, что эта сказка поможет мне вспомнить, но сказка такая мрачная, а местами совсем грустная, что я не уверен, что это как-то мне поможет. — Поможет, — отозвался Мин И, глядя сверху вниз на Ши Цинсюаня. На дне его голубых глаз изредка зажигались золотые вспышки. — Ты — Повелитель Ветра, Ши Цинсюань. Младший брат Повелителя Воды, одного из самых влиятельных небожителей в Небесной столице. — Надо же, какой необычный сон! — Цинсюань рассмеялся, запрокинув голову, но тут же выпрямился снова. — Мин-сюн, получается… что ты уже не совсем Повелитель Земли, так? — Что ты имеешь ввиду? — голубые глаза прищурились, золото из их глубин поднялось на поверхность. — Демон Черных Вод, — тихо и совсем бесстрашно позвал Ши Цинсюань, не смея отвести взгляд. — Это ты? Мин И усмехнулся, прикрывая глаза, качнул головой и вздохнул. — У тебя есть возможность это проверить, — тихо сказал он, убирая руки с талии Ши Цинсюаня, но тут же перехватил обе его ладони. — Что ты знаешь о демонах, Ши Цинсюань? — У-у демонов нет дыхания и очень х-холодная кожа, они ведь мертвы, — немного запинаясь от непонятного волнения, начал Цинсюань и вздрогнул, когда Мин И поднес его ладонь к своему лицу, накрыв впалую щеку — кожа была теплая, но не горячая. Обычная. Тогда Мин И повернул голову и выдохнул, заставляя Ши Цинсюаня невольно вздрогнуть — дыхание обожгло на мгновение, на центр ладони опустился ласковый поцелуй. — Продолжай, — предложил Мин И, глядя в смущенное до невозможности лицо Ши Цинсюаня — тот зажмурился от избытка ощущений. — Э-э… там что-то было… про структуру волос и… подушечки пальцев… Мин-сюн, что ты делаешь? — не выдержал Ши Цинсюань, когда почувствовал мягкие шелковые пряди под своими пальцами, а по его предплечью мягко прошлись упомянутые подушечки пальцев. Он даже приоткрыл один глаз и охнул, краснея до корней кудрявых волос — в этот самый момент его подбородок приподняли властным движением, а на губы надавил большой палец, вынуждая впустить его внутрь. Цинсюань не сопротивлялся — по его скромному мнению, сопротивляться было практически бесполезно в любом случае, будь то небожитель или в самом деле демон. Он провел языком по вторгшемуся в его рот пальцу и в самом деле почувствовал рельефные полосы на подушечках. «И сердце,— пронеслось в потихоньку заплывающем пеленой волнения сознании. — У него ведь не должно биться сердце». Рука сама дернулась вниз, выпутавшись из длинного хвоста. Тонкие пальцы накрыли грудную клетку под одеждой и выжидательно замерли — удар, еще один, и еще один. Там билось сердце, — настоящее, живое — не так быстро, как у самого Ши Цинсюаня в данный момент, но все же билось. Мин И усмехнулся, провел ладонью по щеке Ши Цинсюаня, по-прежнему удерживая его за подбородок — за это Ши Цинсюань был ему благодарен, ведь сейчас ему казалось, что если его не будут держать, он повалится на пол. — Каков вердикт, Ши Цинсюань? — заставляя его вскинуть голову выше, спросил Мин И, а сам наклонился. — Мне в самом деле интересно, о чем ты сейчас думаешь… — Мин-сюн… — только и успел выдохнуть Цинсюань перед тем, как его увлекли в горячий влажный поцелуй. «Боги, — пронеслось в сознании Ши Цинсюаня, — Боги, как это волнительно и горячо!» Мин И ласкал его со знанием дела — сам Ши Цинсюань не был уверен в своих способностях, но, как показывала практика, он оказался весьма сведущим в этом процессе. Однако Мин И целовал его властно, и этой власти хотелось всецело подчиниться — впустить в свой рот горячий язык, позволить ему хозяйничать там без какого-либо сопротивления. Дыхания отчаянно не хватало, и в голове пронеслась интересная мысль — возможно ли задохнуться таким вот образом? Поцелуй прервался раньше, чем он успел проверить достоверность своего предположения. Поцелуй прервался, но ласки — нет. Тонкие пальцы Мин И вплелись в распущенные кудрявые волосы, оттянули их назад, заставляя запрокинуть голову и открыть нежную шею. С губ Ши Цинсюаня сорвался слабый стон — Мин И целовал нежную кожу, кусал, оставляя багровые пятна, тут же проводил по ним языком, будто извиняясь за причиненную боль. Боли как таковой Ши Цинсюань не чувствовал — слишком горячо и сладко. Только вот… — М-мин-сюн, это неправильно, ты ведь мой друг, как мы можем… — из последних сил сопротивляясь собственному желанию, слабо забарахтался Ши Цинсюань. — Сколько раз мне тебе еще повторить, что мы никакие не друзья, — не отрываясь от нежной шеи, хрипло проговорил Мин И, а до Ши Цинсюаня, кажется, наконец дошел предельно точный смысл этой фразы. «Хэ-сюн тоже часто говорит, что мы с ним никакие не друзья, значит ли это, что мы и вправду не друзья, мы..?» Особо чувственный укус вынудил прервать мыслительный процесс, да и думать как-то уже и не хотелось. Цепляясь пальцами за спину Мин И, Ши Цинсюань жмурился и тяжело дышал, выдыхая слабые стоны. — Мин-сюн, не отпускай меня, слышишь? Я упаду, если ты отпустишь, Мин-сюн, — бессвязно пробормотал Ши Цинсюань, приоткрывая затуманенные возбуждением бирюзовые глаза, и перехватил взгляд Мин И — от чистого неба не осталось ровным счетом ничего. Сейчас в чужих глазах горело золотое пламя, обжигая все, чего касался взгляд. — Не отпущу, — пообещал Мин И, и в самом деле перехватил покрепче, а потом и вовсе поднял его на руки. — Больше — не отпущу. «Какой прекрасный сон, — думал про себя Ши Цинсюань, пока его несли и опускали на мягкие подушки. — Здесь все так понятно и совсем не страшно… Вот бы остаться тут насовсем!» — Мин-сюн, ты обещал не отпускать! — Цинсюань позволил себе капризно воскликнуть, когда почувствовал, что руки Мин И исчезли с его тела, а сам он и вовсе отстранился. Отстранился, правда, с целью весьма интригующей: расстегнул ремень на поясе, — тот свалился куда-то вниз — потянул за тесьму, что удерживала верхнюю накидку на месте. И при этом не сводил прожигающего золотого взгляда с Ши Цинсюаня. «Это мой сон, в конце-то концов! Я имею право делать все, что мне захочется!» — Стой, Мин-сюн, подожди… Я сам, — приподнявшись на локтях, Цинсюань сел, выпрямив спину, и потянулся руками вперед. Перехватил немного подрагивающими от волнения пальцами тесьму, дернул, развязывая замысловатый узелок с левой и правой стороны. Пересев поудобнее, он уперся коленями в мягкую подушку и теперь ростом немного возвышался над Мин И — тот не двигался, все так же следил за его действиями внимательным золотым взглядом, но и не сопротивлялся, словно позволял делать с собой все, что взбредет в кудрявую ветреную голову. Тогда Ши Цинсюань стал решительнее, отбросил в сторону ненужную сейчас деталь одежды, почти что рывком расстегнул все пуговицы на нижней рубахе, оголяя тело и с нескрываемым удовольствием провел по бледной коже на груди… Друга? Любовника? Это сейчас важно? Подушечки пальцев прошлись вниз, с губ Мин И сорвался тихий вздох. Нащупав на гладкой коже странные шершавые полосы, Цинсюань заинтересованно моргнул. — Мин-сюн, что… что это? — опустив взгляд, Ши Цинсюань с удивлением и ужасом понял, что шершавые полосы под его пальцами — это старые, местами очень криво зажившие шрамы. И этими шрамами — Цинсюань одним движением стянул с покатых плеч черную ткань рубахи — было усыпано все тело Мин И. Тот усмехнулся, перехватил руку Ши Цинсюаня и медленно повел ей вверх по своей груди. — Этот — от поварского ножа. Вот эти три остались от стрел, а вот эта полоса — след от кнута тюремщика. — Золотистые глаза сверкнули непонятными эмоциями, но голос Мин И звучал спокойно, с легкой хрипотцой от ощутимого напряжения. — Мы можем поговорить об этом не сейчас? Ши Цинсюань кивнул, но все равно не смог отвести взгляда от располосованной груди Мин И. Страшно. Как же страшно даже думать о том, что некогда живой человек вынес так много боли и все было по вине… кого? Кого-то из небожителей, наверное. Раз он, демон в теле бога, поднялся за ответами на Небеса, значит, Небеса правда замешаны в этом деле. Заметив нервное напряжение на лице Ши Цинсюаня, Мин И решительно перехватил инициативу. Повалив его обратно на подушки, навис сверху и вновь накрыл губами его припухшие от поцелуев губы. Ши Цинсюаню резко стало не до размышлений, особенно в тот момент, когда он почувствовал руки на своем теле. Тонкие длинные пальцы пробрались под верхний слой одежды, стаскивая воздушную ткань с плеч — и когда только Мин И успел расстегнуть расшитый жемчугом пояс? — Мин-сюн, Мин-сюн, подожди, пожалуйста, подожди немного, — Цинсюань запаниковал от такой спешки и попытался вырваться. — В чем дело? — Мин И перехватил его запястья, чтобы не получить локтем по лицу и вопросительно выгнул бровь. — Я не знаю… я не помню, как это… и… есть ли у меня вообще такой опыт? Ну, с мужчиной… мужчинами? — смущаясь и краснея от каждого слова, пролепетал Ши Цинсюань и попытался отвернуться лицом в подушку — сделать ему этого не дали цепкие пальцы, которые тут же вернули голову в исходное положение. Переносицы коснулся нежный поцелуй. — Насчет мужчин не знаю, но опыт у тебя есть. Я ведь говорил тебе и не один раз, чтобы ты одевался не так открыто, м? Может, и мужчины бы на тебя не заглядывались тогда, — усмехнувшись, Мин И начал спускаться поцелуями вниз по истерзанной грубыми ласками шее. — Мин-сюн… ты что… ревнуешь? — фраза вылетела сама по себе, как будто и должна была прозвучать именно в таком контексте, именно в подобной ситуации. Ши Цинсюань ахнул от особо чувственного прикосновения и выгнулся навстречу раздевающим его бесстыдным рукам. — Вот еще, — сверкнув золотыми глазами, Мин И прикусил выступающую ключицу и, одновременно с этим избавил Ши Цинсюаня от последней части одежды. Сам Ши Цинсюань все еще не знал, как ко всему происходящему относиться, но решил, что лучшее, что он может сейчас сделать — это довериться рукам любовника. Все-таки сны должны быть приятным, правда? Совсем не важно, в каком именно смысле. Поэтому, отбросив прочь все сомнения и отпустив вожжи самообладания, он раскинулся под ласкающим его другом, открываясь и позволяя делать с собой все, что тому вздумается. — Только не отпускай, Мин-сюн, — прошептал Ши Цинсюань сквозь хриплое сбившееся дыхание. Отпускать его никто и не собирался. Руки у Мин И были нежными, несмотря на то, что он был известен как Повелитель Земли — почему-то казалось, что бог, повелевающий подобной стихией, должен быть грубоватым и неотесанным. Мин И же был нежным и чувственным, ласкал, гладил и целовал, позволяя привыкнуть и к новым (позабытым?) ощущениям, и к самому себе. Его горячее дыхание опаляло истерзанную кожу на груди, пока прохладные пальцы скользили ниже, оглаживали упругие ягодицы и ненавязчиво сжимали их. — Ах, Мин-сюн! Не мучай долго, — не удержавшись, взмолился Ши Цинсюань, когда почувствовал, как его соски попеременно ласкают то языком, то пальцами, в то же время прохладные пальцы проходятся в опасной близости от сжавшегося колечка мышц — ненавязчиво намекая на дальнейшее развитие событий. — Мин-сюн! Куда! — Ши Цинсюань разочарованно выдохнул, когда Мин И в самом деле отстранился, наклоняясь куда-то в сторону. Проследив за его действиями взглядом, Цинсюань смутился — небожитель, покопавшись в складках своих одежд, выудил из внутреннего кармана небольшой пузырек с маслом. — Без него тебе будет больно, — пояснил Мин И, а Ши Цинсюань снова покраснел до корней волос, но в то же время почувствовал, как внутри по венам растекается тепло от подобной заботы со стороны любовника. — Ч-что мне нужно делать? Как тебе помочь? — желая проявить участие, спросил Ши Цинсюань и, поерзав, улегся обратно на подушки. — Расслабься, — посоветовал Мин И, снова нависнув сверху, оставил на алых губах еще один короткий поцелуй. — И ноги раздвинь. Пошире. — Так? — смущаясь еще сильнее от своей позы, пробормотал Цинсюань и зажмурился — от движения его собственный налитый кровью член мазнул по животу, вызывая электрические разряды по всему телу. — Вот так, — сильные руки надавили на его бедра, развели их еще шире, вызывая слабый стон. — Будет больно — говори. — Хорошо, Мин-сюн. Но, кажется, больно мне точно не будет, потому что ты такой нежный и заботливый, что я даже не… Ах! Мин-сюн! — Сдержать громкий стон не получилось в тот момент, когда Мин И, оттянув, прикусил сосок, а смазанные ароматным маслом пальцы в это же время проскользнули меж ягодиц. Один из них, помассировав напряженное колечко ануса, осторожно и медленно проскользнул внутрь. — Расслабься, — снова шепнул Мин И, поднимаясь поцелуями от груди обратно к шее. Он провел языком по налившимся цветом алым засосам, прикусил мочку уха, посасывая, оттянул и отпустил обратно, всеми этими действиями пытаясь отвлечь от происходившего внизу. И к удивлению самого Ши Цинсюаня эти ласки сработали, как надо — он расслабился, почти что растекся под горячими поцелуями и сильными руками любовника. Почувствовав, что можно продолжать, Мин И на пробу двинул палец вперед — тот прошел спокойно и без препятствий. Тогда, немного помедлив, он начал двигать рукой, растягивая узкие стенки. Ши Цинсюань, поначалу тихо постанывающий от не совсем приятных ощущений, к этим ощущениям уже привык и теперь требовательно пыхтел, ерзая и всем своим видом намекая, что с ним можно не церемониться. Мин И хмыкнул, но второй палец к первому добавил — тот вошел очень туго, вынуждая ерзающего Цинсюаня немного присмиреть и сдавленно охнуть. — Нет-нет, Мин-сюн, не больно, продолжай, пожалуйста! Ах! Вот так еще, пожалуйста! — не то всхлипнул, не то простонал Ши Цинсюань и вцепился пальцами в спину любовника, царапая бледную кожу. Мин И же опускать его и вовсе не собирался — ускорил движения рукой, при этом сам дышал тяжело и сбивчиво, ведь собственное возбуждение совсем не оставляло терпения на подготовку партнера. Сжав зубы на и без того истерзанной шее, Мин И ввел третий палец, тут же начал двигать рукой еще быстрее — откровенный хлюпающий звук в просторном зале казался настолько громким, что смущал и возбуждал одновременно. — Мин-сюн, я больше не могу терпеть, Мин-сюн! Пожалуйста, Мин-сюн! — Захныкал в конец распаленный Ши Цинсюань и снова нетерпеливо заерзал. Мин И же оставался непреклонным — продолжая усердно разрабатывать под себя любовника, он съехал немного ниже, вновь приникая губами к алеющей бусине соска и начал медленно посасывать. От такой безжалостной ласки Ши Цинсюань громко взвыл, перемежая вой стонами — он даже подумать не мог, что его тело настолько чувствительно к ласкам. Или мог, но просто забыл? — Мин-сюн! Пожалуйста! — со слезами на глазах взмолился раздразненный до предела Ши Цинсюань и наконец своего добился. Скользкие влажные пальцы с возбуждающим хлюпаньем покинули его тело, вызывая ощущение пустоты и неудовлетворенности. Цинсюань захныкал, приподнимаясь, но Мин И тут же уложил его обратно, навалившись всем телом. — Ногами поясницу обхвати, — хриплым шепотом посоветовал он, приподнимаясь. — Твою? — на всякий случай уточнил Ши Цинсюань, но указание выполнил. — Я бы посмотрел, как ты свою обхватываешь. Нет, если, конечно, ты умеешь, то это было бы очень кстати, — язвительно хмыкнул Мин И, пристраиваясь, помог себе рукой и, не предупреждая, вогнал член до середины длины. — Ах, Мин-сюн! — с губ Ши Цинсюаня сорвался оглушающий стон, он вцепился в спину любовника ногтями, царапая поверх белесых полос шрамов и выгнулся навстречу, тут же снова застонал — от соприкосновения тел его собственный член оказался зажат между. Головка терлась о разгоряченную кожу, вызывая бесконечные яркие фейерверки перед глазами, но должному удовлетворению это трение не способствовало никак. — Тише, тише. Все хорошо? Не больно? — заботливо, почти ласково поинтересовался Мин И, перехватывая дергающегося в конвульсиях любовника и вновь придавил собой. — Нет, то есть да, то есть нет, не больно, да, хорошо, Мин-сюн, пожалуйста, не останавливайся, я не могу, когда ты вот так!... — всхлипывая и скуля, просипел Ши Цинсюань, продолжая ерзать и насаживаться на член сильнее. Самую малость все-таки было больно, тут он слукавил, но эта боль — ничто на фоне общего напряжения тела и до боли возбужденного собственного члена. Мин И два раза просить не нужно было, он и сам находился на грани. Сделав несколько медленных толчков на пробу, он поймал тихий стон Цинсюаня губами и, ускорившись, увеличил амплитуду движений, вгоняя член до конца. Ши Цинсюаню от такого напора отрывало голову, как ему показалось, в самом прямом смысле этого слова. Через какое-то время он не мог больше стонать и просто выл, царапая кожу до алых полос на спине любовника. Он не был уверен в этом точно, но, кажется, ему никогда в этой жизни еще не было так хорошо. Толчки становились мощнее и грубее, под определенным углом головка члена задевала внутри него какую-то точку, соприкосновение с которой вызывало танцы сверкающих звезд перед глазами, — настолько великолепными были ощущения. Ноги свело судорогой от напряжения, но отпускать Мин И он боялся — казалось, что отпустишь и потеряешь этот момент, попросту проснешься, ведь все происходящее по-прежнему было его, Ши Цинсюаня, не совсем нормальным сном. Когда его давно уже требующего внимания члена коснулись прохладные пальцы, он взвыл с такой силой, что, если рядом были еще подобные залы, находившиеся там люди наверняка перепугались не на шутку — вой был нечеловеческим. — Хэ-сюн, сильнее, пожалуйста, сильнее, не останавливайся, умоляю! — охрипшим от воплей голосом умолял Ши Цинсюань, при этом зажимая любовника с такой силой, что, наверное, если бы не громкие звуки их соития, был бы слышен хруст трескающихся костей. Мин И в самом деле словно озверел — вбиваясь в тело Ши Цинсюаня, он одновременно с этим яростно водил рукой по его члену, доводя до исступления. Самому Цинсюаню казалось, что еще немного, еще совсем чуть-чуть и он взорвется, разлетевшись на маленькие кусочки по этому дорого обставленному залу. Откинувшись спиной на подушки, он хрипло стонал, выгибаясь до хруста в позвоночнике. Ощутив странное распирающее чувство, что нарастало где-то внутри, Ши Цинсюань приподнялся на локтях. — Хэ-сюн, я больше не могу, я сейчас, я сейчас…! — Его тело выгнулось, а руки с силой вцепились в спину Мин И, царапая еще сильнее. Мин И же, ощутив судорогу в теле любовника, сделал несколько глубоких толчков, вгоняя член до предела и, рыкнув, кончил следом за ним, излившись внутрь расслабленного после оргазма тела. Повалившись на подушки рядом, Мин И притянул к груди свернувшегося в подрагивающий комочек Ши Цинсюаня и коснулся губами его влажного виска. Ши Цинсюань первое время не мог реагировать ни на что — перед глазами плясали звезды, голова кружилась, а тело неожиданно стало таким тяжелым, словно его железом накачали. Медленно возвращаясь в сознание, он вдруг осознал, что на пике страсти назвал совсем другое имя и почувствовал укол вины за это. — Мин-сюн… Я…назвал тебя другим именем. Прости, я потерялся в ощущениях и… — Оправдания были жалкими, но Цинсюаню казалось, что их нужно произнести. — Помолчи. Я знаю, кого ты звал, — сверкнув полностью золотыми глазами, прервал его Мин И и криво усмехнулся. — Мин-сюн? — снова позвал его Ши Цинсюань и немного нервно ковырнул обивку на широкой подушке, поверх которой лежал. Тело восстанавливалось слишком быстро, а ощущения усталости как будто и не было вовсе. Это и пугало, и радовало одновременно, но подозрения все же закрадывались, а вопросы задавать своему подсознанию именно сейчас — план отличный. — Ммм? — Судя по почти ласковому мычанию, Мин И был расслаблен до состояния мягкого теста — бери и лепи из него все, что захочется. Лепить Ши Цинсюаню не хотелось, а вот получить ответы на мучающие его с самого начала вопросы — вполне. — Ты и Демон Черных Вод — это один и тот же… э-э, одно и то же существо, да? — осторожно спросил Цинсюань, царапая ногтями вышивку на подушке — кажется, когда он нервничал, то всегда так делал. — Ты хочешь поговорить об этом именно сейчас? — устало вздохнул Мин И за его спиной, но затем, немного помолчав, ответил. — Да. В твоей голове именно так. — И ты… мы правда с тобой?... — съежившись еще сильнее, Ши Цинсюань вдруг ощутил острую необходимость в поддержке. Развернувшись в сильных руках, он уткнулся в грудь любовника лицом и шумно задышал. Немного прохладная ладонь тут же вплелась в его волосы, будто бы даже с нежностью поглаживая, а вторая накрыла поясницу и медленно поднималась вверх, оглаживая выступающие позвонки. — Правда со мной. И тогда — тоже. Опережая твой вопрос, твой брат был сильно против нашей связи, но как же забавно у него дергался глаз, когда он о нас узнал, — хмыкнув, Мин И прикрыл золотистые глаза. — Человек с веером, высокий, красивый, в синей одежде — мой брат? — задал следующий волнующий вопрос Ши Цинсюань, очень переживая, что проснется до того, как услышит какой-либо ответ. — Да, — тихо, почти на грани слышимости ответил Мин И. — Он умер? Как он умер? Мин-сюн! Мин-сюн, ты ведь знаешь! Мин-сюн… — …Мин-сюн! — Ши Цинсюань резко открыл глаза, подскакивая на кровати, и огляделся по сторонам. В предрассветном сумраке он был один на один со своими догадками и странным, но таким приятным сном — по ощущениям тело до сих пор ломило от приятной истомы. Рухнув спиной обратно на подушки, он шумно выдохнул и вдруг осознал, что поломанная в двух местах рука уже почти не болела. — Хоть что-то хорошее, — пробормотал Цинсюань и повернул голову в сторону окна. Небо начинало светлеть на горизонте, с улицы доносились крики проснувшихся голодных чаек. Ши Цинсюань думал. Подсознание в лице Мин И призналось, что когда-то они с этим самым Мин И в самом деле были вместе — это объясняло то неописуемое доверие и немного странное воздушное чувство, которое Ши Цинсюань испытывал во сне и, признаться, испытывал и до сих пор. До этого Мин И обмолвился о Повелителе Ветра и Повелителе Воды, старшем брате — вопрос здесь только один, насколько можно было верить своему собственному подсознанию, которое под влиянием бурной фантазии могло выдать любой бред за правду? С небожителями еще предстояло разобраться, но один факт, связанный с Небесами, не давал покоя — кем на самом деле являлся друг-заклинатель Хэ Сюань, появившийся в апельсиновом саду аккурат в тот момент, когда, по его словам, Ши Цинсюаню приспичило свалиться с дерева? Почему он решил возиться с ним, при этом постоянно повторяя одно и то же — они не друзья и никогда ими не были? Мин И сказал, что он и Демон Черных Вод — это один и тот же человек, да и по всем остальным показателям этот факт являлся правдой, плюс история Хэ Сюаня была прямым тому подтверждением. И если Хэ Сюань был тем самым Демоном Черных Вод, то придти по душу Ши Цинсюаня он мог в двух случаях — по доброте душевной и чтобы его убить. Не влюбился же он в человека, в конце-то концов. Третье сразу казалось абсурдом, в первое верилось как-то очень слабо, а вот второе… все еще не было похоже на правду. И причем здесь тогда старший брат, Повелитель Воды? Кто кому мстит и что вообще здесь происходит? — Ничего не понятно, но очень интересно, — вздохнул Ши Цинсюань, наблюдая за тем, как из-за горизонта медленно выплывало солнце. Во всей этой истории не хватало какого-то общего связующего звена. Возможно, этим звеном и являлось то самое важное, что Ши Цинсюань забыл и пока что не мог вспомнить. Тяжело вздохнув еще раз, он прикрыл глаза в надежде, что сможет заснуть и на этот раз проспит без сновидений.