Бодрящее зелье

      Хронический беспорядок в кабинете главного аврора уже давно стал для Северуса чем-то вроде ландшафта, который нужно просто без нытья пересечь, если хочешь куда-нибудь попасть. Бесит — да, неудобно и неэффективно — да, но и Мерлин с ним, сам разберётся. Ладно хоть когда Поттер приходил в лабораторию, понемногу принося с собой частички этого бардака, у Северуса было время уничтожить их в промежутках между визитами — а иначе тот весь этаж бы превратил в филиал своей «творческой мастерской».       Зато ориентировался Поттер в этих джунглях, точно местный житель. Знал, в какой коробке и почему вместе хранятся материалы недавнего дела и того, которое закрыли года три назад; на ощупь доставал нужную папку из метровой стопки на подоконнике, умудряясь при этом сделать её ещё кривее, чем раньше; неизменно говорил своё «Да, где-то тут было» в ответ на вопрос о местонахождении любой вещи, хотя бы отдалённо относящейся к аврорским делам.       В общем, система работала нормально. Работал ли нормально Северус, находясь в ней? Скорее нет, чем да, если от него требовалось с системой взаимодействовать; скорее да, чем нет, если Поттер вываливал перед ним нужные материалы и не издевался, прося что-нибудь подать «вон с той полки» (их тут, по мнению Северуса, было как минимум миллион).       Сегодня вот всё шло вполне плодотворно. Завалив стол бумагами, вещдоками и иногда собственной задницей, Поттер, не обращая внимания на поздний час, во всю свою неиссякаемую силу спорил с Северусом о каждой мелочи — процесс, конечно, увлекательный, но крайне изнуряющий. Не был бы Северус таким уставшим — может, даже и насладился бы их словесными схватками, но… Стар он стал для подобных ночных посиделок, ох как стар.       Сотрудники давно разошлись по домам, белый свет фонарей за окном резал глаза. Ещё час, решил для себя Северус, и хватит. Слушание в Визенгамоте послезавтра утром, и если они не успеют закончить сегодня, на крайний случай останется завтрашняя ночь, к которой Северус уже будет готов — а не в хаосе бросит работу посреди дня, как произошло несколько часов назад. Раздражённый, суетливый, нетерпеливый — сейчас он был не самым приятным собеседником. Хорошо хоть за годы совместной работы Поттер научился переваривать Северуса любым и уже не заводился с полуоборота каждый раз, когда его называли идиотом. Запомнил, что это было всего лишь присказкой.       Они писали, спорили и переписывали. Прямо как в старые добрые.       — Это что за формулировка? — с непониманием спросил Поттер, пристально вглядываясь в слова. — Ты хочешь, чтобы никто ничего не понял и их просто посадили? Нельзя попроще написать?       — Попроще? — возмутился Северус, отрывая перо от бумаги. — Я использую общеизвестные термины современного английского. Какое «проще» тебе нужно, картинку нарисовать?       — Не делай вид, что не видишь здесь никакой проблемы! Ты прекрасно понимаешь, что…       – Заткнись, Поттер, пожалуйста, и дай мне дописать строчку.       Перо зависло над листом, но мысль уже выскочила из головы. Северус на мгновение закрыл глаза и сжал пальцами переносицу.       — Ты сбил меня, — раздражённо выдохнул он. — Сколько ещё осталось?       Поттер хаотически поперебирал разваленные перед ним папки, чуть не уронил кружку с недопитым кофе, окинул кабинет взглядом и что-то посчитал в уме.       — С лабораторными отчётами ты заканчиваешь, от артефакторского у меня осталось несколько страниц… Показания свидетелей и приложение ещё не трогали.       Северус пожевал губу. Провёл рукой по лицу, пытаясь стереть усталость, и вздохнул.       — Ладно. Успеваем.       Он склонился над пергаментом, но не прошло и минуты, как Поттер снова начал о чём-то причитать. Звуки противным жужжанием растворялись в голове, в висках и затылке заныло и запульсировало. Северус резким жестом прервал тираду об очередной строчке в отчёте:       — Мерлин, да перепиши уже, как тебе надо. Нужно просто закончить. — Он поморщился и сжал зубы. — Есть зелье от головы?       — А… — Поттер на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки и указал пером в сторону загруженных шкафов и полок. — Да, коробка с зельями на том стеллаже. Ты перенапрягся, что ли? А вот не нужно было весь свой словарный запас вываливать на одну страницу, — злорадно покачал головой он. — Сам виноват.       Не желая выглядеть глупо и переспрашивать, куда именно смотреть, Северус встал, оглядывая всё, что Поттер мог назвать стеллажом.       — Да ты осточертел мне уже со своими придирками, Поттер! То ему не так, это ему не так! — На одной из полок глаза наконец выхватили нужную коробку, наполовину скрытую другими вещами. — От этого у кого угодно мозги вскипят. Неудивительно, что твои имбецилы-подчинённые прозевали все сроки — наверняка ты с каждым рапортом их гоняешь, как грёбаный пастух с кнутом.       Зелий в коробке оказалась такая куча, будто здесь собрали пол-аптеки, все вещдоки и открыли филиал Северусовой лаборатории. Подписанные и неподписанные, очевидно вскрытые и запечатанные сургучом, пыльные, липкие и словно бы купленные вчера — они были навалены друг на друга, как что-то ненужное, бесполезное.       — Что, профессор, бесит, когда каждое твоё слово разбирают под микроскопом? — огрызнулся Поттер, скрестив руки на груди. — Не напоминает ничего?       Северус презрительно фыркнул, выхватывая из коробки флакон с мутноватой коричневой жидкостью.       — Если ты решил таким способом отомстить мне за школьные годы, то это жалко, Поттер. — Он сдёрнул крышку и залпом осушил зелье, морщась от горького послевкусия. — Мы здесь вообще-то делом занимаемся.       Пустой флакон он вернул в коробку — от мусорной корзины она все равно мало отличалась. Покопался, звеня стеклом, в поисках чего-нибудь, что ещё могло бы улучшить ситуацию.       — А что, думаешь, я не могу совместить приятное с полезным? — усмехнулся Поттер.       — Твой примитивный мозг способен только на одну задачу одновременно, — оскалился Северус. Он достал ещё пару флаконов и подставил их под свет, пытаясь прочесть этикетки. — На кой чёрт тебе Костерост в кабинете, Поттер? И… зелье невидимости? — с недоумением прищурился он. Вернул их в коробку, взглянул на несколько других и вынес вердикт: — Это абсолютно бесполезный набор зелий. Амортенция? Зелье от… опухолей? Ты умом тронулся?       — Ну, не нравится — не пей! — возмутился Поттер. — Это то, что осталось с прошлых миссий. Никогда не знаешь, что пригодится в следующий раз.       — Ну-ну, — хмыкнул Северус, выуживая два прилично выглядящих флакона — янтарной и бледно-золотой жидкости. Откупорил первый, на ярлычке которого было нацарапано «Память», понюхал и с сомнением пожал плечом. Не лучшего качества, но любое прояснение мозгов сейчас приходилось кстати. — А самых необходимых почему-то нет.       Выпив «Память», Северус повертел в руках третий флакон — без подписи, но золотое зелье, которое в аптеках всегда разливали в фиалы такой формы, очевидно было бодрящим.       — В следующий раз запасусь успокоительным специально для тебя, — с издёвкой хмыкнул Поттер. Северус обернулся к нему, чтобы бросить презрительный взгляд. — А то… Эй! — Поттер вскинулся и пальцем ткнул в зелье. — Ты что пьёшь?!       Осушив флакон, Северус облизнул губы. Вкус для бодрящего был немного странным.       — Оно просроченное? — нахмурился он. — Сколько оно тут валялось?       — Э-э-э… — с крайне тупым выражением лица протянул Поттер. — Да с неделю…       Он сжал губы, напрягся, скривился, а затем не выдержал и заржал. Северус с немым вопросом уставился на него, с каждым мгновением всё больше убеждаясь, что что-то не так.       — Что смешного? — наконец строго спросил он.       Поттер хрюкнул в последний раз и указательным пальцем стёр метафорическую слезу.       — Ну и нахрена ты это выпил, Снейп?       — Потому что ночь на дворе и мне нужно бодрящее! — рявкнул Северус. В желудке произошло что-то странное, и внутри стало теплее. — В чём шутка, Поттер? Оно испорчено?       Поттер встал, оказался рядом с ним и нырнул в коробку с зельями. Достал два таких же флакона, хмыкнул и закатил глаза.       — Надо узнать, какой дебил их сюда положил. — Он вернулся к своему столу, спрятал их в верхний ящик и потёр лоб. — М-да уж.       — Что. Происходит?! — вскипел Северус, наступая на него. Тепло разливалось по телу и, вроде бы, бодрило.       — Ну как тебе сказать… — вздохнул Поттер. — Это с облавы на бордель осталось. Ну, тот…       Горло Северуса вдруг сжалось.       — С подпольной лабораторией?!       — Ага… Я честно не знаю, как оно здесь оказалось!       — Поттер. — Северус собрал все силы, чтобы не придушить его на месте. — Что это за зелье?       Поттер стрельнул в него скромным смеющимся взглядом.       — Возбуждающее?.. — неловко протянул он.       — Ты издеваешься? — воскликнул Северус, взмахивая руками. — Какого чёрта оно делало в твоих запасах?       — Я же сказал, что не знаю! — слишком весело ответил Поттер. — Да ты сам хорош, пьёшь непонятно что, на нём даже этикетки нет!       Северус нахмурился так сильно, что заболел лоб. Тепло… распространялось. В определённые места.       — Оно выглядит, как бодрящее, налито в стандартный для него флакон и по запаху почти не отличается. Что я должен был подумать?!       — Ну, спросил бы, блин, меня! — Поттер вскочил — он уже тоже был в праведном гневе.       — Да ты в зельях не разбираешься!       — Но неправильное выпил почему-то ты!       Они стояли друг напротив друга — злые, взъерошенные, — пытаясь испепелить взглядом оппонента. Северус тяжело дышал, чувствуя, как горят щёки. Через несколько секунд напряжённого молчания он рухнул в кресло, с рычащим выдохом выпуская наружу всю свою фрустрацию.       У него уже стоял.       — Ну ты и дурак, — снова хрюкнул Поттер, тоже садясь.       — Заткнись.       — Как ты вообще…       — Заткнись, — рявкнул Северус. — Ещё слово — и…       — Набросишься на меня? — усмехнулся Поттер беззлобно, возвращаясь к бумагам. — Я боевой маг, Снейп. Так просто не сдамся.       Северус громко и раздражённо выдохнул. Сердце ускорялось, горячая кровь разносила по телу бешенство, возбуждение и замешательство. Стараясь действовать незаметно, он расстегнул верхнюю пуговицу сюртука, надеясь облегчить напавший на него жар и впустить в лёгкие чуть больше воздуха.       — Пошёл к чёрту. Заканчиваем с лабораторией и артефакторами, и на сегодня всё.       Он взял перо в подрагивающие пальцы и попытался сосредоточиться на буквах, но с каждой секундой это становилось всё сложнее. Горячая пульсация в штанах перетягивала на себя все мысли, ставший слишком чувствительным член реагировал на минимальные шевеления. С трудом написав несколько слов, Северус чуть сдвинулся на кресле в поисках более удобной позы, где ширинка не так неприятно давила бы на пах, но сделал только хуже.       Весёлые взгляды Поттера буквально касались кожи, отчего становилось ещё жарче. Непрошенные мысли полезли в голову — словами, картинками, звуками. Поттер был так близко.       Он смотрел на Северуса.       Что за нездоровый интерес? Два взрослых половозрелых мужчины должны были друг друга понять, но Поттер вёл себя как подросток, впервые услышавший слово «многочлен».       — Хватит пялиться, — сердито буркнул Северус, не поднимая глаз.       — Ты покраснел, — с улыбкой сказал Поттер, пытаясь заглянуть ему в лицо.       — Это просто физиологическая реакция.       — Не знал, что у тебя есть физиология, Снейп, — хихикнул Поттер.       Северус сжал кулаки.       — Заткнись, или я оставлю тебя доделывать это в одиночку.       — Молчу!       Скорость работы уменьшилась раз в десять, но Северус пытался убедить себя, что всё в порядке. Осталась пара листов отчёта из лаборатории — что он, не сможет изучить их из-за обычного возбуждения? Он не какой-то сопливый юнец, чтобы член управлял всем его существом.       Но слова путались в голове, а единственной чёткой мыслью было желание к себе прикоснуться — или чтобы кто-то прикоснулся к нему. Северус расслабил воротник чуть сильнее, украдкой стёр испарину со лба и вновь поёрзал. На мгновение член потёрся о жесткую ткань, и вспышка удовольствия пронзила тело.       Два листа. Это не так много.       — Ты чего мучаешься? — спросил Поттер. — Сходи да подрочи, делов-то, Мерлин.       Насмешка и снисходительность в его голосе укололи Северуса.       — Гениальная идея, спасибо за подсказку, Поттер.       Бешенство бурлило внутри, грозясь неконтролируемой волной затопить комнату. Сжимая зубы, Северус сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, а затем вскочил на ноги, схватил палочку и рванулся в сторону примыкающей к кабинету Поттера уборной.       — Заткнись, — предупреждающе прошипел он по дороге, наставляя на Поттера палочку, но тот лишь посмотрел на него с искренним удивлением и даже немного отпрянул.       В личной уборной главного аврора имелся и душ, и небольшой шкафчик со всем, что могло бы понадобиться ему после рейда, включая маггловскую аптечку, смену одежды и освежающие тканевые маски для лица. Захлопнув за собой дверь, Северус раздражённо наложил на неё все заглушающие и запирающие, чтобы ни намёка на то, что происходит внутри, не достигло любопытных ушей и глаз Поттера.       Одной рукой опираясь на раковину, другой он дёргано, неуклюже расстегнул штаны и высвободил болезненно пульсирующий член — покрасневший, твёрдый до невозможности, возбуждённый уже противоестественно сильно. Нетерпеливо Северус обхватил его ладонью и провёл по всей длине, издавая при этом сдавленный рычащий стон облегчения. Наконец-то, хоть что-то, единичное касание — и он уже был почти счастлив, ещё немного — и он будет свободен от этого унизительного состояния, убьёт Поттера, закончит работу и уйдёт домой. Он сделал несколько размашистых движений, большим пальцем размазывая по головке натёкшую за эти минуты смазку, вновь застонал, опуская голову, побелевшими пальцами хватаясь за холодную раковину. Удовольствие в тугой пучок собиралось внизу живота, уже готовое взорваться тысячей звёзд — ситуация, конечно, премерзкая, но Северус не мог не ждать фантастического оргазма, к которому это обязано привести, — он ускорялся, сильнее сжимая ладонь, не сдерживая хриплых стонов, ноги подкашивались, сердце стучало, как сумасшедшее…       Разрядка не настигла его ни через десять секунд, как планировалось, ни через несколько минут, когда приятные однажды движения стали приносить только больший дискомфорт. Тяжело дыша, Северус выпустил член из руки и, ссутулившись, опёрся о раковину. Поднял взгляд к зеркалу и ужаснулся увиденному — покрасневшее лицо, всё в испарине, растрёпанные волосы, свисающие спутанными сосульками, расширенные зрачки в блестящих глазах, приоткрытые губы, с которых срываются хриплые вдохи.       Какой кошмар.       Что это за возбуждающее такое?       У него не вышло даже нормально отдышаться. Через пару минут Северус совершил вторую попытку кончить и провалился в ней ещё более капитально, ничего, кроме невыносимой фрустрации, не получив.       Нависающий над головой дедлайн. Издевающийся Поттер за дверью. Теперь ещё и необходимость поиска антидота к этой чертовщине вместо заслуженного отдыха.       Прекрасно, просто прекрасно. Его ждёт увлекательная ночь.       Он умылся холодной водой — что совершенно не помогло измученному внешнему виду — и как мог привёл в порядок одежду, а затем практически бегом покинул уборную.

* * *

      Снейпа не было минут двадцать, и за это время Гарри успел узнать много нового.       Тот появился из его ванной, точно чёрт из табакерки — всклокоченный, удивительным образом бледный и красный одновременно, нервный и какой-то хаотичный. Схватив свой портфель, не глядя на Гарри, Снейп мимоходом бросил:       — Мне пора. Продолжим завтра.       И уже ринулся к выходу, когда Гарри вскочил, воскликнув:       — Стой!       Снейп замер, но не обернулся.       — Поттер, — голос его был хриплым, — я не в настроении для твоих дешёвых шуток.       — И не будет, — серьёзно пообещал Гарри, выходя из-за стола. — Я посмотрел материалы бордельного дела. Нашёл описание зелья. Кто-то из твоих ребят проводил анализ.       — И? — нетерпеливо гаркнул Снейп, резко поворачивая голову так, что растрёпанные волосы хлестнули по щекам.       — Это не обычное возбуждающее. Они его использовали для, э-э, не очень этичных вещей.       — Яснее, Поттер! — Снейп уже совсем терял терпение. Щеки покраснели сильнее, тело было заметно напряжено.       — Это что-то вроде жидкого Приаписа. Только хуже. — Гарри поймал испепеляющий взгляд и решил не дожидаться следующего вопроса. — С ним нельзя, кхм, закончить самостоятельно. Только с… пенетрацией? — неуверенно проговорил он, внезапно чувствуя себя до ужаса глупо. Словно разговаривал о сексе со своим учителем. Хотя, если подумать…       — Ты издеваешься?! — рыкнул Снейп. В полтора широких шага он подскочил к Гарри и вырвал у него из рук папку с делом. — Где?       Гарри сглотнул. Такое тепло исходило от тела Снейпа, будто тот превратился в передвижную печку. Вниз он сейчас старался не смотреть.       — Вот. — Он ткнул на нужный раздел.       Взгляд Снейпа пролетел по строчкам отчёта со скоростью падающей звезды. Он неслышно что-то бормотал себе под нос, а затем, дойдя, похоже, до нужного места, воскликнул:       — «В принимающей позиции»?!       Гарри молчал. Во-первых, он понятия не имел, что сказать в такой ситуации. Во-вторых, Снейпу просто нужно было немного времени, чтобы осмыслить всё это.       Он перечитал абзац и поднял на Гарри разъярённое лицо. Волосы у корней блестели от пота, щёки пошли красными пятнами. Ему, похоже, действительно было хреново. И жарко. Очень жарко.       Гарри сглотнул ещё раз.       Жар каким-то образом передался ему.       — Поттер, я тебя убью.       Снейп бросил папку в груду вещей на столе, а затем замер, тяжело дыша, будто думая, что делать дальше. Гарри тоже не шевелился. Наконец Снейп, ничего не говоря, снова пошёл к выходу.       — Ты куда?       — Домой.       — И что ты там будешь делать? — растерялся Гарри.       — Не твоего ума дело, — рявкнул Снейп, дёргая на себя ручку двери.       Дверь открывалась от себя.       Со стучащим сердцем Гарри догнал его, схватил за локоть, не давая уйти.       — Ты же один живёшь. Как ты… Что ты будешь делать? — тупо повторил он. Голос не слушался, внезапное волнение путало слова в голове.       — Я повторяю, — опасно прошипел Снейп, приближая к нему лицо. — Не твоего ума дело.       — Да посмотри на себя, ты же дикий уже, а через час вообще на стенку полезешь!       — И что ты предлагаешь? — с издёвкой спросил Снейп, растягивая губы в неприятную улыбку.       — Помочь тебе, — выпалил Гарри, прежде чем нервы подвели его.       Снейп истерично рассмеялся.       — Помочь? Ты предлагаешь меня трахнуть, Поттер?       Гарри сглотнул, но отступать не собирался.       — Я предлагаю тебе не идти домой в таком состоянии, надеясь на чудо, — твёрдо сказал он, сжимая локоть Снейпа. — Не хочу, чтобы ты съехал с катушек в мучениях, знаешь ли.       Снейп сузил глаза, лицо его исказилось гримасой злого недоверия.       — Ты всю жизнь только и стараешься, чтобы это произошло. Иди, радуйся, Поттер.       — Да вот смотрю я на тебя в таком состоянии, и что-то это ни хрена меня не радует!       — Я не… — начал Снейп, но резко замолчал. Он дышал тяжело, глаза потерянно смотрели мимо Гарри. — Не сходи с ума, Поттер, — наконец выдал он, вырывая свой локоть из хватки.       — Слушай, это твой выбор и всё такое, — тихо сказал Гарри, пытаясь звучать уверенно. — Но я не против. Если тебе это поможет.       — Не против трахнуть меня? — снова взвился Снейп. Во взгляде его плясали бешенство и паника.       Гарри на мгновение прикрыл глаза и выдохнул.       — Да. Я не против трахнуть тебя, Снейп, если ты так ставишь вопрос.       Снейп застыл. Секунды заполнили воздух тягучим липким напряжением. Если он уйдёт сейчас — Гарри не будет его останавливать.       Но Снейп не уходил — он просто стоял и тяжело молчал, сжимая зубы так сильно, что весь рельеф лица проступил на коже. Гарри ждал ответа — но так и не дождался.       — Я не предлагаю тебе романтический ужин при свечах. Не требую ничего. Мы просто можем сделать это, как два взрослых человека, без обязательств, — тихо сказал он, глядя Снейпу в глаза, и снова коснулся его руки. Снейп вздрогнул — то ли от неожиданности, то ли даже сквозь слои одежды зелье настолько повысило его чувствительность.       Гарри просто не мог представить, что сейчас происходило у него внутри.       Снейп сглотнул.       — Запри дверь, — хрипло сказал он.       Пока Гарри накладывал запирающие и заглушающие, Снейп расстегнул ещё одну пуговицу на своей рубашке и оттянул воротник, открывая шею с набухшими венами.       — Поттер, я… Если мы начнём, я уже не смогу остановиться. Ты должен это понимать.       — Я понимаю, — кивнул Гарри, подходя к нему. Встал близко, лицом к лицу, и положил руки на его талию, просто чтобы обозначить себя. Жар коснулся ладоней, низ живота сладко свело, и он чуть сжал пальцы.       — Ты никому об этом не расскажешь.       — Обещаю, — выдохнул Гарри. — Между нами.       Гарри сократил расстояние между ними, вглядываясь в лицо Снейпа. Он уже, кажется, не был зол — лишь растерян и напряжён. Слетающее с сухих приоткрытых губ дыхание неожиданно сильно било по нервам — будто это состояние передалось и самому Гарри. Или просто такой вид Снейпа разбудил что-то сокрытое внутри.       — Мы можем сделать это приятным для нас обоих, — тихо сказал Гарри. — Не просто… механически. Раз уж случилась такая ситуация.       Он провёл ладонями вверх по его телу, и Снейп дрожаще вздохнул, на мгновение опуская ресницы.       — Всё-таки ужин при свечах? — невесело усмехнулся он.       — Если хочешь, могу зажечь.       — Я ненавижу тебя, Поттер, — прошептал Снейп, опуская руки на бока Гарри. Пальцы жёстко вцепились в рубашку.       — Поцелую тебя? — вместо ответа спросил Гарри, шагая вплотную к нему.       Снейп ничего не сказал — он смотрел на Гарри таким тяжёлым взглядом, будто был в шаге от того, чтобы ударить его.       Медленно Гарри скользнул руками на его спину, потянулся вперёд — и, не встретив сопротивления, накрыл его рот своим. Снейп крупно вздрогнул, пальцы на боках сжались до боли, а сухие губы моментально открылись. Горячий язык тут же мазнул по губам Гарри, раздвигая их, врываясь в рот — резко, требовательно, настойчиво. Вспышка возбуждения пронзила тело, в штанах толкнулось, и Гарри, целуя Снейпа в ответ, потёрся пахом о его ногу; бедром ощутил каменную твёрдость чужого члена, прижался сильнее — и Снейп сдавленно застонал, обвивая Гарри руками. В каждом его движении сквозила такая невыносимая необходимость, что Гарри забыл об играх, ласках, провокациях — здесь нечего было разогревать и раззадоривать, потому что Снейп и так уже балансировал на пределе и, казалось, едва держался на ногах. Гарри подтолкнул его к столу, давая точку опоры; с трудом разорвав поцелуй — потому что Снейп цеплялся за него, точно за спасательный круг, — отстранился лишь на мгновение, чтобы достать палочку. Никаких шансов разобраться со всеми его пуговицами голыми руками — дрожащими почему-то, как в лихорадке, будто на Гарри тоже действовало что-то непреодолимое.       Снейп посмотрел на него практически с отчаянием.       — Поттер, если ты передумал…       Вместо ответа Гарри взмахнул палочкой — разлетелись в стороны полы сюртука, и Снейп выпутался из него, как рыба из сетей, стремясь на свободу; белая рубашка расстегнулась тоже — Гарри нырнул под неё руками, не сбрасывая с острых плеч. Горящая кожа обожгла ладони, Снейп зашипел от контакта, при этом прижимаясь сильнее — чувствительный, голодный до прикосновений. Когда Гарри сжал пальцы и грубым поцелуем приник к его шее, Снейп снова застонал, а после прохрипел:       — Не могу.       Соль на губах была реальнее всего на свете.       — Сейчас, — прошептал Гарри, звеня пряжкой его ремня. Через несколько мгновений пальцы обернулись вокруг горячего члена, и звук, изданный при этом Снейпом, нёс в себе удовольствие наравне с мучением. Зажмурив глаза, Снейп судорожно прижался губами к губам Гарри, вздрагивая при каждом движении руки. Такое быстрое развитие событий казалось странным, неправильным, практически аморальным, но хрипящее дыхание и впившиеся в плечи ногти не оставляли пространства для сомнений.       Отдав Снейпу ещё один поцелуй, Гарри оторвался от него, тяжело дыша. В глубине замутнённых чёрных глаз плескалась настоящая мольба. Гарри попытался одним лишь мимолётным взглядом передать своё обещание — перед тем как твёрдым жестом развернуть Снейпа лицом к столу, заставляя упереться в него руками. Бумаги посыпались на пол, что-то упало, а Гарри сдёрнул брюки Снейпа до колен и тут же запустил руку между его ягодиц. Прогнувшись в пояснице, тот запрокинул голову и застонал сквозь зубы, когда пальцы коснулись входа.       Это зелье, похоже, влияло на организм всесторонне. Средний и безымянный скользнули внутрь совсем без сопротивления, словно Снейп уже был полностью растянут и подготовлен. Гарри дрожаще вдохнул, пытаясь не думать об этом, абстрагироваться, отвлечься, потому что тело и так уже требовало своего, а теперь и вовсе грозило взять его прямо здесь и сейчас, не думая о последствиях.       Но Снейп сам подался назад, насаживаясь, выгибаясь сильнее, сминая бумаги побелевшими пальцами, а затем уронил голову, скрываясь за спутанными прядями, и простонал:       — Давай же.       Непослушными руками Гарри высвободил свой член и без прелюдий направил его к покрасневшему входу. Взял Снейпа за бедро, вторую ладонь положил на вспотевшую спину и со стоном медленно скользнул внутрь — и Снейп принял его так гладко, обхватив горячими пульсирующими стенками, словно был создан только для этого. Никогда ещё Гарри не испытывал подобного — мгновенное совпадение, полное принятие.       Он начал двигаться, постепенно увеличивая темп и глубину, и уже через несколько толчков Снейп потерял остатки самоконтроля. Опустившись на локти, он упёрся лбом в сжатые кулаки, выставил зад, шире раздвигая ноги, и просто брал, брал всё, что Гарри мог сейчас ему предложить. Стоны с каждым мгновением становились глубже, словно шли из самого его существа; всё внутри сжималось — так сладко, и тесно, и горячо, что Гарри совсем забылся, желая только, чтобы это никогда не заканчивалось. Лишь на самом краю сознания крутилась мысль, что это всего лишь помощь, ничего личного и настоящего — но почему тогда так хотелось, чтобы Снейпу было по-настоящему хорошо?       Гарри наклонился вперёд, наваливаясь на его спину; уткнулся лбом в жёсткую ткань рубашки, рукой перехватил Снейпа поперёк груди, удерживая на месте, а вторую опустил к его изнывающему члену. Не прекращая движений бёдрами, твёрдо провёл рукой по всей длине — Снейп застонал, натянулся весь, напрягся, выгнулся, словно уже был на грани, ещё самая малость — и рухнет. Член в руке запульсировал, Гарри ускорился, и всего через несколько секунд почувствовал сразу всё — судорожно сжимающиеся вокруг него мышцы, горячее семя, заливающее пальцы, дрожь в спине, к которой он прижимался…       Сделав ещё пару толчков, пока Снейп не замер окончательно, Гарри остановился. Загнанно дыша, он прислонился щекой к взмокшей рубашке, закрыв глаза, под удерживающей Снейпа рукой ощущая бешеное сердцебиение. Тот не шевелился — только вздрагивал периодически. Гарри наконец выпустил его член из руки, но обнимать не перестал — чтобы Снейп без сил не свалился на стол, а может, чтобы не почувствовал себя брошенным на произвол судьбы.       Тело молило о продолжении, хотело двигаться дальше, присвоить Снейпа, заклеймить его, сделать своим, но Гарри оставался на месте. Поцеловал выпирающую лопатку и прошептал:       — Как ты?       Медленно, с трудом Снейп поднялся, опираясь руками на стол. Голова его была опущена, спутанные волосы полностью закрывали лицо.       — А ты как думаешь? — прохрипел он.       Член, всё ещё внутри, непроизвольно напрягся, и Снейп снова вздрогнул.       — Не знаю, — прошептал Гарри, целуя его спину. Совсем немного двинул бёдрами и шумно вдохнул, когда Снейп сжался вокруг него. — Я хочу тебя. Очень.       Снейп стоял, ничего не говоря. Напряжение в его теле заряжало воздух статическим электричеством.       Гарри сделал ещё один медленный толчок, утопая в наслаждении.       — Хватит, — почти неслышно выдохнул Снейп.       Гарри замер.       — Прости.       Он прикрыл глаза, уткнувшись лбом Снейпу в спину, сделал несколько глубоких вдохов, а затем осторожно вышел из него. Тишина комнаты смешалась с невыносимой духотой, быстрые удары сердца обгоняли тянущиеся секунды. Не оборачиваясь, Снейп тяжело нагнулся и дрожащими руками натянул свои брюки, и Гарри последовал его примеру. Ослепляющее возбуждение постепенно отступало, сменяясь неловкостью пополам с беспокойством.       Застегнув брюки, Снейп наконец повернулся к Гарри. Его измождённое лицо всё ещё пылало, а засевшая в глазах горечь проступала как никогда ярко. Накинутая на плечи рубашка открывала взору его худой торс, к которому вновь захотелось прикоснуться — без надежды на продолжение, а просто чтобы… остаться рядом.       Снейп скривил тонкие губы, пальцами ловя пуговицу на рубашке.       — Хватит смотреть на меня с такой жалостью.       Гарри пятернёй зачесал назад растрепавшиеся волосы.       — Либо так, либо как сексуальный маньяк. Выбирай.       Снейп слабо хмыкнул.       — А как главный аврор Поттер ты смотреть уже разучился?       — Боюсь, что да, — вполголоса сказал Гарри. Поддавшись порыву, протянул руки к рубашке Снейпа и помог застегнуть одну из пуговиц. Их пальцы на мгновение столкнулись, а затем они встретились глазами будто в первый раз. Задержались на несколько долгих секунд, прежде чем Гарри перевёл взгляд на стол за спиной Снейпа — разлетевшиеся бумаги, брошенная на полпути работа — и коротко, отчего-то смущённо улыбнулся.       — С этим закончим, наверное, уже завтра.       Снейп посмотрел на него в упор — внимательно, пытливо, изучающе.       — Завтра, — эхом повторил он. Глаза его будто немного смягчились и успокоились, напряжение стало чуть менее удушающим.       — А после слушания ты сходишь со мной на ужин? — спросил Гарри, невесомо касаясь руки Снейпа — и та замерла на полпути к верхней пуговице.       — Что?       — Ну, наверстаем упущенные стадии, так сказать.       Лицо Снейпа не выражало абсолютно ничего — но он не разрывал контакта.       — Ты идиот?       Гарри пожал плечами, а затем нагнулся, поднял с пола сброшенный Снейпом сюртук и приглашающе открыл его перед ним. С видимым сомнением Снейп всё же принял помощь; привёл себя в относительный порядок, встряхнул головой и как-то странно взглянул на Гарри. Помедлил пару секунд, а затем скованно подался вперёд и коснулся губами его губ. Отстранился в то же мгновение — и перед тем, как уйти из кабинета, бросил:       — Надеюсь, ты не потащишь меня в ваш с Уизли любимый бар.       И Гарри остался один — посреди бардака, с самой глупой улыбкой на лице.