Ты (не) вовремя

      — Вэй Ин!       Брата Сяо Синчэнь явно застает врасплох. Не удивительно. Обычно он не кричит. И не носится как угорелый, потому что с его сомнительной координацией, когда дело не касается танцев, это чревато синяками и нелепыми травмами. Но сейчас чрезвычайный случай. Экстренная ситуация.       Синчэнь примерно представляет, насколько отчаянно выглядит. Вспотевший, взъерошенный, раскрасневшийся и задыхающийся от небольшого спринта между актовым залом и холлом. Боги, спасибо, что Вэй Ин его брат. Потому что, помимо всего вышеперечисленного, кунцзе приносит за собой еще и неприлично плотное облако приторного запаха сахарной ваты.       — Тише, тише, — его надежно перехватывают за плечи. — Что стряслось? Где пожар?       Телефон Синчэня коротко сигналит.       — Кексы, — усилия хватает на одно слово, а затем приходится сделать несколько судорожных вдохов и выдохов, пока заботливый шафрановый запах брата мягко пытается пробиться сквозь сахарную завесу. — Пожалуйста, отдай Сюэ Яну кексы. Я не знал, что так выйдет. Мы договорились встретиться в южном корпусе сразу после репетиции.       Усянь крайне недоуменно смотрит в ответ на просьбу. Телефон снова сигналит.       — Давай-ка по порядку. Ты, — пауза, — так распереживался и прибежал сюда, потому что боишься, что Сюэ Ян не получит свои кексы?       Синчэнь кивает.       — Потому что лично ты не сможешь их передать…       Снова торопливый кивок и сигнал телефона.       — Потому что?       — Потому что родители Сун Ланя пригласили нас на ужин. Еще днем. Но сказал он мне об этом минут пятнадцать назад.       Вэй Ин красноречиво вздергивает бровь, отчего Синчэнь привычно чувствует желание начать оправдываться за другого человека.       — Он не знал о том, что мы с Сюэ Яном встречаемся.       Запнувшись, он спешно уточняет:       — В смысле, что у нас встреча. Сегодня. Для передачи кексов.       Вэй Ин издает смешок.       — Там еще вроде была замешана какая-то флэшка, нет?       Точно. Была замешана, да. Покупка кексов для Сюэ Яна — это благодарность за резервную копию данных ноутбука на эту самую флэшку. В противном случае такой поступок мог бы и странным показаться. Из кармана раздается громкая мелодия входящего звонка. Синчэнь читает на экране «Сун Лань» и быстрым нажатием кнопки блокировки глушит звук, не сбрасывая.       — Да. Да, все здесь, — он буквально впихивает в руки брата пакет из пекарни и несчастный носитель. — Мне нужно бежать. Прости. И спасибо. Ты меня постоянно выручаешь. Я сильно-сильно благодарен.       Он успевает протараторить это и достичь середины лестницы к моменту, когда в начале пролета появляется нахмуренный Сун Лань с телефоном в руке. Прежде чем внимание цяньюаня привлечет Вэй Ин, на не иначе как втором открывшемся дыхании Синчэнь преодолевает последние ступени, хватает того за руку и изо всей своей скромной физической силы тянет обратно к актовому залу, издавав еще один нехарактерный вопль.       — Сун Лань, я, кажется, потерял телефон!       Звучит ужасно фальшиво. К счастью, сам факт крика в моменте полностью деморализует бедного Сун Ланя, и он без возражений и вопросов позволяет утащить себя обратно к залу. Так что только гораздо позже, уже в машине Синчэнь выслушивает монолог обо всех своих недавних прегрешениях: нелепом шумном поведении, неумении уследить за вещами и не выходе на связь в течение всего воскресенья. Вину за последний пункт, стоит признать, он действительно чувствует, но удовлетворение от мысли, что Сюэ Ян получил свое угощение, того стоит.       

***

      — Кексы, значит?       Сюэ Ян спиной чувствует эту наглую ухмылку и ехидный взгляд, но в упор не понимает, с чем это может быть связано. Хотя подвох явно есть.       Он разворачивается к Вэй Усяню, прислонившемуся плечом к стене, опирается локтем на ручку швабры, перегоняет палочку от леденца с правого уголка рта к левому, а потом кладет ее в карман. Сам леденец давно закончится, но Сюэ Ян просто продолжал мусолить пластик на автомате.       — А подробности будут?       Усянь поднимает бумажный пакет из хорошо знакомой пекарни и слегка им трясет, а потом весьма бесцеремонно швыряет в Сюэ Яна. Тот ловко ловит его одной рукой и все так же вопросительно смотрит на друга.       — С меня всю душу вытрясли в выходные с вопросом, что ты больше любишь.       Чэнмэй заглядывает внутрь — и правда, кексы. Шоколадные. Он достает и надкусывает один. С вишней. То самое сочетание, которое, несмотря на легкую кислинку от ягоды, придает им идеальный, по мнению цяньюаня, вкус. Но все еще не понятно, как с этим связан Усянь и кто ему это передал.       — Не боишься, что отравлены? — Вэй Ин подходит поближе и тянет к пакету загребущую лапу под многозначительный взгляд Сюэ Яна.       — Боги, да я надеюсь на это, — он не против делиться, но и ухмылки сдержать не может. — Знал бы ты, как я уже заебался. Так от кого подгон?       — От Синчэня. Он так тобой впечатлился. В смысле, твоей добротой, что не мог на нее не ответить, — Усянь надкусывает кекс и слегка морщится. — Мать моя, да как у тебя только жопа не слипается?       Узнав, кто передал угощение, Чэнмэй вдруг становится жадным. Даже несмотря на то, что кексы покупные, их хочется оставить себе все. Хоть для него все еще остается загадкой, чем он их заслужил, и о какой доброте говорит Вэй Ин. Сам Сяо Синчэнь ему ни о чем таком не писал, они только договорились пересечься в конце учебного дня из-за флэшки.       — Ну у тебя же как-то не горят ни рот, ни жопа от того, что ты жрешь, — парирует Сюэ Ян, предпринимая шуточную попытку отобрать выпечку. — Вот и положи на место, раз не устраивает. Пусть тебе твой «БелыйКот» покупает, что тебе нравится.       — Эй! Я его уже надкусил. И вообще, это за доставку, — Усянь отскакивает от него на пару шагов, пряча кекс за спину, и вдруг подвисает. — Погоди, как ты сейчас назвал Лань Чжаня?       Чэнмэй ехидно склабится, давая всем своим видом понять, что ни о чем не жалеет, а потом резким движением выставляет швабру перед собой мохрами вперед, потому что приятель предпринимает попытку атаковать.       — Имей в виду, — уже откровенно смеется он, когда Усянь начинает кружить вокруг него, как коршун. — У меня сейчас достаточный запас хлорки, тебя ни одна собака не найдет. А из нас двоих на дуде играю не я.       — Ты…       Усянь возмущенно тычет в него пальцем, открывая и закрывая рот, но этот бой явно остается не за ним. Конечно, он обязательно отомстит, Чэнмэй это прекрасно знает — примерно на этом завязалась и продолжает строится их скорая, но достаточно крепкая дружба.       — Так почему здесь ты, а не твой знакомый?       Вэй Ин делает вдох, потом буквально на секунду задумывается и снова возвращается к своему привычному виду. Ох, это нехороший знак.       — У него… возникли обстоятельства. Непреодолимой силы.       Это все еще странно. Сяо Синчэнь, до этого с легкостью атакующий его телефон невероятным количеством сообщений, вдруг не написал ни слова о том, что что-то поменялось. Но с другой стороны, всякое ведь может случится? Он сам проспал в пятницу и ему тоже было не до телефона. Сюэ Ян согласно кивает то ли себе, то ли Усяню.       — Так, а флэшку я должен в каком-то из кексов найти?       — А, блин, точно.       Усянь достает из кармана даже не распечатанную упаковку и передает Чэнмэю носитель на терабайт. Кунцзе основательно подошел к своей проблеме. Что ж.       — Слушай, ты не хочешь, случайно, сходить куда-нибудь с нами? Развеяться, — удивительно, но Вэй Ин выглядит достаточно серьезным и даже немного обеспокоенным, когда задает этот вопрос. — Ты же, действительно, скоро кукухой поедешь с таким графиком. Дай себе поблажку.       — Можно подумать, я могу себе это позволить.       — Можешь. Ты большую часть итоговых и так на отлично сдал. Тебе осталась пара не самых сложных зачетов, — Усянь хлопает его по плечу. — Соглашайся. Я даже куплю тебе эту страшную молочную хрень, которая в стакан не помещается.       — А то ж я без тебя ее купить не могу, — не может не огрызнуться Чэнмэй.       Ему категорически не нравится, что друг использует его любовь к сладкому, как манипуляцию. И он точно не собирается на нее вестись. Но, возможно, где-то глубоко в душе Сюэ Ян даже согласен с тем, что во всей этой череде подготовок, зачетов и тренировок ему действительно не хватает немного проветриться.       — Тебе для этого из своей берлоги надо вылезти. И увидеть что-то помимо конспектов. Короче, я напишу на днях, куда и чего. И никаких отказов.       — А ты не охренел? — шипит Чэнмэй в спину уже удаляющемуся Усяню.       — А ты только узнал?       Цяньюань остается в коридоре один. Руки оказываются неудобно заняты пакетом с выпечкой, так как рюкзак остался в хозяйственной комнате.       Сяо Синчэнь явно слишком близко к сердцу воспринимает всё их взаимодействие. Сюэ Ян просто предупредил о желательности бэкапов, даже не обещал, что получится что-то спасти, он и не особо приветливым-то был в их встречу. А в итоге — кексы.       Чэнмэй качает головой, делая себе пометку написать пресловутое «спасибо» и предупредить, что подобные жесты доброй воли совершенно не обязательны, и направляется в хоз комнату. Не на пол же кексы ставить в конце концов.       

***

      — Как прошел ужин?       Тетушка докладывает мелкие тарелки для закусок в мойку и, поставив рядом чайный набор, присаживается обратно за стол.       — Все нормально. Госпожа и господин Сун были любезны, как всегда.       Синчэнь ополаскивает большое блюдо и ставит на сушилку. Домыть осталось всего ничего, а затем можно будет приготовить чай и десерт. В последнее время они слишком редко видятся. У него — выпускные экзамены, волонтерство, у тетушки — работы было много всегда. Так что это приятно — наконец-то провести тихий вечер за беседой.       — О чем говорили?       Он дает себе немного времени, домывая тарелки, чтобы сформулировать ответ.       — О том, как проходит предвыпускное время, какие планы после.       — Мне показалось, что госпожа Сун хотела обсудить что-то конкретное? Не похоже на нее — устраивать ужин в ресторане без какой-либо причины. Тем более, меня они тоже весьма настойчиво звали.       Под внимательным взглядом Баошань, хоть в том и нет ни капли давления, Синчэнь все же тушуется и обращает все свое внимание на то, чтобы достать чай и приступить к завариванию.       — А-Чэнь, — ее голос вкрадчивый, ласковый. — Я слышу, как много происходит в твоей голове. Иногда лучше рассказать о том, что тревожит.       Со вздохом он сдается, не в силах противостоять мягкой заботе, которая иногда вызывает желание спрятаться в безопасных объятиях от всего мира.       — Госпожа Сун, решила порадовать нас новостью, что они присмотрели несколько вариантов для новой квартиры сына. — Синчэнь делает паузу, отставляя заварочный чайник в сторону. — Вернее будет сказать, для нашей общей квартиры.       — Чем плоха текущая?       — Там одна жилая комната. Для детской нет места. И в целом маленькая площадь для полноценной семьи.       Подняв взгляд, он обнаруживает, что тетушка выглядит задумчиво.       — Это что же, госпожа Сун, — она как-то странно выделяет интонацией имя, — рассчитывает на появление внуков в столь скором времени?       — Она сказала, что раз уж мы сразу после выпуска поженимся и съедемся, нет смысла откладывать. Ко времени появления детей будут сразу все условия.       Синчэнь натягивает рукава домашней кофты на пальцы и чувствует, что непроизвольно хмурится.       — Я попытался объяснить, что первое время буду занят стажировкой. Даже если я долго был волонтером и постоянно участвовал в проектах, встать на полноценную должность это совсем другое.       — И как? Получилось?       Он медленно выдыхает, вспоминая насколько в моменте было обидно.       — Госпожа Сун напомнила, что считает профессию социального работника не особо перспективной. Так что касательно работы она лишь отметила, что опыт общения с детьми пригодится. Но желательно бы, — требуется усилие, чтобы повторить хоть и чужую, но неприятную мысль, — не тратить слишком много времени на чужаков. На первом месте должны быть свои дети и супруг.       Баошань приподнимает бровь, что немного напоминает манеру Вэй Ина. На некоторое время на кухне воцаряется молчание. Синчэнь успевает переставить чашки и чайник на поднос, а затем достать из рюкзака выпечку.       — Я взял морковное печенье. Нашел на днях новую пекарню, должно быть вкусно.       Тетушка задумчиво хмыкает. Когда она заговаривает снова, в голосе по-прежнему только тепло. И хотя самую малость кажется, что с ним общаются, как с ребенком, это не вызывает дискомфорта.       — А-Чэнь, милый, скажи, пожалуйста, ты когда-нибудь задумывался о том, почему я открыто высказалась против вашего с Сун Цзычэнем брака раньше окончания университета?       Синчэнь только качает головой.       — Хорошо. Спрошу иначе. Как ты думаешь, почему твоя покойная матушка, узнав о беременности, предпочла закончить учебу заочно и все время проводить с тобой и отцом? Тогда как я, например, взяла курс на продвижение в издательстве и до сих пор не состою в отношениях?       Этот вопрос сбивает с толку. Они редко говорят о его родителях. Их уход был неожиданным и болезненным. Когда Синчэнь потерял тех, кого любил и кому доверял больше всех, он закрылся на какое-то время даже от Баошань. Сейчас эмоции притупились, но поднимать эту тему все равно тяжело.       — Извини, но как эти вопросы связаны? — он не хочет быть груб и чувствует себя немного потерянно из-за того, что никак не может уловить смысл диалога.       Еще больше кунцзе опешивает, когда, поднявшись с места и подойдя ближе, тетушка молча заключает его в объятия. Но ему требуется всего пара мгновений на то, чтобы податься навстречу.       Говорят, что чжунъюны ничем не пахнут. Это кажется глупым. В их обществе делают слишком большой акцент на вторичном поле. По факту же любой человек уникален. Чаще всего от Баошань чувствуется запах пыльной бумаги и цветочного крема для рук, к которым сегодня примешиваются пряности и капуста пак-чой, приготовленная на ужин. И, что важнее всего, от тетушки всегда веет солнечным теплом и спокойствием.       Ласковые пальцы поглаживают Синчэня по волосам в унисон приглушенному голосу.       — Твоя мама безумно любила тебя, — слова заставляют его вжаться в тетушку сильнее, жмурясь, в попытке проигнорировать зарождающееся пощипывание в носу. — Она хотела бы подарить тебе брата или сестру, но обстоятельства сложились иначе. Однако я видела, что моя сестра обрела свое счастье — семью, которая стала центром ее мира.       Ее пальцы скользят по щеке, стирая несколько готовых сорваться с ресниц слезинок.       — И я тоже люблю тебя, а-Чэнь. Единственное, чего мне хочется — чтобы ты имел возможность сказать, что счастлив.       Баошань приподнимает его лицо, заправляет взъерошенные волосы за уши и смотрит прямо в глаза.       — Ребенку важно знать, что он желанен и любим. Поэтому не стоит потакать госпоже Сун только из-за ее стремления поскорее заиметь внуков. Этих детей в мир приведет не она, а ты. Кроме того, — тетушка улыбается, перехватывая его ладони в свои теплые руки, — ты молод, полон собственных желаний и амбиций. Живи как комфортно тебе, дорогой. А те, кто любят, будут готовы разделить это время с тобой так или иначе.       Синчэнь делает несколько глубоких вдохов и выдохов. Его время и жизнь. Его цели и желания. Иногда кажется, что все это потерялось где-то на задворках сознания. Он встает, чтобы заключить тетушку в новые объятия, немного ссутулившись из-за разницы в росте и уткнувшись лицом в чужое плечо.       — Сун Лань сказал родителям, что вопрос переезда сейчас слишком глобальный при учете нашей загруженности и его лучше пока отложить.       Баошань хмыкает.       — Что ж. Рада, что жених моего любимого племянника имеет понятие о личных границах даже между самыми близкими родственниками, — ее голос звучит нарочито серьёзно и строго. — Лучше бы ему и дальше пытаться быть самым достойным цяньюанем для тебя.       Синчэнь улыбается, на миг сжав тетушку сильнее, приглушенно проговаривая в ее плечо:       — Я люблю тебя. Спасибо за все, что ты делаешь.       Отстранившись друг от друга, они вспоминают об оставленном чае и печенье.       — Пойдем же, посмотрим что-нибудь хорошее. Я успела сильно соскучиться по твоей компании.       Дав себе время выдохнуть и успокоить эмоции, он собирает на поднос чайничек, пару чашек, блюдо с подогретым печеньем и направляется в гостиную, где тетушка уже ищет подходящий фильм.       *****       — Боги, какая прелесть!       Фильм просмотрен примерно на половину, когда из телефона тетушки раздается череда странных звуков. Звуки успевают повториться по кругу несколько раз, прежде чем Баошань перестает заливаться смехом и с весельем в глазах смотрит на озадаченного племянника.       — Дорогой, ты просто обязан это видеть, — издав еще несколько коротких смешков, с заговорщицкой улыбкой она делает пару кликов по экрану.       Откровенно заинтригованный после такой реакции Синчэнь открывает ссылку на короткое видео*, после которого его самого начинает душить совершенно неконтролируемый смех напополам с волной умиления. Боги, этот рысенок действительно очарователен. Тетушка вслед за ним тоже начинает снова смеяться, и так они пытаются успокоиться несколько минут.       Отдышавшись, Баошань объявляет, что ей определенно нужно перевести дух, иначе фильм она досмотреть не сможет. В ее отсутствие Синчэнь решает, что обязан поделиться уморительной находкой. Он пересылает видео Вэй Ину, который точно оценит и обязательно покажет этот шедевр Лань Ванцзи, а также скидывает ссылку танцорам, одногруппникам и, на пробу, Сун Ланю. Вдруг тому понравится. Из недавних контактов для пересыла остается только Сюэ Ян и палец Синчэня зависает над экраном.       Они не переписывались с понедельника. С одной стороны, Вэй Ин наверняка объяснил ситуацию. С другой же, кунцзе чувствует себя неловко из-за невыполненного обещания и совсем немного разочарованно от того, что не увидел лично, пришлось ли угощение цяньюаню по вкусу. Спрашивать у брата об этом показалось уже чересчур, а сам Сюэ Ян ничего не писал. За время раздумий Баошань успевает вернуться в комнату со стаканом чего-то явно прохладительного.       — Готов?       Синчэнь кивает, быстро, пока не передумал, жмет на кнопку «отправить» и откладывает гаджет, пытаясь вновь сосредоточить все свое внимание на фильме. Минут через пять телефон начинает безостановочно вибрировать.       — Я решил поделиться этим видео с Вэй Ином и несколькими своими друзьями, — поясняет Синчэнь на вопросительный взгляд тетушки.       Ожидаемо брат реагирует восторженно и бурно. Даже присылает в ответ фото Лань Ванцзи, сидящего за конспектами и явно пытающегося сохранить остатки самообладания, хотя на его лице все равно проглядывается крохотная улыбка. В групповых чатах начинается волна из других мемов и смешных видео. Сун Лань же ограничивается улыбающимся эмодзи, что на его языке можно посчитать за смех. И только от Сюэ Яна никаких сообщений.       Синчэнь проверяет несколько раз, перекладывая телефон с места на место. Даже отметки о прочтении нет. Машинально, чтобы занять руки чем-то другим, он тянется к пальцам, отыскивая наощупь сухую бесполезную кожу и потихоньку сдирая ее. Фильм оказывается вроде бы и хорошим, но сюжет так и не укладывается в голове. Большую часть времени слух кунцзе сосредоточен на том, чтобы выловить вибрацию, а боковое зрение на экране телефона.       Где-то на титрах внезапно раздается звонок. Синчэнь отвечает мгновенно.       — Здравствуй, — голос Сун Ланя звучит немного напряженно и серьезнее обычного.       Это даже заставляет кунцзе подобраться на диване.       — Звоню, чтобы предупредить — завтра мы не сможем пойти в кино. Придется перенести на следующую неделю, потому что четверг и пятница нужны для завершения проекта, а в субботу и воскресенье отец с матерью зовут за город.       — Погоди, — Синчэнь уже собирается возразить, ведь не мог же цяньюань забыть насчет выходных, но его опережают.       — Да, приглашали нас обоих. Я объяснил, что у тебя есть планы, которые невозможно отменить. Мать расстроилась, пыталась выведать, что за планы, но в итоге сдалась.       Он чувствует, как непроизвольно теплеет в груди. Все-таки Сун Лань в первую очередь все еще его лучший друг.       — Спасибо. И отдельное спасибо за то, что не рассказал им, — выдохнув в трубку благодарность, кунцзе замечает слегка хмурое выражение лица тетушки. — Я тебя понял, ничего страшного. Может быть, тогда почитаю или займусь чем-то еще полезным.       — Хорошо. Только выходи на связь. Я бы хотел предупредить раньше, но дел было много. Поэтому вспомнил, когда ты прислал то видео, — голос цяньюаня становится чуть мягче.       — Договорились.       Стоит им закончить звонок, как раздается голос Баошань:       — От госпожи Сун снова какие-то поползновения?       Синчэнь позволяет себе улыбнуться формулировке и ее проницательности.       — Сун Лань звонил, чтобы обозначить свои планы на конец недели. Мы не увидимся до следующей. В том числе, родители позвали его за город, но он смог отвоевать мое право не ехать.       — Так ты поэтому елозил весь фильм и не выпускал телефон из рук? Ждал звонка?       Кунцзе подвисает. Технически он ждал не звонка. С чего бы Сюэ Яну ему звонить? Чтобы поделиться мнением о смешном видео? Но в момент, когда раздалась мелодия, первой мыслью все-таки было, что это может оказаться именно Сюэ Ян. На крохотную долю секунды он…обрадовался? Синчэнь встряхивает головой и на всякий случай не смотрит тетушке в глаза.       — Нет, я всего лишь читал реакции ребят на видео.       — Ждал чью-то конкретную?       В ее голосе слышится насмешливая, но не обидная интонация, которая снова напоминает о Вэй Ине. Может быть, эта часть семейного сходства просто обошла его самого стороной? Наверное, если проигнорировать вопрос и сбежать под каким-нибудь предлогом, выйдет слишком подозрительно. Но и врет он ужасно. Поэтому решается сказать частичную правду.       — Я написал в том числе одному новому знакомому. Сюэ Ян — друг Вэй Ина. Второкурсник айтишник. У меня сломался ноутбук, и он любезно согласился попробовать его починить, а также снять мне копию данных. Наша первая встреча прошла немного неловко, но на самом деле он очень приятный и умный парень. Язвительный, но, — Синчэнь пытается подобрать нужное слово, немного позабыв о необходимости думать, что говоришь, — это делает его в какой-то мере очаровательным. Возможно, он еще занимается спортом и точно любит сладкое.       К концу его речи, больше похожей на мини-доклад, губы тетушки расплываются в широкой улыбке. Она тянется к столику, забирая последнее морковное печенье.       — Новый друг значит. Хорошо, хорошо. Так что же, раз завтра никакого кино с Сун Ланем, как будешь развлекаться?       — На самом деле, Вэй Ин на днях звал меня в боулинг. Но я отказался, потому что это как раз в четверг.       — Выходит, теперь можно и согласиться? А-Сянь же наверняка возьмет с собой Лань Ванцзи? — Баошань доедает печенье и принимается собирать посуду на поднос. — Может, имеет смысл и тебе тогда кого-то позвать? Большой компанией веселее.       — Он говорил, что уже позвал Сюэ Яна.       — Вот как, — тетушка странно тянет гласные и, подойдя к нему, внезапно целует в макушку. — Тогда тем более иди, дорогой. Звучит как то, что нужно молодому растущему организму, разве нет? Больше веселья, меньше забот. Нет, — она приставляет палец к кончику его носа. — Не расстраивай свою стареющую бедную тетю, прекрати запирать в четырех стенах ее любимого племянника.       Не выдержав накала драматизма, Синчэнь широко улыбается.       — Иногда ты немного пугаешь. Обещаю, что подумаю над предложением Вэй Ина еще раз.       — Вот и молодец. А теперь иди-ка спать, порядок я здесь сама наведу.       *****       Проснувшись рано утром, особенно по мнению большинства его знакомых, Синчэнь чувствует себя разбито. Несмотря на то, что с Баошань они разошлись рано, долго не получалось заснуть. Бездумно листая ленту, он лежал в любимом одеяльном коконе в ожидании чего-то неясного. Отметка о прочтении в диалоге с Сюэ Яном все не появлялась. Кунцзе даже думал удалить сообщение, но если цяньюань видел уведомление и не смог или по какой-то причине не захотел отвечать сразу, то такое действие могло бы показаться странным.       Вздохнув и перекатившись на бок, Синчэнь дотягивается до телефона, с удивлением обнаруживая сообщение, которое пришло буквально полчаса спустя после того, как ему, наконец, удалось заснуть.       22:43: «Он милый»       На щеки медленно наползает румянец, а губы растягиваются в улыбке. Зарывшись носом поглубже в одеяло, он то жмурится, то снова перечитывает текст. Всего два слова, но в животе разливается странное тепло прямо как тогда, когда Сюэ Ян похвалил его баоцзы. А теперь, получается, похвалил и чувство юмора.       По итогу из постели Синчэнь вылезает позже обычного, позволяя себе поваляться и побыть в этом непривычном, одновременно польщенном и взволнованном состоянии. Выбирать приходится между утренней растяжкой и завтраком. Побеждает первое, потому что перекусить можно и где-нибудь между парами, а тетушка уже ушла и не может его пожурить за пропуск приема пищи. На подходе к университету, решив, что Вэй Ин уже точно проснулся, он с затаенной надеждой пишет:

07:54: «Кино с Сун Ланем отменилось.

Я свободен вечером. Если предложение еще в силе,

с радостью присоединился бы к вам в боулинге.

Или можем пойти еще куда-то :)»