Глава 4
20 марта 2025 г., 09:27
18:05: «Ну ты и мудак»
Именно такое сообщение летит в Вэй Усяня, когда Чэнмэй приходит в развлекательный центр, где они договорились встретиться и поиграть в боулинг, и видит собравшуюся компанию. Друг заглядывает в телефон, ехидно лыбится и начинает озираться по сторонам, высматривая Сюэ Яна среди посетителей. Он уже готов развернуться и уйти, но именно в этот момент Вэй Усянь его видит и начинает активно махать рукой, привлекая не только его внимание, но и к нему. Блядство. 18:07: «Не понимаю, о чем ты)))» Чэнмэй читает ответное сообщение и все, чего ему хочется, это придушить Вэй Усяня. О-о-о, этот гад прекрасно все понимает. Он все-таки смог уломать Сюэ Яна выбраться куда-то помимо тренировок, и обещал, что максимум, кто еще к ним присоединится, это его троюродный брат. Только вот забыл упомянуть одну маленькую деталь — троюродным братом оказался Сяо Синчэнь. И, наверное, даже не наебал — Сюэ Ян вроде слышал пару раз от друга о факте наличия дальнего родственника — но почему-то момент, кто именно им является, кажется теперь важным. Кунцзе одаривает его скромной улыбкой и взмахом тонкой ладони, и Чэнмэй кивает ему в ответ, надеясь, что не выглядит излишне раздраженным. В конце концов сам Сяо Синчэнь ни в чем не виноват, и меньше всего хочется срывать свои эмоции именно на нем. Вэй Ин при этом лыбится во все зубы, переводя взгляд с одного на другого, и у Сюэ Яна возникает практически иррациональное желание зарядить ему в эти самые зубы. Ну чтоб хотя бы не так светился. Подошедший от стойки администратора Лань Ванцзи сообщает, что все готово. Чэнмэй переводит вопросительный взгляд с него на не прекращающего улыбаться Усяня. — Мы арендовали две дорожки, — поясняет довольный цяньюань. — Устроим мини-соревнование. — Но я же не умею играть — подает голос, явно растерянный Сяо Синчэнь. — Это ничего, — успокаивает его Вэй Ин, легко хлопая по плечу. — Сюэ Ян тебя научит. Чэнмэй старается сохранить нейтральное выражение лица. Очень старается. Хотя не будь тут двух ни в чем не повинных кунцзе — а Сюэ Ян уверен, что Ванцзи, хоть во всем и потакает этому засранцу, вряд ли тоже участвовал в «разработке» этой затеи — он бы уже точно перешел к рукоприкладству. Сяо Синчэнь выглядит немного подавленно. После того, как все переобуваются и расходятся по дорожкам, он подходит к Сюэ Яну и, глядя куда-то на собственные ноги и ковыряя большой палец, бормочет про то, что не знал об идее брата, и что, наверное, стоит попросить Вэй Ина поменять их с Лань Ванцзи местами. Цяньюань сперва находит глазами Усяня, уже трущегося у барной стойки и активно жестикулирующего руками, в процессе заказа. Потом окидывает Сяо Синчэня оценивающим взглядом, прикидывая «грузоподъемность» и вспоминая про огромный рюкзак, явно служащий в том числе и грузилом в ветреную погоду, и отступает к стойке с шарами. Выдыхай, Чэнмэй. Это ведь совершенно ни к чему не обязывает. Просто дружеская посиделка, просто никому не нужное «соревнование». В конце концов, с каких пор он стал таким зажатым? — Вот, попробуй, будет ли удобно, — он берет шар «десятку» и протягивает его кунцзе, указывает на отверстия: — Большой, средний и безымянный пальцы. Сяо Синчэнь с готовностью пытается взять шар в правильную хватку, чтобы тут же нырнуть за ним с тихим «ойк» вниз, когда Чэнмэй отпускает руки, и удержать только за счет чужой реакции. — Ясно-понятно, — бормочет цяньюань, забирая шар и возвращая его на стойку. — Попробуем этот. Контрастность эмоций Сяо Синчэня вызывает даже некоторое умиление. Но начинающий пробиваться тонкий аромат сахарной ваты вынуждает дышать не полными легкими. Сюэ Ян выбирает «восьмерку», но, когда кунцзе вновь тянет правую руку, замечает воспаление у ногтя на большом пальце. — Погоди. Чэнмэй убирает шар и отступает к собственному рюкзаку. Долго в нем ковыряется и наконец выуживает несколько полосок бактерицидного пластыря. Дернув зубами обертку, возвращается к Сяо Синчэню и без задней мысли парой отточенных движений заматывает воспаление. — Вот. Не думаю, что они тут отличаются особой стерильностью. Не хватало еще заразу какую-нибудь подцепить. Сяо Синчэнь озадаченно рассматривает палец с неясным, но крайне трогательным выражением на лице. Чэнмэй вдруг в полной мере осознает свой поступок. На собственных пальцах оседает прохлада чужой кисти. «Особенно мерзнут руки», — всплывает в голове, заставляя проморгаться. Наверное, он должен что-нибудь сказать. Как-то объяснить. Он ведь не сделал ничего предосудительного? Правый висок начинает зудеть от чужого пристального внимания. Ну, нет. В нем достаточно силы воли, чтобы не посмотреть на Вэй Усяня. — Спасибо, — из-за музыки, едва можно разобрать, что Сяо Синчэнь говорит, но Сюэ Ян стоит достаточно близко. — Я правда стараюсь себя отучить. В воображаемой папке появляется еще одна пометка. Цяньюань сводит брови. — Это твое дело, — в конце концов кто он вообще такой, что б судить чужие привычки и вынуждать за них оправдываться. — Пойдем. Сюэ Ян вручает ему нужный шар и взмахом руки манит кунцзе за собой. — Смотри, — он указывает на Вэй Усяня, взявшего разгон в три шага и отправившего уверенным взмахом руки шар по дорожке. Тот врезается в кегли, и губы Чэнмэя растягивает широкая злорадная улыбка. Он указывает Сяо Синчэню в сторону, где уже срабатывают захватчик и грабли. — Эта комбинация называется «ножки кровати», ее практически невозможно выбить, — он возвращает внимание к кунцзе. — Каждому игроку дается два броска за ход. Можешь попробовать кинуть с разгоном, как Вэй Ин, можешь с места, но надо чуть раскачаться. Только не заступай за эту линию, бросок не засчитают. И не бросай, пока работают грабли — это дорого. Сяо Синчэнь слегка хмурит брови, усваивая информацию, и уверенно кивает. Сюэ Ян прекрасно понимает, что учитель из него так себе, они продуют это «соревнование» всухую, но энтузиазм товарища по несчастью его радует. Кунцзе еще раз внимательно смотрит на то, как бросают люди на соседних дорожках, отходит на несколько шагов, и Сюэ Ян тоже предпочитает отступить, чтобы не мешать. Шаг, другой, третий. Сяо Синчэнь выглядит решительно ровно до контрольной линии, но именно возле нее на секунду притормаживает и бросает шар с небольшого размаха. Тот закономерно скатывается в желоб. Что ж. Никто не обещал, что будет просто. Сюэ Ян берет еще одну «восьмёрку» и подходит к начинающему пахнуть еще большей сладостью кунцзе. Прикрывает глаза. — Давай еще раз, но теперь поуверенней.***
Физика. Это всего лишь физика. Вес шара, который подобрал для него Сюэ Ян должен быть уравновешен приложенной силой. Тогда траектория получится верная и Синчэнь собьет хоть какие-то кегли. Старательно держа в голове эту, казалось бы, простую мысль, он делает новый бросок. Перед тем, как снова оказаться в желобе, шар успевает задеть пару крайних кегль. — Вот, уже лучше. На Сюэ Яна смотреть стыдно. Особенно, когда он так старательно поддерживает его неумелые попытки освоить игру. Отойдя к столику, кунцзе дожидается, когда тот начнет путь к контрольной линии, и только тогда обращает все внимание на бросок. Оказывается, цяньюань левша. Его шар проходит ближе к левой стороне, тем не менее, сбивая почти все кегли. Если быть честным с самим собой, то Синчэнь не особо считает очки. Скорее разглядывает, как напрягаются мышцы на чужих руках, которые хорошо видны из-под коротких рукавов гавайской рубашки накинутой на светлую футболку. В целом Сюэ Ян сегодня в крайне непривычном образе. Даже карго заменены джинсами. Но, несомненно, светлые и яркие вещи идут ему не меньше темных оттенков. За их столик приносят два напитка: огромный молочный коктейль с шапкой из всякой всячины и какой-то лимонад со льдом. Синчэнь непроизвольно ежится, глядя на последний и натягивая ниже рукава легкого вязаного кардигана. Что ж. Вэй Ин ведь не обязан помнить предпочтения каждого. Достаточно того, что он сделал заказ. Кунцзе не составит труда сходить за другим напитком. Может, это его шанс взять под контроль собственное поведение и запах. Не хватало еще повторения того позора, что произошел в пятницу. Терпение цяньюаня явно не безгранично, а сейчас они еще и на людях. Чувствуя, что от воспоминаний о пятнице запах сахарной ваты начинает окружать его плотнее, Синчэнь поскорее двигается в сторону бара. — Добрый день, бутылку негазированной минеральной воды и персикового сока, все не холодное, пожалуйста. Он аккуратно пристраивается у стойки. Все равно для такого заказа много времени не нужно, а желания карабкаться на высокий стул нет. — Какого цвета тебе зонтик в стакан? Сяо Синчэнь моргает и поднимает озадаченный взгляд. — Не нужно зонтик, спасибо. Мне в упаковках. — М, — бармен заговорщицки улыбается и склоняется вперед. — Такой хорошенький кунцзе и с напитком без зонтика. Непорядок. Не в мою смену. — Эм, — Синчэнь снова тянет рукава ниже и рефлекторно запахивает кардиган. — Правда, не нужно. Просто дайте мне бутылки, пожалуйста. — Ладно, ладно, — голос парня все еще звучит подозрительно насмешливо. Он отворачивается, но густой тяжелый аромат чего-то похожего на молотый перец или другую душисто-острую приправу растекается вокруг, не самым удачным образом смешиваясь с сахарной ватой. Хочется чихнуть или хотя бы потереть нос. Синчэнь передергивает плечами, подавляя желание немедленно отойти подальше, и на всякий случай сразу выкладывает на стойку деньги. — Так-так. Кунцзе уже тянется за бутылками, но в последний момент они исчезают за чужой спиной. Он начинает нервничать и чувствует, что собственный запах становится сильнее, однако это в действительности не имеет ничего общего с флиртом или чем-то подобным. — Здесь кое-чего не хватает. Синчэнь уже даже ничего не уточняет, только смотрит вопросительно. — Твоего номера в благодарность за помощь. Не думаю, что такими очаровательными лапками, — внезапно бармен свободной рукой бесцеремонно хватает его за запястье, сдвинув ткань кофты, — будет удобно открывать бутылки. Они очень тугие, заинька. — Пожалуйста, хватит. Вы переходите границы, — кунцзе вырывает руку и, кажется, вот-вот начнет задыхаться и от эмоций, и от атакующей его восприятие остроты. — Мне помогут. Это не совсем та мысль, что Сяо Синчэнь пытается донести. Он способен открыть бутылку самостоятельно. Но пусть уже будет как есть. Тем более, что после этих слов наглый цяньюань переводит взгляд куда-то за его спину и странным образом меняется в лице. По воздуху проходит всплеск испуга, будто прямо в лицо швырнули горсть перца, а затем наконец-то дышать становится легче. — Понял, принял. Ладненько. Бармен поспешно ретируется в какое-то помещение для персонала, оставляя возмущенного, растерянного и еще больше теперь взволнованного Синчэня одного. Прекрасно. Какой там был план? Взять себя в руки, ага. Прижав к груди отвоеванные бутылки, раздосадованный он возвращается обратно к столику, пытаясь хоть как-то усмирить тело и разум. Что ж, хотя бы этот наглец вовремя осознал возможные последствия своего поведения и все-таки отстал. ***** — Ты в порядке? Голос Сюэ Яна звучит ближе, чем он рассчитывал. Поставив напитки на столик, Синчэнь пытается незаметно тряхнуть головой, чтобы лицо закрыли волосы, и зачем-то прячет и так снова прикрытое тканью кардигана запястье. — Да, да все хорошо, конечно, — кунцзе искренне надеется, что звучит спокойно. Он переводит взгляд на табло над их дорожкой, а затем на результаты Вэй Ина и Лань Ванцзи. Серьезно, тут что совсем никто не промахивается? Сюэ Ян, судя по счету, играет хорошо, точно не хуже Усяня. Но еще и с Лань Ванцзи ему одному тягаться кажется нереальным. Хватит. Нужно собраться и помочь. Наполовину осушив в несколько глотков бутылку воды, он резво направляется к дорожке мимо цяньюаня. Что ему там давали? Восьмерку? Неважно. Первый подвернувшийся шар неприятно оттягивает руку. Ну и пусть. Синчэнь не переломится и справится. Обязан справиться. Запущенный изо всех сил шар несется по дорожке. Никакой интриги, к сожалению, не возникает. Если бы целью было попасть в желоб, цены бы умениям Синчэня не было. Внутри все клокочет от негодования и неясной обиды. Хочется топать ногами словно ребенок. Дурацкий бармен. Дурацкая физика. Дурацкая дорожка. Что он здесь вообще делает? Никто не говорил о соревновании. Быть балластом — ужасно. Зажмурившись, кунцзе пережимает запястья, надавливая на кости. Еще и от своего приторного запаха дышать тяжело. — Эй. Плеча касается ладонь. Теплая даже через ткань одежды, не слишком тяжелая, но крепкая. Он не поворачивается и на всякий случай склоняет голову ниже. Вдруг Сюэ Ян попытается заглянуть в его глупое лицо. — Все в порядке. — Ничего не в порядке, — ноющая интонация в собственных словах невероятно раздражает. — Я не знал про это дурацкое соревнование, Вэй Ин не предупреждал, а ведь он знает, что я в боулинге впервые. Это… — Синчэнь морщится, еще сильнее жмурясь, но не имея возможности контролировать поток мыслей. — Это подло. Я не злюсь на него, но правда обидно. Здесь все такое тяжелое. И я не понимаю, как катить дурацкий шар прямо. И персонал тоже, кстати, ужасный. Мне встречались наглые цяньюани, но чтобы просто взять и схватить как тебе вздумается. Разве так можно? Рука Сюэ Яна, которая, оказывается, начала медленно скользить по его лопатке в успокаивающем поглаживании, замирает. Щеки кунцзе теплеют, голос неосознанно становится тише. Приходится подавить порыв качнуться ближе к цяньюаню — вдруг тот решит убрать руку. — Я… я вовсе не про тебя, нет. На всякий случай он все же открывает глаза. Сюэ Ян выглядит серьёзным, но хотя бы не раздраженным, что не может не радовать. — Ты слишком напряжен во время бросков. И остро реагируешь. Переживаешь, теперь злишься. Дыши, — он делает несколько глубоких вдохов-выдохов, жестом призывая повторять за собой. Синчэнь замолкает и послушно делает глубокий вдох. Вместе с кислородом легкие неожиданно заполняет знакомый запах, но теперь он ощущается гораздо ярче. Горькая вязкая полынь растекается не только внутри, но и обволакивает снаружи. Еще один вдох и глаза неконтролируемо закрываются снова. Он сглатывает, будто объятый плотным коконом. Околдованный. Пропадает, когда щек, лба, волос, пальцев ласково касаются мягкие волны запаха. Густого и приятного. — Да… Слово скорее похоже на дрожащий выдох. Кожа, покрывшаяся мурашками, чувствительно соприкасается с одеждой, заставляя поежиться. Сейчас, сейчас он соберется и ответит что-нибудь нормальное. — Да, хорошо, — приподняв отяжелевшие веки, кунцзе встречается мутным взглядом с цяньюанем. Тревога отходит на второй план. Они впервые достаточно близко друг к другу, чтобы Синчэнь мог детально рассмотреть красивые серые глаза. И ресницы. И брови. Сюэ Ян такой красивый. Не ругается. Лишь попросил дышать для него. Просьба расползается по затуманенному сознанию, раскидывает свои цепкие корни, оплетая все переживания и задавая ровный, уверенный тон мыслей. Конечно. Конечно, Синчэнь будет дышать. Прямо сейчас дышит. С каждым вдохом запах становится привычнее. Будто всегда был и должен быть вокруг. Неизвестно сколько проходит времени, прежде чем безопасный кокон рассеивается, позволяя полноценно воспринимать чужие слова, сладив с эмоциями. — Если честно, не знаю, как ты, но лично я даже не пытался соревноваться с этими двумя. Я сюда пришел просто поиграть. Чего и тебе советую, — в этот самый момент через возвратник прокатывается шар, который кунцзе кинул последним, словно в кино, демонстрирующий на боку цифру «12». У Сюэ Яна ползет вверх бровь. — И постарайся не хватать тяжелые шары, — наставляет он, возвращаясь к столику и снимая рубашку. — Давай, у тебя еще один бросок. — Да. Я постараюсь, да. Отвести взгляд от оставшегося в идеально сидящей футболке цяньюаня — сложно. Синчэню приходится буквально заставить себя. Руки слегка ватные, но его дыхание спокойно, а мысли практически ясны, если не считать совсем тонкого полынного флера до сих пор скользящего между ними. Глубокий вдох. Выдох. Слабость тоже проходит, и пальцы уверенно скользят внутрь, фиксируя увесистый шар. «Мы сможем…» Шепчет нечто изнутри. «Мы сможем порадовать а-Яна.»***
Шар катится по дорожке, и Сюэ Ян наблюдает, уперевшись пальцами в подбородок, насколько жадным взглядом кунцзе его провожает. Как успевает изящно качнуться за эти несколько секунд с пятки на носочек, как закусывает ноготь на большом пальце. Такой… забавный. Так излишне переживающий за исход никому по сути ненужного соревнования. Сюэ Яну еще никогда не приходилось кого-либо успокаивать с помощью феромонов. И поэтому, когда Сяо Синчэнь чересчур разнервничался, потому что у него ничего не выходило, обволакивая все вокруг своим сладким запахом, Чэнмэй и сам немного растерялся. Тем более, если учитывать крайнюю нестабильность его собственного фона. Но когда кунцзе задышал ровнее, когда аромат сахарной ваты перестал с такой силой давить на его рецепторы, Сюэ Ян понял, что не так уж и безнадежен. Шар достигает цели, и все десять кеглей оказываются сбитыми. Страйк! Сяо Синчэнь подпрыгивает на месте, хлопнув в ладоши, и Чэнмэй почти с ужасом ловит себя на том, что улыбается. Самой простой легкой улыбкой, радуясь чужой маленькой удаче. Но, прежде чем кунцзе успевает повернуться к нему и заметить это, его перехватывает и обнимает радостный Вэй Усянь, который, кажется, следил за их дорожкой с не меньшим вниманием. Поэтому к моменту, когда Сяо Синчэнь все-таки поворачивается к их столику, цяньюань уже успевает придать своему лицу более нейтральный вид, для надежности прикусив вафельную трубочку со взбитыми сливками с шапки коктейля. Еще не хватало потом, чтоб Вэй Усянь его подкалывал до конца жизни. Взгляд мельком падает на Лань Ванцзи, который странно смотрит на него слегка наклонив голову набок. — Ты видел? — Сяо Синчэнь подходит к столику, и Сюэ Яна обдает короткой волной с трудом сдерживаемого восторга. Это кажется даже немного странным, что аромат позитивных эмоций этому кунцзе сдерживать намного проще, чем волнение и переживания. — Ты молодец, — кивает Сюэ Ян. Что он еще может сказать? Как-то еще похвалить и поддержать? Насколько это может быть уместно? Они ведь даже не друзья. — Я же говорил, стоит немного взять себя в руки и все получится. Сяо Синчэнь как-то смущенно и даже слегка зажато улыбается, но именно это и заставляет проявиться такие милые ямочки на его щеках. И, видимо, именно на них Чэнмэй и успевает залипнуть и вовремя не среагировать на падающий стакан с овер-шейком, который переворачивается из-за того, что кунцзе зацепил угол стола бедром, когда весьма неуклюже плюхнулся на свое место. — Твою ж… — подрывается Сюэ Ян со своего стула, но уже поздно — на джинсах, чуть выше колена, красуется жирное сладкое пятно. Сюэ Ян выругался бы и покрепче, но, во-первых, не такая уж это и трагедия — да, ощущения мерзотные, джинсы жалко, но достаточное количество воды и салфеток хотя бы минимально могут спасти ситуацию. А во-вторых, привычно материться при Сяо Синчэне отчего-то неловко, еще разволнуется ненароком. А Сяо Синчэнь и волнуется. Запах сахарной ваты, с ударной дозой беспокойства и чувства вины, тараном врывается в ноздри цяньюаня. На секунду перед глазами Сюэ Яна встает пелена, заставляющая тряхнуть головой и сделать шаг назад. Рядом оказывается и вездесущий Вэй Усянь. Чэнмэй с трудом различает ноту пряности — видимо, Усянь пытается провернуть с Синчэнем то же самое, что до этого проделывал и он сам. Но то ли это не сильно помогает, то ли Усянь не сильно старается. Синчэнь лопочет извинения вперемешку с самокритикой, зажимая в ладони стопку салфеток, и даже делает какое-то неловкое движение, словно в порыве самому начать оттирать пятно. Всего за несколько секунд (несколько сраных секунд!) вокруг него возникает неимоверная суета, привлекающая кучу постороннего внимания. Единственным оплотом спокойствия — Сюэ Ян замечает это краем глаза — остается только Лань Ванцзи. Вот уж кто точно не видит никакой трагедии в испачканной одежде. Сам же Чэнмэй готов начать рычать, лишь бы от него отстали. Вместо этого он выхватывает салфетки из рук обеспокоенного кунцзе, шикает на обоих, что сейчас вернется, и направляется в сторону туалетов. Легкий запах разбавленной хлорки вычищает легкие и мозги. Сюэ Ян в жизни бы не подумал, что когда-нибудь будет рад ярко выраженному запаху бытовой химии. Он открывает кран, но, прежде чем начать оттирать пятно с джинс, несколько раз умывает лицо холодной водой, вытираясь бумажным полотенцем. Дыши, Чэнмэй. Он упирается ладонями в столешницу раковины и пристально смотрит на себя в зеркало. Что с тобой происходит? Почему ты так реагируешь на малознакомого кунцзе, который даже феромоны толком контролировать не способен? И ведь его даже соблазнить не пытаются, как это пробовала провернуть деваха на прошлой неделе. Сяо Синчэнь просто, ну… есть. Он успевает взяться за оттирание пятна и даже добивается небольшого успеха, когда дверь приоткрывается. — Сюэ Ян? Вместе со звуком голоса помещение медленно заполняется неотвратимой сладостью. Хлорка перестает справляться. Тревога, сожаление, вина. Чэнмэй ему слова плохого не сказал за это происшествие, а он накрутил себя так, словно его несколько часов выговаривали за измену родине. — Сюэ Ян, мне правда жаль. Я не хотел. Стол же крепкий. Но оно почему-то упало. Я смотрел на тебя, хотел сказать спасибо за то, что время потратил. Было так здорово. А теперь совсем нет. Точно, салфетки! Продолжая тараторить и перескакивать с мысли на мысль, Сяо Синчэнь разводит бурную деятельность, перерывая вещи в своем рюкзаке. Кажется, Сюэ Ян перестает контролировать лицо, так как чувствует, что одна из его бровей находится явно выше, чем ей следовало бы быть. Да что с этим кунцзе не так? — Салфетки. Где салфетки? У тебя есть, но эти влажные. А влажные не такие мокрые как эти сухие. Ты же и так мокрый. Погоди, а как же сушить, — кунцзе бросает полный отчаяния взгляд на сушилку для рук, прикрепленную к стене, и каким-то образом теперь выглядит еще более расстроенным. — Как же мы тебя уместим под нее? Погоди тогда, сейчас я схожу за полотенцем. У них же должно быть полотенце? Или сначала помочь тебе? Может мне позвать Вэй Ина? Сяо Синчэнь все продолжает сыпать извинениями, вопросами, идеями, порывается то уйти, то, наоборот, зачем-то тянет к нему руку. И пахнет. Пахнет. Пахнет! Будда милостивый, за какие прегрешения ему все это? Сюэ Ян прикрывает глаза, отчаянно вспоминая, какие там рекорды устанавливали в области фридайвинга, и насколько он сможет к ним приблизиться без какой-либо подготовки. Джинсы все так же неприятно липнут к ноге, и кажется, что Сяо Синчэнь поставил своей жизненной целью загладить перед ним вину и как-то исправить ситуацию. В голове Чэнмэя рождается очень нехорошая шутка. Очень нехорошая. Но он ее не озвучивает. Юноша ловит неугомонного кунцзе за плечи, удерживая на расстоянии вытянутых рук, чтоб прекратить это броуновское движение, делает глубокий вдох и тут же жалеет об этом. — Сяо Синчэнь, — он поднимает взгляд, в ответ на него смотрят не то удивленно, не то напугано. — Все в порядке, — он говорит медленно, словно по кирпичикам вкладывает слова в чужую голову, — я тебя ни в чем не виню. Просто, пожалуйста, прекрати это. Ты слишком вкусно пахнешь. Смысл сказанного собственным ртом доходит не сразу. Скорее даже читается бегущей строкой в широко распахнутых ореховых глазах напротив. — Блядь… — все же шипит цяньюань, кажется, впервые за этот вечер. От чего кунцзе, все еще пойманный в его руках, едва заметно вздрагивает. Дальше в голове образуется вакуум, потому что больше никаких слов туда не приходит. Сюэ Ян отпускает Сяо Синчэня, делает шаг назад и, не говоря ни слова, практически выбегает из помещения, успев только подхватить рюкзак. Основной задачей на пути становится не нарваться на Усяня и Ванцзи — на данный момент у него нет никакого желания выдумывать себе оправдания, почему он больше не хочет (или вернее будет сказать — не может) оставаться. Легче становится только на улице, когда свежий воздух наполняет легкие. Цяньюань еще какое-то время раздумывает, куда направиться, пока не ловит на себе несколько неодобрительных взглядов, потому как стоит практически в проходе. Злобно зыркнув в ответ на очередного недовольного, Сюэ Ян спускается с лестницы и направляется в сторону парка.***
«Слишком вкусно?» «Слишком — это хорошо или плохо?» Видимо, плохо. Раз цяньюань предпочел стремительно ретироваться. Синчэнь застегивает настрадавшийся от копошений рюкзак и возвращается к Вэй Ину и Лань Ванцзи. Сюэ Ян за столиком или где-то поблизости ожидаемо не обнаруживается. — Ну как, ликвидировали катастрофу? — Усянь поглядывает за его спину, и веселье во взгляде сменяется озадаченностью. — А ты где Сюэ Яна потерял? Притопил в уборной, чтобы не компенсировать моральный ущерб? — С джинсами все оказалось печально. Он попросил передать, что ему жаль, и поехал домой. И я тоже приношу свои извинения за испорченный вечер. — Сюэ Яну жаль? — брат звучит максимально скептично. — Ну, предположим. Но ты же от нас не сбежишь? Забьем тогда на все это соревнование и докатаем шары втроем. — Да, конечно. Все в порядке. Сейчас к вам пересяду. Вэй Ин, удовлетворенный ответом, хлопает Синчэня по плечу, ободряюще улыбается и отправляется делать бросок. Бардак около их с Сюэ Яном столика прибран. Он забирает сок и воду и собирается уже уйти, когда замечает что-то яркое на одном из сидений. Цяньюань забыл свою рубашку. Кунцзе поднимает ее, бережно ощупывая. Прохладная, гладкая. В нагрудном кармашке вроде бы пусто. Поднеся ткань ближе к лицу, он делает глубокий вдох. Запах полыни хорошо различим даже за дезодорантом. — Рубашку стоит вернуть владельцу. От неожиданности Синчэнь дергается и рефлекторно прижимает вещь к груди, словно его застали на месте преступления и собираются отобрать ворованное. — Вэй Ин мог бы ее передать. Он кивает, глядя куда-то мимо тихо подошедшего Лань Ванцзи. Между ними повисает молчание. — Будет правильнее, если рубашку передаст он. Каким-то образом в одну фразу собеседник умудряется вложить множество всего: предостережение, убеждение и будто бы даже немного сочувствия и заботы. Различать в словах всегда сдержанного, закрытого Лань Ванцзи какой-либо подтекст — удивительно. Но Синчэнь готов поклясться, что в этот самый момент ему не кажется. Возможно, для него специально стараются быть понятным? Со стороны раздается торжествующий крик Вэй Ина. Ему тоже удалось выбить страйк. Сяо Синчэнь вздыхает, сжимает ткань сильнее, иррационально надеясь получить от нее поддержку, и заставляет себя уверенно взглянуть в чужие глаза. — Я сам верну. Нахмурившись, Лань Ванцзи едва заметно поджимает губы. — Хэй! Пока болтаете, я обгоню вас обоих, — брат с довольной улыбкой подбрасывает шар в ладонях. Взгляд Лань Ванцзи соскальзывает на Усяня. Выражение глаз становится заметно теплее. После недолгой паузы он кивает то ли в ответ на заявление Синчэня, то ли своим мыслям. — Мгм. Тогда решай, как будет правильнее. Синчэнь аккуратно складывает рубашку, убирает ее и пересаживается за другой столик. До конца вечера он наблюдает за тем, как Вэй Ин, которого до сих пор с трудом переносит строгий дядя Лань Ванцзи, суетится вокруг кунцзе, болтает, улыбается и трогает того при каждом удобном случае. И, Синчэнь уверен в этом, самому Лань Ванцзи происходящее более чем нравится.
