Пленники судьбы

Первые дни в Камогаве были непривычными, но не тревожными. Эрен просыпался не от грохота пушек и не от лязга оружия. Теперь его будили крики чаек, гул волн и скрип мачт рыбацких лодок. Утренний воздух был свеж и пропитан солью. Дым из печей смешивался с запахом влажной древесины. Эрен открыл глаза, глядя в деревянный потолок. — Я жив. Мысль заставила его замереть. После всего, что он пережил – бои, Марли, побег, смертельные раны – он был жив. И он не знал, что делать с этим фактом. Он повернул голову. Энни всё ещё спала, её дыхание ровное, спокойное. Впервые она выглядела расслабленной, без привычного напряжения в плечах. Светлые волосы спутались на подушке, уголок губ слегка приподнялся, будто во сне она наконец-то нашла покой. Она выглядела иначе, чем в Марли. Тише. Настоящей. Эрен долго смотрел на неё, прежде чем тихо сел и натянул рабочую одежду – простую рубаху, тёмные штаны, деревянные сандалии, к которым он всё ещё не мог привыкнуть. Он вышел на улицу. И остановился. Перед ним раскинулся мир, о котором он никогда даже не задумывался. Голубое небо касалось горизонта, утреннее солнце играло на гладкой поверхности воды. Лодки плавно покачивались в гавани, рыбаки готовили снасти, а на берегу слышался детский смех. Это место никогда не знало войны. Эрен медленно вдохнул, ощущая, как воздух наполняет его лёгкие. Будто он ждал этого момента всю жизнь. — Ты чего там застыл? Энни вышла следом, зевая и потирая затёкшее плечо. Её одежда была такой же простой, как и у него – лёгкий рабочий хакама, широкие рукава, длинные белые повязки на запястьях. Она прищурилась от солнца, оглядывая деревню. — Так вот как выглядит новая жизнь? Эрен усмехнулся, скрестив руки на груди. — Пока что выглядит лучше, чем наша старая. Энни ничего не сказала, но уголок её губ дрогнул. Она была не против. --- Старик Такаги, который встретил их в деревне, повёл Эрена к лодке. — Идёшь в море с нами, мальчишка, — коротко сказал он. Эрен прищурился. — Мальчишка? — Пока ты не научишься делать хоть что-то, ты даже не помощник. Рыбаки засмеялись. Эрен сжал зубы, но промолчал. Он впрыгнул в лодку, решив, что докажет им обратное. Лодка скользила по воде, а желудок тревожно сжался. Ветер хлестал в лицо, горизонт качался. А сети оказались чертовски тяжёлыми. Каждый раз, когда он пытался их поднять, ему казалось, что пальцы вот-вот разорвутся в кровь. А потом его вырвало за борт. Рыбаки захохотали, кто-то похлопал его по спине. — Первый день, а? Эрен вытер рот тыльной стороной руки, чувствуя, как его самолюбие рушится. Но он не собирался сдаваться. К концу недели он уже знал, как правильно тянуть сети, чувствовал течение воды. Он больше не падал, больше не жаловался. Однажды, когда они поймали особенно крупный улов, он помог поднять сеть, рискуя вывалиться за борт. Старик оценил это взглядом, затем кивнул. — Теперь ты больше не мальчишка. Эрен смог только усмехнуться, тяжело дыша. Он стал частью команды. --- Энни смотрела на бурлящие в воде рисовые побеги. "Как люди терпят это?" – первая мысль, пришедшая ей в голову. Жара давила, как тяжёлая плита. Ноги затекли уже через час. Нацу, пожилая женщина, работавшая рядом, хмыкнула, увидев её кислое лицо. — Больно, да? Энни кивнула. — Терпеть. Она не привыкла к такому лаконичному наставничеству, но молча кивнула. Через несколько дней она уже меньше чувствовала боль в спине, научилась правильно наклоняться. Однажды Нацу похвалила её. — Ты умная девочка. Энни подняла бровь. Нацу улыбнулась. — Ка-ва-и. Энни поморщилась. — Я не милая. — А кто сказал, что ты можешь решать? Нацу рассмеялась, уходя дальше, а Энни только покачала головой. --- Когда Эрену впервые сказали идти в баню с другими мужчинами, он моргнул. — Что? — Общая баня. — Общая? — Сначала вымыться, потом в горячую воду. Эрен покачал головой. — Нет уж, спасибо. Он не был в восторге от идеи раздеваться перед незнакомыми людьми. Но через неделю, когда усталость стала невыносимой, он всё-таки пошёл. Сначала было странно. Он сидел на низкой табуретке, поливая себя водой, пока вокруг мужчины спокойно мылись. Он чувствовал себя не в своей тарелке, но когда окунулся в горячую воду, всё остальное перестало быть важным. Тело расслабилось, а голова наконец-то очистилась от мыслей. Он закрыл глаза и выдохнул. — Ладно… Это божественно. Энни привыкла быстрее, но в первые дни чувствовала себя неуютно среди других женщин. Однажды Нацу подошла к ней в бане. — Ты больше не выглядишь чужачкой. Энни подняла бровь. — Почему? Нацу улыбнулась. — Потому что ты больше не боишься расслабиться. Энни ничего не ответила, но почувствовала, что это правда. --- После долгого дня работы они впервые ели с местными. Эрен поднял палочки, покрутил их в руках, будто изучая оружие незнакомой цивилизации. — Как эти штуки вообще работают? Он попытался взять кусок рыбы, но она выскользнула, шлёпнувшись обратно в тарелку. Он нахмурился, попробовал снова. Та же история. Энни спокойно ела, будто делала это всю жизнь. Эрен почувствовал себя идиотом. — Ты что, родилась с этими штуками в руках? Энни не подняла глаз. — Наблюдаю за местными. Эрен выдохнул через нос, снова попытался взять рыбу. Палочки разъехались в разные стороны, рыба упала обратно. — Да чтоб тебя… Он тихо выругался и просто взял её рукой. Хозяйка дома ахнула. — Ай-яй-яй! Она строго посмотрела на него, потом на его руку, зажатую в кулаке рыбу. — Тебе что, нравится быть варваром? Эрен застыл, почувствовав на себе осуждающий взгляд всей деревни. — Ну… Энни усмехнулась. — Привыкай. Эрен тихо чертыхнулся, но взял палочки обратно. На следующий день он упрямо тренировался, мучая варёную картошку. Через пару недель он уже ел нормально, но иногда всё ещё ругался на палочки, особенно когда они отказывались подчиняться. Однажды, когда у него опять не получилось взять тофу, Энни без слов взяла кусок из его тарелки. — Эй! Она спокойно пожала плечами. — Если ты не можешь им воспользоваться, значит, это уже не твоя еда. Эрен долго смотрел на неё, потом ухмыльнулся. — Значит, война? С этого дня они начали соревнование, кто быстрее съест.