Трепет полыни в звёздный рассвет

      Повязка, крепко завязанная на затылке грозилась вот-вот развязаться, оголяя пустые глазницы, однако ни Сяо Синчэня, ни Сюэ Яна это особо не волновало. Сейчас последний так яростно вбивался в тело первого, что подумать о чем-либо другом попросту не оставалось времени. Крепкое тело Синчэня ёрзало по кровати, обуреваемое сумасшедшей силой толчков А-Яна. Даже сама кровать ходила ходуном, издавая пронзительные скрипящие стоны дерева едва ли не громче, чем слепой даочжан, которого так хорошо сейчас брал наглый оборванец. По щекам из под повязки просочилась пара капель крови, что заставило Чэнмэя поумерить пыл и замедлиться. – А-Чэнь, всё в порядке? – тяжело дыша и стараясь поддуванием откинуть чёлку со взмокшего лба, спросил Сюэ Ян. – Да.. Пожалуйста, не останавливайся.. – лишь тихо всхлипнул Синчэнь.       Он не в силах был ответить своему возлюбленному, что это вовсе не слёзы боли, а слёзы великого наслаждения, которое он получал от слияния с таким желанным телом. Не только физического, но ещё и духовного. Он чувствовал, как потоки их духовных сил сейчас переплетались в крепчайшие косицы и бежали по венам, словно сладкий дурман, вдыхаемый ослабшими лёгкими, а золотое ядро, сидящее внутри, едва ли не трепетало от чистейшего симбиоза двух сильных духовных потоков. От подобных ощущений спина покрывалась мурашками.       Помимо ощущений внутри тела, слепой даочжан сейчас был физически словно одной большой эрогенной зоной. Как известно, если притупить один орган чувств, все остальные обострят свою работу. Синчэнь же годами оставался слепым, и его чувства осязания, обоняния и слуха были ещё чувствительнее, чем у обычного человека, глаза которого были бы прикрыты повязкой.       Все эти факторы складывались в одну большую похотливую картину в лице жадно стонущего, покрывшегося горячим потом и неистово плачущего от наслаждения Сяо Синчэня. Чэнмэй смотрел на него с таким обожанием, что не нужно было иметь глаза, чтобы почувствовать на себе его пронизывающий взгляд.       Внезапно его руки опустились к повязке, аккуратно, стараясь не доставить дискомфорта, стягивая её. Синчэнь вмиг нахмурился и схватил запястье А-Яна, не давая тому снять своё самое сокровенное, однако спустя пару секунд его брови плавно разгладились, а рука медленно соскользнула, давая совершить начатое. Повязка тут же слетела с очаровательного лица, обладающего исключительно мягкими чертами, оголяя окровавленные глазницы. Словно две алые розы на снегу, багровые пятна растеклись по алебастровой коже. – А-Чэнь.. Даочжан, мой милый даочжан, – лихорадочно шепнул Сюэ Ян, невесомо опускаясь губами прямо на кровавые бездны, касаясь кожи словно крылья бабочки.              Сяо Синчэнь не почувствовал боли и в принципе сторонних прикосновений, но ощутил, как его щёки опалило горячее дыхание, незримо обозначающее действие своего хозяина. Однако спустя ещё пару секунд прикосновение всё же почувстовалось, но не к глазницам, а к покрывшемуся испариной лбу. Чэнмэй заботливо убрал влажные волосы, целуя горячую кожу, нежно, невесомо, спускаясь ниже и ниже, слизывая с белых щёк дорожки крови. Теперь всё лицо его даочжана было покрыто кровавыми поцелуями, будто следами от женской помады. – А-Чэнь, ты такой прекрасный. Мне очень жаль, что ты не можешь увидеть себя в зеркало, потому что сейчас ты... ты по-особенному прекрасен, – шепнул он ему на ушко, возобновляя толчки. – Я рад... Мх.. Что тебе нравится, А-Ян. Ах..! – зайдясь протяжным стоном, тихонько пролепетал Синчэнь, полностью отдаваясь захватившим разум ощущениям.       Несдержанные толчки, громкие шлепки, чваканья, стоны и скрип кровати продолжались ещё некоторое время, пока Синчэнь лихорадочно не зашептал: «А-Ян, пожалуйста, не останавливайся, я сейчас кончу..» И Сюэ Ян не смел остановиться, желая довести своего любимого до крайности, до самого обрыва, чтобы прыгнуть в пучину сумасшедшего наслаждения вместе с ним.       Мазолистая рука легла на покрасневший и изнывающий член, начиная ласкать его в такт частым толчкам. Вторая же бесконтрольно водила по нежной коже бёдер, не смея сжать сильнее, чем нужно, чтобы не причинить боль и так настрадавшемуся человеку. Его хотелось окутать пеленой сладкого наслаждения навсегда и никогда не выпускать, чтобы этот ласковый ветерок, яркая луна в прохладной ночи никогда не знала боли и страданий.       Почувствовав, что они наконец-то достигли края, Сюэ Ян схватился за руку Синчэня и излился внутрь его тела, в то время как сам даочжан кончил в грубую, но сейчас такую нежную ладонь. Сюэ Ян даже не успел понять, что делает, когда начал слизывать белёсые капли с ладони. Синчэнь услышал характерный звук, слегка напрягшись и приподнимаясь на локтях. – Ян-Ян, что ты.. – Сяо Синчэнь не успел договорить фразу, его губы тут же были накрыты чужими. На языке чувствовался солоноватый вкус собственного семени, но это ни капли не помешало им вместе созерцать этот нежный момент.       Когда они отстранилась друг от друга, Сюэ Ян аккуратно вышел из разморенного тела и тихонько прилёг рядом, приобнимая Синчэня со спины. – Давай ещё немного полежим, даочжан, – тихо-тихо пролепетал Чэнмэй, прикрывая глаза. На душе вмиг стало спокойно. Даже такой босяк и наглец как Сюэ Ян способен на нежность и ласку. Слушая его размеренное дыхание, щекочущее кожу, Синчэнь слабо улыбнулся, погружаясь в расслабленную полудрёму с мыслями о том, что всё будет хорошо.