— Леорио, вы ведь знаете, что похоть - это большой грех, — Курапика прикрыл рубиновые очи, улыбаясь Леорио и кладя свои ладони ему на грудь, чувствуя размеренное и широкое биение его сердца. — Знаю, Курапика, но я не могу не совершать грех из-за любви к тебе, — щеки Курапики залились рябиной, скрывающейся в полутьме. Лишь лунный свет проходил через цветной витраж, тускло-тускло падая на узористый пол.