Леди Штормового Предела

Санса едва успела оглядеться, прежде чем появился Станнис, но она смутно помнила огонь в камине и лампы, освещавшие спальню. Свет был приглушённым, но позволял Сансе ясно видеть своего растрёпанного мужа. Она не могла не смотреть на его худощавую фигуру, которую лорд Станнис обычно скрывал под тёмными дублетами. «Он выглядит как солдат» — подумала Санса, разглядывая шрамы и рельефные мышцы. Он не был крупным, но его сила была очевидна. Это одновременно пугало и возбуждало её, и она почувствовала, как её сердце забилось слишком быстро. Сидеть было негде, кроме как на большой кровати, поэтому лорд Станнис подошёл к ней, его сапоги куда-то делись, и сел рядом, оставив между ними достаточно места. В его плечах, шее и челюсти было столько напряжения, что Санса удивилась, как он вообще смог открыть рот и заговорить. — Мужчины… они не слишком были грубы? — хрипло спросил он. Она подумала, не покраснела ли она ещё сильнее, и заметила, что его взгляд задержался на простыне, которой Джон накрыл её. Она представила, что он пытается понять, есть ли у неё под простынёй какая-нибудь одежда. — Они забрали все мои… я имею в виду… даже нижнее бельё, — нервно прошептала она, не зная, как вести себя с ним теперь, когда они остались наедине и над ними нависла угроза супружеского долга. — Обычно так и происходит, — сказал он, — в этом весь смысл этой дурацкой церемонии. Санса укоризненно посмотрела на его штаны, и Станнис тоже нахмурился, глядя на них. Он откашлялся и посмотрел прямо перед собой, а не на неё. — Но ты не пострадала? — спросил он. — Да, я… я думаю, что да, — запнулась Санса, чувствуя себя увереннее после того, как произнесла это вслух. Она была невредима. Немного потрясена и смущена, но невредима. Эта мысль успокоила её, и она расслабила спину, немного выпрямилась и разжала мёртвую хватку, в которой держала простыню. — Тогда тебе лучше прилечь, — со вздохом произнёс Станнис, потирая лицо руками. Санса снова напряглась. «Неужели он собирается начать делать что-то прямо сейчас?» Она не двигалась и ждала, пока Станнис посмотрит на неё. Когда он заметил, что она не следует его указаниям, он перестал тереть лицо и сердито уставился на неё. Она бросила на него умоляющий взгляд, без слов прося дать ей немного времени, чтобы привыкнуть к мысли о близости с ним. — На что ты уставилась, девочка? — раздражённо бросил он. — Ложись. Санса невольно издала звук, что-то среднее между хныканьем и всхлипом, и подчинилась, стараясь при этом прикрыться простынёй. «Что сказала мне мать? Мне следует заставить его поговорить со мной. Как я должна это сделать, если он так… не склонен к общению?» — Пожалуйста, — выдавила она, — я не знаю, чего вы от меня ждёте, милорд. Не могли бы вы объяснить, с чего вы хотите начать? Я… я немного нервничаю. Она продолжала смотреть на него умоляющим взглядом и старалась, чтобы её нижняя губа не дрожала слишком заметно. Станнис посмотрел в потолок и поморщился. — Ты ведь знаешь, чего от тебя ждут? — Я знаю основы, милорд, — прошептала она. Было странно разговаривать с ним, когда он сидел над её распростёртым телом, но она была рада, что он ещё не лёг. — Что ты считаешь «основами»? — спросил Станнис, и теперь в его голосе было меньше раздражения, чем если бы он просто устал. — Я знаю, что… что вам нужно будет… э-э-э… ну, я знаю процедуру, — пробормотала Санса, чувствуя, как краснеет, — и я знаю, что сначала мне нужно подготовиться, но никто не объяснил мне как следует, просто сказали, что я должна знать, что делать. Станнис выглядел слегка растерянным и нахмурил брови. Санса почувствовала, что использует неправильные слова, и решила попытаться выразиться яснее. «Как там это сформулировала королева Маргери?» — Мне нужно быть… хм… влажной внутри? — Она сделала паузу, чтобы оценить реакцию Станниса на выбранное ею слово, и с удовлетворением увидела, что он, кажется, понял её. По крайней мере, его глаза немного расширились и тихо добавила. — Они сказали, что мне нужно быть влажной, чтобы не было слишком больно. Станнис глубоко вздохнул и зажмурился, словно вид её причинял ему боль. — Если ты действительно девственница, тебе будет больно, независимо от того, готова ты или нет, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Лучше просто побыстрее покончить с этим. Что-то внутри Сансы воспротивилось его словам. Он ошибался насчёт «поскорее бы покончить с этим». Покончив с этим, она пострадала бы, а Джон сказал, что попросил Станниса быть добрым. Ей нужно было, чтобы муж был добр к ней, и у него не было причин не быть таковым. — Я действительно девственница, — Санса посмотрела на резкие черты лица своего мужа и встретилась с его взглядом. Она так боялась ему не угодить, но должна была попытаться заставить его сделать для неё больше, чем он явно намеревался. «Если лорд Станнис на самом деле такой благородный, как все говорят, он ведь не станет наказывать её за такую маленькую просьбу? За доброту в брачную ночь?» — Пожалуйста, милорд, не могли бы мы всё же попытаться подготовить меня? — мягко спросила она, продолжая пристально смотреть на него. — Я была бы очень признательна, — добавила она. Её сердце билось так громко, что ей казалось, будто всё её тело пульсирует в такт сердцебиению. Станнис моргнул, глядя на неё, как будто она вдруг заговорила на древневалирийском. — Хорошо, — сказал он после, казалось, целой вечности. Санса закрыла глаза и тихо выдохнула с облегчением. Она почувствовала, как матрас сдвинулся, когда Станнис лёг рядом с ней. Она поборола желание напрячься и крепче ухватиться за простыню, которая её укрывала. Она открыла глаза, когда почувствовала, что Станнис склонил голову так, что он будто нависал над ней, но не накрыл её своим телом. У него было очень интересное выражение лица — как будто он готовился к битве, так упрямо он сжал челюсти. Но взгляд его глаз убедил Сансу, что её мать была права. Она видела страх в его глазах, хотя и не могла понять, чего он боится. — Могу я поцеловать вас, миледи? — неловко спросил он, уже готовясь к отказу, судя по мрачному выражению лица. Санса понимала, что теперь ей нужно быть храброй ради них обоих и что она должна успокоить его, хотя ей хотелось, чтобы он успокоил её. — Можете, — сказала она, закрыв глаза и вздёрнув подбородок в надежде, что это выглядит соблазнительно. Поцелуй, который они разделили в Великой Септе, не был неприятным, так что она не слишком испугалась, позволив ему прикоснуться губами к её губам. Было странно позволять ему это сейчас, когда они почти раздеты и лежат в постели, но Станнис, похоже, не собирался придавливать её своим весом или что-то в этом роде. Это будет просто поцелуй. Станнис был осторожен, нежно касаясь её губ своими, щекоча её мягкими волосками своей щетины и удивляя тем, как приятно пахло его дыхание. Она поняла, что он не пил ни вина, ни эля, и была этому очень рада. Что-то в её реакции, казалось, воодушевило его, и он позволил этому поцелую длиться гораздо дольше, чем был формальный поцелуй в Септе Бейлора, нежно двигая губами по её губам и слегка надавливая, что на самом деле было довольно приятно. Санса уже собиралась повторить его движения, когда он отстранился. Она открыла глаза и увидела, что Станнис смотрит на неё с лёгким удивлением на лице, и ей показалось, что его глаза стали темнее, чем минуту назад. — Спасибо, — выдохнула она, не зная, что еще сказать. Однако, судя по всему, это было неудачное слово, потому что Станнис поморщился и лёг рядом с ней на спину. — Ты такая молодая… — Он застонал и снова провёл руками по лицу. Санса почувствовала, что это странное заявление. — Конечно, милорд. Ведь вам нужны сыновья, — она старалась говорить уверенно, чтобы не выдать своего замешательства. Станнис усмехнулся, но ничего не ответил. Осторожно придерживая простыню, Санса приподнялась на локте, чтобы посмотреть на мужа. — Не хотите ли вы снова меня поцеловать, милорд? — застенчиво спросила она, не зная, что ещё предложить. Он убрал руки от лица и уставился на неё, как будто она снова заговорила на незнакомом языке. — Ты… хочешь, чтобы я снова это сделал? — спросил он, прищурившись. Санса кивнула, чувствуя, как краснеет. Когда он целовал её, то казался не таким пугающим, и ощущения от его губ были приятными. Станнис тоже приподнялся на локте, отзеркаливая позу Сансы. Он осторожно потянулся к её щеке свободной рукой и погладил её большим пальцем. На его лице было упрямое выражение изучения искренности её желания, будто он считал, что она решила насмехнуться над его поцелуем. Санса, конечно, не стала бы этого делать — она наслаждалась нежным прикосновением его руки к её коже. Она прикрыла глаза и подалась навстречу его прикосновению. Какой-то инстинкт побудил её тоже облизнуть губы и слегка их раздвинуть. Она не стала сопротивляться этому желанию и была вознаграждена ещё одним поцелуем. Он начался так же, как и предыдущий, медленно и тягуче, но внезапно Станнис провёл языком по её нижней губе, просунув его в приоткрытый рот, чтобы лизнуть её язык. Она невольно издала удивлённый возглас, и Станнис тут же отстранился. Он бросил на неё сердитый, почти обиженный взгляд. Это напомнило ей, как Леди иногда смотрела на неё, когда Санса играла с ней в игру, в которой дразнила волка вкусной сочной костью, а потом отбирала её, когда лютоволчица пыталась взять кость. «Неужели лорд Станнис решил, что я возражаю против его действий?» — Вам не нужно было останавливаться, мне… мне понравилось, — запнулась она, ещё сильнее краснея из-за своего признания и в её голосе слышалось странное прерывистое дыхание. Её слова, казалось, смягчили его, но он снова выглядел подозрительным и настороженным. — Правда? — сухо спросил он. В его глазах читалось недоверие, а хмурый взгляд был очень выразительным. — Могу я… э-э-э… могу я попробовать? — спросила она, надеясь продемонстрировать свою готовность и успокоить его. Станнис коротко кивнул, и Санса не была уверена, но ей показалось, что его лицо стало чуть краснее, чем раньше. Санса устала опираться на локоть, поэтому она положила ладонь на грудь Станниса, чтобы побудить его лечь на спину. Её сердце бешено колотилось при мысли о том, что она будет лежать наполовину на нём, чтобы ей было удобно его целовать, но это казалось самым логичным положением. Станнис уставился на неё, между его бровей залегла небольшая складка, а в глазах читалось недоумение, почти обида. Когда она прижалась к нему грудью — их разделяла только простыня — и потянулась к его щеке, как он потянулся к её, она увидела, как расширились его зрачки, почти полностью затемнив голубые глаза. Она надеялась, что это хороший знак. Она сделала слегка дрожащий вдох и прижалась губами к его губам. Было волнительно контролировать поцелуй. «Что, если я делаю что-то не так?» Она пыталась копировать всё, что делал он, и даже через какое-то время попробовала использовать свой язык. Это заставило Станниса обнять её за талию и притянуть к себе так, что она должна была испугаться — он явно был достаточно силён, чтобы раздавить её, — но вместо этого она почувствовала безопасность. В конце концов, если он был достаточно силён, чтобы легко причинить ей боль, значит, он был достаточно силён, чтобы защитить её. «И разве он не поклялся защищать меня в Великой Септе Бейлора?» Он приоткрыл рот и позволил ей исследовать его, как она хотела, обвив его язык своим, когда она наконец набралась смелости и просунула его внутрь. Ощущение было странным и влажным, но от него ей становилось всё теплее и приятнее внизу живота. Это было… чудесно. Когда она отстранилась, чтобы нормально вздохнуть, то почувствовала, как горит её кожа и как она дрожит при каждом вдохе. Она уставилась на Станниса, совершенно потрясённая тем, как ведёт себя её тело. — Миледи, — сказал Станнис низким и хриплым голосом, — я бы хотел увидеть вас сейчас. У Сансы перехватило дыхание, и она почувствовала, как кровь прилила к щекам. Должно быть, она была вся красная. — Ложись на спину, — хриплым шёпотом приказал Станнис. Она повиновалась без слов, хотя и смотрела на него широко раскрытыми глазами, приоткрыв губы, чтобы ей было легче дышать. То, что он собирался снять с неё простыню, пугало её, но в то же время она испытывала странное возбуждение. «Что он подумает обо мне? Сочтёт ли он меня красивой? Захочет ли он меня, увидев обнажённой? Снимет ли он и свои штаны?» Он почти полностью сел, и, хотя он не стоял, Сансе всё равно казалось, что он возвышается над ней. Его челюсть снова была крепко сжата, а глаза оставались тёмными. Он долго сидел и смотрел на неё, прежде чем медленно потянулся за простынёй и одним плавным движением стянул её, открывая её обнажённое тело его взгляду. Санса не ожидала, что он сделает всё это сразу, и ей пришлось подавить желание прикрыть руками грудь и рыжие кудри, растущие на лобке. Без простыни, которая согревала её, кожа покрылась мурашками, а соски неприятно затвердели. Она задрожала и попыталась дышать спокойно, но от того, что он так пристально смотрел на неё, ей захотелось сделать глубокий вдох. Он жадно разглядывал её, почти не моргая, и она видела, что он тоже дышит часто. Его горло двигалось, как будто он не мог перестать глотать, и ей показалось, что она видит, как слегка раздуваются его ноздри, словно он пытается учуять её запах. — Я нравлюсь вам, милорд? — спросила она, когда наконец обрела дар речи. Тогда Станнис закрыл глаза и потёр их рукой. — Вы прекрасны, миледи, — пробормотал он слегка охрипшим голосом. Санса не могла поверить, что такой суровый, непреклонный мужчина может испытывать к ней благоговение, поэтому она просто смотрела на него, а он смотрел на неё, не в силах придумать, что ещё сказать. — Расставь ноги, — сказал он через некоторое время, и Санса была уверена, что его лицо сейчас краснее обычного. Она медленно сделала то, о чём он просил, гадая о его намерениях. Он всё ещё был в брюках, так что вряд ли он собирался приступить к своим обязанностям. Сначала он ничего не делал, только смотрел, и Санса смутилась от того, что он так нагло пялился на её самые интимные места. Однако он был её мужем и имел право смотреть столько, сколько хотел. Ей просто придётся это терпеть. Терпеть было легче с закрытыми глазами, поэтому она их не открывала и сосредоточилась на глубоких медленных вдохах. — Я собираюсь прикоснуться к тебе, чтобы проверить, готова ли ты, — предупредил Станнис. Санса была рада, что он сказал ей, что собирается сделать, потому что она была уверена, что вскрикнула бы или издала какой-нибудь неловкий звук, если бы он этого не сделал. Его пальцы слегка надавили на неё, и это было похоже на самое ужасное вторжение в её личное пространство. — Пожалуйста! Не могли бы вы быть нежнее, милорд? — Выпалила она. Станнис отдёрнул руку. — В этом нет смысла. Ты едва ли готова. Предложение королевы Маргери попросить лорда Станниса поцеловать её грудь эхом отозвалось в её сознании, но она не могла заставить себя облечь эту скандальную мысль в слова. — Можно нам ещё немного поцеловаться? — робко спросила Санса, надеясь, что Станнис согласится. Он ничего не сказал, но вытянул своё длинное тело, чтобы наполовину лечь на неё, и завладел её губами в внезапном, очень страстном поцелуе. Ощущение его тёплой груди, прижимающейся к её груди, было странным и дурманящим, но она не могла думать об этом, когда его язык проникал в её рот. Одна из его больших рук лежала на её плече, и его крепкая хватка снова напомнила ей о том, как сильно и легко он может причинить ей боль, если ему вздумается это сделать. Но он, казалось, был не столько заинтересован в том, чтобы причинить ей вред, сколько в том, чтобы поглотить её рот своим. Он едва давал ей дышать и начал издавать странные рычащие звуки, исследуя языком каждый сантиметр её рта. Рука, лежавшая на её плече, опустилась и грубо сжала одну из её грудей, вызвав у неё удивлённый, слегка возмущённый возглас. Он, казалось, не слышал и продолжал неловко мять её грудь, а через некоторое время ущипнул за сосок. Ощущение было шокирующим, и она вскрикнула ему в рот; звук тут же заглушил его язык. Она никогда не испытывала ничего столь болезненного и в то же время странно приятного одновременно. «Нормально ли это?» Он снова ущипнул её сосок, слегка потянув за него, и на этот раз она почувствовала явный всплеск удовольствия, который, казалось, отозвался глубоко внутри неё, заставив её почувствовать жар между ног. Он снова и снова щипал её соски и ласкал грудь, целуя её, и от частых вспышек удовольствия ей хотелось тереться обо что-нибудь, её охватило сильное желание трения. Словно услышав её мысли, он снова опустил руку с её груди вниз, между ног. На этот раз он был нежнее, и Санса была рада, что он прислушался к её просьбе. Ей всё ещё было неловко от того, что его пальцы ласкали её самые сокровенные места, но в то же время она нуждалась в этом. Ей нужно было, чтобы он крепко прижал к ней всю свою большую мозолистую руку, чтобы она могла тереться о неё и искать то неуловимое, приятное ощущение, которое иногда находила, когда сама тёрлась о постельное бельё. Станнис начал целовать её в шею, нежно поглаживая пальцами, и Санса почувствовала, что его пальцы легко скользят по её складкам. Она начала увлажняться. Это открытие и ощущение его горячего рта на её шее заставили её тихо застонать. Станнис ответил ей таким же стоном и впервые прижался к ней нижней частью тела. Санса резко вдохнула, почувствовав что-то очень горячее и твёрдое на своём бедре сквозь ткань его штанов. Он настойчиво прижимал её к себе, тёрся о неё и тяжело, прерывисто дышал. Так быстро, что Санса едва успела осознать, что он делает, когда он сбросил штаны и забрался на неё. Его мужское достоинство оказалось между её бёдрами, касаясь её там, где его пальцы гладили её за мгновение до этого. Это было гораздо приятнее, чем его пальцы: тёплое, круглое, твёрдое и правильное. — Будет больно, — прохрипел он почти извиняющимся тоном, потянувшись вниз, чтобы направить свой член. Санса посмотрела на него и с удивлением увидела, как исказилось его лицо. Его брови нахмурились, и он так крепко зажмурил глаза, что она едва могла разглядеть его веки. Он стиснул зубы, оскалился, как дикий зверь, и его ноздри раздувались при каждом громком вдохе. На мгновение ей стало его жаль, потому что ей показалось, что ему очень больно, но она забыла о сочувствии, как только он начал вводить в неё свой твёрдый член. Это было не просто больно, это было мучительно. Ей казалось, что её разрывает на части. Она попыталась отстраниться от него, беззвучно крича и всхлипывая, когда поняла, что он переместил руки и прижал её к себе. «Я не могу выбраться!» — подумала она в панике. Она даже не могла оттолкнуть его, потому что он всем весом навалился на её плечи и руки, удерживая её. Она ничего не могла сделать, кроме как попытаться принять его медленное вторжение в её тело, ничего не чувствовала, кроме ужасного жжения между бёдрами. Следующий вдох, который она сделала, был громким и болезненным. Она задержала дыхание, насколько могла, зажмурив глаза, пытаясь сдержаться, пытаясь сохранить достоинство. Но ей нужно было дышать. Когда она почувствовала жжение в лёгких, она сделала жалкий судорожный выдох. Она плакала от шока и боли, слёзы текли из её глаз, хотя она и пыталась их закрыть, тихие рыдания заставляли её задыхаться при каждом вдохе. Она была готова закричать, чтобы он остановился, слез с неё и никогда больше не прикасался к ней, но он перестал неумолимо толкаться, сократил расстояние между их губами и поцеловал её. Поцелуй удивил её, и приятное ощущение от его губ резко контрастировало с той пыткой, которую он причинял ей внизу. Он обвёл её язык своим, как делал это раньше, и удовольствие от этого помогло ей расслабиться и немного приглушить жгучую боль. Он продолжал целовать её, и она продолжала позволять панике и напряжению покидать её тело, позволяя ему успокаивать её своими странно нежными губами. Она всё ещё чувствовала боль от его наполовину завершённого вторжения, но чем больше она расслаблялась, тем легче ей становилось. Она больше не плакала, хотя слёзы ещё не высохли на её щеках. Как будто он ждал, когда она расслабится в какой-то степени, потому что, как только она окончательно расслабилась, он подался вперёд, полностью погрузившись в неё, и с рычанием отпустил её руки. Она испуганно всхлипнула и потянулась к его плечам, желая ухватиться за что-то, кроме простыни, которую изо всех сил пыталась скомкать. Она была благодарна ему за то, что он не двигался, позволяя ей привыкнуть к странному ощущению полноты, позволяя жгучему, пульсирующему ощущению снова исчезнуть. Санса рискнула взглянуть на него, когда почувствовала себя достаточно смелой, осторожно приоткрыла глаза и моргнула, чтобы прояснить зрение. Его глаза всё ещё были закрыты, а лицо искажено гримасой. Кроме того, он был очень раскрасневшимся, а на лбу у него блестели маленькие капельки пота. Его дыхание было таким тяжёлым, что ей показалось, будто он практически задыхается, как иногда Леди, когда бегала по лесу. Словно почувствовав её любопытный взгляд, он открыл глаза и посмотрел на неё. Она никогда не видела, чтобы в глазах было столько противоречивых эмоций и смятения. Она не могла проанализировать всё, что он, должно быть, чувствовал, но она распознала вину в центре двух бурь эмоций, бушевавших в его глазах. — Это ненадолго, — выдавил он, судя по звуку, с большим трудом. Она крепче сжала его плечи, когда он начал двигаться, впиваясь ногтями в его кожу. Казалось, он едва заметил это. Его болезненная гримаса сменилась почти расслабленным выражением чистого удовольствия, когда он начал ритмично двигать бёдрами, наполовину выходя из неё, прежде чем снова войти. Он не был грубым, но и его движения не были нежными или медленными. Каждый раз, когда он входил в неё, она издавала тихий стон или вздох, и она не знала, слышит ли он их сквозь звуки его тяжёлого дыхания и кряхтения от усилий. Боль не прекращалась, но через некоторое время она начала привыкать к ней, и иногда она чувствовала странную искру удовольствия, когда он входил в неё под определённым углом и его тело располагалось по отношению к её телу определённым образом. Это было слабо, но давало ей надежду на будущее. «Мать предупреждала, что первые несколько раз будут странными и неприятными, но, возможно, когда я привыкну ко всему этому, когда моё тело адаптируется к такому вторжению, супружеский долг сможет приносить наслаждение?» Станнис внезапно ускорился, его рычание превратилось в протяжный стон, его толчки стали более отчаянными и неконтролируемыми. Сделав последнее мощное движение бёдрами, он вошёл в неё глубже, чем когда-либо прежде, и тяжело рухнул на неё, прижавшись ртом к её уху. Она слышала, как он пытается перевести дыхание, поэтому старалась не двигаться и не мешать ему. Ей стало невероятно трудно дышать, когда Станнис наконец вышел из неё и откатился в сторону, восстанавливая дыхание. Ощущение жжения между ног усилилось, и она почувствовала, как из неё вытекает что-то влажное и тёплое. «Так и должно быть? Мать что-то говорила мне об этом, вроде бы?» Она не осмелилась спросить об этом Станниса. Они долго молчали, прежде чем Станнис тихо попросил её сходить в уборную. Она покраснела, но сделала, как он просил. Она накинула на плечи халат, который ей оставили, и осторожно направилась к ближайшей уборной. Ей хотелось поторопиться из-за того, что по её бёдрам стекала жидкость, но она была слишком слаба, чтобы идти быстро. Вода, казалось, только усиливала жжение между её ног, и она тихо плакала, пытаясь как можно аккуратнее вытереться. Даже в тусклом свете гардеробной она видела, что ткань, которой она вытиралась, была в крови. Однако, закончив, она почувствовала себя немного лучше, и было приятно снова почувствовать себя чистой. Она вытерла слёзы и сделала несколько глубоких вдохов в коридоре за дверью спальни. Затем, плотнее закутавшись в халат, она вернулась к мужу. Казалось, он всё это время хмуро смотрел на очень заметное красное пятно на белых простынях. — Вы хотите, чтобы я принесла свежее постельное бельё, милорд? — спросила она тихим голосом, привлекая его внимание. Он резко повернул голову и посмотрел на неё, словно испугавшись. Он неловко откашлялся. — Нет. Иди сюда и сними халат. Она забралась к нему под одеяло, снова обнажённая и очень смущённая, гадая, чего он от неё хочет. Он протянул руку и притянул её к себе, обняв за плечи и побуждая положить голову ему на грудь. Она подчинилась, очень удивлённая тем, что он хочет подарить ей такое утешение. Но ещё больше удивилась тому, как сильно она в этом нуждалась. У неё снова встал ком в горле, и она была уверена, что снова расплачется, если не отвлечёт себя каким-нибудь образом. — Я… я вам понравилась, милорд? — спросила она слабым и дрожащим голосом. Станнис громко втянул в себя воздух и выдохнул. — На этой земле не так много мужчин, которые не были бы рады вам, миледи. Только глупец не смог бы оценить тебя по достоинству, — пробормотал он, и то, что должно было быть комплиментом, прозвучало почти как оскорбление. — Я не глупец, — мрачно добавил он. — Тогда я рада, — прошептала она, — я лишь хочу угодить вам, мой лорд-муж. Это был её главный долг как жены, согласно наставлениям матери и септы Мордейн. Ублажать мужа. Рожать ему наследников. Управлять его хозяйством. Этому её учили с детства, и она была полна решимости хорошо справляться с этим, даже если её муж совсем не похож на рыцаря из песни. Станнис пошевелился, и Санса подняла на него взгляд, встретившись с ним глазами. Он смотрел на неё с недоверием и моргал, как будто она только что сказала ему, что умеет летать. Она решила ничего не говорить, отвела взгляд и прижалась к нему всем телом, закинув на него ногу так, чтобы одно из его бёдер оказалось между её ног. У неё всё ещё пульсировало между ног, и она чувствовала сильную потребность в том, чтобы что-то твёрдое прижималось к ней. Поддавшись этому желанию, она почувствовала чудесное успокоение и не стала сдерживать тихий стон удовольствия. Станнис замер, пока она прижималась к нему, но она заметила неестественную неподвижность, только когда он снова начал дышать. Однако он не возражал против её новой должности, поэтому она решила, что это разрешено. — Как там в Штормовом Пределе? — спросила она через некоторое время. Голос Станниса был низким и немного хриплым, и она подумала, что было бы приятно послушать, как он говорит. Джон рассказывал ей, что Станнис был другим человеком, когда жил в своём замке, — спокойным и почти довольным, — и Санса подумала, что это, наверное, приятная тема для разговора. Ей тоже было уместно спросить, ведь она должна была стать леди Штормового Предела. — Это один из самых крепких замков в Семи Королевствах, — сказал Станнис с ноткой гордости в своём серьёзном голосе. — Некоторые говорят, что в его стены вплетены заклинания, не позволяющие магии коснуться замка… — Ты думаешь, это правда? — Я не знаю. Я никогда не видел, чтобы магия использовалась против Штормового Предела. Не нужно использовать магию, когда можно осадить замок и заставить его обитателей голодать, — с горечью сказал Станнис, заметно крепче обнимая её за плечи. Санса не возражала. Она подумала, что, возможно, ему нужно утешение, ведь воспоминания об осаде, должно быть, не очень приятны для него. — Я с нетерпением жду этого, — тихо сказала она, осознав, что это правда. — Это лучше, чем Драконий Камень, — сказал Станнис. — Я по-прежнему лорд Драконьего Камня, но я не жду, что ты будешь посещать эту мрачную скалу, когда мне это будет нужно. Тебе будет удобнее в Штормовом Пределе. Теперь настала очередь Сансы прижаться к Станнису, чтобы показать ему, как ей приятны его слова. Она с трудом могла поверить, что он беспокоится о её комфорте, но он сам это сказал. Он хотел обеспечить ей уютный дом. Возможно, она хваталась за соломинку, но это казалось романтичным жестом с его стороны. — Вам следует попытаться уснуть, миледи. Это был долгий день, — наконец сказал Станнис. Санса кивнула и начала расплетать косы, которые остались от её замысловатой причёски. Она предположила, что они сильно растрепались после церемонии провожания в постель, а затем… всего остального. Некоторые заколки точно потерялись. Лёжа на спине, было трудно распутать все косы, поэтому Санса неохотно поднялась, чтобы закончить работу. Для этого ей пришлось убрать ногу с бедра Станниса, и она сразу же почувствовала, как ей не хватает его тепла. Она хотела поскорее закончить с причёской, чтобы как можно быстрее вернуться на прежнее место, но, расчёсывая пальцами распущенные волосы, она заметила, что Станнис с явным восхищением наблюдает за её рукой. Увидев, как заинтересованно блестят его глаза, она захотела задержаться с причёской подольше. — Вы не хотели бы?.. — застенчиво спросила она, указывая на свои волосы и надеясь, что он поймёт, что она спрашивает, не хочет ли он их потрогать. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать улыбку, когда он тут же покраснел и выглядел довольно смущённым из-за того, что его поймали на разглядывании. Но он преодолел своё очевидное смущение и осторожно потянулся к ближайшему локону её волос. Сначала он просто провёл кончиками пальцев по её волосам, но затем стал расчёсывать их, как делала она. Это было невероятно приятно, и Санса поймала себя на том, что счастливо напевает и наклоняется к нему ближе. Наконец, он несколько раз обернул её небольшой локон вокруг одного из своих пальцев, склонил голову набок и моргнул, увидев, что на нём вдруг появилось медное кольцо. — Обычно горничная расчёсывает мне волосы перед сном, но, думаю, сегодня мне придётся обойтись без этого, — сказала она ему с застенчивой улыбкой. Станнис что-то пробурчал в знак согласия, но Санса не была уверена, что он её услышал, потому что всё ещё не мог отвести глаз от своего нового кольца. Она пошевелилась, чтобы снова лечь, желая вернуться в прежнее положение больше, чем позволить ему пялиться на неё всю ночь. Он, кажется, пришёл в себя, когда её волосы размотались с его пальца. Прежде чем полностью устроиться, она остановилась и посмотрела на него, гадая, не обидится ли он, если она поцелует его на ночь. «Я готова рискнуть». Быстро, чтобы не передумать, она прижалась губами к его губам и поцеловала его. — Спокойной ночи, милорд, — прошептала она, прижимаясь к нему так же, как и раньше, наслаждаясь приятным ощущением его бедра между её ног, его теплом и силой. Он не был галантным красавцем-рыцарем и причинил ей боль, лишив девственности, но он держал её очень нежно, хотел обеспечить ей уютный дом, и ему нравились её волосы. Это было больше, чем она ожидала от него.