Леди Штормового Предела

Ужин с семьёй в тот вечер был горько-сладким. Санса с трудом могла поверить, что завтра она их покинет и, возможно, не увидит их много месяцев, а то и лет. От этих мыслей у неё болела голова и сердце, поэтому она отогнала их, пытаясь просто насладиться вечером. Когда они поели и начали расхаживать по залу и разговаривать, Санса большую часть времени проводила рядом с родителями и Роббом, но не забывала разговаривать и со всеми остальными. Лорд Станнис по большей части хранил молчание, но в какой-то момент его неохотно втянули в разговор с её отцом и сиром Джоном. Санса слышала, как они упоминали Стену, но не придала этому значения. — Не грусти, сестра, — сказал Робб, когда Санса слишком долго молчала, — мы скоро снова увидимся. Я уверен, что мама и папа в какой-то момент захотят, чтобы я женился, и тебе придётся присутствовать на свадьбе. Санса широко улыбнулась Роббу. Она не думала об этом, и её переполняла радость от того, что ей есть чего ждать, даже если пока ничего не было решено. Однако сама свадьба была неизбежна, поскольку Робб был будущим лордом Винтерфелла, и ему нужно было жениться на подходящей леди и произвести на свет наследника. — Я с нетерпением буду ждать, — радостно отозвалась она, протягивая руку Роббу и крепко сжимая её. Робб в ответ сжал её руку и пристально посмотрел на неё. — Лорд Станнис хорошо с тобой обращался? — тихо спросил он, убедившись, что их никто не услышит. Санса почувствовала, что краснеет, вспомнив о ссоре с мужем, но она встретилась взглядом с Роббом и кивнула. — Отец сказал мне, что тебе не разрешат взять с собой ни одну из служанок, даже Джейн Пул, — прошептал Робб, словно не веря в то, что сказал ему отец. — Лорд Станнис торопится, чтобы не отставать от графика. Он считает, что дополнительные люди замедлят путешествие в Штормовой Предел, — спокойно объяснила Санса, стараясь не дать обиде вырваться наружу. Теперь она была женой лорда Станниса, и они с ним всегда должны были показывать себя единым фронтом перед внешним миром. Её мать всегда говорила, что для Сансы крайне важно всегда изображать, что она поддерживает своего мужа, даже если она сомневается в нём наедине. — Ну, разве кто-нибудь из слуг не может идти медленнее? — предложил Робб. Санса была уверена, что её отец предложил бы это Станнису, и она знала, как бы ответил её муж. — Мой муж сообщил мне, что Штормовой Предел полностью укомплектован и что нет необходимости в дополнительных слугах, — твёрдо сказала Санса, слегка улыбнувшись брату. — О, — удивился её брат, моргая в лёгком замешательстве, прежде чем слегка покачать головой и придать лицу привычное добродушное выражение. — Что ж… если тебе когда-нибудь понадобится дружеская компания, отправь мне ворона. Я бы не отказался съездить на юг, чтобы навестить тебя и Джона. Санса пообещала, что так и сделает, хотя и знала, что, скорее всего этого не произойдёт. Она не стала бы приглашать кого-либо из своей семьи в путешествие из самого Винтерфелла в Штормовом Пределе, если бы не было подходящего повода. — Может, нам всем стоит навестить вас, — внезапно сказал Робб, словно его только что осенила чудесная мысль. — Я знаю, что мы скоро должны отправиться в Винтерфелл, но я не понимаю, почему мы не можем сначала поехать в Штормовой Предел и немного погостить у вас с лордом Станнисом? Санса широко раскрыла глаза и почувствовала, как участилось её сердцебиение при этой мысли. «Было бы так чудесно, если бы моя семья приехала погостить. Но согласится ли на это муж?» Она взглянула туда, где он стоял рядом с её отцом и сиром Джоном, и на лицах всех троих было одинаковое серьёзное выражение. Ей придётся осторожно спросить его. Она часто наблюдала за тем, как её мать подготавливала отца, прежде чем попросить его об одолжении. Время, которое она тратила на то, чтобы убедиться, что он в благодушном настроении, прежде чем попросить, варьировалось в зависимости от того, насколько большим было одолжение и как много оно требовало от отца. Санса покраснела при мысли о том, что ей придётся делать то же самое для лорда Станниса, что делала мать для отца. «Оценит ли он такие жесты? Нежные прикосновения и улыбки могут просто пройти мимо внимания лорда Станниса… и есть ли у него какое-то любимое лакомство, которое он предпочитает другим? Любит ли он лимонные пирожные? Может, оно ему понравится?» Она была почти уверена, что её отец прекрасно понимал, что делает её мать, когда начинала его баловать, но ему это слишком нравилось, чтобы возражать против такого манипулирования. «Отреагирует ли лорд Станнис так же? Он не похож на человека, которого когда-либо баловали и ласкали». Его суровый нрав не располагал к такому поведению, но она вспомнила, как он прикасался к ней, когда они были вместе в постели, и задумалась, не сочтут ли несколько нежных прикосновений его жены такими же бесполезными, как пустая лесть, которую, по словам её отца, он так не любил. Обещание визита её семьи могло бы стать достаточной наградой, чтобы она попыталась, хотя она пока не могла представить, что воспользуется тактикой своей матери. «Возможно, когда мы обустроемся в Штормовом Пределе и я привыкну к мужу и перестану, наконец-таки, бояться его сурового нрава…» — Я бы хотела, — ответила Санса брату, — может, ты предложишь эту идею нашему отцу? Робб пообещал, что так и будет, но не успел сказать ничего больше, как внезапно прибыли король Роберт и королева Маргери, якобы чтобы выпить с ней и лордом Станнисом на прощание, хотя король, казалось, был больше заинтересован в разговоре с её отцом. Королеве Маргери не потребовалось много времени, чтобы загнать Сансу в угол, бросить на неё понимающий взгляд и прошептать: — Ну что? Санса покраснела до корней волос и дико огляделась, чтобы понять, не наблюдает ли кто-нибудь за ними. Лорд Станнис бросил на них беглый взгляд и сердито нахмурился, явно недовольный тем, что они разговаривают друг с другом. Больше никто не обратил на них внимания. — Неприлично обсуждать это, Ваше Величество, — прошептала Санса, понимая, что королева хочет знать, последовала ли Санса её совету и практиковалась ли для своего мужа. Санса не могла себе представить, что признаётся в этом, но она действительно практиковалась каждую ночь с момента своей первой успешной попытки. Она всё ещё чувствовала себя виноватой и смущалась из-за этого, но это помогало ей спокойно спать, несмотря на беспокойство из-за грядущих перемен в её жизни, которые в противном случае могли бы нарушить её сон. — Тогда мы не будем. Просто кивни, если ты делала то, о чём мы говорили, и кивни ещё раз, если считаешь, что это было полезно, — тихо прошептала Маргери с лёгкой заговорщической улыбкой на лице. Санса кивнула, подождала несколько секунд и снова кивнула. Её лицо так раскраснелось, что она была уверена — до утра оно не приобретёт свой обычный цвет. Маргери лучезарно улыбнулась и сменила тему, заговорив о погоде и размышляя о том, в каких условиях им придётся ехать в Штормовой Предел. Король Роберт подошёл к ним вместе с её отцом и лордом Станнисом, непристойно поддразнивая свою жену и громко смеясь, когда она сделала ему выговор с притворным негодованием. Её отца, похоже, забавляли выходки короля, а Станнис лишь ухмыльнулся в ответ. — Не знаю, почему ты не позволяешь мне устроить пир, чтобы достойно проводить тебя и твою прекрасную жену, брат, — сказал Роберт, подмигивая ей, когда назвал её прекрасной. — С нашего свадебного пира прошло меньше недели, Ваше Величество. Ещё один пир в нашу честь был бы непростительной расточительством, — рявкнул Станнис. Роберт театрально закатил глаза и посмотрел на её отца. — Надеюсь, мне будет позволено устроить для тебя прощальный пир, старый друг? — Ты только о пирах и думаешь, брат? — огрызнулся Станнис, не дав отцу ответить на вопрос Роберта. — Тебе нужно отдохнуть, брат. Ты очень раздражительный, когда устаёшь, — беспечно съязвил король. Ноздри Станниса раздулись, он прищурился, глядя на Роберта, и крепко сжал челюсти. Опасаясь, что мир в королевстве может оказаться под угрозой, если братьям позволят и дальше оставаться в одной комнате, Санса положила руку на локоть лорда Станниса, чтобы привлечь его внимание. — Не знаю, как вы, милорд, но я бы не отказалась немного отдохнуть. Не будет ли с моей стороны грубостью лечь спать пораньше? — спросила она, глядя на него. — Вовсе нет, — отрезал он. — Думаю, я тоже пойду спать. Завтра мы уезжаем на рассвете. Я провожу вас, миледи. Санса заставила себя улыбнуться и кивнуть. Ей хотелось бы провести больше времени со своей семьёй, так как это была её последняя возможность, но она утешала себя предварительным планом, который они с Роббом составили. Она была почти уверена, что её муж не запретит ей навестить семью — даже если она не будет особенно милой с ним, прежде чем попросить об этом. Санса пыталась убедить себя, что у него действительно не будет причин возражать, ведь когда она станет леди Штормового Предела, то в её правах как хозяйки замка будет возможность попросить свою семью остаться. Санса обошла всех и попрощалась с родителями, братьями и сестрой. Она сказала им, что не ждёт, что они проснутся пораньше, чтобы проводить её, но в глубине души надеялась, что они это сделают. Очень скоро она снова шла под руку с лордом Станнисом, немного быстрее, чем ей было удобно, и старалась выглядеть непринуждённой. Он повёл её в сторону покоев, которые они должны были делить теперь, с момента свадьбы, и Санса задумалась, попытается ли он поцеловать её на ночь перед тем, как уйти в покои, отведённые Мастеру над Кораблями. Почему-то она не могла себе этого представить. — Вам было бы разумно сразу лечь спать, миледи, — неловко сказал Станнис, когда они добрались до её покоев. — Конечно, милорд, — тихо сказала Санса, с любопытством глядя на него и всё ещё думая о поцелуях. Она и хотела, чтобы он её поцеловал, и не хотела. Если бы он её поцеловал, это означало бы, что она ему нравится, а она, несмотря на их разногласия и её опасения, хотела ему нравиться. «Но, если он меня поцелует, означает ли это, что он ждёт, что я приглашу его в постель? Хочет ли он большего, чем просто поцелуй?» Станнис, похоже, не собирался её целовать. Он хмурился и смотрел на неё с настороженной подозрительностью. Она хотела, чтобы он этого не делал. Из-за его взгляда она чувствовала себя будто делает что-то не так, и ей очень не нравилось это чувство. Это всегда Арья делала что-то не так, а Санса всегда была идеальной. Напомнив себе, слова Станниса, что он не будет ожидать её приглашения разделить с ней постель, пока они не окажутся в Штормовом Пределе, и что он человек слова, она решила быть храброй. Санса встала на цыпочки и нежно поцеловала лорда Станниса в щёку, чувствуя, что именно так поступила бы идеальная жена, чтобы пожелать мужу спокойной ночи, и желая стереть этот подозрительный взгляд с его лица. Она услышала, как у него перехватило дыхание, прежде чем отойти, и почувствовала странное головокружение от этого звука. «Он выглядит довольно удивлённым! Неужели простого поцелуя достаточно, чтобы смутить этого внушающего страх и уважение мужчину?» Эта мысль взволновала её, и остатки страха, казалось, рассеялись. Возможно, Станнис был неразумным и раздражающе тупым, но он поклялся не причинять ей вреда. Не чувствуя угрозы насилия, она была уверена, что со временем сможет убедить Станниса иногда идти ей навстречу. «Если моя мать смогла это сделать, то и я смогу». — Спокойной ночи, мой лорд-муж, — сказала она, склонив голову. Станнис откашлялся и выдавил из себя короткое — Спокойной ночи, миледи, — прежде чем развернуться на каблуках и уйти со всех ног. Санса смотрела ему вслед, поднеся кончики двух пальцев к губам, прикоснувшись к ним и удивившись тому, какими тёплыми и чувствительными они были. Затем, слегка встряхнув головой, чтобы прийти в себя, она вошла в свою спальню и позвала служанку, чтобы та помогла ей приготовиться ко сну.

***

Станнис хотел поговорить с Давосом. Разговор с Сансой в саду привёл его в смятение. Он не мог понять, почему для девушки было так важно взять с собой в Штормовой Предел своих служанок. Хотя Станнис знал, что это обычная практика, это всё равно казалось ему оскорбительным — как будто она считала, что его свита не сможет удовлетворить её потребности. Кроме того, ему не нравился каждый из тех, кого Селиса привезла с собой на Драконий Камень, а в Штормовом Пределе и без того было достаточно остатков её родичей, как и людей Ренли, с которыми нужно было ладить, не добавляя новых слуг, которых он наверняка возненавидел бы. Больше всего ему претила мысль о том, что Санса привезёт в Штормовой Предел свою маленькую подружку. Он видел, как они хихикали и сплетничали, и ему было неловко от того, что его жена, возможно, делилась с кем-то интимными подробностями о нём. «Джейн Пул всегда будет преданна Сансе, а не мне, и если Санса доверит ей некоторые… подробности обо мне, то вряд ли девушка сможет держать язык за зубами». Мысль о том, что весь его дом узнает мнение Сансы о нём, была невыносима. Он этого не допустит. Достаточно было того, что он знал её невысокое мнение о нём. Он не мог перестать думать о выражении лица Сансы, когда он сказал ей, что не причинит ей вреда и что она находится под его защитой. Она выглядела как испуганная сломленная птичка, пробуждая старые и болезненные воспоминания, которые он предпочёл бы оставить в покое. «Ты причинил мне боль в нашу первую брачную ночь». Её слова всё ещё ранили его совесть, как острые ножи. «Она такая молодая». То, что он причинил ей боль, когда лишил её девственности, он уже знал, но по глупости думал, что она простила его за это или, по крайней мере, поняла, что это было неизбежно и что он не хотел причинять ей вреда. То, как она выплеснула свою боль ему в лицо, застало его врасплох, ведь она казалась такой довольной и… счастливой, когда он покинул её постель. Его мучила неуверенность в том, действительно ли ей нравятся его прикосновения. Казалось, что она не отпрянула от него ни утром в день их свадьбы, ни этим вечером, и она сама дала понять, что хочет, чтобы он взял её за руку, и поцеловала его… Возможно, он не чувствовал бы себя таким несчастным, если бы нежный поцелуй, которым она одарила его у двери в свои покои, не пробудил в нём желание. Что он за чудовище, если его доводит до безумия похоть из-за прикосновений, которые, пускай он даже не был уверен, ему нравились. Он до сих пор не мог поверить, что она искренне боялась, что он может взять её силой, если она когда-нибудь его разозлит. Его глубоко возмущало, что она так сомневалась в его чести, но он знал, что с её стороны это не было полной глупостью. Он понимал, что женатые мужчины считают себя вправе на некоторые вещи и не всегда утруждают себя тем, чтобы узнать, согласны ли их жёны, прежде чем получить то, что им нужно. Он знал, что это право мужа, но ему это казалось неприятным. Он всегда предупреждал Селису заранее и давал ей достаточно времени, чтобы она могла отказать ему, если по какой-то причине не хотела выполнять свои обязанности. Однако она никогда ему не отказывала, и он подозревал, что это было связано с тем, что он всегда разумно распределял её время. «Хватит ли у меня сил быть таким же рассудительным с Сансой? Смогу ли я позволить себе быть таким же осторожным, как с Селисой?»Роберт приказал ему произвести на свет наследника как можно скорее, а это означало, что нельзя было рисковать. Поначалу ему придётся часто спать с Сансой, чтобы повысить шансы на зачатие. Как только мейстер Крессен сможет подтвердить, что у неё регулярный цикл, и определить, когда вероятность успешного зачатия будет наибольшей, можно будет составить расписание, подобное тому, которому следовали они с Селисой. Хотя по расписанию они должны были спать с Селисой примерно раз в месяц, на деле это случалось гораздо реже. Мейстер Крессен часто считал её слишком слабой, чтобы рисковать беременностью, а сам Станнис постоянно уезжал на заседания Малого Совета в Королевской Гавани. Довольно часто он был вынужден ложиться с ней в постель всего два-три раза в год. Его сердце забилось быстрее при мысли о том, чтобы проводить больше времени с Сансой в постели. Он не мог сдержать гримасу, которая появилась на его лице при мысли о том, что придётся следовать расписанию, которое позволит ему прикасаться к ней как можно реже. Эти эмоции заставили его признать, что он действительно хочет проводить с Сансой больше времени в постели. Он не мог забыть удовольствие, которое испытал в их брачную ночь, как бы ни чувствовал себя виноватым. «Неужели я стану одним из тех мужчин, которых презираю? Буду навязываться своей жене, не считаясь с её желаниями? И всё это ради удовлетворения своих похотливых желаний?» Он тяжело вздохнул и отвлёкся, выполняя привычные вечерние ритуалы и пытаясь устроиться поудобнее на матрасе, который был намного мягче, чем ему хотелось бы. Как только он устроился настолько удобно, насколько это было возможно, его мысли обратились к Сансе и предстоящим ночам. В пути они будут делить комнаты в придорожных гостиницах, и Станнис не знал, сможет ли он держать свои руки или другие части тела при себе. «Что, если она снова меня поцелует? Что, если она нежно возьмёт меня за руку?» Было нелепо возбуждаться из-за таких незначительных и невинных прикосновений, и всё же он замер, в своей постели при мысли о том, как его молодая жена чмокнула его в щёку. Он попытался успокоиться, в последний раз мысленно пробежавшись по списку дел перед отъездом, напомнив себе о нескольких незначительных деталях, о которых нужно было позаботиться, когда он проснётся, но это не помогло. Он сопротивлялся желанию найти утешение с самого утра после брачной ночи, не чувствуя, что заслуживает облегчения после того, что сделал, а теперь просто прошло слишком много времени. Он раздражённо зарычал, устав от нелепых требований своего тела, и перевернулся на живот, зажав свой член между животом и слишком мягким матрасом. Его бёдра начали двигаться почти без его ведома, совершая небольшие толчки, которые на время снимали напряжение, но если бы он продолжил, то сошёл бы с ума. Воспоминания о обнажённой Сансе всплыли в его сознании, и он застонал в подушку, вспомнив её упругие груди и тонкую талию, идеальную мягкость бёдер и розовый цвет складок, скрытых между ними. «Она воплощение женского совершенства, и она — моя. Моя, чтобы прикасаться к ней, моя, чтобы обнимать, и моя, чтобы трахать». Станнис понял, насколько сильнее и быстрее он двигался, когда из-за напряжения ему стало труднее дышать, и, устыдившись, он перевернулся на спину, вцепившись в одеяло, чтобы не схватиться за себя. Перед его глазами заплясало видение Сансы, входящей в его покои в прозрачной ночной рубашке. Он представил, как она забирается в его постель и устраивается над ним, оседлав его, словно лошадь, стягивает с себя ночную рубашку, обнажая тело, а затем опускается на его член, стоная так же, как стонала, когда он гладил её по волосам… Каким-то образом одна из его рук нашла путь к его ноющему от возбуждения члену, поглаживая его твёрдую длину, а затем плотно обхватив обжигающе горячую плоть. Санса из его фантазий стонала всё громче, поднимаясь и опускаясь на него, ритмично наполняя себя его членом снова и снова и побуждая его ласкать её соски. Это был невероятно эротичный образ, и Станнис знал, что долго не продержится, если продолжит позволять своему воображению разгуляться, безжалостно натягивая себя. Однако на данном этапе оттягивать неизбежное было бессмысленно, поэтому он перестал сопротивляться. Он представил, как хватает Сансу за бёдра и энергично двигает её вверх-вниз, заставляя её соски подпрыгивать, представил, как разворачивает её так, чтобы войти в неё сверху, как он сделал во время их единственной совместной ночи, а затем, с немалой долей вины, представил, как берёт её, как жеребец берёт кобылу —сзади, на четвереньках. Похотливая природа его фантазий помогла ему окончательно сорваться с катушек, и он кончил со сдавленным стоном, извергнув неприличное количество семени, которое обильно покрыло его руку и живот. Чувствуя злость и стыд за своё поведение, он без промедления поднялся на ноги, хотя его заметно шатало, и, спотыкаясь, подошёл к умывальнику, чтобы привести себя в порядок. Ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя, но как только его сердцебиение и дыхание замедлились, а пелена удовольствия, вины и стыда рассеялась, он смог мыслить вполне ясно. Чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что поддаться своей слабости сейчас было мудрым решением. Это позволит ему держаться подальше от Сансы во время путешествия на юг. Как бы сильно он ни желал её, несмотря на то, что она, возможно, стала меньше его бояться после его прямого обещания, что не причинит ей вреда, он не думал, что придорожная гостиница — подходящее место для того, чтобы они возобновили свои супружеские обязанности. Он будет держаться особняком. Он не будет приставать к ней.

***

Санса была слишком сонной, чтобы по-настоящему обрадоваться тому, что вся её семья собралась, чтобы проводить её и лорда Станниса, но ей удалось искренне улыбнуться, когда Робб прошептал, что их отец согласился с тем, что посетить Штормовой Предел перед возвращением в Винтерфелл — отличная идея, и что она должна отправить ворона, как только спросит об этом лорда Станниса и получит его одобрение. Она обняла всех, даже Арью, и дольше всех обнимала свою мать. — Пришли нам почтового голубя, как только благополучно доберёшься, — настаивала её мать, когда они наконец расстались, и в её глазах блестели непролитые слёзы. — Я так и сделаю, — пообещала Санса, чувствуя, что ей самой хочется плакать. Отец похлопал её по плечу после того, как она отошла от матери, и, казалось, хотел снова обнять её, повторно. Однако вместо этого он наклонился и заговорил с ней тихим голосом, чтобы никто не услышал. — Из тебя выйдет прекрасная леди Штормового Предела. Я очень горжусь тобой, Санса. Санса кивнула, закрыв глаза, чтобы сдержать слёзы. Как только лорд Станнис пожал руку её отцу и почтительно кивнул её матери, он подошёл к своему боевому коню и ловко запрыгнул в седло. Конь фыркнул и, казалось, так же нетерпеливо рвался в путь, как и его хозяин. — До свидания! — выдавила из себя Санса с натянутой улыбкой на лице и поспешила забраться в карету, пока не расплакалась. «Было бы намного легче, если бы Джейн была со мной», подумала она, подавляя рыдания. Она нашла носовой платок, как только устроилась на узком сиденье, и вытерла непрошеные слёзы, которые всё же выступили, несмотря на все её усилия. Лошади уже тронулись, увозя Сансу от семьи, от Королевской Гавани и от всего, что она когда-либо знала.

***

Когда они остановились на обед, Санса вышла из кареты как раз вовремя, чтобы увидеть, как рядом с ними остановился конь её мужа. Он выглядел довольно внушительно на своём боевом коне, и Санса зачарованно наблюдала, как он с лёгкостью спешивается. «Он действительно такой статный мужчина», подумала она, разглядывая его. «Высокий, широкоплечий и… крупный». Санса чуть не вздрогнула, когда лорд Станнис подошёл к ней и сообщил, что присоединится к ней за ужином, но сказала себе, что теперь, когда они женаты, им подобает ужинать вместе. Станнис не заговаривал с ней, пока они сидели вместе, и был полностью сосредоточен на еде. Санса находила его молчание таким неловким и угнетающим, что почти обрадовалась, когда пришло время возвращаться в карету. Ей не хотелось проводить ещё несколько часов в тесном помещении, но лучше было молчать в одиночестве, чем сидеть в тишине, потому что её муж отказывался вести вежливую беседу. Ей было ужасно одиноко в карете, и ей нечем было себя занять. Заботливый слуга положил её швейные принадлежности в пределах досягаемости, но вышивка — кропотливая работа, требующая хорошего освещения и твёрдой руки. Она исколола бы себе пальцы иглой, если бы попыталась шить в движущейся карете. Не имея ничего, кроме собственных мыслей, Санса, в конце концов, погрузилась в размышления о своей жизни и о мотивах своего мужа. Она не могла понять, почему он был так непреклонен в своём желании, чтобы она отправилась в Штормовой Предел без своих слуг. Также она не могла объяснить, почему он почти всегда был так раздражителен и груб, хотя она знала, что в нём есть что-то нежное, что он мог бы проявить, например, провести пальцами по ее волосам. Её внезапно охватила пугающая мысль. «Может быть, его мягкость после нашей брачной ночи была разовой акцией? Что, если он больше никогда не проявит ко мне такой доброты? Что, если он хочет, чтобы я управляла его замком, рожала ему детей, не имела друзей и не получала ни любви, ни доброты?» Её сердце забилось слишком быстро, когда она об этом задумалась, и её удобная дорожная одежда внезапно показалась ей слишком тесной и душной. Однако паника прошла, и здравый смысл подсказал ей, что у неё будут Леди и Джон. Ширен тоже всегда была добра к ней, хотя Санса не знала, как девочка отреагирует на новую мать, которая всего на три года старше её. Она надеялась, что Ширен не сильно расстроится. «У меня будут друзья и доброта, а когда у меня появятся дети, я буду уверена в их любви, даже если Станнис меня не полюбит»— твёрдо сказала себе Санса.

***

Когда они, наконец, остановились на ночлег в гостинице, Санса была так рада возможности прогуляться и как следует размять конечности, что даже глазом не моргнула, когда узнала, что на ночь ей придётся делить комнату с лордом Станнисом. Они поужинали простой едой, горячим супом и свежеиспечённым хлебом, но простая пища наполнила пустой желудок и согрела её, так что Санса не жаловалась. — Я пробуду внизу ещё час или два, если вы захотите заказать ванну в нашу комнату, миледи, — тихо сказал ей лорд Станнис. Его голос был хриплым, а лицо обветренным после дневной поездки. От него пахло конским потом и свежим воздухом, и, казалось, он держался менее напряжённо, пускай его осанка была прямой и гордой. Санса сомневалась, что сможет как следует помыться в придорожной гостинице, но ванна с травами была бы очень кстати. Было бы приятно освежиться. Санса подумала, что лорд Станнис на удивление великодушен, позволив ей помыться в одиночестве, и почувствовала прилив нежности к мужу несмотря на то, что всё ещё была расстроена из-за того, что он не позволил ей взять с собой Джейн. — Не хотите ли принять ванну, милорд? — мягко спросила Санса, гадая, будет ли ей так же приятен запах лошадиного пота, когда Станнис будет лежать рядом с ней в постели. Станнис моргнул и нахмурился, как будто она задала ему очень странный вопрос. — Я уверена, что вам было бы приятно смыть дорожную пыль, — добавила она в качестве объяснения. «Не говоря уже о поте и характерном запахе лошади»,добавила она про себя. Станнис просто уставился на неё. Санса сделала глубокий вдох и слегка улыбнулась мужу. — Сначала я искупаюсь, а потом попрошу принести свежую воду для вас, — решительно сказала она. Конечно, как его жене, ей было позволено заниматься такими вещами. — Хорошо, — резко сказал Станнис, приходя в себя, — пусть слуга найдёт меня, когда моя ванна будет готова. Санса не стала задерживаться внизу после разговора со Станнисом. Она позаботилась о том, чтобы Леди накормили и позаботились, а также о том, чтобы у её лютоволчицы было тёплое место для сна, хотя ей и не разрешили заходить в гостиницу, а затем нашла Джона, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Только после того, как она искупалась, надела сорочку и халат и попросила служанку, которая помогала ей с причёской, принести чистую воду для её мужа, она поняла, что ей некуда будет пойти, пока Станнис будет купаться. «Может быть, именно поэтому он так странно посмотрел на меня, когда я предложила ему искупаться?» «Что ж, я не увижу ничего такого, чего не видела раньше». Как только принесли чистую воду, она попросила слугу быстро привести лорда Станниса. Её собственная вода была в лучшем случае чуть тёплой, и она использовала её, как только та появилась. Она не хотела, чтобы вода в ванне её мужа остыла к тому времени, как он войдёт в комнату. Санса не знала, что ей делать, пока ждала прибытия Станниса. «Может, мне просто забраться под одеяло и попытаться уснуть? Или я должна встать и поприветствовать лорда Станниса должным образом?». Хотя она предположила, что ему будет всё равно. Она решила пойти на компромисс и сесть на кровать. Она чуть не подпрыгнула, когда лорд Станнис вошёл в комнату без стука, но выругала себя за то, что так разнервничалась. Это была и комната её мужа, и он имел полное право входить без стука. Он стоял посреди комнаты и снова смотрел на неё. Его взгляд был неподвижен, и по его телу не пробегала ни одна дрожь, словно он не собирался делать ничего, кроме как продолжать смотреть на неё с хмурым выражением лица в течение следующих нескольких секунд. — Ваша ванна, милорд. Вода скоро остынет, — сказала Санса после долгой паузы, указывая на маленькую купель. Лорд Станнис хмыкнул и начал раздеваться привычными, уверенными движениями. На нём была простая одежда с незамысловатыми застёжками, так что он, похоже, не нуждался в помощи. Санса почувствовала, как краснеет, и решила лечь в постель и отвернуться, чтобы не мешать ему. Она повесила халат на ближайший стул и поспешно забралась под ледяные простыни, дрожа и стиснув зубы, чтобы они не стучали. Судя по всему, было недостаточно холодно, чтобы разжигать огонь в камине, но Санса привыкла к теплу горячих стен Винтерфелла и Красного Замка с его пылающими каминами, поэтому комната казалась ей ледяной. Матрас был немного жёстким, а кровать намного меньше той, к которой Санса привыкла в Королевской Гавани. Она сомневалась, что лорд Станнис сможет вытянуться во весь рост, ведь кровать была лишь немногим длиннее её самой. «Он решил не брать с собой перину, когда решил путешествовать как можно легче, так что ему просто придётся смириться с последствиями». Относительный дискомфорт беспокоил Сансу меньше, чем она ожидала. Она просто радовалась возможности отдохнуть после долгого дня, проведённого в тесноте кареты. Она услышала, как Станнис закончил раздеваться, забрался в ванну и начал мыться. Ей очень хотелось повернуться и посмотреть на него, но она бы не оценила, если бы он сделал то же самое, окажись они на месте друг друга, поэтому она решительно осталась лежать на боку, отвернувшись от ванны и закрыв глаза для надёжности. Она хотела, чтобы сон нашёл её, но никогда ещё она не была так бодра, как сейчас. Она остро ощущала каждый звук, который издавал Станнис, пока мылся, и вскоре не могла не задаться вопросом, захочет ли он взять её снова, даже несмотря на то, что он сказал, что не будет ожидать этого от неё, пока они не окажутся в Штормовом Пределе. Ей было очень любопытно, каково это будет теперь, когда она больше не девственница, и ей также было любопытно, поможет ли её практика сделать этот опыт более приятным. Но, несмотря на любопытство, она всё ещё надеялась, что он не попытается взять её в сложившихся обстоятельствах. Она сильно сомневалась, что стены не пропустят ни звука, а Джон и другие рыцари остановились в соседних комнатах. Станнис быстро помылся, и вскоре Санса услышала, как он вытирается. Зашуршала ткань, и Санса представила, что он надевает халат. Когда Станнис позвал слугу, Санса поняла, что он, должно быть, одет, и повернулась, чтобы посмотреть на него. На нём действительно был халат, но ноги были босыми, и она видела часть его груди там, где он не застегнул халат как следует; короткие тёмные волоски на груди уже высохли. Санса подумала, что странно видеть его таким неодетым, но решила, что так он выглядит не таким устрашающим. Трудно было поверить, что это тот же самый человек, который выглядел таким сильным и внушительным верхом на боевом коне в тяжёлом дорожном плаще. Слуга пришёл, чтобы забрать ванну, а вскоре пришёл ещё один, чтобы забрать одежду лорда Станниса для проветривания. Несомненно, они попытаются вывести самые сильные пятна грязи, хотя Санса не видела в этом особого смысла. Завтра Станнис снова поедет верхом и, вероятно, снова испачкается в грязи. Но Санса была рада, что одежда не останется в комнате, потому что от неё сильно пахло конским потом. Когда слуга ушёл, из стопки ткани в её руках на пол упал кусок белой ткани. Станнис стоял к ней спиной и не заметил этого. Казалось, он внимательно осматривал свой пояс для меча, поднося его к ближайшей свече и прищуриваясь. Увидев, что муж занят, Санса решила выскользнуть из-под одеяла и поднять упавшую ткань. Она двигалась быстро из-за холода и почти сразу пожалела о своём решении покинуть относительное тепло постели. Её сожаление исчезло, как только она взяла ткань в руки и поняла, что это такое. Это был платок, который она вышила для Станниса много недель назад. Белый материал выглядел ухоженным, и у Сансы перехватило дыхание, когда она представила, что могло означать то, что Станнис всё ещё носил его с собой. «Понравился ли ему подарок, в конце концов? Означает ли это, что я ему тоже понравилась?» Санса аккуратно положила платок на тумбочку Станниса и вернулась в постель. Она постаралась дышать ровно и обдумать ситуацию. «Возможно, то, что у него при себе носовой платок, ничего не значит?» Носовые платки были полезны, а Станнис был практичным человеком. Станнис закончил осматривать свой пояс с мечом и быстро потушил свет. Вскоре вокруг стало совсем темно, и он забрался к ней в постель, отчего её сердцебиение бешено забилось. Она ещё более усердно сосредоточилась на регулировании своего дыхания, пытаясь, по крайней мере, казаться спокойной, даже если на самом деле она была далека от того, чтобы быть такой. Станнис немного поёрзал, устраиваясь поудобнее, но в конце концов затих и замолчал. Казалось, он не собирался прикасаться к ней больше, чем позволяла маленькая кровать, так что она предположила, что он просто хочет спать. По большей части она почувствовала облегчение, хотя в глубине души её терзали лёгкое разочарование и беспокойство. «Неужели я ему не нужна? Неужели я чем-то его расстроила?» Она отогнала эти мысли, решив не беспокоиться о таких вещах, пока они не окажутся в Штормовом Пределе. Он ехал верхом целый день и, вероятно, просто устал. «Должна ли я пожелать ему спокойной ночи? Это кажется правильным…» — Спокойной ночи, милорд, — прошептала она, затаив дыхание и прислушиваясь к его ответу. Тишина. Затем раздался его хриплый голос: — Спокойной ночи, миледи. Санса с облегчением выдохнула воздух, который задерживала в лёгких, и полностью расслабилась. Даже если это ничего не значило, вид платка дал ей надежду, что муж, несмотря на своё суровое поведение, может испытывать к ней хоть какую-то привязанность. С этой успокаивающей мыслью Санса позволила сну завладеть собой.