Леди Штормового Предела

На Юг пришла весна, хотя на Севере ещё держалась зима. Королева Семи Королевств отправила своего супруга в Штормовой Предел с королевским поручением, и Санса настояла на том, чтобы щедро угостить сира Джона, несмотря на все протесты Станниса. — Джону не нужна труппа шутов, — отрезал он, когда Санса попросила нанять их, — и все эти музыканты ему тоже не нужны! Каким-то образом Санса в конце концов добилась своего. Станнис был вынужден признать, что званый ужин, который она устроила, был хорошо спланированным и приятным мероприятием. В любом случае, с Сансой под руку пиры казались не такими утомительными, а с Джоном в качестве почётного гостя было трудно обращать внимание на нескольких ряженых. В прошлом он никогда бы не подумал, что сможет так хорошо относиться к пиру, как сейчас. Он никогда не чувствовал себя как дома среди весёлых, пьяных людей, которым, казалось, было мало дела до приличий и слишком много до музыки, развлечений и танцев. Никто никогда не хотел долго оставаться с ним на пиру или говорить с ним о том, что нужно обсудить. Он мог вспомнить множество пиров, на которых был вынужден присутствовать в Королевской Гавани, где в итоге оказывался в одиночестве, игнорируемый и нелюбимый, и эти воспоминания никогда не добавляли ему любви к таким весёлым мероприятиям. С Сансой рядом с ним этого никогда не случалось. Все в пиршественном зале Штормового Предела приветствовали их, когда они входили, и, вероятно, будут приветствовать, когда они уйдут. У Станниса никогда не возникало проблем с тем, чтобы заставить кого-нибудь остаться и послушать, когда Санса была рядом и очаровывала их, заставляя не желать ничего, кроме обсуждения с ним ремонта дорог, и её приятная компания сама по себе означала, что он не мог чувствовать себя брошенным. Ему даже не очень-то мешало то, что она настаивала на том, чтобы они всегда танцевали хотя бы один танец, когда вместе приходили на пир. Танцевать с Сансой было не так уж сложно, и она всегда старалась выбирать те танцы, которые были ему знакомы и в которых он чувствовал себя непринуждённо. В тайне он наслаждался тем, что их танцы давали ему возможность смотреть на неё, не вызывая подозрений. Она всегда выглядела такой красивой, когда наряжалась в свои лучшие платья, расчёсывала и завивала волосы, а кожу смазывала ароматными маслами, чтобы она казалась ещё более мягкой и безупречной, чем обычно. С другой стороны, она выглядела красивой, даже когда была совсем обнажённой. И Станнису больше всего нравилось именно такая Санса — обнажённая и растрёпанная в его постели. — Ширен, кажется, довольна, — прошептала Санса в какой-то момент во время пира, кивнув в сторону той части зала, где шли танцы. На полу было несколько пар, и Станнис увидел, что его дочь танцует в нескольких шагах от леди Джейн Клифтон и её нового мужа, сира Хамфри. Ширен сияла. Она танцевала со своим женихом, лордом Эдриком Дейном из Звездопада, и её улыбка освещала лицо самым лестным образом. Ширен двигалась с такой же грацией и достоинством, как Санса, когда танцевала, и на его дочери было платье, которое даже Станнис счёл очень красивым, хотя он никогда не уделял много внимания моде. — Да, похоже, ты была права, — сказал Станнис, слегка улыбнувшись жене, — они хорошо подходят друг другу. — Я так рада, что он согласился на этот брак, — сказала Санса, радостно улыбаясь ему в ответ. — Он всегда был моим первым выбором для неё. — Конечно, он согласился, — сказал Станнис, приподняв бровь, — приданое, которое я ему предложил, было более чем щедрым. Санса сжала его руку и одарила его нежным взглядом, который был почти поцелуем. — Я уверена, что леди Селиса была бы довольна всем, что ты сделал для Ширен. Он надеялся на это. Он не любил Селису, но она родила ему дочь и умерла, пытаясь родить ему наследника. Он был обязан почтить её память, отдав Ширен должное. — Да… — сказал он, снова взглянув на Ширен, — я доволен всем, что ты для неё сделала. Санса сама всё устроила: составила список подходящих женихов, посоветовала ему поговорить с Ширен и спросить её мнение о тех, кто был в списке, сделала разумные предложения по приданому Ширен, не слишком беспокоясь о своём собственном приданом, и как только лорд Дейн согласился на этот брак, она позаботилась о том, чтобы его пригласили в Штормовой Предел. Она настояла на том, чтобы его должным образом представили его будущей невесте, и на том, чтобы Ширен познакомилась со своим будущим мужем до свадьбы. — Я очень сильно люблю Ширен, — сказал Санса, глядя на свою названную дочь вместе с ним. — Я хочу, чтобы она была счастлива. — Брачный договор, который мы заключили, должен обеспечить ей надёжную защиту, — сказал Станнис, чувствуя себя немного неловко из-за сентиментальности Сансы. Санса ласково улыбнулась ему. — Я уверена, что так и будет.

***

Шёл третий день королевского визита, и Станнис сидел с Джоном у пылающего камина, чувствуя себя в тепле и радуясь — несмотря ни на что — тому, что его друг рядом. — От твоего брата есть какие-нибудь новости? — нерешительно спросил Джон, как будто ему потребовалось три дня, чтобы набраться смелости и задать этот вопрос. — В последний раз, когда он писал, он хвастался, что его избрали лордом-командующим Ночного Дозора, и спрашивал, могу ли я прислать немного летнего вина и симпатичных девушек с Юга в Кротовый городок, — сказал Станнис, раздражённый тем, что его брат даже не может притвориться, что серьёзно относится к своим клятвам. — Он не спрашивал о принце и принцессе? — удивлённо спросил Джон. — Зачем ему спрашивать меня о них? — возразил Станнис. — Они под твоей опекой в Красном Замке, не так ли? — Да, конечно, — сказал Джон, нахмурив брови, — но я полагаю, что ваш брат хотел бы услышать ваше мнение о том, хорошо ли с ними обращаются. Он скорее поверит вам, чем мне. — Ты сын Неда Старка, — сказал Станнис, и в его голосе послышалась горечь. — В глазах Роберта это делает тебя его племянником. Он с такой же вероятностью поверит твоему слову, как и моему. Джон застыл, и его вытянутое серьёзное лицо — так похожее на лицо Неда Старка, когда тот был ещё жив, — нахмурилось. Джон надолго нахмурился, явно что-то обдумывая. Станнис оставил его в покое, потягивая воду и ожидая, когда Джон заговорит. — Я не… — наконец прошептал Джон, глядя в огонь, — я не сын Неда Старка. Станнис насмешливо фыркнул. «Любой дурак может заметить, что в жилах Джона течёт кровь Старков». — Он сказал мне, — ответил Джон, бросив на Станниса вызывающий взгляд, — когда мы были у Стены. Он сказал мне, что я сын его сестры. И сын Рейгара Таргариена. Станнис в полном недоумении уставился на Джона. «Неужели эта история — выдумка Неда?» — В этом есть смысл, — со вздохом сказал Джон. — Иначе как бы я мог управлять Рейгалом и ездить на нём? Станнис никогда особо не задумывался о том, почему Джон смог установить связь с одним из драконов кхалиси. Тот факт, что двумя другими драконами управляла девчонка Таргариен, вероятно, должен был заставить его усомниться. Возможно, Станнис не особо задумывался об этом, потому что Рейгаль и Визерион погибли в одном из первых сражений, в котором драконы сражались с белыми ходоками. — Почему ты держишь это в тайне? — резко спросил Станнис. — Дени знает, — сказал Джон, беспомощно пожимая плечами. Станнис сердито посмотрел на Джона, но сумел сдержаться и не заскрежетать зубами. Сансе не нравилось, когда он так делал. — Нед Старк был моим отцом во всех смыслах этого слова, — упрямо сказал Джон. — Он моя кровь, и именно он взял меня к себе и солгал, чтобы его друг, ваш брат, не убил меня. Станнис не усомнился, что Роберт наверняка попытался бы убить Джона, если бы узнал, что тот был сыном Рейгара Таргариена, поэтому он стал спорить со своим другом. — Я не говорю о своём происхождении из уважения к нему, — добавил Джон, стиснув зубы и не отводя взгляда от Станниса. Станнис медленно кивнул и посмотрел, как Джон, кажется, расслабился в кресле. Дейенерис всегда утверждала, что Джон подходит на роль её супруга, потому что его выбрал один из её драконов. Она игнорировала тех, кто настаивал на том, чтобы она выбрала более достойного мужа: того, кто родился в законном браке и с достойным титулом. Станнис понимал, почему она была рада сохранить в тайне правду о рождении Джона. Сторонники Таргариенов могли решить, что именно Джона нужно посадить на Железный трон. — Полагаю, принц Морин и принцесса Мина в порядке? — спросил Станнис, меняя тему. — Так и есть. Дейенерис души в них не чает, — сказал Джон, и на его губах промелькнула грустная улыбка. — Из неё получилась бы хорошая мать. — А как поживает Маргери Тирелл? — спросил Станнис, испытывая злорадное удовлетворение при мысли о том, что теперь девушка Тирелл — молчаливая сестра, неспособная причинить горе его собственной жене и прославить свой дом. Он лишь жалел, что не видел лица Оленны Тирелл, когда она получила известие о судьбе своей внучки. Но, возможно, Королева Шипов считала себя победительницей несмотря на то, что Маргери лишилась титула. В конце концов, королева Дейенерис сделала принцессу Мину своей наследницей. Станнис так и не смог доказать, что именно Оленна позаботилась о том, чтобы Сансе прислали те ядовитые ягоды, но он знал. Ему было трудно не упрекнуть её в этом, но, когда родился принц Морин, опасные подарки перестали приходить, и этот вопрос стал менее актуальным. Гораздо важнее было подготовиться к неминуемому прибытию Дейенерис Таргариен. Однако Станнис не забыл об этом деле. — С ней всё в порядке, — сказал Джон, — насколько можно судить. Станнис потягивал воду, а Джон вертел в руках свою чашку, не отпивая из неё. — Санса сказала мне, что вы ждёте ещё одного ребёнка, — наконец произнёс Джон, нарушив молчание. — Поздравляю, милорд. Станнис коротко улыбнулся и кивнул. — Ей, наверное, месяца три, — сказал он, повторяя то, что сказал ему мейстер Пилос, — так что она должна родить сразу после леди Старк. Робб Старк удивил многих, когда выбрал в жёны одну из Фреев, но Станнис и Санса присутствовали на свадьбе, и, увидев Рослин Фрей, Станнис понял, почему Робб не отказался от союза с печально известным по красоте своих женщин домом. Она была прекрасной и нежной девушкой и уже доказала свою ценность, подарив Роббу наследников. Тем не менее, Станнис был уверен, что леди Кейтилин Старк устроила этот брак. Фреи были родом из Речных Земель, как и она, и лорд Фрей, скорее всего, отправил бы свою дочь на Север с щедрым приданым недели на Юг. Однако её не отправили с собственной септой, и эту вакансию заполнила септа Мордейн. Септа, казалось, была предана Рослин, и это радовало Сансу. — Роббу не потребовалось много времени, чтобы она забеременела, — сказал Джон с улыбкой. — Ему нужен наследник, — резонно заметил Станнис. — Вряд ли он так уж сильно в этом нуждается, — возразил Джон. — В конце концов, там есть Бран и Рикон. Станнис хмыкнул, признавая правоту Джона. — Санса сказала мне, что скучает по ним с тех пор, как они покинули Штормовой Предел, — заметил Джон. — Но она ничего не сказала об Арье. Станнис поморщился. Как бы он ни ценил то, что Арья ухаживала за ним раненым, он начинал думать, что если больше никогда не услышит её имени, то пускай это случиться как можно раньше. Санса целый месяц была в ярости, когда Арья сбежала с кузнецом Джендри, тайно вышла за него замуж и отправилась в Эссос «за приключениями». Было достаточно плохо уже от того, что Санса сама об этом говорила, но, когда они с матерью начали ныть о том, что были в Винтерфелле на свадьбе лорда Старка, Станнис был вынужден удалиться, чтобы у него не разболелась голова. В какой-то степени он был согласен с женой и не мог понять, что заставило Арью быть такой безрассудной и неблагодарной по отношению к семье, которой она была обязана своей преданностью, но он также знал, что Арья не хотела причинить вреда, и был почти уверен, что она не погибнет. Тем не менее, с её стороны было бесчестно выйти замуж за простолюдина, кузнеца-бастарда. Она должна была выйти замуж за лорда и родить наследников. Это был её долг как высокородной леди, и, что ещё важнее, это был её долг — относиться с уважением к своей восьмитысячелетней родословной. — Чем меньше мы будем говорить о твоей младшей сестре, тем лучше, — проворчал Станнис. Несмотря на разочарование в Арье, он не мог не быть ей благодарен за то, что она избавила его от одного из бастардов Роберта. Эдрик Шторм и сам по себе был достаточно неприятен. Однако это мнение он оставил при себе. — Иногда я думаю, не стоило ли мне попытаться помешать ей проводить всё это время за разговорами с Тирионом Ланнистером у Стены, — сказал Джон, задумчиво глядя на огонь. — Думаю, он натолкнул её на эти мысли. Станнис вспомнил Беса и его раздражающую привычку говорить всё, что приходит в голову, и задумался, что стало с получеловеком. — Бес всё ещё десница королевы? — спросил Станнис, вспомнив, что Дейенерис умело использовала хитрый ум Тириона. — Он недавно переехал в Утёс Кастерли. Несколько недель назад лорда Тайвина нашли мёртвым в гардеробной, и теперь Тирион — Хранитель Запада, — объяснил Джон. Станнис хмыкнул и приподнял бровь. Когда он в последний раз видел Тайвина, тот казался совершенно здоровым. «Как удобно, что его внезапно нашли мёртвым… Королеве было бы выгодно, если бы Хранителем Запада стал кто-то, кто был бы ей верен, — кто-то, кто не представлял бы такой угрозы, как лорд Тайвин, — но не настолько, насколько Хранителем Запада стал бы Тирион». Мысль о вероятном убийстве Тайвина оставляла у Станниса горький привкус во рту. Он презирал этого человека, но Старый Лев был верховным лордом. Однако Станнис ничего не мог с этим поделать, поскольку у него не было доказательств того, что смерть лорда Ланнистера была несправедливой. Джон сменил тему, и Станнис выбросил эти мысли из головы, решив сосредоточиться на вопросах Джона о том, как лучше всего искоренить коррупцию в городской страже. Они задержались в тёплом зале до тех пор, пока Джон не начал жаловаться на усталость, после чего разошлись по покоям. Джон направился в лучшие гостевые покои Штормового Предела в сопровождении двух гвардейцев Королевской гвардии, чьи белые плащи почти волочились по полу, а Станнис отправился в покои лорда. Он ненадолго задумался о том, чтобы вместо этого навестить Сансу, но напомнил себе, что она беременна и не стоит её беспокоить. Прошло около месяца с тех пор, как мейстер Пилос подтвердил, что она ждёт ребёнка, и Станнис с тех пор старался не делить с ней ложе. Для благородного лорда было неприлично удовлетворять свою похоть с женой, когда она уже носит его ребёнка, и он был полон решимости не беспокоить её своими низменными желаниями. Не важно, насколько сильно они оба наслаждались этим. Его собственная рука вполне подошла бы, если бы желание не покинуло его к тому времени, когда он попытался бы заснуть. Как ни странно, Санса, казалось, была не совсем довольна тем, что он оставил её в покое за последние недели. Она даже начала навещать его, появляясь поздними вечерами через дверь, которая соединяла их покои. Он был вынужден запирать её, хотя обычно никогда так не делал. Было слишком заманчиво держать её рядом с собой, когда она вела себя как дружелюбный котёнок и тянулась к нему, хотя знала, что это неприлично. Поэтому, когда он открыл дверь в свои покои и увидел Сансу, лежащую на его кровати, он был одновременно удивлён тем, как она туда попала, и невероятно возбуждён её видом. На ней совсем ничего не было, и он не видел её обнажённой целую лунную фазу. Пока не было явных признаков её беременности, и поэтому было трудно вспомнить, почему он не должен просто раздеться и взять её, как она, очевидно, того хотела. Увидев его, она приподнялась на локтях и призывно раздвинула ноги. Она была прекрасна с длинными каштановыми волосами, свободно ниспадавшими на плечи и спину, с кожей цвета слоновой кости, сияющей при свете свечей, и с голубыми глазами, потемневшими от желания. Когда она так широко расставила ноги, он легко мог разглядеть её кудри и блеск складок. Возможно, ему показалось, но он подумал, что чувствует запах её возбуждения через всю комнату. Он чувствовал, как каждая капля горячей крови в его теле устремляется к паху, пока он наблюдает за ней, создавая сильное давление на его бриджи, которое, как он знал, не даст ему покоя, пока он не удовлетворит своё возбуждение. Когда она протянула ему руку, слегка покраснев, это вызвало в его памяти полузабытое воспоминание, и ему пришлось чуть ли не сесть. Он лишь недавно представлял себе, каким может быть один лучших вечеров: долгий разговор с Джоном у камина, а потом он находит свою жену на кровати, обнажённую и жаждущую его прикосновений. Станнис понял, что забыл дышать, и втянул в себя воздух, не в силах отвести взгляд от своей соблазнительной жены. — Иди в постель, Станнис, — мягко сказала она, облизывая губы и привлекая его внимание к ним. «Когда я в последний раз целовал эти губы?» Он стоял неподвижно, не в силах ни думать, ни пошевелиться. Ещё одно воспоминание всплыло в его памяти, когда он вдохнул аромат, который, как он теперь был уверен, витал в воздухе. Он вспомнил, как однажды застал её раскрасневшейся и возбуждённой в её покоях, как расспрашивал её об этом и как она сказала ему, что её возбуждает сама мысль о нём. Вопрос сорвался с его губ, как будто он всегда собирался его задать, хотя на самом деле всё было наоборот. — Что ты делала, что так раскраснелась? — это был тот же вопрос, который он задавал много лет назад, но его тон был гораздо менее обвиняющим. Ему было любопытно, и он был возбуждён, и он надеялся, что Санса поймёт, что он говорит о прошлом без злого умысла. Если Санса и покраснела до этого, то её реакция на его слова была ещё сильнее. Её лицо и шея побагровели, и даже грудь стала розовее обычного. — Я… Я думала о вас, милорд, — сначала Санса запнулась, но быстро обрела уверенность, заметив лёгкую улыбку на его губах. — Правда? — спросил он, приподняв бровь. — Да… — выдохнула Санса, кокетливо хлопая ресницами, — я думала о тебе и… — И что? Санса вгляделась в его лицо, а он попытался разгладить его, не желая, чтобы она подумала, что он чем-то недоволен. Ему было невыносимо любопытно, что она собиралась сказать, прежде чем замолчала, и он знал, что она скорее заговорит, если не будет думать, что он разозлится. Санса смущённо опустила голову и прошептала что-то, что ему пришлось напрячься, чтобы расслышать. — И трогала. Станнис моргнул, глядя на неё. «Трогала? Что трогала?» Ему очень хотелось прикрикнуть на неё, чтобы она объяснила, что имеет в виду, но он сдержался и переступил с ноги на ногу. Стараясь говорить как можно спокойнее, он нерешительно спросил, что она имеет в виду. Санса посмотрела ему в глаза, её лицо всё ещё было очень красным, и, казалось, она очень долго обдумывала его вопрос. Внезапно она подняла руку и, не отрывая от него взгляда, осторожно положила кончики пальцев на чувствительное место чуть ниже её лобка, где он часто прикасался к ней или лизал её. Он тяжело сглотнул и попытался дышать ровно, пока в его голове беспорядочно метались мысли. Станнис знал, что большинство мужчин достигают разрядки самостоятельно, но он никогда не думал, что женщина — леди — может делать то же самое. «Неужели она делала это в тот первый раз, когда я спросил её о раскрасневшемся виде?» — Я хотела подготовиться к тебе, — прошептала Санса, и её неуверенный взгляд снова стал страстным. — Ты же знаешь, мейстер Пилос говорит, что нам совершенно безопасно спать вместе, — продолжила Санса с ноткой мольбы в голосе. — Это неприлично, — выдавил он, глядя на то, как её соски поднимаются и опускаются при каждом вдохе. Мысль о том, что Санса ласкает себя, ожидая его, возбуждала его сверх всякой меры. Он чувствовал себя наполовину безумным. — Тебе не нравится меня брать с собой в постель? — спросила Санса, слегка надув губы. «Семь кругов ада, женщина!» Он сжал кулаки, чтобы не потянуться к Сансе. К сожалению, казалось, что к его ногам вернулась способность двигаться, и он делал шаг за шагом, приближаясь к кровати. — Наш долг — лежать вместе, чтобы произвести на свет наследников, — сказал он, но даже самому себе его слова показались неубедительными и рассеянными. — Разве это не является также вашим долгом — доставлять удовольствие вашей леди-жене? Теперь он стоял у кровати с балдахином, и Санса опустилась на колени перед ним, подняв голову на уровень его плеч. Однако она не прикасалась к нему, хотя и смотрела на него горящим взглядом. — Ты уже беременна… — пробормотал он, чувствуя, как краснеет при мысли о том, что она просто хотела, чтобы он доставил ей удовольствие. «Она столько сделала для тебя», — сказал голос, который странным образом напомнил ему Давоса. — Пожалуйста, — сказала она, умоляя его своими словами, тоном, выражением лица и всем телом, — моей руки недостаточно. Мне нужен — ты, Станнис. Он знал, что по правилам приличия должен был отослать её, но слова не шли с языка, и вместо этого он потянулся к застёжкам своего камзола. Он не мог ей отказать. Это было ужасно неприлично, но она сказала, что нуждается в нём, и это возбудило его сильнее, чем он хотел бы признать. «Кроме того, если Пилос сказал, что это безопасно…» Санса радостно улыбнулась ему, когда увидела, что он собирается уступить её желаниям, и начала расстёгивать его бриджи. Он уже был полностью возбуждён от её вида и запаха, и от её прикосновений его член нетерпеливо заёрзал. Как только он сбросил с себя одежду, она предложила ему лечь на неё и потереться о её влажные складки. Она была более чем готова к нему, выгнула спину и застонала, как только головка его члена соприкоснулась с ней. — Пожалуйста, — отчаянно взмолилась она, — пожалуйста! Он вошёл в неё одним плавным движением, как только нашёл вход, и застонал от сильного ощущения, когда её жаркая плоть обхватила его. Санса обвила его своими длинными ногами, удерживая его глубоко внутри и заставляя его оставаться неподвижным дольше, чем он мог бы в противном случае. Она поцеловала его, переплетая свой язык с его и стоная ему в рот, обхватив руками его затылок и одно из плеч. Он почувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него, и ему пришлось прервать поцелуй, чтобы перевести дыхание. Она расслабила ноги, и он начал двигаться, быстро утопая в удовольствии от чудесного трения, которое создавал. Сквозь туман, окутавший его чувства, он слышал стоны Сансы, и они подстёгивали его. Вскоре он приподнялся и прижал ноги Сансы к своей груди, продолжая вколачиваться в неё изо всех сил, и с каждым толчком по его спине пробегала волна удовольствия. Он знал, что Сансе нравится такая поза, и вскоре он почувствовал, как она сжимает его член и начинает выкрикивать его имя, достигая оргазма. — О, милорд, о, пожалуйста, Станнис, Станнис! Иногда он мог продержаться до её кульминации и продолжить, но для него это было слишком долго, а от того, как она извивалась под ним, было невозможно устоять. Он ускорился до невозможного темпа, выкрикивая её имя, когда его освобождение заставило жар разлиться от чресл по всему телу, превращая мышцы в молоко, а кости — в кашу. Ему потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы прийти в себя, но когда он это сделал, то обнаружил, что лежит на спине рядом с Сансой, и её тело уютно прижато к его. — Благодарю вас, милорд, — сказала Санса, заметив, что он больше не без сознания. Станнис почувствовал, как краснеет. Ему всегда было неловко, когда его благодарили за такие вещи. Он не мог ответить ей, потому что не знал, что сказать, и поэтому молчал. Санса начала гладить его и играть с волосками на его груди. Он ответил ей тем же, как часто делал, и провёл пальцами по её растрёпанным волосам. — Ты когда-нибудь делал это? — спросила она немного застенчиво. — Что делал? — он не мог понять, что она имеет в виду. — Знаешь… мы как раз говорили об этом, — прошептала она смущённо. Он нахмурился и перестал гладить её по волосам. Прежде чем он успел попросить её уточнить, он вдруг понял, что она имеет в виду. Она хотела знать, доставляет ли он себе удовольствие. — Э-э, — он снова начал водить рукой, нервно перебирая пальцами волосы Сансы, — иногда. Его лицо сильно покраснело. «Почему она спрашивает меня об этом?» — Как расточительно с твоей стороны, — поддразнила Санса, её голос был лёгким и счастливым. — Тише, — проворчал он. Санса хихикнула, но больше ничего по этому поводу не сказала. Некоторое время они молчали. — Как ты думаешь, у нас будет дочь или сын? — наконец спросила она, и в её голосе было что-то томное и мечтательное. — Оба будут одинаково желанны, — и то было правдой. Королева Дейенерис Таргариен захватила Драконий Камень для принца Морина, и теперь уже не было такой острой необходимости в том, чтобы Станнис родил двух сыновей для своих двух замков. Теперь Станнису нужно было защищать только Штормовой Предел. Этого было достаточно. — Ты бы не возражал, если бы у нас была девочка? Станнис знал, что было бы полезно иметь больше сыновей, чтобы сохранить род, но дочери были хороши для укрепления связей с другими домами, и если бы у Сансы родилась дочь, у него была бы веская причина попытаться снова сделать её беременной вскоре после этого… — Я был бы очень рад, если бы ты родила мне здоровую дочь, — сказал он, отпуская её волосы, чтобы ненадолго крепче обнять. — В самом деле? — Воистину. Санса немного помолчала, рисуя узоры на его груди одним пальцем, и её тёплое дыхание коснулось его шеи. — Мы могли бы… Я имею в виду, я знаю, что вы имеете право сами назвать имя ребёнку, но я просто подумала… Станнис подождал, пока она закончит, гадая, чего она хочет. — Я просто подумала, можем ли мы назвать ребёнка в честь моего отца, — прошептала она с надеждой и грустью в голосе. — Эддард, если родится сын, а Дара — дочь? — предположил он, и его горло слегка сжалось от сочувствия к Сансе, переживающей горе. — Ты не мог бы придумать другие имена? — в том, как она задала свой вопрос, было что-то очень уязвимое, и Станниса охватило сильное желание защитить её. — Я бы не стал. Думаю, будет очень уместно назвать нашего второго ребёнка в честь твоего отца, — сказал он охрипшим голосом. Санса очень мило поблагодарила его целомудренным поцелуем. — О, но мне очень нравится имя Джоселин для девочки! — воскликнула она, закусив губу. — Возможно, у нас будет не одна дочь, — заметил он, и на его губах появилась улыбка. Он был бы не против. — Я бы хотела подарить тебе много сыновей и дочерей, — сказала Санса, и её голос снова стал мечтательным, — ещё много прекрасных малышей с чёрными как смоль волосами. Тогда он поцеловал её, не в силах сдержаться. Когда её губы совсем распухли, кожа вокруг рта потрескалась, и они оба запыхались, он остановился. Санса замурлыкала и крепко обняла его, закинув ногу ему на бедро и прижимаясь к нему везде, где могла дотянуться. — Могу я попросить тебя оставлять дверь незапертой, как ты всегда делал? — она ослабила хватку и выпрямилась, чтобы посмотреть ему в глаза, её взгляд был горячим. Он подумал, что, возможно, не удовлетворил её полностью, и эта мысль вызвала у него сильное беспокойство. — Просто я скучаю по тебе по ночам, — сказала она, и в её голосе отчётливо звучала привязанность к нему. — Мне нравятся наши разговоры и твоя компания. Станнис уставился на неё. — Я также скучаю по твоим прикосновениям, — продолжила она, извиваясь в его объятиях, — я испытываю все эти чувства, — сказала она, по-прежнему глядя на него затуманенными страстью глазами, — и я не могу не желать твоего внимания, когда они переполняют меня. Санса улыбнулась ему, ожидая ответа, и, хотя в её глазах горел огонь, она смотрела на него с таким выражением, которое он раньше ревновал, когда она смотрела так только на их сына. Однако прошло очень много времени с тех пор, как он ревновал к Стеффону, ведь теперь она в равной степени смотрела так и на Станниса. Лучше всего было, когда они втроём оставались наедине, и Санса смотрела на него и Стеффона с нежной любовью и называла их своими дорогими мальчиками. Он всегда притворялся, что возмущён тем, что его называют мальчиком, но Станнис подозревал, что Санса видит его насквозь. Он был счастлив, что она продолжает его так называть и ему стало бы грустно, если бы она перестала это делать. Станнис поймал себя на том, что снова целует свою жену, и изо всех сил старается выбросить из головы свои старые представления о приличиях. Санса всегда заботилась о нём всеми возможными способами. Было бы правильно, если бы он в ответ заботился о ней и её потребностях. Их губы разомкнулись после долгого поцелуя, и Станнис погладил Сансу по мягкой щеке большим пальцем, не в силах удержаться от прикосновений. — Как пожелаете, миледи. «Любовь моя».

Конец