Леди Штормового Предела

«Брат, Какого чёрта ты жалуешься на ягоды, когда должен молить о пощаде? Я велел тебе убить Дейенерис Таргариен много лет назад. Тогда ты потерпел неудачу, и снова потерпел неудачу у Стены! Мой мастер шептунов говорит мне, что девушка направляется в Красный Замок и что она командует огромной армией и по меньшей мере одним драконом! Почему ты не зашёл в Королевскую Гавань по пути на Юг, чтобы выполнить свой долг и рассказать мне всё, что нужно знать об этом? Я слышал, что ты ранен, но это не оправдание. Немедленно приезжай в Королевскую Гавань. Роберт из дома Баратеонов, первый своего имени, король андалов, ройнаров и первых людей, правитель Семи Королевств и защитник государства» Станнис поморщился, прочитав письмо, доставленное одиноким всадником из Королевской Гавани. Роберт явно не счёл безопасным доверить свои слова ворону. Он предположил, что ему придётся ответить на призыв Роберта, как бы ни было неприятно снова пускаться в путь. Однако пребывание в Королевской Гавани могло дать ему возможность выявить источник заговора Тиреллов, даже если для этого ему придётся вытерпеть гнев Роберта. «Пилосу не понравится, что мне придётся отправиться в Королевскую Гавань». Мейстер разрешил ему свободно гулять по замку всего за несколько часов до прибытия гонца с письмом, и Станнису до сих пор не разрешали ни усердно тренироваться с мечом, ни ездить верхом. Он поморщился, осознав, что ему придётся терпеть путешествие в карете. «С другой стороны, Пилос сказал, что «умеренные физические нагрузки» приветствуются». Станнис надеялся, что эти слова означают, что ему наконец-то разрешат вернуть жену в постель. Ему казалось, что Пилос держит Сансу в заложниках, чтобы заставить его мучиться — бесконечно отдыхать, пить одну настойку за другой и делать всё, что мейстер считает разумным. Было легко обвинить Пилоса, но Станнис знал, что, скорее всего, он сам мог бы винить себя в отсутствии интимной близости с женой. Хотя Санса не стала бы противиться рекомендации мейстера Пилоса не спать в покоях лорда, Станнис подозревал, что мог бы убедить Сансу доставить ему удовольствие так, как она сделала, когда мыла его. Но он был слишком горд, чтобы просить о таком, а она не предлагала. Он не просто гордился, он беспокоился о том, чтобы Санса не разозлилась из-за его желания прикоснуться к ней, прежде чем он сможет лечь с ней по-настоящему. Однако она по-прежнему приводила Стеффона к нему каждый день, и он обычно поощрял её разрешать кормить грудью сына, если мальчик проявлял к этому хоть малейшее желание. Первые два или три раза она немного колебалась, но вчера обнажила свои соски без малейшего намёка на румянец и, казалось, чувствовала себя с ним совершенно непринуждённо. Стеффон продолжал звать Станниса «баба», разрешал отцу ненадолго держать его на руках и часто выглядел очень счастливым, когда отец с ним разговаривал. Проведя время с мальчиком, он всё сильнее восхищался его силой, умом и энергией. Он был уверен, что во всех Семи Королевствах нет мальчика лучше. Эти чувства отцовской гордости не мешали Станнису ревновать всякий раз, когда Санса смотрела на ребёнка так, словно Стеффон был центром её мира. Они не мешали его груди сжиматься всякий раз, когда она нежно ворковала с мальчиком и прижимала его к груди. Её нежности иногда заставляли его гадать, каково было бы, если бы она когда-нибудь назвала его своим дорогим или любимым, и эти мысли расстраивали его и заставляли челюсть болеть сильнее с каждым днём. Он хотел бы просто выбросить их из головы навсегда, потому что высокородному лорду не подобает ревновать к ребёнку, который видел его только на одном дне рождения, и неприлично бездумно фантазировать о том, как его жена называет его любимым, тоскуя по её прикосновениям и поцелуям. «Можно или нет мне из-за раны, но сегодня я не стану ждать, пока она приведёт ко мне Стеффона», решил он. «Я немедленно вызову её в свой кабинет и спрошу, не присоединится ли она ко мне этой ночью». «… и расскажу ей о письме Роберта», предположил он. «Я не поеду в Королевскую Гавань без своей жены».

***

Санса, Арья, Бран, Рикон и их лютоволки молчали. Было слышно, как фыркает или нетерпеливо переступает с ноги на ногу конь Брана, но в остальном на поляне в богороще было тихо, как в могиле. С тех пор как Санса привела братьев на поляну, чтобы рассказать о смерти отца, они часто приходили сюда. Они смотрели на сердце-древо, молились и вспоминали его. Арья присоединилась к ним, когда приехала в Штормовой Предел. Пускай она уходила глубже в лес, чем другие, это не мешало ей участвовать в молитвах семьи. Важно было почтить память отца, и Санса ценила эти моменты, хотя они возвращали её к тоске, почти такой же сильной, как в тот день, когда она узнала о гибели отца от Робба. — Я рад, что ты его простила, — внезапно сказал Бран, нарушив молчание. — Отца? — растерянно спросила Санса. Ей казалось, что отец не сделал ничего такого, что требовало бы её особого прощения. — Лорда Станниса. Она рассеянно кивнула, не сводя глаз с длинного лица, вырезанного на сердце-древа. — Ты выглядишь счастливее, — тихо продолжил Бран. Она была счастливее. Возможно, не в этот момент, когда она была убита горем, вспоминая дни из детства, проведённые с отцом, но большую часть времени — да, Санса заметила для себя, что стала более радостно просыпаться по утрам, чем раньше. Станнис разговаривал с ней, проявляя удивительную вежливость, учитывая, каким резким он обычно был, доверяя ей во всевозможных вопросах, не подвергая сомнению её слова, и когда они спорили о заговоре Тиреллов, он был рассудителен. Он не говорил обидных вещей и выслушивал её. Он относился к ней с уважением, хотя и был явно зол. Санса понимала, почему он разозлился, и не винила его за это. Она знала, что должна была рассказать ему о произошедшем раньше, но у неё было столько других забот, что она просто не подумала о важности события. Было приятно осознавать, что они могут спорить цивилизованно. Было приятно осознавать, что она может поспорить с ним и победить. Она подумала о том, что её мать почти всегда добивалась своего в разговорах с отцом, и слегка улыбнулась. «Становятся ли мои отношения со Станнисом похожими на отношения родителей?» Эта мысль понравилась ей, и она была уверена, что отец тоже был бы счастлив за неё. «У отца не было особого выбора, когда король Роберт попросил его отдать мою руку Станнису, но он мог пойти против своего друга и своего короля. Он мог сказать «нет». Поэтому он, должно быть, надеялся, что я смогу обрести счастье в качестве леди Штормового Предела. Должно быть, он считал это возможным, иначе не согласился бы на этот брак». Сансе хотелось верить, что отец на самом деле рассчитывал на её счастье. Санса закрыла глаза и сосредоточилась на звуках ветра и деревьев, гадая, не обращается ли к ней отец. — Я счастлива, — сказала Санса, понимая, что ей ещё предстоит ответить брату. Она была бы ещё счастливее, если бы мейстер Пилос сказал ей, что она может безопасно вернуться к своим обязанностям жены, она ждала этого два года. Но, конечно же, могла бы подождать ещё немного, если бы это означало, что её муж полностью оправится от ран. Тем не менее, её удивило, что Станнис не попросил её снова доставить ему удовольствие, как она сделала во время его мытья. Она видела, что он желал её, потому что почти каждый раз, когда они были рядом, он смотрел на неё с вожделением, но по какой-то причине не просил её утешить никаким образом. «Возможно, он воздерживается от удовольствия, пока не будет уверен в своих силах взять меня по-настоящему и что его семя окажется в моём череве?» Санса хотела, чтобы у Станниса было больше детей. — Кто-то идёт, — внезапно сказал Рикон, отвлекая сестру от её мыслей. Это была Джейн. Она выглядела так, будто бежала от самого замка. — Лорд Станнис послал за тобой, — задыхаясь, сказала Джейн, обращаясь к Сансе. — Сир Хамфри пытался найти тебя, и я сказала ему, что ты, скорее всего, будешь здесь, поэтому он попросил меня привести тебя. — Ты не знаешь причину? — спросила Санса, нахмурив брови. Станнис редко посылал за ней. Обычно он ждал, пока она приведёт Стеффона, если ему нужно было поговорить с ней о чём-то конкретном. — Нет, но Ширен сказала мне, что мейстер Пилос сообщил ей, что у лорда Станниса есть письмо от короля. Сердце Сансы забилось быстрее. «Должно быть, в этом письме что-то важное, раз мой лорд-муж не может подождать несколько часов, чтобы сообщить новости». — Тогда давай поспешим обратно в крепость.

***

Станнис расхаживал по своим покоям и ждал Сансу. Она обещала найти его, как только Стеффон уснёт, а Станнис знал, что мальчик не бодрствует больше часа или двух после ужина. Когда Станнис попросил Сансу поехать с ним в Королевскую Гавань, она удивилась и немного растерялась. Каким-то образом она узнала, что он всегда оставлял Селису, когда отправлялся из Драконьего Камня в столицу, и ожидала, что он будет придерживаться того же правила. Станнис был вынужден объяснить, что не хочет расставаться с ней, но, кроме того, он считает, что она будет ему очень полезна. Он не забыл, как легко было привлечь и удержать внимание тех, с кем он хотел поговорить на свадебном пиру, когда Санса была рядом и помогала. Санса с готовностью согласилась поехать, как только он объяснил ей причину, хотя и настояла на том, чтобы взять с собой Стеффона. Их сын всё ещё был на грудном вскармливании, и хотя Станнис утверждал, что мальчика можно легко отучить от этого, так как он ест в основном твёрдую пищу, Санса и слышать не хотела о том, чтобы разлучаться с сыном. — Если я поеду с вами в Королевскую Гавань, милорд, — сказала она, — то Стеффон поедет со мной. В её голосе прозвучала нотка окончательности, которая застала Станниса врасплох. Он никогда не слышал, чтобы его нежная жена говорила так решительно, и, удивлённый, просто кивнул и принял её условия без дальнейших споров. Он не хотел, чтобы она сердилась на него. Поздно вечером что-то было не так с сердцем и лёгкими Баратеона. Каждый раз, когда ему казалось, что он слышит что-то, что может указывать на то, что Санса вот-вот постучит в потайную дверь, ведущую в коридор между их комнатами, его сердце начинало бешено и неровно биться, а лёгкие, казалось, переставали работать. В третий раз, когда это случилось, он заставил себя сесть за стол и прочитать несколько накопившихся писем, чтобы отвлечься. Когда Санса наконец пришла, он был так поглощён письмом от Давоса, что не услышал её первого стука. Он не услышал, как она вошла, и не услышал, как её платье волочилось по каменному полу, пока она приближалась к нему. Однако он почувствовал её руку на своём плече и каким-то образом сумел не выдать, как его парализовало это мягкое прикосновение. — Миледи, — сказал он, стараясь говорить с достоинством, несмотря на то, что его сердце снова бешено забилось. — Милорд, — ответила она, слегка сжав его плечо и отпустив его, — вы всё ещё одеты. Она определённо не была. Её халат распахнулся, обнажив шёлковую и кружевную ночную рубашку, которая изысканно облегала её фигуру. Станнис снова посмотрел на письмо, когда понял, что пялится как дурак. — Мне позвать кого-нибудь или вы хотите, чтобы я вам помогла? — спросила Санса, подойдя к нему сзади и слегка обняв его за шею. Зная, что она сможет прочитать письмо, если захочет, Станнис убрал его. В нём не было ничего такого, что не предназначалось бы для глаз Сансы, но ему не нравилось, что кто-то читает письма через плечо. Однако Санса, казалось, была больше заинтересована в том, чтобы целомудренно целовать его в щёку и шею, чем в чтении писем. Её губы были тёплыми, полными и такими мягкими, что он сразу же захотел почувствовать их на своих. Поначалу ему было неловко так глубоко целовать её в губы — почти так, будто он забыл, как это делается. Но вскоре он вспомнил, как лучше наклонять голову, как изгибать язык и как дышать через нос, чтобы не прерывать поцелуй слишком рано. Санса потянула его за дублет, показывая, что хочет, чтобы он встал, и каким-то образом ему удалось сделать это, не отрываясь от её губ. Они стояли, прижавшись друг к другу, её соски мягко касались его груди, и Санса снова обвила руками его шею, проведя пальцами по затылку и загривку. Он прижал ладони к её пояснице, пытаясь прижать её ещё ближе, желая, чтобы она почувствовала его возбуждение. Санса застонала и прервала поцелуй, тяжело дыша. — Сначала камзол? Станнис кивнул, и они оба немного неуклюже повозились с застёжками, прежде чем снять. Он начал делать маленькие шажки в сторону кровати с балдахином, пока они избавлялись от его рубашки и штанов, приближаясь к своей цели. В какой-то момент он сбросил с её плеч халат, потому что почувствовал, что они обнажены неодинаково, и к тому времени, как они добрались до его перины, на нём осталась только нижняя одежда, а ночная рубашка Сансы была почти расшнурована. Станнис хотел лишь слегка подтолкнуть Сансу, чтобы она мягко опустилась на кровать. Но, возможно, он был слишком увлечён, и его действия оказались резкими. Санса вскрикнула от неожиданности, когда он сбил её с ног. Станнис не волновался о том, что мягкая кровать смягчит её падение. Он быстро забрался на кровать следом за ней, оставив одежду на полу. Санса была нужна ему. — Я скучала по вам, милорд, — прошептала Санса, пока он нетерпеливо развязывал несколько завязок, удерживающие её ночную рубашку. Зная, что в таком состоянии он не сможет произнести ни слова, он просто поцеловал её в ключицу и продолжил стягивать с неё шёлк, который им мешал. Наконец он упал, и Санса впервые предстала перед ним обнажённой с тех пор, как он уехал на Стену. Он заметил, что она изменилась из-за беременности, но эти изменения не умаляли её красоты. Её живот был не таким плоским, талия не такой тонкой, а бёдра казались немного шире, но это делало её более женственной и менее похожей на девчонку, что ему определённо нравилось. Он часто видел её соски, когда она кормила Стеффона, но теперь они были его, чтобы он мог их трогать, целовать и сосать, и Станнису нравилось, что они принадлежат только ему. — О, будь осторожен, — сказала Санса, когда из соска, который он держал во рту, начало вытекать молоко. Она казалась смущённой, и когда он поднял взгляд, то увидел, что она покраснела. Он на мгновение встретился с ней взглядом, невероятно возбуждённый и неспособный выразить свои чувства, а затем вернулся к тому, что делал, лакая молоко и едва сдерживаясь, чтобы не попытаться заставить её дать ему ещё. Вкус ему не очень понравился, но осознание того, что молоко появилось из-за ребёнка, которого он в ней зачал, — сына, которого она ему подарила, — опьяняло. Санса вздрогнула и смущённо охнула, когда он просунул руки между её бёдрами, чтобы проверить, готова ли она, и понял, что забыл быть достаточно нежным, как следовало бы. Он нахмурился и попробовал снова, пытаясь вспомнить, как прикасаться к ней. Правильные движения быстро вернулись к нему, и Санса застонала от удовольствия, когда он вспомнил, как нужно нежно поглаживать её подушечками пальцев. Она уже была влажной и разгорячённой, но издаваемые ею звуки заставляли его хотеть продолжать прикасаться к ней ещё немного. Она становилась всё громче, выкрикивая его имя, извиваясь рядом с ним и дыша так, что её грудь очень привлекательно вздымалась. Он подумал, не попробовать ли ему… ртом… На него нахлынули воспоминания о нескольких хвастливых историях, которые он слышал от рыцарей, и задумался, правда ли, что женщин можно заставить кричать от удовольствия, если мужчина умело их лижет между ног. Он покраснел и нахмурился от этой мысли. «Я никогда не пробовал, да и откуда взяться такому умению?» И всё же он хотел предложить это сделать. В качестве компенсации и в знак доброй воли. «Она сделала то же самое для меня». Чувствуя себя слишком смущённым, чтобы говорить о таких вещах, он просто спустился вниз по телу Сансы, оставляя за собой неровный след поцелуев на пути к своей цели. Он всё ещё осторожно водил кругами, а Санса всё ещё извивалась и стонала от удовольствия. Кажется, она не понимала, что он собирается делать. Всё изменилось, когда он убрал пальцы и заменил их губами, робко прижимаясь поцелуем к самому сокровенному месту. Она ахнула и напряглась. — Станнис? — Она приподнялась на локтях и посмотрела на него. Он сглотнул, снова поцеловал её и встретился с ней взглядом. — Что?.. — казалось, она не могла подобрать слов, чтобы задать свой вопрос. Она сильно покраснела, а её глаза потемнели от возбуждения. — Я слышал, что женщин можно ублажать таким образом, — сказал он, гордясь тем, как уверенно звучит его голос. — Я бы хотел попробовать, если вы не против, миледи. — О, — сказала Санса, моргая и прикусывая нижнюю губу, — я полагаю, что да… если вам так хочется. — В её голосе было что-то робкое и смущённое, но он уловил и волнение, и любопытство. Он сделал глубокий вдох, поёрзал, устраиваясь поудобнее, насколько это было возможно, и понадеялся, что сможет сделать ей приятно. Он помнил, где ей нравилось, когда он прикасался к ней пальцами, и, конечно, его язык не сильно от них отличался. Санса почувствовала облегчение, когда откинулась назад, положив голову на подушку и больше не наблюдая за ним. Она услужливо раздвинула бёдра и расслабила напряжённые мышцы. Она доверяла ему. Сделав ещё один глубокий вдох, наполнивший его нос мускусным запахом её возбуждения, он начал экспериментировать с поцелуями. Её волоски были мягкими, когда он касался их губами, и он задумался, каково ей с его бородой. Она издавала поощрительные звуки, так что он предположил, что это её не беспокоит. Ему потребовалось некоторое время, чтобы набраться смелости и попробовать её на вкус, но он решился, когда понял, что заживающая рана на его боку не позволит ему вечно оставаться в таком положении. «У неё странный вкус…» Ничего похожего на то, что он пробовал раньше. Это было не то чтобы неприятно, но и не очень нравилось. Он предпочитал её запах. Однако реакция Сансы делала его осторожные облизывания стоящими того. Она уже стонала, а когда он провёл языком по слегка припухшему месту, к которому ей всегда нравилось прикасаться, она вскрикнула. Воодушевлённый звуками удовольствия, Станнис не обратил внимания на странный вкус и начал ласкать её складки с немалой долей осмотрительности. Он был полон решимости сделать всё как следует, если уж взялся за это. Устойчивый ритм казался разумным, поэтому он решил придерживаться его. Это было неудобно и утомительно, но стоны Сансы становились всё громче, и это его вдохновляло. Ему хотелось узнать, сможет ли он довести её до криков, как тех женщин, о которых рассказывали его рыцари. Судя по звукам, она приближалась к оргазму. Он так увлекся, что не сразу понял, что произошло. Санса неожиданно свела бёдра, сдавив его голову. Голова закружилась, стало трудно дышать. Он развел её ноги руками и откинулся назад, освободив пространство. Санса застонала и приподняла бёдра, пытаясь дотянуться до его губ. — Пожалуйста, не дави на меня, — сказал он, повторяя слова Сансы из часто вспоминаемого им эпизода. — Я не буду, я не буду, пожалуйста, продолжайте, милорд — бормотала Санса лихорадочным голосом. После этого она послушно раздвинула бёдра, и Станнис вернулся к работе, прислушиваясь к реакции Сансы и используя её, чтобы попытаться вернуть её к пику наслаждения. Ему не потребовалось много времени, чтобы довести её до этого состояния после того, как он начал экспериментировать с сосанием красной, набухшей плоти, которая казалась такой чувствительной. Он вспомнил, как приятно было, когда Санса делала то же самое с его самыми чувствительными местами, поэтому попробовать казалось логичным. Крики Сансы затихли, словно она закрыла рот подушкой. Но, да, она точно кричала. Станнис остановился, облизывая губы, и бросил взгляд на жену, чтобы проверить, не обманывает ли его слух. Когда она убрала подушку, он решил, что пора прекращать. Вытерев рот простынёй, Станнис лёг на спину рядом с ней и почувствовал, как приятно стало в новом положении. — Мне… мне понравилось, — прошептала Санса, прижимаясь к его здоровой стороне, — спасибо, Станнис. Станнис молчал, не зная, что ответить. Он желал, чтобы она лишь прикоснулась к нему, без слов. Последние минуты её стоны разжигали его страсть, и желание стало невыносимым. Он мечтал оказаться внутри неё, но, к своему разочарованию, понял, что рана ещё слишком болезненна. «Лучше, если она сама на меня сядет», — решил он. Мысль о её обнажённых грудях прямо перед его лицом нарастило его возбуждение. Станнис потянул Сансу за руку, пытаясь без слов показать, что хочет, чтобы она села. — Милорд? — спросила Санса, в её тоне слышалось замешательство. — Иди сюда, — объяснил он, и его голос прозвучал хрипло и ниже, чем обычно. Санса несколько раз моргнула, и на её лице появилось понимание. Она тут же перекинула одну ногу через его тело, оседлав его и зажав его член между своим горящим лоном и его нижней частью живота. Ощущение её влажных складок, трущихся о него, и вид её перед собой были ошеломляющими. Ему пришлось на мгновение закрыть глаза и думать только о дыхании. Но он не мог держать глаза закрытыми, когда Санса была обнажена и находилась прямо перед ним. Когда он открыл глаза, Санса смотрела прямо на него, и он увидел, как её ярко-голубые глаза потемнели от желания. Он поразился тому, что такая женщина может хотеть его. Это казалось невозможным, но он не мог спорить с очевидностью. Она раскраснелась от возбуждения, а её волосы уже растрепались и свободно спадали на плечи. Он потянулся к толстой каштановой пряди и заправил её за ухо, поглаживая при этом её щёку. — Вы уверены, что это не причинит вам боли? — спросила Санса, закусив губу и глядя на красный шрам на его боку. Он зарычал на неё и положил руки ей на бёдра, притягивая её к себе, чтобы она тёрлась о него, двигая бёдрами, чтобы одновременно тереться о неё своим членом. Она была невероятно влажной после того, что он сделал, и он был полон решимости заполучить её. В прошлом он достаточно часто получал травмы, чтобы знать, что эта рана не откроется снова, если только он не сделает что-то очень глупое. Санса простонала его имя так, что он понял: делать это с ней — далеко не глупая затея. На самом деле он был уверен, что это самое разумное, что он когда-либо делал, и попросил её приподняться, чтобы ему было удобнее войти в неё. Его глаза закатились, и он смущённо громко застонал, когда головка его члена впервые за два года скользнула в её влагалище. Когда она начала опускаться, медленно, но верно принимая его в себя, он простонал её имя и схватился за её талию, держась за неё, как за спасательный круг. Если бы можно было умереть от удовольствия, он был уверен, что близок к этому. Она была намного туже, чем он ожидал, и намного влажнее. Как бы не приятно ему ни было лизать её, он подумал, что, возможно, стоит делать это регулярно, просто чтобы чувствовать, как её влагалище принимает его член таким образом. Он смутно осознавал, что Санса стонет от удовольствия, и был рад, что она наслаждается. Ему казалось нелепым, что в прошлом он так сурово осуждал её за то, что она получала удовольствие, занимаясь с ним любовью, когда теперь было очевидно, что так и должно быть. «Давос с самого начала был прав: мне повезло, что у меня есть жена, которой нравится моё внимание, и я должен быть благодарен ей за это». Санса остановилась, когда он вошёл в неё на всю длину, и продолжала неподвижно сидеть. Он качнул бёдрами и крепче обнял её, пытаясь побудить её двигаться, но она решительно оставалась неподвижной. Он открыл глаза, чтобы посмотреть на неё и понять, что она имеет в виду своим поведением, но был настолько поражён тем, как она смотрела на него, что совсем забыл о своём раздражении. Она смотрела на него горящим взглядом, прикрыв глаза, а её губы — красные и припухшие от поцелуев — слегка приоткрылись и манили. Но в её глазах было нечто большее, чем просто возбуждение. В них была нежность, которая была так похожа на нежность, которую она всегда испытывала, когда смотрела на их сына, и именно от этой нежности у него перехватило дыхание. — Ты тоже скучал по мне, мой дорогой муж? — спросила она мягким и немного игривым голосом. Она сжала внутренние стенки влагалища вокруг него, пока говорила, и из его горла непроизвольно вырвался стон. — Да, — выдавил он, краснея от возбуждения, смущения и простого жара от того, что они делали, надеясь, что она начнёт двигаться, если он ей ответит. Когда она назвала его своим дорогим, с ним произошло что-то очень странное. Ему казалось, что его грудь слишком мала, а сердце слишком велико, и он не знал, что с этим делать. Она наклонилась, чтобы поцеловать его, по-видимому, не испытывая смущения от мысли о том, что почувствует вкус его языка на своих губах, и начала двигаться вперёд-назад, прижимаясь к нему, пока они целовались. Это было приятно, но не то, что ему было нужно. Однако он не жаловался, потому что она полностью отвлекла его, когда их поцелуй прервался, и он практически уткнулся носом между её грудей. Он поднял руки, чтобы провести большими пальцами по её соскам, наслаждаясь тем, как они затвердели от его прикосновений, и тем, как Санса ответила ему, ускорив движения и застонав. Когда он уже не мог выносить пытки неудовлетворённого возбуждения, он убрал руки с её грудей и обхватил её за талию, используя остатки сил, чтобы приподнять её, пока внутри неё не осталась только головка его члена, а затем быстро опустить её обратно, когда он толкнулся ей навстречу, создавая восхитительное трение. Он повторял это движение снова и снова, чувствуя себя так, словно наблюдает за тем, как она скачет на непокорном жеребце. Он смотрел на неё с вожделением, не в силах отвести взгляд, пока её соски подпрыгивали, а голова запрокидывалась в экстазе, и думал, что лучшего вида в мире не найти. Её волосы были такими длинными, что он чувствовал, как их кончики щекочут его бёдра, когда она подставляла ему шею и гортанно стонала, и он гадал, позволит ли она ему позже провести по ним руками. Было досадно и постыдно осознавать, что ему катастрофически не хватает выносливости, и как безжалостно приближается кульминация. Он пытался сдерживаться, понимая, что Санса не достигла нового пика, но она слишком возбуждающе скакала со стонами на его члене и выглядела настолько прекрасно, что сложно было выразить словами. Его оргазм было уже не остановить. — Санса, — сумел выговорить Станнис, хотя голос его был сдавленным и хриплым, — Санса. Она перестала двигаться и наклонилась, чтобы снова поцеловать его. Он позволил ей это, но вскоре прервал поцелуй и в беспомощном замешательстве уставился на неё. «Почему она остановилась?» — Ты почти… ? — спросила она с застенчивой улыбкой. Он издал слабый звук, который сам не узнал. Она поцеловала его снова и начала медленно двигаться вперёд-назад, как в начале. Он был так близок, что это почти довело его до оргазма, но не хватило. Он в отчаянии сжал её талию и застонал, слишком усталый, чтобы попросить её ускорить темп. Санса продолжала двигаться медленно, мучительно долго, но в конце концов сжалилась над ним и ускорилась; резкое усиление трения почти сразу же довело его до оргазма. Она продолжала двигаться, явно стремясь к собственному удовольствию, и это было почти невыносимо, потому что после оргазма его член стал более чувствительным. Станнис стиснул зубы и зажмурился, крепко держась за её бёдра. Он почувствовал оргазм Сансы, до того как услышал её стон: внутренние мышцы влагалища сжали член с удивительной силой, когда она достигла пика. Однако её движения усиливали трение, и он застонал от дискомфорта, желая оттолкнуть её, но не желая прерывать, пока она явно испытывала удовольствие. — Станнис, о боги! Станнис! — простонала она, и это стоило всех «мучений». Как бы ни было приятно слушать её стоны, она, к счастью, не задержалась на нём надолго. Вскоре она устроилась у него под мышкой, прижалась головой к его шее, и её тёплое тело снова коснулось его здоровой стороны. Баратеон чувствовал себя измотанным, но приятно измотанным, как будто из него ушло всё напряжение. Он осторожно потянулся к пряди её волос, накручивая её на палец и наслаждаясь их мягкостью. Они долго лежали молча, но в конце концов Санса заговорила. — Вы думаете, будет ещё одна война? — спросила она с тревогой и грустью в голосе. Станнис вздохнул и удивился. «Почему она решила поднять эту тему, когда я наконец-то почувствовал спокойствие?» — Не знаю, — пробормотал он, — но я сомневаюсь, что Роберт захочет отказаться от своей короны без боя. — Но разве есть смысл сражаться с драконом? — заметила Санса. — Было бы разумно попытаться уладить дело без пролития крови и поджога Красного Замка, — сказал Станнис, снова вздохнув и проведя рукой по лицу, отпуская её волосы. — Как вы думаете, что произойдёт? — спросила Санса таким тихим голосом, что ему пришлось напрячься, чтобы расслышать её вопрос, хотя она лежала совсем рядом. — Дейенерис Таргариен считает себя законной королевой Семи Королевств. Сомневаюсь, что её желание вернуть родовой трон так просто исчезнет. Однако двое её драконов мертвы, как и большинство её дотракийских дикарей, — сказал Станнис, гадая, знает ли Санса, что оставшийся дракон больше предан Джону, чем Дейенерис, решив не упоминать об этом. — Безупречные — грозные воины, и они более преданы кхалиси, чем все наёмники, которых я когда-либо знал, — продолжил он. — Они представляют серьёзную угрозу, я не стану притворяться, что это не так, но на Железном троне никогда не было королевы, и Дейенерис не знает Вестерос и его народ так, как Роберт. Санса начала водить пальцами по его груди, играя с тёмными волосками, как часто делала до его отъезда. Он задумался, знала ли она, как сильно ему это нравится, или делала это по какой-то другой причине, которую он не мог понять. — Что будет с нами, если Дейенерис займёт трон? — спросила Санса, и её голос звучал обеспокоенно и подавленно. Станнис понятия не имел. Он знал только, что сделает всё возможное, чтобы его семье ничего не угрожало. Даже если ему придётся сражаться с драконом. — Я не позволю, чтобы вам причинили вред, миледи, — торжественно поклялся Баратеон. Санса прижалась к его шее и оставила поцелуй. — Не позволяйте никому причинить вред вам, милорд, — прошептала она, — вы только что вернулись ко мне, и я хочу, чтобы остались со мной. Станнис хотел бы видеть её лицо, чтобы попытаться понять, не лжёт ли она, но всё, по чему он мог судить о её правдивости — это тон её голоса, который звучал искренне и довольно настойчиво. — Я… э-э… — начал он, чувствуя себя крайне глупо, — я бы тоже хотел оставить вас себе, миледи. Он был рад, что она не смотрит на него. Он поморщился из-за своих банальных слов и, скорее всего, покраснел, судя по тому, как сильно горело его лицо. Но Санса, похоже, совсем не считала его глупым, судя по тому, как она целовала и облизывала его шею, радостно мурлыча и извиваясь в его объятиях. «Всё ещё дружелюбный котёнок», — подумал он, крепче прижимая её к себе. — Я уверена, что всё будет хорошо, — сказала Санса немного сонным голосом. Станнис не понимал, как она может быть в этом уверена, но не стал ей противоречить. Ему просто нужно было убедиться, что всё действительно сложится к лучшему ради неё. Девушка Таргариен была увлечена Джоном, а Джон был его другом. «Возможно, наша дружба принесёт свои плоды…» — Да, — мягко произнес он, сомневаясь, стоит ли давать обещание, которое, возможно, не сможет сдержать. Но долго раздумывать не пришлось. — Я сделаю это, — твердо сказал он, чувствуя, что действительно намерен выполнить свой долг. — Для Стеффона? — спросила Санса, и он представил, что чувствует, как она улыбается, уткнувшись ему в шею. — Для тебя.

***

Санса замерла, затаив дыхание. Она не могла поверить своим ушам. «Неужели Станнис действительно сказал то, что мне показалось?» Сонливость исчезла, тело напряглось от волнения. «Его слова о желании оставить меня рядом были чудесными, но намёк на битву с Королевой и её драконом ради меня…» Ей хотелось спросить этого нового Станниса, что он сделал с её прежним, холодным мужем. Но она не была уверена, что ему понравятся такие вопросы. «Или, возможно, он бы обрадовался? Может быть, этот более тёплый Станнис улыбнулся бы этой мысли?» После того, как он доставил ей удовольствие своим ртом, она была готова поверить во всё, что угодно. Санса чувствовала, что робкая надежда, которая росла в ней, подпитываемая каждым нежным мгновением, проведённым со Станнисом и Стеффоном за последний месяц, только что расцвела. Если бы она закрыла глаза, то увидела бы, как она распускается, и это казалось таким же редким и драгоценным, как зимняя роза. Она была рада, что её лицо скрыто у Станниса на груди. Её глаза наполнялись слезами, и она знала, что расплачется, если Станнис посмотрит на неё. Санса хотела бы поговорить с отцом в последний раз. Она хотела бы сказать ему, что, хотя Станнис и не был тем мужем, о котором она мечтала в детстве, и хотя её жизнь как замужней женщины оказалась не такой, как она ожидала, она всё равно обрела счастье. «Истинное счастье». Она больше не была маленькой девочкой, какой была раньше. Теперь она была матерью и хозяйкой большого замка. Она была сильной и храброй. — Я люблю тебя, — сказала она, целуя его в шею и поднимая голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Они были широко раскрыты и напуганы. Она знала, что её собственные глаза были влажными от непролитых слёз, но, надеялась, Станнис поймёт, что это были слёзы радости. Станнис быстро заморгал и несколько раз сглотнул. Его щёки покраснели, и он открыл рот, словно собираясь заговорить, но тут же закрыл его. Санса смотрела ему в глаза, пытаясь заглянуть в его душу. Он был беззащитен в своём изумлении, и Санса увидела больше, чем когда-либо прежде. В нём был страх, но не было подозрений. В нём было удивление, но не было раздражения. В нём было сомнение, но не было неуверенности. — Я… — начал Станнис охрипшим голосом, — я думаю… Он крепко зажмурил глаза, сделал глубокий вдох и снова их открыл. Теперь он выглядел более решительно. Санса старалась не показывать, как ей не терпится услышать его ответ на её признание. Она не хотела торопить его, поэтому набралась терпения. — Ты примешь мою любовь? — наконец спросил он, по-прежнему не отводя взгляда. Санса поняла, что он не осмеливается надеяться. — Да, — сказала она, и это слово вырвалось у неё с эмоциональным порывом, а вместе с ним и слёзы. Она улыбнулась и почти рассмеялась, когда Станнис просто уставился на неё в шоке и недоверии. — Ты плачешь, — сказал он, нахмурив брови. — Я счастлива, — объяснила она, и смех, который она только что пыталась подавить, вырвался наружу, несмотря на все её усилия. Морщинка между его бровями углубилась, и он выглядел ещё более озадаченным. Однако в глазах Станниса появился довольный огонёк, и Санса решила, что не может ждать, пока он всё обдумает. Она поцеловала его и прижалась к нему всем телом так крепко, как только могла. Ей казалось, что она просто не может быть к нему достаточно близко. Станнис страстно поцеловал её в ответ и обнял, прижав к себе и запустив пальцы одной руки в её волосы. Санса чувствовала себя желанной и в безопасности в его объятиях, и по её телу разливалось тёплое ощущение, не имеющее ничего общего с возбуждением. Казалось, оно исходит от её сердца — как будто оно внезапно начало пропускать солнечный свет по её венам. Её любили, и она была дома.