Неопределённость

      Как и надеялся Печорин, с Евгением они стали друзьями, не сказать, что закадычными. Они похожи. Оба уставшие от жизни молодые люди, ищущие развлечения в играх с чужими чувствами. Иной раз, Онегин в новом знакомом узнавал себя. Печорин – вольный ветер, скитающийся по Кавказу, пренебрежителен к людям, на всех смотрит с высока, ни к кому не разгорается тёплыми чувствами. Только он не бежит. Уже на второй день знакомства, мужчина поведал о своём преступлении, да ещё и с такой гордостью. Убил Грушницкого, вышел победителем из дуэли. А всё из-за чего? Из-за женщины, конечно же. Только не любимой и не нужной. Здесь Онегину стало страшно от всей черноты души нового знакомого. Однако, продолжил он мнимую дружбу, за неимением лучшего.       Лиговские тоже проявляли интерес к гостю. Княжна постепенно отходила от горя неразделённой любви, больше не слышал Евгений слезливого голоса Мери, прерывающегося на плач, когда она вещала матушке о подлеце Печорине, что смотрит на неё как на пустое место. Замечал дворянин беглый взгляд тёмных глаз, направленных в его сторону.       Обожжённая чувствами, она не спешила сближаться с новым объектом теплоты. Чем-то она напоминала Евгению Татьяну – тихая и созерцательная, вечно где-то рядом и в то же время далеко. Не интересовало. И слабый флирт княжны оставался без ответа.       Незнамо что, наговаривала она княгини, но Лиговская в последнее время не слезала с гостя, при каждом удобном случае нахваливая свою прекрасную образованную дочь. С другой стороны стоял Печорин, вываливая на мужчину все неприглядные факты о княжне. Разрывался как меж двух огней. Грубо одёргивал назойливые голоса, едва те затевали извечный надоевший разговор.       Григорий больше не досаждал, ограничиваясь историями своей бурной жизни. Тут Евгений даже завидовал. Ему кроме столичных салонов, скоротечных романов нечем было похвастаться. Июнь шёл своим чередом. Каждый день, скрываясь от палящего южного солнца, в тени деревьев или в уютном кафе, они вели разговоры ни о чём, узнавая друг друга лучше. Невольно ловил себя на мысли Евгений, что с Владимиром всё было бы иначе. Прагматичный, неэмоциональный Григорий временами утомлял. Тоска сковывала по времени, проведённому с Ленским, по его литературным вечерам, заливистому смеху, восторженным речам, посвящённым Ольге. До сих пор, дворянин не верил, что потерял всё это, собственноручно разрушив.       -Вы ведёте дневник? – интересовался Григорий, зажигая лампаду в своей крошечной комнате. Не раз их прогулки заканчивались у Печорина, перетекая в ночи за бутылкой вина.       -Нет, – пробегаясь пальцами по испещрённым чернилами жёлтым листам, молвил Онегин.       -Жаль. Могли бы попробовать. Помогает привести мысли в порядок, – бурча под нос, держа в руках, изучая собственные записи, Печорин выбирал, думал, можно ли делиться такими личными чувствами.       -У меня нет с этим проблем, – присаживаясь на кровать, парировал беглец.       -Только на бумаге мы можем быть до конца откровенны даже с самим собой.       -Мне это не нужно. Уж себя-то я знаю       -Уверены? Зачем тогда прибыли сюда? – скрепляя листы, убирая их в стол, настырный Григорий продолжал допрос, – вы не больны, ни от чего не лечитесь, жену из богатых пожилых дворян тоже не ищете, так зачем же?       -Отдых. Просто отдых и ничего больше, – от волнения, Евгений стряхивал невидимые пылинки с полов неизменного фрака, благо, полутень скрывала его вспыхнувшие кончики ушей.       -Как скажите, – сделав вид, что действительно поверил, Григорий достал чистые листы, присаживаясь на стул возле стола, поворачиваясь к гостю.       -Обо мне вы тоже делаете заметки?       -А как же. Хотите почитать?       Зная двуличность нового друга, Евгений не то, что бы хотел знать о себе всю неприятную подноготную, что запечатлел Григорий. А в том, что ничего хорошего в этих записках быть не могло, было очевидным. За глаза, дворянину открывались не приятные подробности о Мери, Грушницком, да о всех подряд. Кажется, ни к кому офицер не располагал симпатией. Так же, за непродолжительное время знакомства, Онегин сделал вывод – с Печориным лучше молчать. Всё сказанное будет использовано против тебя и вскоре, иному будет описывать брюнет все интимные подробности об Евгении. Пылкость, недовольства, эмоции, тут же лягут чёрными завитками на тонкие листы. Отрицательно помотав головой, гость поднялся, расправляя одеяние. Уведомив, что в такое позднее время ему пора восвояси, подцепил с вешалки цилиндр, ловко подкидывая умощённую у стены трость. Отвесив слабый поклон, захлопнул дверь.       В этот вечер, Григорий, преодолевая наступающий сон, исписал пять листов, выливая всё, что накопилось, описывая предположения о товарище, что скрывает он ворох переживаний, запер их за десятью печатями, переваривая в одиночестве.       Григорий больше не расспрашивал скрытого дворянина о его прошлом, однако в неловко брошенном слове, в едва дёрнувшемся нерве пытался подмечать мельчайшие все изменения.       Неделя ушла на разгадку. Григорий тонкими строчками изливал в дневник мысли, что Онегин оставил в прошлом что-то или кого-то важного, сбежал не по своей воли. От всех держится на расстоянии, подпуская к себе только Григория, запираясь даже от вездесущих Лиговских. Да и находиться ему тут не то, что нравится и как только он пресытится палящим югом и круговоротом сменяющихся лиц приезжих, двинется дальше, в поисках спокойствия.       Сейчас в уютном заведении, вдыхая запах жареного на углях мяса, что иногда перемежался ярким ароматом пионов, Евгений доедал нежный яблочный пирог. Как и утверждал Вернер, место действительно стоит внимания. Вот он сидит рядом, дискутируя с Печориным о судьбе. Правда ли, что всё предрешено небесами и человек не властен над своей жизнью. Размерено, словно не заинтересовано, ведал о капитане, счастливо избежавшего фатального выстрела в «русской рулетке», но не ушедшего от смерти в тот же день от пули горца. Не участвуя в дискуссии, мужчина подпирал рукой щёку, необдуманно помешивая остывший чай.       -Принял для себе решение двигаться дальше. Стосковался по службе, по воле, что она даёт. Даю себе пару дней собрать вещи и в путь       Неожиданное завершение заурядного разговора от Печорина. Евгений сразу приободрился, лицо бросило в жар от столь неприятных известий. Как это не странно, не хотелось, что б тот уезжал. Без него в этом курортном городе держаться смысла нет. Смыслом этим стал именно заезжий офицер, но никак не Лиговские.       В их доме, в отведённой комнате Онегин пребывал редко, приходя лишь переночевать. Докучали разговоры Настасьи о великолепии её дочери. Сама Мери стала живее, стреляя в потенциального жениха взглядом, играя с веером, пряча за ним улыбку. На эти попытки Евгений лишь вздыхал, окончательно переставая посещать их шумные музыкальные вечера.       Скрыв расстроенные чувства, с натянутой улыбкой порадовался за друга, поддерживая его в смелом решении. В голове он сделал пометку, зайти вечор в маленький дом Печорина, для личной беседы.