Неопределённость

      Дом Лиговских шумел. Слышался заливистый голос княжны, тянущей очередную заунывную песню, в этот раз на французском языке. Гости, столпившись у рояля были все во внимание, не спуская глаз с прелестной девушки. Среди них, наверняка, нашёлся бы удачный кандидат для брака. Вон она Настасья, стоит спиной к проёму в залу. Не видно лица, однако, Евгений уверен, что глаза так и горят гордостью. Тихо, едва ли не на цыпочках, скользил по коридору Онегин, в надежде улизнуть. Хватит с него того, что он присутствовал на первой части ужина, в кой то время, уваживая хозяев. Сейчас уже пора к Печорину. Нет сомнений, что тот у себя, в слабом свечном свете погружается в заметки. Щёлкнул замой входной двери, говоря, что препятствий на пути больше нет. Как бы не так.       -Евгений Николаевич, куда же вы опять уходите? Неужели снова не останетесь на наш вечер?       -Извините, Настасья Павловна, дела, – уже в дверях постояльца настигла хозяйка.       -Что за дела на ночь глядя? – Лиговская всё не унималась, настойчиво-вежливо досаждая расспросами, преграждая путь, упирая руки в боки.       -Прогулка под ясным ночным небом, наслаждение вечерней прохладой. Полезно перед сном, знаете ли, совет доктора Вернера. Тишина помогает расслабиться и уснуть. Вам тоже рекомендую. Всего доброго       Одарив Настасью Павловну учтивым поклоном, проник в приоткрытую дверь, оставляя женщину с её несказанными мыслями. Похлопав глазами, пораскрывав от наглости гостя рот, всплеснув руками на нерадивого Евгения, Лиговская вернулась в залу, присоединяясь к бурным аплодисментам, посвящённым чувственной Мери.       Вся ситуация совсем не радовала княгиню. Самый богатый и завидный жених даже мысли не допускает о сочетании браком. Вздохнув, она объявила о завершении вечера, ссылаясь на головную боль и необходимость спокойствия.       

***

      Не сосчитать, сколько раз Евгений неспеша брёл по знакомой дороге до Григория, сейчас же он едва ли не бежал, придерживая норовивший упасть головной убор. На его пути, на пересечении дорог выросла шумная толпа. Брезгливо поморщившись, обогнул пьянчуг, едва не сталкиваясь с одним из них, в темноте погасшего фонаря. Осталось немного. Вот на горизонте сверкает закованная в стекло свеча над заветной дверью, маня внутрь. Со стуком о хлипкий забор ударилась распахнутая калитка, отражаясь гулом по улице. Внутри его уже ждали хозяева, встревоженные диким шумом. Извинившись за столь поздний визит, за причинённые неудобства, чеканным шагом, без стука, проник к Печорину.       -Чем обязан? – кинув беглый, безразличный взгляд на гостя в дверном проёме, Григорий вернулся к записям.       Не нашёлся, что ответить Евгений. На что он рассчитывал? Убедить друга остаться ради развлечения мужчины, не дать тому впасть в унынье? Эгоистично, вполне в его духе. Мог, конечно, барин двинуться дальше, однако, не знал, куда. В тишине, скинув верхнюю одежду, сел на заправленную кровать, просверливая глазами спину, обтянутую белой рубашкой, дожидаясь, пока хозяин сам обратит на Онегина внимание. Чувствуя на себе пристальное внимание, Григорий корявым от напряжения почерком, дописывает мысль, поворачиваясь телом на стуле, всем видом вопрошая гостя, зачем же он здесь?       -Просто до конца не верится, что вы покидаете город, – минута тишины, казалось, длилась вечно. Онегин только мог в пол голоса изречь свою тоску.       -Не переживайте, свыкнетесь, – Печорин пересел на кровать, рядом, – в конце концов, для вашего увеселения остаётся Вернер. Знаю, не друзья с ним, но попробовать стоит. И Лиговские. Пользуйтесь. Они явно питают к вам интерес.       Доводы Печорина, основанные на слухах. После роковой дуэли, его и на пушечный выстрел не подпускают к поместью, там он персона нон-грата. Новость, что офицер собирает сплетни по округе, неприятно кольнула в груди. Хотя, от такого, как Печорин, можно ожидать чего угодно.       -Только я к ним не питаю интереса       -Понимаю, понимаю – Григорий поднялся с тёплого насиженного места, прислоняясь спиной к дверному косяку, – пресытились этим сполна. А может, – скрестил руки, растягивая губы в ехидной улыбке, приподнимая бровь, в довершение хмыкнув в усы, – у вас другая сфера интереса?       Намёк понятен. И оскорбителен. Уже готовый вспылить Евгений, приподнялся, набирая воздуха в грудь, норовясь высказать всё. Не успел.       -Переспим?       Как гром среди ясного неба, словно обухом по голове огрели. Онегин снова впал в прострацию, теряясь от подобного предложения. Надеясь, что он ослышался или не правильно понял, переспросил. Ответ был тот же самый. Туча мыслей сгустилась в голове: зачем, почему именно с ним, почему? За какую из них уцепиться и озвучить первой, Евгений не знал. Он потерялся. Не то чтобы это первое подобное предложение в его жизни, нет, ему не раз смело предлагали постельные утехи. Но то одни лишь барышни и никогда мужчины. Не будучи ханжой, но желая докопаться до истины, сконфуженный барин выпалил все вопросы на Григория.       -Гештальт, – видя по лицу Онегина, что тот не понял смысла его фразы, поспешил уточнить, – не разу не имел подобных отношений с мужчинами. С грубыми военными пьянчугами связываться – себя не уважать. А вы подходите. Да и мне казалось, что это вам не ново.       Ново, как раз таки. Дальше поцелуев, рождённых парами шампанского, дело не заходило.       -Даю вам время до завтрашней ночи на раздумье, после завтра меня тут уже не будет. Жду вас. Подготовьтесь как следует.       Погружённый в себя, Евгений поднялся, без прощания покидая чужой дом. Ночь, улица, луна, не способствовали прояснению мыслей. Боролись страх и интерес. Согласиться или отказать? А что он теряет? На пол пути, уставший Онегин пришёл к единственно верному решению: переспать с этой мыслью, оставить душевные тяжбы на завтра. Лёгким шагом, без камня на сердце, добрёл до поместья, с распахнутыми окнами, за которыми колыхалась белая тюль. Везде темно, все уже спят. Так же тихо, как уходил, мужчина проплыл на носочках на второй этаж, в свои апартаменты.