Неопределённость

      Настал заветный день. Неудачливую кухарку Онегин так и не сменил, ограничившись строгим надзором за её стряпнёй. Вроде вышло удачно, всё съедобно и даже вкусно. Обширный стол готов, дом вычищен до блеска, лучший сервиз выужен из закромов. С минуты на минуту придут долгожданные гости. Волнительный момент, в груди жгло, сердце больно билось о рёбра. На грани обморока, вспотевший Евгений услышал гомон копыт приближающихся лошадей. Рядом супруга шептала успокоение, немного отвлекая. В прихожую поспешил дворецкий, отворяя дверь Лариным и Владимиру. Из гостиной доносился шум, до боли знакомые голоса. Тяжёлая дверь распахнулась, являя хозяевам дородную госпожу Ларину, с широкой улыбкой шагающей к супругам. Онегин выглядывал из-за спины прильнувшей с объятиями женщины, желая увидеть милого Володю с женой. Вот и он. Как изменился! Это уже не юный мальчик, а взрослый мужчина. Окрепшая фигура, короткие смоляные волосы убраны назад, лишь одна вьющаяся прядь спадала на лицо, с которого спала детская округлость. Самый лучший костюм, подчёркивающий его точёную фигуру. Рядом с ним Ольга совсем маленькая, она ничуть не изменилась, с таким же безмятежным видом, в воздушном лазуревом платье в цвет глаз. Будто не было лет расставания и вражды, радостные гости приобняли Евгения, бросая взгляд на его супругу, ожидая, когда её представят.       Не поднимали за столом витавшую в воздухе тему, с интересом обсуждая Пятигорск, замужество Татьяны, скудную жизнь в провинциальном захолустье. Чувство, будто мать и дочь Ларины закадычные подруги с Мери, знали друг друга всю жизнь. Речь потоком лилась из их уст, превращаясь для Онегина в неразборчивое щебетание. С Владимира спал его юношеский пыл, нет былой разговорчивости и высокопарных речей. За весь вечер пара слов, брошенных Онегину, сухо и безэмоционально.       За окном бабье лето, свежо, тепло, буйный ветер успокоился, легко обдувая свежестью. Решено было подать чай в беседку. К пряному запаху опавших листьев, дуновению зимы примешались сладкие летние ягоды, тепло лета, паром струящееся из чашек. Евгений снова заскучал. Говорливая Мери справлялась за них двоих. К тому же, ему срочно нужно поговорить с Владимиром наедине. Уведомляя дам, что отлучатся, Онегин под локоть вытащил друга из-за стола, уводя за собой. Когда-то по алее, идущий вдоль цветущего озера, с раскидистыми клёнами, они гуляли с Татьяной. Сейчас в нагнетающей тишине, разрезаемой треском сухих листьев под ногами, они бредут в даль, скрываясь из вида женщин. Огибающая прудик дорога свернула вглубь рощи, пряча мужчин в гуще голых веток с редкими опадающими листьями.       -Владимир… – убедившись, что они наедине, Евгений начал неловкий разговор.       -Евгений, – Владимир порывом кинулся мужчине на шею, обхватывая, прижимаясь всем телом, – молчите – едва слышно, прям над самым ухом. Он скучал.       Опешивший от резкости Онегин даже не понял, что произошло. Мгновенье назад неприступный и холодный Ленский безучастно шагал рядом как подневольный пленник, а сейчас дарит ему крепкие объятия, обдавая шею жаром. Евгений обвил тонкую спину, тараторя такие необходимые ему самому слова извинения.       -Простил, давно простил, – Владимир отстранился, смотря другу прям в глаза, – по правде говоря, сам понял, что совершил глупость, юношеская пылкость, знаете ли.       -Все эти годы я мучался догадками: «а не убил ли я тебя», – Онегин обхватил родное лицо ладонями, прижимаясь лоб ко лбу, – честно, на душе не стало легче, но я рад, что ты жив.       Евгений сокращает ничтожное расстояние между их губами, целуя быстро, глубоко, развязно. Он ждал этого четыре года, даже больше. Ленский жался к нему, с удовольствием отвечая.       -Стойте, стойте, – Владимир упёрся в грудь руками, отодвигаясь, так мило краснея, – я женат, вы тоже, мы не можем       На все возражения, мужчина не обращал внимания, водя губами по гладкой щеке.       -Если б вы тогда… - Евгений весь внимание, – тогда, когда мы с вами встречались вечерами, – Владимир снова замялся, – я бы отдался, если бы вы попросили, – под конец Ленский еле слышно бубнил себе под нос, отворачиваясь от друга, избегая зрительного контакта.       Евгений, окрылённый счастьем таким откровением, снова прижался к губам, но тут же был оттолкнут:       -Нет, я изменять Ольге не буду       Выпутываясь из цепких рук, Ленский зашагал обратно к беседке, на пол пути оборачиваясь, смотря на вкопанного Евгения, беззвучно прося его возвращаться. Вздохнув, барин последовал его примеру, нагоняя.