Между

      Сколько она простояла на крыше? Час? Все десять? Было ещё темно, когда она отвернулась от картины города и обратила взор на своего похитителя, палача, стоявшего на пороге. Было ещё темно, но показалось, будто она простояла там всю свою жизнь. Будто тяжесть последнего часа была настолько велика, что превышала все остальные уроки жизни, которые она когда-либо усваивала, все моменты, когда-либо прожитые ею, всех людей, которых она когда-либо любила.       Он наблюдал за ней. Глаз не было видно, но — она знала, — он любовался ею, будто она единственная заполнила весь мир перед ним. Наблюдал ли он за ее рыданиями в темноте все эти ночи? Внезапно показалось, что он должен был, что у него не было другого выбора — видеть что он делает с ней. Оставалось лишь гадать, чем ему пришлось пожертвовать, чтобы стать частью того, что он так яро ненавидел. Какую часть себя ему пришлось убить? Ради нее.       Она с лёгким испугом поняла: он был одним из лучших друзей, что у нее были. Она хорошо питалась, пока они не пришли за ней. Последний прием пищи, как тогда казалось. Он ощущался тяжёлым грузом — было странно, что, когда она шла к нему, своему другу, мучителю, она чувствовала себя такой... легкой. Будто могла прыгнуть и взлететь. От второй звезды направо и прямо до утра.       Он молчал, но, казалось, приготовился к ее приближению. Было интересно, как она сейчас выглядела в его глазах: не казалось ли, что она вот-вот его ударит? Она подумала о том, чтобы убить его. Подумала, не броситься ли в его объятия.       Остановилась на пороге. Протянула ему худую, влажную от дождя руку, дотронулась до его груди. Он был человеком там, внутри. Она почувствовала, как у него перехватило дыхание; взглянула наверх, туда, где должны быть глаза, и почувствовала силу в своей собственной руке. А потом просто прошла мимо.       Она не помнила, где находились лестницы, будто вовсе не могла вспомнить ничего, что происходило до того, как она оказалась на крыше. Эхо той радости все еще звенело у нее в ушах, грохотало в груди, заставляя все остальное казаться слабым и нереальным.       Вдруг она почувствовала его руки: теплые кожаные перчатки на своих плечах. И что-то внутри нее дрогнуло. Радостно, с необъяснимой лёгкостью Иви приподнялась и взлетела.