Между

      Он приготовил ей яичницу, и это навело ее на мысль о Гордоне, поддразнивающего ее на кухне.       "Под этой вялой и расплывшейся оболочкой"... Она не могла вспомнить остальное...Что-то о фаустовских фетишах. Ее беспокоило, что она ничего не помнит.       Она так ясно видела этот последний полный ужаса взгляд перед тем, как его забрали.       — Он сказал, что это было прекрасно, — тихо сказала она. Ви отвернулся от плиты, чтобы посмотреть на нее. — Гордон. — объяснила она и снова уставилась в свою тарелку. — Когда он показал мне свой Коран, я спросила его, зачем хранить его, если он не мусульманин, а он сказал... Он сказал, что он прекрасен. — ее голос слегка дрогнул, и она набила рот тостом.       Следующие несколько минут Иви ела очень быстро. Она остановилась, чтобы перевести дыхание, когда почувствовала его ладонь на своей руке.       — Тебе станет плохо. — предостерёг он.       — Мне все равно, — сказала Иви и ударила вилкой по столу. — Я даже не взглянула на него! — она почти кричала, но затихла, когда Ви убрал руку. — Он сказал, что он был прекрасен. Его казнили за то, что оно у него было, а я даже не смогла взглянуть. — Иви сложила руки на коленях и глубоко вздохнула, она больше не была голодна.       — Иви... — его голос был нежным, задумчивым. Она на мгновение закрыла глаза, в попытке не слышать его, а когда подняла глаза, он наблюдал за ней, склонив голову набок. Уверенными движениями он снял фартук и выключил плиту. — Пойдем со мной.       Она поняла, что это, когда он достал ее из шкафа.Это не то же самое, но она знала...Эта книга была маленькой, сделанной так, чтобы уместиться в руке. Он дал ей ее, будто она была живой. Хрупкая. Очень старая. Она осторожно открыла ее, удивленная блеском сусального золота на страницах. Она даже не дотронулась до рукописи — просто провела по ней пальцами.       — Я не могу этого прочесть. — призналась она, подняв глаза и пораженная тем, что он наклонился так близко.       — Как и я, — он скопировал ее жест, легко проведя пальцами в перчатках по незнакомым словам. - Но врожденная природа объекта не зависит от неумелости его наблюдателей. — Она опустила книгу и уставилась на него, приподняв брови. Он положил руку ей на спину.       — Это прекрасно, — мягко сказал он. — Даже если мы не понимаем всего.       Она почти улыбнулась, глядя на мягко поблескивающие страницы. — Да, ты прав. — сказала она, и что-то внутри нее расслабилось. Иви закрыла книгу, ощутила ее форму и тяжесть в своих руках.       — Оставь ее себе, если хочешь. — предложил Ви. Судя по тону, он сказал бы то же самое, если бы у него была возможность подарить ей колонну Нельсона, звезды на небе или, возможно, свою душу. Какое-то время Иви пристально смотрела на него.       Она опустила взгляд на книгу: их осталось мало. Это было заманчиво... Без сомнения, там, где он был, было бы безопаснее. Если бы ее поймали.... Наверняка книга была бы сожжена. Совсем как она. Иви надеялась, что они найдут время, чтобы пристрелить ее первой...       Она протянула книгу ему.       — Я не могу. — она сказала ему это искренне. Казалось, что жизнь понемногу покидает Ви. Он взял свои слова обратно, казалось, он собирался что-то сказать — передумал, ещё мгновение изучал свои ботинки.       — Конечно. — в его голосе даже послышалась попытка рассмеяться: как будто они оба вдруг стали слишком глупы, чтобы понять это, как будто для него это вообще ничего не значило.       Она отступила от него на шаг. Следующий шаг дался ей легче. Ви притворился, что ничего не заметил, и повернулся, чтобы положить книгу на место. Иви вернулась в комнату с красными занавесками и собрала кое-какие вещи в сумку.       Она не знала, куда пойдет.       Она не думала, что это так уж важно.       Перед уходом она взяла со стола письмо Валери. Письмо Ви. Она чуть было не сохранила его, чуть не положила в свою сумку. Но не совсем.