Второй шанс на жизнь

Ци Жун сел на пол у стены, глядя невидящим взглядом куда-то в пол. Он не справился... Не смог спасти Сяньлэ от захватчиков... Блять! Блять! Блять! Брат с дядей и тётей неизвестно где. Он сам в какой-то халупе с Хун-эром, где их могут вот-вот найти проклятые Юнъаньцы! Из глаз потекли слёзы. Всё таки сейчас он не свирепый демон, способный за пару минут сжечь целый город. Сейчас он всего лишь слабый подросток без семьи и дома. Так страшно... Страшно, что будет дальше... "— Нет! Мы обязательно найдём Се Ляня!" — подумал Сяоцзин и чихнул. "—Сколько же тут пыли... Надо прибраться." Юноша поднялся с пола и нашёл взглядом железное ведро. Взяв его, бывший князь выглянул из дома, оценивая обстановку. Кажется, неподалёку он видел реку. Ци Жун направился туда. И действительно, в паре десятков метров от дома шумела река. Ци Жун набрал ведро воды и потащил обратно в дом. Там взял обрывки своего ханьфу, смочил в ведре и принялся оттирать от пыли мебель, стены и пол. Веником собрал паутину с углов. Протёр окна, вытряс покрывала. Выкинул заплесневевшие продукты. Теперь дом выглядел куда лучше. Вновь направился к реке, на этот раз чтобы отмыться самому. Сняв одежды, юноша аккуратно ступил в воду. Та была холодно, однако выбирать не приходилось. Небо постепенно темнело, а значит Хун-эр скоро должен вернуться. Стерев грязь с кожи и вымыв длинные волосы, Ци Жун вышел на берег. Надел ханьфу и направился домой, по пути собирая хворост для костерка. Печи в доме не было. У дома Сяоцзин разжег костерок и вновь направился за водой, на этот раз, чтобы заварить чай. Принёс воду, собрал листья смородины вокруг дома. Кинул листья в котелок и залил водой. Поставил на огонь. Кусты зашуршали и из чащи появился Хун-эр, таща за уши тушку зайца. — Почему вы не в доме? — серьёзно спросил юноша. — Ну, а что мне было делать? Сидеть в шкафу и сопли по щекам размазывать? — закатил глаза Ци Жун. — Я вообще-то порядок навёл и чай заварил. Мог бы и спасибо сказать. Взгляд Хун-эра смягчился. Он сел рядом с бывшим князем и принялся разделовать тушку. Спустя пять минут мучений ушастого трупа Ци Жун не выдержал и отобрал зайца. — Ну кто так разделывает?! Дай сюда нож! — Сяоцзин забрал нож и стал снимать шкуру, аккуратно отделять конечности животного, убирать внутренности. Хун-эр удивлённо смотрел на бывшего князя. Через пол часа всё было готово. Подросток взял мясо и принялся с аппетитом уплетать. Ци Жун так же приступил к еде. — Ваше Высочество, где вы научились так вкусно готовить? — спросил Хун-эр, когда они доели. — Я думал, королевские особы не нуждаются в умении готовить самостоятельно. — Королевские особы действительно в этом не нуждаются. Однако убираться, готовить и шить я научился до того, как стал князем. — Ци Жун грустно поднял взгляд в небо. — Моя матушка была младшей сестрой императрицы Се. Она должна была вступить в брак по расчёту, также как и тётя. Однако её постигло страшное несчастье. Она влюбилась. Влюбилась в одного из стражников. Он поклялся ей в вечной любви и предложил сбежать с ним. А она, дура, согласилась. Расторгла помолвку и сбежала. Но уже спустя пол года эта гнилая насквозь тварь показала свой характер. А когда он узнал о беременности моей матушки, запер её в собачьей конуре, посадив на цепь. Там она и родила меня. — Ци Жун секунд десять помолчал, а после продолжил. — Мы жили в этой конуре. Отец беспробудно пил. Он постоянно избивал меня и мать, насиловал её на моих глазах. Я учился делать всё сам и уже в три года умел готовить, ведь мама не всегда могла встать после побоев. А когда мне было пять, матушка набралась решимости и под покровом ночи, пока этот урод был на одной из попоек со своими дружками, собрала все немногочимсленные пожитки и сбежала вместе со мной во дворец к сестре. Сяоцзин замолчал, глядя в небо. Хун-эр тоже молчал. Он не знал, что сказать на это. Он никогда не знал своего отца, а матушка умерла, когда ему было семь. У него было двое старших братьев, которые помыкали мальчишкой, превратив его в слугу. В десять лет он набрался смелости и сбежал о них. Именно в тот роковой день его и поймал Ци Жун. Наверное, сама судьба свела две несчастные души с тяжёлым прошлым. Хун-эр подсел поближе к Ци Жуну и приобнял, кладя чужую голову на своё плечо. А ведь он и не заметил, как перерос своего спасителя. Бывший князь же расслабился, глядя на огонь. А ведь, если бы не Хун-эр, он бы сейчас горел на огромном костре. Губ коснулась печальная улыбка. Кто бы мог подумать, что всё обернётся именно так. Уже стемнело, а по земле пополз туман, приносящий с собой холод. Ци Жун поёжился. — Думаю, пора идти в дом, — сказал Хун-эр. — Вы идите, а я пока потушу костёр. Взяв ведро юноша с повязкой на правом глазу направился к реке. Сяоцзин зашёл в дом. Через пару минут послышалось шипение огня, заливаемого водой, а парень вошёл в дом. Ци Жун, скинув обувь, забрался на кровать. Хун-эр, сняв сапоги, также лёг рядом. — Доброй ночи, Хун-Хун. — Доброй ночи, Ваше Высочество. *** Хун-эр проснулся от шевеления рядом. Сев на кровати, он сонно потёр глаза. После чего уставился на мечущегося по кровати князя. Тот что-то бормотал, по щекам текли слёзы, пропитывая подушку. — Ваше Высочество, — шёпотом произнёс юноша, тронув Ци Жуна за плечо. — Ваше Высочество, проснитесь! Но Сяоцзин спал глубоко и крепко. Лишь продолжал сотрясаться в рыданиях. Тогда Хун-эр придвинулся ближе к Ци Жуну и прижал к себе. Накрыл обоих одеялом и стал поглаживать князя по плечу. Тот постепенно успокаивался, мышцы расслаблялись, а слёзы перестали течь из глаз. Вскоре старший затих, уткнувшись лицом в грудь младшего. Глядя на такого хрупкого князя Хун-эр дал себе обещание, что всегда будет защищать Его Высочество несмотря ни на что. *** Проснувшись, Хун-эр не обнаружил Ци Жуна рядом. Выйдя на улицу он так же его не увидел. К горлу подступала удушающая паника. — Ваше Высочество! Вы где?! Ваше Высочество! ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО! "—ТВОЮ МАТЬ! НЕ МОГ ЖЕ Я ПОТЕРЯТЬ ЕГО?! ГДЕ ЖЕ ОН?!" Но вдруг кусты зашуршали и из них вышел Ци Жун. В руках он держал корзинку с различными травами, грибами и ягодами. — Доброе утро, — улыбнулся парню бывший князь. — Где вы были?! — налетел на него Хун-эр, оглядывая Сяоцзина. — Вы не ранены? Я же говорил вам не покидать дом! А если бы вас поймали?! Ци Жун строго посмотрел на юношу, что заставило его замолчать. Когда поток слов успокоился, Ци Жун убрал прядь за ухо и начал говорить. — Успокойся. Со мной всё в порядке. Я всего лишь отошёл на несколько метров от дома собрать нам завтрак. Иди, собери хворост и разведи костёр. — Сяоцзин потрепал юношу по волосам. — На завтрак у нас будут запечённые лисички и ежевика. Хун-эр успокоился и пошёл разводить костёр. *** Когда оба наелись, Ци Жун пошарился по шкафчикам в доме и через десять минут крикнул: — Нашёл! — бывший князь вышел, победно подняв вверх кулак с зажатой бичовкой. — Зачем она вам? — усмехнулся Хун-эр, собираясь на охоту. — Как это зачем? — удивился Ци Жун. — Травы сушить. Я столько разных лекарственных трав собрал! И чебрец, и полынь, и шалфей, и корень солодки, и листья смородины и малины! И много-много всего! Хун-эр улыбался, глядя на то, как по-детски задорно горели глаза его спасителя, когда тот говорил про свои любимые травки да цветочки. — Ну хорошо, тогда до вечера! — юноша помахал князю рукой. — Только далеко не уходите, если увидите солдат Юнъаня, берите меч и прячтесь в погребе. С этими словами Хун-эр взял лук и скрылся в лесу. Ци Жун кивнул и направился в дом, где стал подвешивать к потолку травы. Закончил юноша ближе к вечеру, изрядно измотанный. Большая часть дома теперь была увешана пучками трав, от которых исходил приятный аромат. Закатное солнце, что светило в окна, окрасило помещение мягким золотом. Несмотря на весь тот ужас, что происходил с ними, эти минуты казались такими спокойными, такими вечными. Ци Жун заварил себе чаю из листьев малины и чёрной смородины, сел на покосившемся крылечке домика и стал ждать друга.