В глазах, где горит ночь

Мир ощущался вязким и тяжёлым. Сознание Энни пробивалось сквозь плотную, липкую темноту. Голова пульсировала от боли, а в ушах глухо отдавался стук собственного сердца. Она попыталась пошевелиться, но конечности словно налились свинцом. Воздух был прохладным, пропитанным тонким ароматом лаванды и ещё чем-то резким, металлическим. Запах, который не принадлежал её дому. Где она? Веки дрогнули, и перед глазами размыто вспыхнул свет. Он резал взгляд, заставляя Энни зажмуриться, прежде чем она смогла разглядеть окружающее пространство. Чужая комната. Не её кровать, не её мебель. Слишком аккуратно, слишком стерильно. Стены окрашены в глубокий тёмный оттенок, мебель строгая, минималистичная. Возле окна стоял кожаный диван, а дальше, у полки с книгами, — высокий силуэт. Энни знала, кто это. — Ты наконец очнулась. Голос был ровным, без намёка на торопливость. Кейли. Энни резко приподнялась, но головокружение едва не швырнуло её обратно. — Где я? — её голос звучал хрипло. Учительница не ответила сразу. Она смотрела на неё долго, будто изучая, будто смакуя момент. — В безопасности. — ЧТО?! Энни дёрнулась вперёд, но почувствовала, как запястья слабо сопротивляются движению. Она взглянула вниз и застыла. Руки были не связаны, но под одеялом лежала тяжёлая ткань, ограничивающая движения. Не путы, не наручники — но достаточно, чтобы внушить ощущение контроля. Кейли сделала шаг ближе. — Не волнуйся, никто тебя не ищет. Энни замерла. — О… чём вы? — Я позаботилась об этом. Внутри похолодело. Она вспомнила, как собиралась пойти домой… как её отвёз неизвестный водитель… как она с трудом держалась на ногах… Что-то было в том воздухе в машине. — Вы… — её голос дрожал от ярости, — ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ?! Кейли спокойно наклонила голову. — Ровным счётом ничего, что могло бы навредить тебе. — Вы сошли с ума. Учительница не ответила. Только наблюдала. Как всегда. Энни пыталась дышать ровно, пыталась заставить себя сохранять хладнокровие. Но что-то было не так. Нечто, что угрожало разрушить всю её уверенность. Кейли не двигалась, не делала ничего, чтобы показать агрессию или силу. Но это было даже хуже. Слишком спокойно. Слишком продуманно. Словно она знала, что этот момент настанет. — Я хочу уйти. — Я знаю. — Тогда отпустите меня. — Нет. В ответ тишина. Энни стиснула зубы. — Почему? Кейли не ответила сразу. Она склонила голову вбок, тёмные глаза чуть сузились, будто вопрос действительно её задел. — Ты ведь знаешь почему. Нет. Нет, она не знала. Не хотела знать. — Это незаконно. — Хм. — Вы не сможете скрывать это вечно. — Ты переоцениваешь, насколько людям есть до тебя дело. Энни застыла. Кейли подошла ближе. — Они не будут тебя искать, Энни. Ты уверена, что хоть кто-то действительно обеспокоен? Грудь сдавило от внезапной паники. Нет. Она врёт. Должна врать. — Соф… — Уже получила твои сообщения. — Ч-что?! Кейли ухмыльнулась. — Всё просто. Немного подготовки — и никто не заметит твоего отсутствия. Холод пробежал по позвоночнику. Это невозможно. Она не могла… Не могла… Кейли вдруг опустилась перед ней на корточки. Была так близко, что Энни чувствовала её дыхание. — Я всегда думала, сколько тебе понадобится времени, чтобы понять. — Понять… что? Тонкие пальцы мягко, почти невесомо коснулись локтя Энни. Она дёрнулась назад. Кейли улыбнулась. — Что эта игра — давно не в твою пользу. Комната вдруг стала тесной, воздух — слишком густым. Энни смотрела в эти спокойные, выжидающие глаза и чувствовала, как трещина в её реальности становилась всё глубже. Комната была тускло освещена, холодный свет резал стены, создавая резкие тени. Тишина давила, нарушаемая лишь хриплым дыханием. Энни прижалась к стене, ладони дрожали, ногти вцепились в ткань рукавов. Глаза расширены, в них плескалась смесь страха, непонимания и чего-то ещё — упрямого, отчаянного. Кейли склонилась ближе, медленно, без лишних движений. Её лицо оставалось спокойным, но в глубине тёмных глаз теплилось что-то непостижимое. — Ты плачешь, — её голос звучал негромко, почти ласково, но Энни вздрогнула. Тёплые пальцы коснулись её лица, мягко обрамляя скулы. Большие пальцы скользнули по щекам, стирая влажные дорожки. — Перестань, — голос Энни сорвался. Но Кейли не отстранилась. Она держала её лицо в ладонях, внимательно вглядываясь в янтарные глаза. — Почему ты боишься? Энни не ответила. Сердце стучало где-то в горле. Кейли не сжимала её, не делала ничего, что можно было бы назвать грубостью. Но от этой мягкости становилось только страшнее. — Ты знаешь, что не сможешь убежать. Слишком тихо. Слишком уверенно. И Энни, даже не желая этого, понимала — Кейли говорила правду. Энни сглотнула, чувствуя, как дыхание застревает в горле. Влажные следы слёз на её щеках уже высохли под тёплым прикосновением Кейли, но внутри всё ещё бушевал ураган эмоций. — Я… не боюсь. — Голос прозвучал слабо, но она всё же сумела произнести это, стараясь не отводить взгляда. Кейли чуть прищурилась, уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной усмешке. — Правда? Энни хотела что-то сказать, но почувствовала, как пальцы Кейли мягко провели по её щеке, затем коснулись уголка губ. Это было слишком интимно, слишком близко — без лишней грубости, но от этого становилось только хуже. Она резко отдёрнула голову в сторону, ударяясь затылком о стену. — Хватит. Кейли не шевельнулась. — Ты дрожишь, Энни. — Нет. — Тогда почему ты так тяжело дышишь? Энни зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на звуках вокруг, на чём угодно, кроме этой пугающей близости. Но это было бесполезно. Кейли медленно провела пальцами по её запястью, нащупывая быстрый, сбивчивый пульс. — Ты ведь понимаешь, — её голос был почти шёпотом, — что теперь всё будет по-другому? Энни не ответила. Она не могла. Где-то в глубине души она осознавала — Кейли уже приняла решение.