В глазах, где горит ночь

Кейли узнала об этом из новостей. Телефон на столе светился экраном — уведомления с местных сайтов, где кричали заголовки: «Пропажа 14-летней Энни Уилсон расследуется как уголовное дело». Она спокойно сделала глоток кофе, не отрывая взгляда от экрана. —Как предсказуемо. На мониторе перед ней — маленькая, свернувшаяся под одеялом фигурка. Энни. Лёгкое дыхание, расслабленные руки, волосы разбросаны по подушке. Так беззащитна. Как маленький котёнок, который даже не догадывается, что оказался в руках хищника. Кейли склонила голову, задумчиво проведя пальцем по изображению на экране — точно по тёмным волосам Энни. Её искали. Но она уже нашла её первой. Полиция продолжала работать. Допрашивали учителей, одноклассников, родных. Просматривали записи с камер, проверяли последние маршруты. Но улик было слишком мало. Энни словноиспарилась. Соф сидела в участке, скрестив руки на груди. —Это ненормально. Она смотрела на детектива перед собой. —Она бы написала мне. Позвонила. Оставила хоть что-то. Но… Ничего. Мужчина напротив вздохнул. —Мы делаем всё возможное. Соф знала, что это правда. Но почему-то этоне успокаивало. Тем временем в той самой запертой комнате, скрытой от всех, Энни глубже зарылась в подушку. Онаничего не зналао том, что творится снаружи. Не знала, что её имя теперь на первых полосах газет. Не знала, что полиция пытается выйти на след. Она просто спала, забываясь в странной,ложной безопасности. А Кейли? Она наблюдала. Спокойно. Вдумчиво. Потому что знала наверняка— этот поиск ничего не даст. Во сне Энни была свободна. Она слышала голоса семьи за стеной, смех Соф, ощущала тепло знакомого дома. Никаких запертых дверей. Никаких камер. Никакой Кейли. Но как только она пыталась приблизиться к этим образам, тянуться к ним, они таяли, рассыпаясь, превращаясь в гулкую пустоту. И вместо мягкого света детской комнаты перед глазами снова возникали тесные стены. Она резко открыла глаза. Одеяло, в которое она забилась, было влажным от слёз. Комната никуда не исчезла. Тот же минимализм. Тот же кожаный диван. Та же тяжёлая тишина. Энни глубже вжалась в подушку, стиснув зубы. “Пожалуйста… Пусть это всё окажется сном.” Она зажмурилась, надеясь, что если уснёт снова, то проснутся дома. Но страх нарастал с каждым ударом сердца. Потому что она знала. Знала, что, как бы ни старалась, этот кошмар не исчезнет сам по себе. Энни больше не всхлипывала — слёзы текли тихо, почти незаметно. Она даже не пыталась вытирать их. Смысл? Только ещё сильнее разотрёт кожу, разозлится, потеряет силы. Она просто лежала без движения, свернувшись, как маленький ребёнок. Всё внутри горел от несправедливости, от злости, от боли. Но больше всего — от бессилия. Она не могла разбить эту реальность, не могла убежать, не могла вернуться домой. И эта мысль… Она давила на грудь хуже всего. /Днём/ Кейли сидела за столом в маленьком кабинете, освещённом тусклым светом. Перед ней —полицейский, сосредоточенный, держащий в рукахотчёто пропаже Энни. — Вы были её классным руководителем, верно? — его голос звучал ровно, но в глазах читаласьнастороженность. — Да, — коротко ответила Кейли, держа руки спокойно сложенными перед собой. — Когда вы видели её в последний раз? — Неделю назад, на уроке. — Вам ничего не показалось странным в её поведении? Кейли наклонила голову, изображая задумчивость. — Энни всегда была независимой девочкой. Она не особо делилась личными проблемами. Полицейский смотрел на неё, словно пытаясьнащупатьложь. Но Кейли не была из тех, ктооставляет следы. Она сохранялабезупречное спокойствие. — Как вы думаете, могла ли она сбежать? Кейли чуть приподняла брови. — У неё был непростой характер. Она могла импульсивно принять решение. — Родные говорят, что она бы так не поступила. — Родные не всегда знают детей так, как учителя, — мягко заметила Кейли, на её губах мелькнулапочти невидимаяулыбка. Полицейский сделал пометку в блокноте. — Если вдруг что-то вспомните… Кейли кивнула. — Конечно. Я хочу, чтобы Энни нашлась. Её голос звучалубедительно. А в глазах — толькоспокойствие. Она знала:никаких улик. И знала:Энни — далеко отсюда.