В глазах, где горит ночь

Воздух оставался густым от напряжения, даже когда Кейли исчезла за углом. Энни провела пальцами по запястью, на котором всё ещё ощущался холод её прикосновения. Лили и Соф переглянулись, но не стали давить вопросами — хотя беспокойство читалось в их взглядах. — Ладно, пошли, — голос Энни был ровным, но внутри неё всё ещё бурлили эмоции. Разговор с Кейли выбил её из равновесия, но сейчас было не время зацикливаться на этом. Люди в офисе продолжали работать, но напряжённые взгляды выдавали — все заметили сцену, которая разыгралась перед их глазами. Никто не осмелился вмешаться, но теперь сплетни точно расползутся. Энни же просто выдохнула и пошла вперёд, стараясь сосредоточиться на другом. — Она странная, — пробормотала Соф, бросая взгляд на Лили. Лили нахмурилась, но промолчала, лишь сжала пальцы Энни чуть крепче. Они направились к рабочим местам, но даже не успели сесть, как двери офиса вдруг резко открылись. Громкий звук заставил всех повернуться. На пороге стоял мужчина в дорогом тёмном костюме, его взгляд был серьёзен, а осанка — идеальна. Он быстро окинул взглядом комнату, явно выискивая кого-то. Энни даже не сразу поняла, что он смотрит именно на неё. — Энни… — произнёс он твёрдым голосом. Она нахмурилась, но медленно поднялась. — Да? — Вам нужно немедленно пройти со мной. В офисе воцарилась тишина. Лили сжала руку Энни сильнее, а Соф чуть подалась вперёд, будто собиралась сказать что-то резкое, но сдержалась. Энни же напряглась, внимательно всматриваясь в мужчину. Она не знала его. Но в его голосе не было угрозы — только настойчивость. Она мельком взглянула на Лили и Соф, затем кивнула и направилась к нему. Мужчина сделал шаг в сторону, пропуская её вперёд, затем вышел следом, закрывая за собой двери. Как только они оказались в коридоре, он перехватил её взгляд: — Вам лучше приготовиться, мисс. В мире происходит нечто… странное. Энни нахмурилась. — Что? Он не ответил сразу, лишь открыл перед ней дверь в один из конференц-залов. Энни вошла внутрь и тут же замерла. В комнате находилось несколько человек, и все они выглядели обеспокоенными. Но главное — на экране перед ними было что-то, что заставило её кровь застыть. Карта. На ней — десятки точек, вспыхивающих красным. Подпись под экраном: “Пропавшие подростки. Последние 24 часа.” Энни резко сжала кулаки. Сердце забилось быстрее. Что-то происходило. И каким-то образом она уже была втянута в это. Голова Энни внезапно пронзила резкая боль. Всё перед глазами поплыло, звуки в комнате словно заглушило, и в следующую секунду резкая темнота накрыла её сознание. Тело предательски пошатнулось, но мужчина, который привёл её сюда, успел подхватить её за плечо. — Мисс? — его голос донёсся будто издалека, приглушённый, искажённый. Энни чувствовала, как внутри неё что-то переворачивается. Не физически, а… глубже, на уровне инстинктов. В груди разлилось странное, неведомое ей чувство — будто кто-то грубо сорвал печать, которая сдерживала что-то важное. В висках пульсировало, ладони вспотели, а в животе будто вспыхнуло горячее, дикое предчувствие. Она зажмурилась, тяжело дыша. Перед внутренним взором мелькнули тени, вспышки, какие-то обрывки образов, которых она не помнила, но которые были пугающе знакомыми. Звук. То ли вой, то ли чей-то голос — глубокий, властный, зовущий её куда-то. Энни открыла глаза. Мужчина по-прежнему держал её, в его взгляде читалось беспокойство. — Вам плохо? Она хотела ответить, но язык не слушался. Перед глазами всё ещё плавали пятна. Но сквозь эту пелену ей вдруг стало понятно одно: Это не просто болезнь. Это что-то пробуждается. Рука Энни рефлекторно взметнулась вверх, резко шлёпая ладонь мужчины, потянувшуюся к ней. — Не трогай меня! — вырвалось у неё прежде, чем она успела осознать свои действия. В комнате на мгновение воцарилась тишина. Мужчина замер, его взгляд дёрнулся к её лицу, но Энни этого не заметила — она сама вдруг почувствовала, как внутри неё что-то сотрясается. Взгляд затопил странный, слишком яркий свет — янтарный, но не её обычный цвет глаз, а ослепительный, насыщенный, почти светящийся в полумраке. Дыхание сбилось. Во рту чувствовалось что-то необычное, что-то… острое. Она не видела себя со стороны, но на её лице уже проявились лёгкие, хищные клыки. Её взгляд метнулся по комнате — остальные 8-9 человек казались ей… Чужими. Неприятными. Воздух был густым, затхлым, и с каждым вдохом Энни казалось, что её нутро выворачивает от их присутствия. — Не втягивайте меня в это, — резко выпалила она, срываясь на твёрдый, почти рычащий тон. Мужчина нахмурился, его взгляд стал внимательнее, но остальные присутствующие лишь переглянулись, растерянные её внезапной реакцией. Никто из них не понял, что эти слова не принадлежали самой Энни. Это была чуждая сила, древняя магия, пропитанная печатью Сатиры — главного архитектора её забвения. Он постарался на славу. Каждое её воспоминание было спрятано под плотными, тщательно наложенными чарами. Каждое пробуждение истины тут же отталкивалось. И теперь, когда её собственная природа едва не вырвалась наружу, магия внутри неё отчаянно боролась, отбрасывая правду, заставляя её отвергать всё, что должно было стать её судьбой. Энни чувствовала себя странно. После столкновения с теми людьми её голова раскалывалась, и в висках неприятно пульсировало. Она прижала ладонь ко лбу, но это не помогло. Воздух в помещении казался удушающим, чужие лица — раздражающими. Она смотрела на 8-9 человек, стоящих неподалёку, и с трудом сдерживала желание просто уйти. Они ей не нравились. Почему? Они не сделали ничего плохого. Не пытались её трогать, не говорили ничего оскорбительного. Но внутри всё сжималось от одной только их близости. Энни сглотнула, ощущая, как подступает лёгкое головокружение. — Всё в порядке? — кто-то спросил, но она не поняла, кто именно. Слова прозвучали глухо, словно сквозь толщу воды. Энни покачала головой. — Я… мне нужно выйти. Она развернулась и поспешила прочь. Она почти не помнила, как оказалась в пустом коридоре. Голова немного прояснилась, но внутри всё ещё оставалось странное ощущение. Что-то не так. Она провела ладонями по лицу, глубоко вздохнула. Воспоминания о встрече с теми людьми вспыхнули вновь. Их лица… Они не были ей знакомы, и в то же время что-то в них вызывало внутренний протест. Энни прикрыла глаза. Образы в голове стали меняться. Темнота. Голоса. Руки, тянущиеся к ней. Голос внутри неё прошипел: “Не верь им”. Энни резко открыла глаза, сердце стучало в груди. — Что за… Она не договорила. Всё вернулось в норму, но остаточное напряжение не исчезло. Ей показалось это глупостью. Она просто устала. Просто неважно себя чувствует. Просто… Но тогда почему её сердце колотится так сильно? Она не знала. Энни вздрогнула. Чья-то холодная рука мягко коснулась её плеча, заставляя её почти подпрыгнуть на месте. — Беспокоит что-то? Хрипловатый, но спокойный голос Кейли разрезал тревожную тишину. Энни медленно обернулась. Кейли стояла слишком близко — её ледяные пальцы ещё не убрали свою тяжёлую хватку с плеча. В глазах светилась странная смесь безразличия и скрытого любопытства. — Нет, — Энни отступила на шаг, невольно стараясь увеличить расстояние. Но Кейли этого не позволила. Она тоже сделала шаг, вновь сокращая дистанцию. — Не ври, — её голос был тихим, почти мурлыкающим. Энни прикусила губу. Её раздражало это внимание, но в то же время Кейли была единственной, кто не казался ей неприятным прямо сейчас. — Я просто устала, — коротко бросила Энни. Кейли пристально посмотрела на неё, явно не удовлетворённая этим ответом. — Устала? Она словно смаковала это слово, будто пытаясь понять, насколько оно правдиво. Энни отвела взгляд, вновь ощущая, как сердце начинает бешено колотиться. — Да. Кейли медленно кивнула, её пальцы наконец покинули плечо Энни. Но этот жест не означал, что она отступит. — Тогда отдохни, — произнесла она спокойно. — Но не думай, что я оставлю тебя в покое, если увижу, что с тобой что-то не так. Она посмотрела на Энни долгим, пронизывающим взглядом. — Я слежу за тобой. Энни на секунду замерла. Она должна была возмутиться этим. Должна была сказать что-то резкое. Но внутри всё сжалось от странного ощущения — будто Кейли говорила нечто более глубокое, чем просто обычную фразу. Как будто… Она знала больше, чем говорит.