Ватазис / Watazis

      Темнота ночи быстро охватила небо над Ватазисом. Минги поднял голову, наслаждаясь тем коротким периодом, который возникал между вечером и ночью, когда Корпорация еще не включала ежедневные дожди, насыщающие влагой весь город после сухого дня. Парень был готов отдать все, лишь бы хоть раз услышать настоящую ночную тишину, шелест травы, увидеть звезды, вселенской пылью разбросанные по небу. Но сейчас он видел лишь шоссе, расположившееся прямо над ним. До него метров двадцать, может, чуть больше. Отчетливо слышался гул машин, проезжающих наверху. На первом уровне крутых тачек не встретишь – тут звенят колесами старые модели, способные лишь доставлять своего пассажира в нужное место, а не хвастаться львиным ревом и блестящим покрытием. Над шоссе возвышались небоскребы, которые начинались на первом уровне и тянулись вверх, пересекая границу второго и теряясь в небе. На небоскребах, путающихся между друг другом, висели экраны. С них дружелюбно улыбалась жителям Ватазиса Акима - искусственный интеллект, представитель Правительства и лицо Мику-но-рику. Минги прищурился. Его наблюдение за жизнью второго уровня было уже обычаем. Он ежедневно проходил по этой улице, с которой открывался красивый вид: неоновая синяя вывеска «Мику-но-рику» сливалась с розовыми и желтыми пятнами на других зданиях, гласящими о том, что в них находится крупный торговый центр или жилой комплекс. И как бы соблазнительно не выглядели эти кричащие надписи, побывать в этих местах Минги не хотел. Да и не смог бы. Пройти контроль между первым и вторым уровнем почти невозможно, получалось это только у единиц. Бродягам и скитальцам бесконечных нижних трущоб первого уровня приходилось лишь смотреть на жизнь наверху. Но и делать это люди уже перестали: гораздо больший интерес вызывало собственное выживание, а не блеск вершинного неона. Разделение Ватазиса на уровни настолько прижилось, что люди даже не задумывались о том, что, находясь снизу, они, по сути, угнетены богатым обществом. Но Минги обвинять их не мог: он и сам-то особой несправедливости не чувствовал. Не потому, что ее нет, а потому что его интересовало совсем другое. Шея затекла. Минги потер ее, опуская голову, и последовал дальше, проходя мимо забегаловок и устроившихся на картонках бездомных, собирающихся спать. Редко мимо проезжали машины, потрескивая глухим басом каких-то песен из колонок, проходили роботы, фиксирующие лица прохожих. Вывески на магазинах и домах гасли. На первом уровне мало заведений, которые работают круглосуточно. Они закрываются до полуночи, боясь ночного дозора, который мог прикрыть их и так небольшой бизнес. Кстати говоря, ночной дозор (обычно это были полицейские, патрулирующие улицы, и несколько самоходных роботов, фиксирующих пребывание населения первого уровня вне дома после комендантского часа) начинал работать в одиннадцать часов вечера. Это означало, что Минги должен был достигнуть своей цели примерно за полчаса, чтобы не возникло проблем. Парень завернул за угол, пропетлял между бетонными стенами, минуя подворотни, пока наконец не увидел свою цель. Это была закрытая станция метро. Она находилась в самом пустом районе первого уровня Ватазиса и представляла собой встроенный в дом подземный проход. На эту сторону не выходили окна, а бездомные не сильно жаловали это место, поскольку оно находилось слишком далеко от самых густонаселенных улиц. До сюда не доставал свет неона, дома стояли слишком близко друг к другу, а от неба это место ограждала дорога, расположенная на втором уровне, на двадцать метров выше первого. Минги подошел ближе к заколоченному и закрытому желтой перетянутой лентой проходу. Он коснулся доски, отодвинул ее в сторону и нырнул в темноту. В подземке пахло влагой, отходами и крысами. Иногда тут росли грибы, почти единственное проявление натуральной фауны Ватазиса. Минги не использовал фонарик – он шел по памяти. Повернул несколько раз, спустился на рельсы и уже через минут десять ходьбы увидел неяркий желтый блеск. Как мотылек, летящий на свет, Минги ускорился, выходя на новую станцию. Тут уже были слышны голоса двух парней, хорошо ему знакомых. Они смешивались с глухими ударами боксерской груши. - А я тебе говорю, что время начала ночного дозора уменьшат на полчаса, - Уен качался на пластиковом стуле, чудом не ломавшемся под его весом, - Привет, Ги. Парень в ответ лишь приподнял руку в знак приветствия и сразу ретировался к небольшому столу, стоявшему у стены. Их маленькое подземное логово больше напоминало крысиную нору. Теплый свет лампы мешался с зеленым отблеском гирлянды, стены были увешаны вырезками газет, плакатами музыкантов и актеров, которые датировались примерно 2100-ыми годами (производство музыки и кино снизилось до минимума, в клубах и из колонок играли электронные витч-хаусные миксы диджеев, а по телевизору крутили лишь новости). Тут же стоял стол с некоторым запасом еды, несколько пластиковых стульев, исхудалый диван, магнитофон и огромная магнитная доска. На другом конце висела груша, у которой крутился Сан. Он снял перчатки, поправил свою белесую шевелюру и двинулся навстречу Минги, пожимая руку. - С чего ты взял? Полицейским дозора иногда даже лень обойти весь первый уровень в одну ночь, а ты мне говоришь, что они понизят время выхода на целых полчаса, - Сан взял со стола яблоко, падая на диван, пружины которого взвизгнули от резкого движения крупного парня. - На улице говорят о том, что уровень революционных настроений вновь повышается, - Уен перестает качаться на стуле, встает и начинает наворачивать круги по комнате, чем вызывает у Минги, который тихонько попивал воды из стакана, легкое головокружение, - полиция вчера нагнула какую-то шайку малолеток, нашла их воодушевляющие надписи на стенах, осуждающие директоров Мику-но-рику и Верховное собрание Ватазиса. Короче, прошляпились парни по полной. Но сама суть, что первый уровень вновь начинает осознавать то, что у них постепенно забирают их же права, радует и пугает. Как бы за нас не взялись. - Не возьмутся, - Минги ставит стакан на стол, опираясь бедром об угол его деревяной доски, - нам не по двенадцать лет, и мы достаточно умные для того, чтобы понять, что организовывать логово у кента дома – так себе идея, - воцарилось молчание. Уен замедлил шаг, - по Джуну тихо? Сан кинул яблоко на пол, и то отскочило, упав прямо на его колени. Парень изогнул бровь, удивленно взглянув на это чудо природы. Точнее сказать, удачный эксперимент агросектора Мику-но-рику. - Вот идиоты. У нас фрукты превращаются в резину из-за их химикатов, - Сан откусил яблоко, очевидно ничего не почувствовав, - нет. Он загремел под арест три дня назад, а вчера в участке мне сказали, что никакого Хонджуна они не видели. Вот и гадай, слепые они настолько, что у них из-под носа сбежал нарушитель, или здесь замешаны внешние факторы. Вновь воцарилось молчание. Каждый думал о своем. И никто не хотел, чтобы исходом пропажи главаря их банды стало что-то плохое. Но Хонджун сильный, он и не из таких дыр вылазил. Где бы не оказалась эта синеволосая макушка, она обязательно сама себе поможет – в этом тройка была уверена. - Четыре дня с пропажи, - Уен издал непонятный звук, вытягивая губы трубочкой, - это много. Если Джун не объявится, нам надо бить тревогу. - И что ты сделаешь? Пойдешь и спросишь в полиции, не видели ли они данного господина? А потом вдруг… как еще раз сходишь и еще раз спросишь? – Минги встрепал свои черные волосы, усмехаясь Уену, а затем одарил улыбкой Сана, который раскромсал силиконовое яблоко. Видимо, с фруктами и овощами в Ватазисе все правда становится только хуже. – Надо копать глубже. Если он сбежал сам, то уже давно дал бы нам сигнал. В прошлый раз, когда Джун затаивался в тени, боясь слежки, ему хватало пару дней, чтобы вылезти в свет. Завтра будет уже пять дней с его ухода, значит, дело не в нем. Нужно проникнуть в участок, поискать информацию там. Совершим рейд сегодня вечером. Уен цокнул, кладя руки в карман широких джинсов. Из рук Сана посыпалось в конец раскромсанное яблоко. Парень встал, стряхивая с себя крошки и убирая ногой огрызки под диван. Они не были готовы к такому резкому решению выйти прямо сейчас на улицу и обшарить полицейский участок. Но когда их группа вообще действовала по законам? Халатиз, так они себя называли, смотрел на мир верх ногами. Все, что запрещал Ватазис, наоборот, давало участникам группы зеленый свет. Изначально они были такими же скитальцами первого уровня, перебивающимися копейками и жившими в маленьких засаленных комнатах, как и все, пока не спелись, объединившись в банду. Со взрослением пришло и осознание – то, что творится в их родном городе, противоречит природным законам. Привыкшее к постоянному контролю за населением, Правительство в виде Верховного собрания не уследило за юркими четырьмя умами, исключающими любые правила общества. В противовес гнили верхнего уровня Ватазиса встали свежие анархические мысли, под землей начали зреть революционные идеи. Итогом такого развития стали уже взрослые парни, готовящиеся переступить грань мыслей и действий. - Супер, - Уен погружает руку в небольшую вазочку с сосательными конфетами и достает одну, в шуршащей упаковке, быстро распечатывая и отправляя в рот, - Сан был вчера в участке и знает, как у них все устроено внутри.       Оказалось, что Правительство несильно раскошеливается на инфраструктуру на первом уровне, поэтому полицейский участок представляет собой ничто иное, как небольшое помещение где-то на Центральной улице. Уен подошел к доске, взял фломастер и бросил его Сану. Тот на лету схватил его, зубами срывая колпачок. Парень начал набрасывать на магнитную доску примерное устройство участка, то, что он запомнил из своего вчерашнего похода. - Участок работает круглосуточно, но ночью начинается дозор, поэтому основная масса полицейских и роботов выходит на охоту. Внутри остаются участковые и следователи. Если пройти чуть дальше, за закрытой дверью будут решетки с арестованными. Их охраняют крупные ребята. Но зачем нам туда лезть, верно? – Сан усмехается, продолжая чертить, - наши основные соперники: охрана на входе и полицейские внутри. Их много, не спорю. Но если привлечем внимание челов, следящих за арестованными, будет намного хуже. - Хорошее время для рейда – три часа ночи. Дозор еще не вернется, но большинство работников уже будут уставшими, отчего концентрация понизится, - Минги кивает на Сана, беря у него фломастер, - мы не совершаем грабеж, мы лишь просто ищем информацию, которая поможет нам понять, куда могли переместить Джуна. Я думаю, такими знаниями не располагает следователь или участковый. Нужно брать выше. Осматриваем кабинет капитана. - Капитана? – Уен фыркнул, - парни рассказывали, что он не вылазит из своего рабочего места 24/7. Уверен, что мы сможем бесшумно туда попасть? - Твои парни нам и помогут, - Минги многозначительно улыбнулся, выдерживая паузу, - сегодня пятница, а это значит, что в Баунси собирается криминал. Один саботирует погром в этой забегаловке – баре, пока другие собирают инфу. Уен покосился на Сана, затем кивнул на Минги и в конце концов сказал: - Ну нет, неужели это буду я. Я не хочу опять получа… - Пожалуйста. - Я беру бар. <…> Дождь уже включили. Он стучал по асфальту, разбиваясь, словно слезы неутешной матери. Это напоминало детство. Будучи маленьким, Минги боялся дождя, особенно ночью. Громкий стук не успокаивал, а наоборот, пугал грохотом и раздражал своей непрерывностью. В ночи, когда мама пропадала на улице, а дождь был особенно громким и напряженным, Минги разговаривал сам с собой. Собственный голос приглушал стук капель, поэтому мальчик не чувствовал гнетущее одиночество. Он говорил сам с собой обо всем: пересказывал мамины сказки или разговоры, что услышал днем на улице. Может быть, именно эта случайная глупая детская привычка перевернула жизнь Минги с ног на голову. В одну из одиноких ночей, помимо своего голоса, мальчик вдруг услышал еще один, детский. Кто-то неловко стучал в дверь и бурчал что-то под нос. Сначала Минги подумал, что это робот-надзорщик, но голос постепенно складывался во вполне разумные реплики. Мальчик подошел к двери, приоткрыл ее, морщась от влажных капель, оседающих на лице. - Ты кто? – Минги прищурился, складывая губы ниточкой. - Я…, - мальчик, старше его на года три, держал руки в замке, неловко покачиваясь с пятки на носок. Его вид был смущенным, но глаза такими глубокими, словно это незнакомец знал и видел все на свете. Именно взгляд делал его старше, - Юнхо. Моя мама легла спать и заперла дверь, забыв меня впустить. Можно… можно я у тебя переночую?