Ватазис / Watazis

      Есан бросает дорожную сумку на кровать, которая мгновенно отдается скрежетом пружин. В комнате необычайно тихо и темно. Парень подходит к окну, наклоняя голову вниз? и рассматривает прохожих, мелькающих серыми накидками на улице. Мама не соврала, когда сказала, что здесь будет грустно. Первый уровень - муравейник сырости и грязи. И к этому Кану придется привыкнуть.       Как таковой мебели в квартире пока не было. Отец сказал парню, что они попробуют ее купить в местных магазинах, но предупредили, что такого удобства, какое было в их небольшой квартирке на втором уровне, уже не будет. Не то, чтобы Есан был расстроен. Он был не маленьким мальчиком и понимал всю суть проблемы, понимал, как тяжело родителям после принудительной депортации. Да, розового неона, вечно слепящего лица, личной прислуги в виде железных девушек и высшего образования ему уже не получить, но в целом, жизнь не поменялась - Есан по-прежнему живет в тишине, скованный скукой и унынием. Парень хмыкает, осознавая, что грязь первого уровня отлично описывает всю его жизнь. Ирония. Кан расстегивает сумку и складывает в небольшой деревянный шкаф все то, что успел забрать в спешке, прежде, чем гвардейцы Службы Фильтрации вырвали его и его семью из их квартиры. Несколько ровно сложенных брюк, пара футболок, деловой костюм и любимая кофта опускаются на грубое дерево полок шкафа. Есан делает это машинально, заученно, пока в голове мысли кружат хоровод.       За одну ночь произошло слишком много событий, отчего голова начинала наливаться свинцом. Кан в моменте останавливается, мотая головой, чтобы прогнать мысли, но становится хуже: они режут сознания яркими картинками. Есан вздыхает, запихивает вещи в шкаф, закрывая его, и, спешно предупреждая мать, что сидела на кухне, расставляя их мелкие пожитки на столе, выходит из нового дома. <...>       - У вас только лапша? – Есан осторожно смотрит на продавца за прилавком, понимая, что лицо этого человека краснеет от злости с каждым произнесенным словом парня. Кажется, у этого мужчины проблемы со сдерживанием агрессии.       - Парень, тебе че надо, а? – Мужчина с нетипичным акцентом скорее не задает вопрос, а гавкает. Есана это одновременно и забавляет, и напрягает. Он не любит эмоциональных людей, они слишком опасны и глупы, - мы те че, на втором уровне живем? Тебе морских животных подавать или свежевыжатый сок? Бери уже наконец-то и вали, мне закрываться через полчаса. Еще из-за таких, как ты, от дозора страдать…       Есану были неизвестны порядки первого уровня, но, видимо, их дозор и правда доставляет проблем жителям трущоб. На втором уровне, там, где парень жил до вчерашнего утра, такой практики почти не было. На улице были патрули, но люди могли себе позволить ходить на улице допоздна. Поговаривали, что Правительство следит за населением богатых слоев второго уровня секретно, а не так, как на первом – через насилие и принуждение, но Кана это несильно интересовало. Он жил и ни в чем себе не отказывал. До чертового вчерашнего утра. Есан вздохнул, наконец оплачивая лапшу и присаживаясь на свободное место.       Диванчик с ядерно-красным цветом и серыми проплешинами выглядит старо и неухоженно. Тарелку, такую же красную, парень ставит на мутный стеклянный стол. Место он выбирает у окна: тут удобнее наблюдать за проходящими по улице людьми. С каждой минутой люди на улице редели, что было очень непривычно. Машины мелькали редко, как и роботы. Такая картина была непривычна: на втором уровне этого всего было в два раза больше.       Кан на первом уровне всего день, но все не может привыкнуть к этой тусклости и пустоте, что тут творится, к вони от бродяг и к бумажкам, путающимся под ногами. Есан злиться не умел, поэтому вся ситуация с «выгоном» его скорее просто напрягала, вызывала недовольство и неудобство. Но если он не может поменять ситуации, он будет к ней привыкать, а потом заново, по кирпичикам, восстанавливать себя и свою жизнь.       - Остынет, ешь давай, - Кан мгновенно поворачивает голову на парня напротив, которого до этого не заметил. Лицо незнакомца прикрыто капюшоном толстовки, но разглядеть его было можно. Есан прищурился, разглядывая человека напротив, решив не отвечать, пока не поймет, можно ли с ним говорить.       Здесь, погребенный под высотками, сидящий в самом низу Ватазиса, Кан чувствовал себя не в своей тарелке. Он уже почти сутки ни с кем не разговаривал. Не то, чтобы это было удивительно – парень предпочитал шумным компаниям времяпровождение наедине с собой – но услышать человеческую речь, обращенную к себе, было непривычно.       Есан, все же, решает не отвечать, а берет палочки и касается ими размокшей лапши. Неожиданно, она напомнила ему червя, глиста, отчего парень чуть сморщился, водя по кругу пшеничные ленточки. Правда, от пшеницы в них одно слово: обычно лапшу, особенно дешевую, делали из порошка.       Парень неловко накручивает лапшу на палочки и отправляет их себе в рот, чувствуя при этом очень уж назойливый взгляд незнакомца напротив. Может, он хочет его ограбить? Но половину имущества и средств у него и его семьи забрали, прежде чем отправить их сюда.       - Не могли бы вы на меня так пристально не смотреть? – Есан пережевывает вязкую еду, которая даже пережевываться не хотела. Да, сейчас бы ресторанского спагетти… Парень даже и не думал, что будет по нему скучать.       - Извини, - кажется, незнакомец сам не заметил, как засмотрелся на Кана. Парень хмыкает, чуть улыбаясь, и продолжает копаться в своей лапше, водя ее по кругу. И вот теперь, помимо нее, он думает о незнакомце напротив.       - Я Есан, - парень выпрямляется, отодвигая тарелку с лапшой. Ну нет, это издевательство он кушать не собирается. Может быть, ему просто не повезло с заведением? – А вас как зовут? Если не желаете знакомств, можете просто промолчать.       - О, нет. Я Чонхо, - парень скидывает капюшон с лица, и теперь Есан может рассмотреть его чуть лучше. Круглое лицо, приглаженные волосы и проницательный взгляд. Он не был похож на человека, грабящего людей, но при это выглядел закаленным к трущобской жизни. Это вызывало интерес, - приятно познакомиться.       - И мне.       Повисло молчание. Есан неловко сложил руки в замок, то отводя взгляд на окно, то на прилавок, то на лапшу, то на Чонхо, пытаясь хоть какими-то движениями разбавить их тишину. Но ему повезло и парень заговорил первым:       - Ты выглядишь потерянным, а еще слишком хорошо одет, - новый знакомый оглядывает Кана, отчего тот едва заметно ежится, - ам, извини, если это странно звучало. Просто мне вдруг стало интересно: ты со второго уровня?       Ну вот, супер. Теперь Есан выглядел среди жителей первого уровня как белая ворона. Вещей с собой толком не было, поэтому парню пришлось выйти за едой в том, в чем его выслали со второго уровня. Видимо, он и правда сильно хорошо выглядит для здешних мест. Кан осмотрел свою одежду: бежевое длинное пальто, под которым прячется молочный широкий свитер и черные брюки. На голове – берет. Черт, он и правда как белая ворона. И кто его дернул одеваться так вычурно? Привычка.       - М, да, - Есан неловко кивает, поджимая губы. Молчит, перед тем как попытаться продолжить разговор, - я…вчера тут оказался.       - Как? – Чонхо не был похож на ребенка, который пытался обо всем на свете узнать. Его любопытство, скорее, было похоже на допрос школьного психолога, - не каждый день встретишь кого-то со второго уровня. Но если тебе неудобно отвечать, я пойму.       - Нет-нет, - напряжение чуть спало, Есан перестал чувствовать опасность, но по всем правилам безопасности оставался настороженным, хотя Чонхо не казался ему человеком, готовящим нападение. Но Кан не знал, что ждать от людей первого уровня. Он много слышал об этом месте, еще будучи наверху, - я просто… мои родители вляпались в неприятную ситуацию, и Служба Фильтрации выслала нас…сюда.       - Служба Фильтрации – это тот отдел полиции, что занимается переводом со второго уровня на первый и наоборот? – Чонхо пододвинулся чуть ближе. Кажется, у него был какой-то свой интерес к этой теме, что Есана удивило. Значит, этот парень и правда действовал из собственных целей. Видимо, он не хотел познакомиться – он просто хотел что-то узнать. Это чуть расстроило Кана, но виду он не подал.       - Да, она, - парень кивнул, решив, что если он ответил на вопросы Чонхо, значит может задать свои, - а что тебя интересует в Службе? Кажется, ты осведомлен об их работе.       Парень улыбается. Возможно, Есан начинает вызывать у него интерес больше, чем просто источник информации. В это хотелось верить хотя бы потому, что парень не хочет быть погребенным тут заживо из-за отсутствия коммуникации, развлечений или веселых посиделок. Хотя бы что-нибудь, лишь бы снова не молчание, скука и бесконечный повтор одного и того же.       - У меня тоже проблемы с родителями, - Чонхо отводит взгляд. По глубоким вдумчивым глазам, ставшими чуть темнее, стоило ему услышать вопрос, можно было понять, что эта тема его беспокоит. Кан уже был готов взять свои слова обратно, но новый знакомый его опередил, - они пропали несколько лет назад. Я начал думать, что дело в Службе Фильтрации, но обычно они предупреждают о перемещении, да и заявки я им подавал – они не ответили ни на одно письмо о просьбе найти людей. И тут я увидел тебя. Просто… хотел попытать удачу.       Есан понимающе кивает. Вновь повисает тишина, на этот раз не давящая, а наоборот, поддерживающая. Они будто поняли друг друга без слов и теперь мысленно похлопывали друг друга по плечу в знак поддержки. Отчего-то стало уютно. Кажется, это знакомство надолго.       - Все, сваливаем. – Ненавистный продавец громко хлопнул по прилавку, привлекая внимание Чонхо и Есана. У него и правда проблемы с выражениями эмоций. <…>       - Ночной дозор начинает патрулировать в одиннадцать, - Чонхо и Есан неспешно шли по улице.       Так странно, только вчера Кан гулял по оживленному ночному проспекту, окутанный неоном и звуками электроники из ночных клубов, а сейчас слушает, как наверху ездят машины и рассматривает ворочащихся, как воробьи, людей на картонках. Непривычно, грустно и грязно. Жалость душила, неприятно стягивала легкие и заставляла отвернуться, зацикливая взгляд на новом знакомом, который рассказывал о некоторых правилах нижнего уровня.       - Ночью бывают погромы, но ты не пугайся. Обычно, полиция быстро решает эту проблему. Тут много шаек, местных криминальных авторитетов. Они не грабят и не нападают с ножом на мирных, потому что наказание за такие действия тяжелые, но любят по пьяни помахаться в баре. Обычно это случается по пятницам, в Баунси. Кстати говоря, сегодня как раз она.       - Баунси? А где это? Ты говорил, что заведения закрываются до ночного дозора.       - Да, так и есть. Но владелец бара какой-то хороший и богатый для нашего уровня человек, поэтому его место продолжает работать. Но строго в пятницу. Никто не жалуется, потому что это единственный шанс отдохнуть ночью, а полиция установила там свои порядки, поэтому обычно там, кроме пьяных покатушек по полу, ничего не происходит.       - У вас кажется… посвободнее, - замечает Есан, пиная какой-то камень, - на втором уровне нет комендантского часа, но полиция там патрулирует всю ночь, а посты стоят у всех крупных ночных заведений.       - Ну вот, а у нас, считай, роботы, пара полицейских на три улицы и по пятницам усиленный контроль за Баунси. Но ночью тут все равно не дают гулять. Наверное, чтобы не распространялось чувство свободы и желание устраивать ночное неуправляемое веселье, - Чонхо хмыкает.       Неожиданно на лицо Есана падает капля, скатывается на нос и опускается с него вниз, разбиваясь о грязный асфальт. Чонхо поднимает голову, смотря в небо. Начинался дождь.              - Кажется, мне пора, - новый знакомый как-то неловко пожимает плечами, молчит, дергает руками, убранными в карман толстовки и наконец вновь произносит, - приятно было поболтать, Есан. Мы могли бы стать друзьями, если ты не против. Могу тебе больше рассказать о первом уровне и показать, чем тут можно заняться. Я несильно люблю толпу, но, потеряв родителей, начал больше гулять.       - Да, хорошо. Тогда до встречи, - Кан складывает руки замком и кланяется. Чонхо немного удивлено кивает в ответ, и, с поднятой бровью, разворачивается и уходит, скрываясь за поворотом.       Кан решил, что кланяться у них тут непринято. Но, несмотря на это, домой он побрел с улыбкой на лице. Даже дождь не мог смыть его надежду на то, что с падением у него еще не все потеряно. Может, именно Чонхо станет первым, кто вытянет его из кольца бесконечно повторяющихся будней.       Есан уснул поздно. Ворочался в кровати, с непривычки ощущая под собой твердый матрас. И когда он только начал смыкать глаза, вдалеке послышался шум. Сначала какой-то пьяный мужской крик, затем – звук битых стекол, а в конце – чей-то громкий заливистый смех. Есан не был уверен, но кажется, эти звуки принадлежали тому самому злополучному бару. И кто это так громко смеется?