Бурджу и Бириджик

— Как они сладко спят, — тихо проговорила Неслихан, оглядываясь на Бурджу и Бириджика. Подъем сегодня был ранним для всех, и девочка уснула практически сразу, как только машина тронулась с места. Щенок еще смотрел в окно какое-то время, но затем тоже принял решение подремать. — Да… Малыши наши, — улыбнулся Алтай и перевел взгляд на Неслихан. — Можешь и ты поспать. — Я не хочу. Кстати, ты звонил этому следователю, говорил, что мы приедем? А то для человека будет шок, если к нему такая толпа заявится. — Звонил вчера по дороге домой. Предупредил, что мы будем с ребенком и собакой. Он сказал, что не против. — А, ну, хорошо, — Неслихан успокоилась и прислонила голову к стеклу. Работающий двигатель убаюкивал ее, и очень скоро она тоже провалилась в сон. Бурджу на ковре в своей комнате чесала животик щенка, который развалился и громко урчал. Неслихан улыбнулась, встав у дверей комнаты. — Неслихан! — девочка заметила ее и побежала навстречу, оказываясь на ее руках. — Дорогая моя, — сердце Неслихан радостно замлело от того, что малышка рядом. — Все хорошо, милая? — Да. Ой, посмотри, как Бириджик делает. Они взглянули на щенка, который ерзал спиной по полу и от этого даже, кажется, улыбался, и засмеялись. Малыш вскочил на все четыре лапы и посмотрел на них с недоумением — видимо, не понял, почему они смеются. В дверь позвонили. — Это, наверное, Алтай, — догадалась Бурджу. — Я побегу открою. Она умчалась, а Неслихан спустилась следом, но вместо ожидаемого Алтая не увидела никого. Прихожая была пуста. — Бурджу! — позвала она. — Бурджу, ты где? Ответа не последовало. — Алтай? — предприняла еще одну попытку Неслихан. Но и в этот раз ей ответила тишина. Она в панике побежала на второй этаж и распахнула дверь в комнату девочки. Там не было ничего, что свидетельствовало бы о пребывании ребенка. Даже собачья лежанка отсутствовала. — Бириджик! — крикнула Неслихан. — Бириджик, малыш, иди ко мне. Но и знакомый цокот когтей не разбавил эту гнетущую тишину. Неслихан с колотящимся сердцем открывала каждую дверь, но дом выглядел так, будто здесь не жил никто, кроме нее. Она побежала в пристройку и ахнула: здесь было пусто. Неслихан тяжело задышала. Ее бросили, ее снова бросили, оставили одну. — Нет! — Неслихан? — Алтай резко затормозил от ее крика. Машину тряхнуло, и сидящих сзади Бурджу и Бириджика бросило вперед. Щенок, судя по звуку, свалился на пол, а девочка ударилась головой о сиденье: — Ой! Что случилось? — Ерунда, кошка выскочила на дорогу, — улыбнулся Алтай, поворачиваясь назад. — Смотрите, мы как раз рядом с заправкой. Сделаем стоянку? Пока Бурджу бродила с Бириджиком по траве, Алтай протянул бледной Неслихан бутылку воды: — Что тебе приснилось? — Ничего… Просто… — Неслихан не хотела делиться подробностями. — Просто во сне я была в плену, — она поежилась. Алтай приобнял ее. — Как говорится, куда ночь — туда и сон. Пусть твой сон уйдет как можно дальше и никогда не сбудется. И он поцеловал ее в лоб. По телу Неслихан пробежали мурашки, а сердце заколотилось. Это было неожиданное, но приятное действие, полное поддержки и заботы. Неслихан улыбнулась и посмотрела на него: — Алтай-бей, это что сейчас было? — Это? — он тоже улыбнулся в ответ. — Ну, я поцеловал свою жену, которой приснился кошмар. Вот и все. — А-а-а, — понимающе протянула она, но улыбка с ее лица не исчезла. К взрослым подбежала девочка. — Бириджик уже нагулялся, — сообщила она. — Прекрасно, — Неслихан присела перед ней. — Ты в туалет не хочешь? — Бурджу сморщила носик в ответ. — Тогда идем. Алтай бей, собака на вас. А мы заодно что-то вкусненькое в дорогу купим. Дом, где жил следователь, оказался небольшим одноэтажным строением с огромным садом, который в эту прекрасную пору бушевал цветом деревьев. Бурджу так и раскрыла рот в удивлении, когда вылезла из машины. Алтай тем временем позвонил в дверь. Навстречу им вышел крепкий пожилой мужчина. — Здравствуйте, я Алтай Ялчындаг, я вам звонил вчера, — поспешил объяснить Алтай. — Здравствуйте, я так и понял, — он улыбнулся. — Вы, должно быть, Неслихан ханым? Очень приятно, я Экрем бей. — Очень приятно, — Неслихан пожала руку мужчине. А тот тем временем склонился к девочке. — А вас как зовут, юная ханым? — Я Бурджу, — откликнулась малышка. — А это Бириджик. — Как здорово! У меня, кстати, тоже есть собака. Ну, проходите в дом. Пес Экрем бея оказался пожилой таксой, но на щенка отреагировал с интересом, обнюхал его, повилял хвостиком. Словом, был таким же гостеприимным, как и хозяин. Тот выпустил собак в сад, затем предложил чаю. Неслихан и Алтай чувствовали себя неловко в этом простом, скромно обставленном, но уютном доме. А вот Бурджу сразу расслабилась: — А вы один живете? — Да, солнышко, один. Жена давно умерла, дочь с внуком живут в Стамбуле, но часто приезжают. А сын после школы уехал за границу и с тех пор сюда почти не заглядывает. Оно и понятно, из Лондона не налетаешься. — Лон-дон, — по слогам повторила девочка, облизав губы после сладкой конфеты. — Какое красивое слово… А кем ваш сын работает? — Он программист. А ты кем хочешь стать, когда вырастешь? Может быть, тоже программистом? — Нет, компьютеры — это скучно. Я хочу быть собачьим доктором. — Какая хорошая профессия! — улыбнулся мужчина. — А знаешь, у меня есть много фотографий и книг о собаках. Вот в той комнате лежат. Можешь сходить посмотреть, а мы пока пообщаемся о наших скучных взрослых делах. Бурджу с восторженным криком умчалась в комнату, куда указал мужчина. — У вас прекрасная дочь, — сказал он Неслихан и Алтаю. Те переглянулись. — На самом деле, Бурджу не наша дочь, — объяснила Неслихан. — Мы нашли ее на улице. Ее приемную маму убили на ее же глазах. И мы считаем, что это убийство связано с настоящей семьей Бурджу — семьей Оздемир. Экрем бей побледнел. — Не может быть… Мое последнее дело? Убийство Джихана Оздемира? — Да. Бурджу его дочь, — сказал Алтай. Когда они рассказали бывшему следователю то, что уже знали, тот побледнел еще больше. Неслихан даже испугалась, как бы не понадобилась медицинская помощь. Но Экрем бей глотнул воды и вздохнул. — Да… Ну и судьба у девочки… Не позавидуешь… Как я понимаю, вам нужна информация об этом деле? — Да, все, что вы помните и чего нет в официальных бумагах, — добавил Алтай. Экрем бей подошел к окну, проследил взглядом за собаками, которые тягали какую-то игрушку, и опустился в кресло. — Ошибку я совершил тогда… Ну да чего уж теперь… В то утро Экрем бея вызвали на допрос убийцы — девушки, которую с пистолетом в руках застали на месте гибели ее же парня. Экрем бей изначально думал, что все будет легче легкого, мол, дело ясное. Тем более, он уже знал, что убитый — из богатой семьи, а девушка сирота. Словом, вот вам и мотив. С таким настроением он шел в комнату для допросов, но когда вошел, понял, что все совсем не так. Девушка выглядела напуганной, ее всю трясло, от шока она не могла выдавить ни слова, только плакала, гладила живот и мотала головой. Экрем бей понял, что допроса не выйдет, по крайней мере пока. А чутье следователя, проработавшего в полиции более тридцати лет, подсказывало: Ягмур не виновата, все вовсе не так, как кажется. Спустя два часа в его кабинет ворвался Недим Оздемир, отец убитого Джихана. Вначале Экрем бей подумал, что тот станет требовать посадить девушку на как можно более долгий срок, но Недим бей неожиданно сказал: — Вы должны отпустить Ягмур. — Что? — Экрем бей был в шоке. — Но как же… — Она ни в чем не виновата, — перебил его Недим бей. — К тому же, она носит под сердцем мою внучку и не может находиться в тюрьме. Я знаю, она никогда бы не убила моего сына. — Вы знаете, или у вас есть конкретные доказательства? — Экрем бей все же понимал, что выпустить обвиняемую на свободу ему никто не даст без соответствующих бумаг и распоряжений. — А какая вам разница? Сколько вы хотите, чтобы я заплатил? — Так дела не делаются, — сказал Экрем бей. — Можно выпустить ее под залог. Но я бы советовал потратить деньги на хорошего адвоката. — Адвокат уже здесь, — в кабинете появилась высокая светловолосая женщина в костюме. — Идиль Озкан. Очень приятно. Могу ли я ознакомиться с делом и побеседовать со своей подопечной? — Можете. Только побеседовать вам вряд ли удастся. Девушка в шоке, я не смог от нее ничего добиться. Тем же вечером Экрем бей пил в своем любимом баре. День был тяжелый, дело Ягмур вызвало немало мыслей в голове. О залоге договориться не удалось, и девушке предстояло ночевать в камере (благо, в одиночной). Было уже поздно, в баре практически не осталось людей. Неожиданно за стойкой рядом появился человек: — Два пива, пожалуйста. Экрем бей повернулся и увидел Недима Оздемира. Он очень сильно удивился — никогда не думал, что человек с его достатком может ходить по таким местам. Но Недим бей ни капли не был шокирован, увидев Экрем бея. Будто он его и искал. — Наверняка вы хотите знать, почему я так стараюсь ради девочки-сироты, — сказал он. Бармен выставил на стойку два бокала, и Оздемир пододвинул один следователю. Экрем бей кивнул и качнул головой. Такое поведение и впрямь было необычно, ведь в богатых семьях, насколько он знал, свои традиции. Там с простолюдинами не водятся. — Честно говоря, интересно, — не смог скрыть Экрем бей. — Я знал ее отца. Когда-то давно Мурат Дениз спас ногу моему старшему сыну Уфуку. — Что? У вас есть старший сын? — следователь был шокирован. Он прекрасно изучил биографии членов семьи Оздемир, но об Уфуке упоминания не нашел. — Это, скажем так, результат случайной связи. Его мать… эм… обманула меня. И появился Уфук. Я уже потом сделал тест ДНК. Тайно, под чужим именем. Это точно мой сын. Когда он родился, я только начинал свое дело, был на мели и помочь Чигдем никак не мог. Я сам голодал и работал грузчиком, чтобы как-то выжить, а все деньги решил вложить в свое дело. А потом все изменилось. Пошли заказы, клиенты… Чигдем куда-то переехала вместе с сыном, и я потерял с ними связь. А когда Уфуку было девять, она пришла ко мне и сказала, что на сына упала бетонная плита. Он лазил с друзьями по стройке и там пострадал. В их провинции вылечить мальчика не могли, ногу были готовы ампутировать. И тогда я нашел Мурата Дениза. Он единственный согласился лететь туда, чтобы спасти Уфуку ногу. И ему удалось, да… Только жаль, что Уфук вырос совсем не таким, как Джихан… Недим Оздемир характеризовал старшего сына как очень алчного и тщеславного человека. И сетовал: если бы тот рос с ним, такого бы не случилось. Уфук не связался бы с плохой компанией, не попал бы в колонию… Теперь Недим бей изо всех сил пытался загладить вину перед сыном, оплатил ему образование, даже взял его на работу. А что ему было делать, когда отпрыск заявился перед ним со словами: «Ну здравствуй, папа»? Вот только работник из Уфука был так себе: девушки, прогулы, выпивка… — А Джихан? Какой был Джихан? — поинтересовался Экрем бей. — У его мамы после родов случилось кровоизлияние в мозг, и она умерла. Так что мы жили вдвоем. Я старался воспитывать его так, как рос сам. Чтобы мой сын, как и я, всего добился самостоятельно. Нет, я не лишал его денег, не заставлял работать с младших классов. Но мой сын прекрасно знал, что в нашей стране есть дети, которые не ходят в школу и собирают мусор, чтобы купить поесть. Я учил сына, что они такие же люди, как и мы, просто обстоятельства сложились так, как сложились. Друг детства моего сына потерял глаз в драке с бомжами, которые собирали бутылки. Джихан сам лично придумал, как собрать ему на операцию, и провел в школе благотворительную ярмарку. Жаль, мальчишка умер на операции — сердце не выдержало. — Печальная история… Значит, Джихан был хорошим человеком. И вы, судя по всему, не возражали, что у них с Ягмур отношения. — Что вы! Я, признаться, еще когда он начал с ней общаться, желал этого. Думал, хоть так отблагодарю девочку, чей отец спас моего сына. И был счастлив, когда Джихан сказал, что они встречаются. Ягмур стала мне как дочь. А уж как я радовался, когда узнал, что стану дедом… Я знал, что моя внучка будет самой счастливой девочкой на земле. Это была моя мечта. Если бы только Мине все не портила… — Кто такая Мине? — Экрем бей о ней никогда раньше не слышал. — Это девушка, которая была влюблена в моего сына. Они вместе учились в школе, сидели за одной партой. Мине тоже была из небогатой семьи, но у нее характер совсем другой, пробивной. Она всегда добивается того, чего хочет. Джихан дружил с ней, она часто бывала у нас дома. Но когда он познакомился с Ягмур, все поменялось. Я видел, как Мине кривилась всякий раз, когда Джихан приводил в дом Ягмур. Но думал, что это ревность, и она перерастет. Но не случилось… Ладно, засиделся я, — он взглянул на часы. — Пойду. Завтра заеду, попробуем вытащить Ягмур до суда. Экрем бей остановился. Неслихан и Алтай переглянулись, переваривая услышанную информацию. Теперь в деле появился еще один подозреваемый — неведомая им Мине. — И… что же было дальше? — спросила Неслихан, когда бывший следователь выпил воды и вздохнул. — Дальше… Дальше я начал получать анонимные угрозы. А потом на меня напали, и я оказался в больнице. Дело забрал другой следователь, который и передал его в суд. Я вышел из больницы нескоро. Когда вышел, то узнал, что Ягмур умерла, как и ее новорожденная дочь. Я должен был во всем разобраться, но не стал. Моя дочь тогда носила ребенка и очень просила, чтобы я никуда не лез. Наверное, это было малодушно, но… — А тех, кто на вас напал, нашли? — поинтересовалась Неслихан. — Нет, увы. Сказали, что это, скорее всего, бомжи напали. Меня нашли в неблагополучном районе. Но я думаю, что это были как раз те, кто мне угрожал. Жалко, что я не стал разбираться… — Нет, вы сделали правильный выбор, — сказал Алтай. — Вы выбрали семью. Все равно уже ничего нельзя было исправить. — Как оказалось, еще можно, — Экрем бей улыбнулся. — Ведь дочь той девушки теперь жива. — Какой девушки? — к взрослым вернулась Бурджу с книжкой в руках. — Ну-ка покажи, что ты там нашла? — Алтай поспешил отвлечь малышку. — Ух ты, «Атлас пород собак». — Наш Бириджик похож на ротвейлера, вот, — продемонстрировала фотографию крупного щенка Бурджу. — Когда он вырастет, то будет меня охранять. Алтай и Неслихан заулыбались. — Боюсь, Бириджик никакой не ротвейлер, — усмехнулась Неслихан. — Посмотри, какие крупные лапы у щенка на картинке. А у нашего Бириджика лапки маленькие. — Значит, он не ротвейлер? — девочка, кажется, немного огорчилась. — Ну и ладно. А я все равно его очень сильно люблю. — Если хочешь, можешь взять эту книгу себе, — сказал Экрем бей. — Правда можно? — обрадовалась Бурджу. — Класс! — Что надо сказать в ответ? — напомнила девочке Неслихан. — А, да. Спасибо большое! Покинув дом следователя, Алтай и Неслихан решили побродить по пляжу. В Стамбуле такое удовольствие им было почти недоступно, ведь работали они практически без выходных. Да и народу в Текирдаге было несравнимо меньше. — Что думаешь? — спросил Алтай, когда они шагали по влажному песку, оставляя за собой цепочку следов. Бурджу и Бириджик носились друг за другом далеко впереди, подходили близко к воде, а потом убегали от волн. День был теплый, но ветреный, и Неслихан поежилась. — Думаю, что надо узнать, кто такая Мине, — сказала Неслихан. — Возможно, она от ревности убила Джихана и подставила маму Бурджу. — Прямо Отелло в женском обличье, — усмехнулся Алтай. — А я после рассказа Экрем бея только больше уверился в том, что Уфук во всем этом как-то замешан. — А мне еще интересна вот какая деталь. Кто те свидетели, которые сказали, будто бы Джихан и Ягмур поссорились? — Кстати, да. Вероятно, тот, новый следователь нашел их. — Или не нашел… Возможно, ему тоже угрожали, и он все сфабриковал. Кстати, и нападение никто не расследовал, скорее всего. — Значит, кто-то очень не хотел, чтобы правда об этом деле вылезла наружу. Знаешь, что? — Алтая вдруг осенило. — А мы ведь можем узнать, что за Мине была влюблена в Джихана! Сейчас позвоню Узаю, и мы попросим достать список учеников класса Джихана. — Это отличная идея! — поддержала его Неслихан, обнимая себя руками. Ветер поднимался все более сильный, и уже хотелось как-то спрятаться от него. Алтай достал было телефон из кармана, но вдруг остановился, снял с себя кожаную куртку и набросил ее на плечи Неслихан. — Вот так лучше, — констатировал он, пока растерянная Неслихан согревалась теплом его тела. Сказать что-либо Алтаю она не успела — Узай уже ответил на вызов. На обратном пути утомленные Бурджу и Бириджик заснули на заднем сиденье автомобиля. Неслихан тоже молчала. Куртка Алтая так и осталась на ней и служила уютным пледом. От шума двигателя закрывались глаза. Но Неслихан боялась засыпать — не потому что снова мог присниться тот ужасный кошмар. А потому что, несмотря на открывшуюся правду, день был прекрасный. Теплый, по-настоящему семейный и уютный. «Если нам удастся удочерить Бурджу, таких дней будет еще очень-очень много», — подумала она и улыбнулась самой себе. — Ты чего? — Алтай поймал ее улыбку. — Ничего. Просто хороший день. Даже несмотря на то, что под вечер погода испортилась. — Хороший, — согласился Алтай. — И дети набегались. И мы развеялись. — Да, я давно на набережной не гуляла. А уж с ребенком и собакой — вообще никогда. — Сильно устала? — Да, есть такое, — не стала скрывать Неслихан. — Хочу приехать домой и забраться в кровать. — Ну, нам осталось-то всего шестьдесят километров. По стамбульским пробкам путь занял достаточно много времени. На город уже спускались сумерки, когда машина Алтая подъехала к дому. Бурджу нехотя открыла глаза, когда Неслихан взяла ее на руки. — Мы уже приехали? — Да, малышка, мы дома. Идем, я искупаю тебя и уложу спать. — А Бириджик? — Алтай погуляет с Бириджиком и приведет его. — Ладно. Когда Неслихан, уложив Бурджу, спустилась на первый этаж, Алтай был там же. Бириджик доедал свой корм, а телохранитель что-то помешивал на сковороде. — Извини, есть захотелось, — сказал он. — Я на твою долю тоже готовлю, если что. — Спасибо, — улыбнулась Неслихан — у нее тоже разыгрался аппетит. — Бурджу уснула? — Да. Устала малышка за день. Столько впечатлений. — И немудрено. — Как думаешь, получится у нас? — Думаю, мы уже близки к разгадке. Завтра Узай пришлет всю информацию про Мине, и сможем выстроить детальный план, что мы делаем дальше. — Скорее бы это все закончилось, — подняла глаза к потолку Неслихан. — Так хочется жить обычной, счастливой семьей… — Мы и будем ею, — пообещал Алтай. — Обязательно будем. И у нашей малышки будут тетя и дедушка. Я все еще намерен привести твоего отца к тебе.