Королева

      Переместившись в неизвестное пространство, едва сдержала содержимое своего желудка — оно настойчиво просилось наружу. В тот момент я поняла, что чувствовали персонажи Гарри Поттера, когда использовали трансгрессию. Закрыв рукой рот, присела, пытаясь прийти в себя, и, когда полегчало, осмотрелась…       Куда всё же меня занесло? Темень непроглядная. Максимум можно разглядеть пару метров вокруг, да и то с большим трудом. В моменте успела пожалеть, что не взяла с собой хоть что-то для освещения пути. Тех жалких проплешин света едва хватало, чтобы понять, куда меня занесло и в каком месте выкинуло.       Темно, сыро, кое-где ощущалось дуновение ветра, хотя и не сильно холодного, но и приятным его не назовёшь, когда на мне из одежды только форма работниц Дома, состоящая из рубахи и лёгких штанов — и всё из хлопка. Хотя это скорее не ветер, больше всего напоминало сквозняк.       С ветерком в лицо также ударил запах гнили и болотный смрад, свербевший в носу и не дававший нормально дышать, из-за чего пришлось закрыть нос широким рукавом рубашки. Даже растерялась — сплюнуть хочется этот осевший на языке мерзкий привкус гниющей тины и затхлой воды или хорошенько чихнуть, чтобы прочистить нос.       Когда глаза более-менее привыкли к местности, я смогла увидеть и различить друг от друга больших исполинов. Деревья, толщину которых не смогут обхватить даже, наверное, человек пятнадцать, их было множество, невероятное количество, так что неудивительно, что здесь так мало света, просто катастрофически мало. Если ещё учитывать то, что вокруг них сплетались в непонятные и крепкие узлы лианы толщиной с кулак взрослого мужика, перемешанные с ветками, то проплешины света — это чудо и спасение от ночи посреди белого дня.       Сама же я находилась, судя по всему, на гостевой площадке, как объяснил мне Тоф, у большинства призывов она была, и конкретно эта напоминала мне старый добрый Стоунхендж. Правда, этот был разрушен гораздо сильнее старичка из моего прошлого мира и смешан с поглотившей его окружающей природой. Арка, которая служила входом на территорию призыва, разрушилась на огромные куски, утопающие в густой растительности, из которой виднелись огромные валуны, кое-где были различимы древние письмена. А вот «выжившие» столбы оказались довольно «красноречивы». На них изображались хозяева этого места. Всматриваться пришлось внимательно, всё же столбы, обросшие мхом, не способствовали быстрому получению информации.       Из того, что я смогла разглядеть, зажигая чакру на ладони, — Тоф меня убьёт за то что я Шосен использую как лампочку, но Люмос я как-то ранее не додумалась изобрести, поэтому в данном случае даже зелёное свечение уже хорошо, — поняла, кто обитает в этом тёмном и совсем не гостеприимном мире.       Даже не верится, что в таком месте могут жить такие прекрасные создания, как пчёлы или какие другие жалящие. Слишком тут всё мрачно и очень похоже на кадры из фильмов ужасов об апокалипсисе.       Пусть знания об этих существах у меня мизерные, но и их достаточно, чтобы понять, что в таких условиях выжить просто адски тяжело, если вообще возможно. Да и пчёлы всегда больше ассоциируются с теплом, летом, цветущим полем, а ещё со вкусным, полезным и, зараза, дорогим мёдом.       Выходить за пределы гостевой площадки не стала, думаю, что здесь как раз самое безопасное место, да и бульканье, что доносилось до моих ушей, не внушало доверия. Поэтому посидим и подождём, правда, не знаю чего, но всё же.       Вообще призыв мне достался достаточно известный, не только на территории страны Земли, где проживал клан, призывающий жалящих, но и на территориях нашей страны. Всё же Третья Великая отгремела совсем недавно, где и погиб последний сильный представитель этого отбитого на всю голову клана придурков. Если верить тем слухам, что дошли до нашего Дома, то прикончил его какой-то Яманака-тайчо. Вот именно фамилия и командир.       В свитке, когда я его раскрыла, были записаны только имена призывателей, а это значило — он принадлежал клану, что только подтвердили письмена на столбах. Зачем писать фамилию, если она и у предков, и у потомков одинаковая, а сам призыв не выйдет за пределы кланового хранилища. Именно так это объяснил мне Тоф — клановая политика времен Сэнгоку Джидай, чтоб её.       Вот даже не знаю, подписывать контракт или нет. Потому что если меня не подводит память, то Яманака-тайчо не всех представителей клана Камизуру убил, а призыв принадлежал именно им. Кровникам наших Абураме, повелителей жуков. Парочка представителей клана Камизуру осталась, но и то это крохи того былого величия. Если, конечно, мои знания канона не подводят, вроде было несколько человек, с которыми столкнулся главный герой, и они повелевали как раз таки пчёлами. Вот только… Пчёл они не призывали, а использовали, как и Абураме своих жуков.       Не, за почти пять лет жизни в этом мире я приняла как данность, что за силу здесь пойдут на многое — даже сделают из собственного тела улей для насекомых. Но, как по мне, это перебор. Жуки — ещё ладно, они вроде только чакру едят, а вот пчёлы… Бр-р.       В сумеречных тенях, чем дольше тут стояла, тем больше мне казалось, что я слышала, как крадётся какое-то большое существо. Не могу подтвердить, что так действительно было, но, когда стоишь в такой темени и с Шосеном не ярче факела, воображение играет злую шутку. После очередного дуновения ветра раздался мой сдержанный чих. Показалось, что лианы, как огромные питоны, перемещаются по веткам с отвратительным скрипом. А точно ли это лианы?       На свой страх и риск приблизилась к одной из них, освещая техникой. Хм… Смогла сбросить часть напряжения — все-таки это лиана. На миг почудилось, что змеи. Не то чтобы я боюсь, просто помереть от неизвестной хрени непонятно где не хотелось. Желательно вообще не помирать, так как хватило первого опыта, спасибо. Так что вторую попытку буду откладывать как можно дольше.       Не нравится мне здесь, но надо ещё немного подождать. По нудным лекциям Тофа — знает же, что на меня это действует усыпляюще, — мне известно, что у лидера призывных животных есть какая-то связь с гостевой площадкой, но, думаю, тут не связь, а какой-то редкий и, как пить дать, утерянный фуин, и если гости прибывают, то он, лидер, чувствует пришедших. Поэтому, если никто не появится в течение получаса, драпаю обратно.       Вообще с трудом верится, что здесь еще хоть кто-то разумный живёт, однако живность наверняка осталпсь, а с ней работать нафиг-нафиг — сожрёт и не подавится, потому что самая большая опасность чакро-зверей — это отсутствие разума. Чакру поглощать научились, мутировали под её влиянием, но разум или его зачатки не появились, и если здесь водится такое, то мне кабзда… Как боец я не справлюсь с такими противниками.       Бр-р. Надо было писать сценарии для ужастиков, а не по горячим точкам шляться. Так! Не вспоминаем! В данном месте рефлексия ни к чему хорошему не приведёт.       Чтобы не стоять тут как дура, не ждать непонятно чего и занять свой ум кое-чем другим, а не генерацией всяких страшилок, решила осмотреть растущую неподалеку местную флору. Глядишь, найду что-нибудь, всё-таки болото — это кладезь полезностей.       Поэтому обрубки лиан, хорошо просушенных — Тоф бы сказал, что идеально, — я запечатала в свиток моей работы со сроком годности в неделю. Основам фуина я обучена, так как уважающий себя ирьенин должен его использовать в работе.       Я думала, когда перед моим носом оказался хорошо сохранившийся свиток, созданный кланом Узумаки, что могу здесь задержаться, поэтому собрала немного вещей первой необходимости в рюкзак, но, видимо, не судьба.       Также обследовала получше площадку, уделяя внимание иероглифам, что ещё виднелись на камнях и не заросли мхом. Старые. Очень старые. Хотя некоторые похожи на современные, упрощённые. Но большинство я ни разу не видела. Наверняка они ещё времен Рикудо-сеннина, но мне это не узнать.       Что самое любопытное, так это как давно здесь был человек? Хм… Иероглифы хоть и древние, но… Какого периода эпохи Сэнгоку Джидай? Точно не последнего.       Сделала круг почёта вокруг площадки и набрала немного тины: как бы она ни воняла, а из неё выходят отличные лекарства, даже один вид антибиотиков. В этом мире антибиотик создаётся не только из грибов. Кстати, последних не вижу. Но мхи и лишайники наполовину тоже грибы, поэтому и их возьмём.       Лишней тары под торф и ил не было — аж завыть хотелось от досады. И Тоф со мной не смог отправиться, так как перемещение через свиток могло стать для него смертельным. В один конец. Это при учёте, что он до конца бы добрался, а не застрял в пути.       Некоторые представители местной флоры были мне незнакомы, но взяла пару образцов. Уже вижу, как Тоф лучится радостью и с каким-то маниакальным блеском в глазах закроется в своей берлоге, по ошибке названной лабораторией, послав весь мир далеко, надолго и конкретно, желательно, чтобы и я под раздачу не попала. А то застряну вместе с ним. Было такое. Больше не хочу.       Больше ничего интересного не нашла. Точнее, нашла, но не имела возможности взять с собой; я не плачу, это просто соринка в глаз попала, да и время ожидания уже, наверное, истекло, поэтому вернулась в центр гостевой платформы.       Только начала поднимать руки, чтобы сложить печати обратного перемещения, как вдруг услышала шорох и почувствовала чьё-то присутствие, и чем дольше стояла, тем отчётливее было слышно, как шорох превращается в жужжание. Тут же зажгла Шосен сразу на обеих руках, чтобы увидеть наверняка, хотя думаю, что показа…       Нет. Не показалось. В трёх метрах от меня парило три шершня… Шершня? А тут разве не пчёлы должны летать? И по размерам вроде не больше старых «добрых» сибирских паразитов, хотя, по всем рассказам Тофа, любое из призывных животных превосходит своего обычного собрата хотя бы в два раза, а тут…       Три местных обитателя облетели меня по кругу, держась на безопасной дистанции и в круге освещения, а я встала в боевую стойку. Спина тут же взмокла, несмотря на прохладный ветерок, что ударил в лицо.       Как в этом месте может так вонять гниющим болотом с такой продуваемостью? Хотя почему я вообще задаю такие логичные вопросы? Ответ-то всё равно один — чакра. Именно из-за неё в каждой стране своя климатическая зона и нет плавных переходов, как в моём прошлом мире.       Если ужалят — несмертельно. Но приятного тоже ничего не будет, если, конечно, это обычные шершни, а если у них жала мутировавшие?.. В таком случае благоприятный исход равен одному проценту, чакра может так всё изменить, что годы потребуются, чтобы понять, что там намутировало.       Но они не нападали, облетев вокруг, вновь зависли передо мной и начали синхронно двигаться, образуя замысловатые фигуры в воздухе.       Эм…       Это тот самый танец пчёл?       Не вовремя в голове всплыло воспоминание о Шарике, что в костюме пчелы танцевал… Вот вообще не вовремя, но, может, они куда-то зовут?       Всё же строения тел у нас разные, и потому нет ничего удивительного в том, что у них отсутствует речевой аппарат.       — Мне идти за вами? — всё же спросила я. Из-за того, что всё это время сидела в тишине, собственным голосом чуть не оглушила себя.       Шершни, если, конечно, это они, но вроде не ошиблась — попки длинные, отлетели за пределы площадки. Видимо, мыслю я в нужном направлении.       Ладно. Вдох. Выдох. И я следую за ними, освещая свой путь Шосеном. Три моих проводника стараются держаться в кругу света, а также стали жужжать громче. Видимо, понимают человеческую речь или же чувствуют, что я не представляю угрозы. Мухобойку с собой не взяла, а без неё я им не соперник. Ну или, как не самый оптимистичный вариант, тащат добычу на разделочную доску.       Вроде бы пчёлы могут жрать мясо, но не уверена…       Вот не вовремя в моей голове всплывает важная информация. Не вовремя. Но всё равно иду за петляющими между деревьев насекомыми. Вообще не важно — осы, шерши, да хоть зелёный шмель! — у меня будут пчёлами.       И если, только сойдя с территории, прилегающей к гостевой площадке, я шла спокойно по старой брусчатке, то километра через три начались такие заросли, что пришлось взять с собой длинный шест, благо палок оказалось предостаточно, в болоте без них никуда. Почва под ногами была влажной, пусть, благодаря мху, я шла будто по батуту, но вот чем дальше, тем хуже было идти. Уже не рада стала, что последовала за проводниками. Ноги вязли из-за разнородной почвы под ногами, гёта безвозвратно утонули в чавкающей жиже, сконцентрированная в стопах чакра не спасала от того, что я проваливалась. Ноги вязли, и мне стоило больших усилий вытаскивать их из трясины. Хотя чакра и помогала хождению, тут каждый неверный шаг мог стоить жизни.       Как тренировка — просто невероятно, в Доме я не смогла бы найти такую местность для улучшения контроля чакры, я и так пару столбов испортила и несколько раз чуть о бортики купален головой не ударилась, пока основы изучала. По ощущениям же такая «прогулка»… Минус пять звезд за сервис.       Нет, я, конечно, знаю, что полностью утонуть в трясине нельзя, а то, что показывают в фильмах, — пиздёж, но всё равно страшно, да и контроль у меня, как оказалось, не настолько хорош.       Пчёлки были рядом, и, судя по их интенсивному жужжанию, они меня поддерживали, вот только от их поддержки ни горячо ни холодно.       Вокруг плавают какие-то моховые кочки, коряги и осока.       Летают какой-то гнус и мухи, повылезали демоны. И хорошо хоть обычного размера, не мутанты из чакры. Петлять приходилось то вправо, то влево. Поясница и ноги неумолимо ныли, и казалось, что это никогда не закончится. Я успела вспотеть, замёрзнуть, замараться с головы до ног, и даже улучшение освещения уже не радовало. Грёбаные болота. Не раз и не два у меня возникало желание послать всё к биджу, сложить печати и вернуться в Дом. Даже на ингредиенты, находящиеся у меня под ногами, стало всё равно. А их с каждым шагом становилось всё больше и больше — руку протяни и возьми.       Я устала. Я промокла. Замерзла так, что зубы начали стучать друг об друга, как будто отплясывали чечётку. Проголодалась как самый голодный волк на свете, так ещё и потратила кучу чакры, пока шла, а запасы у меня не бесконечные. Нет, для моего возраста вполне себе приличные, но её мало, особенно для таких вот путешествий.       Не сразу поняла, что земля под ногами стала твёрже, а когда дошло, то просто села прямо так, приводя дыхание в норму, ощущая, как противно одежда липнет к телу. Не хватало мне после этого слечь с простудой. Тела шиноби, конечно, крепче, чем у простых людей, но чакра не панацея, и простуда — бич человечества.       Три жужжалки залетали вразнобой перед моими глазами, но я не обращала на них внимания. Идите вы на хрен, я на такое вообще не подписывалась. Вернусь — убью Тофа. Это он меня заставил. Мне этот призыв что шёл, что ехал, я и без него неплохо жила. Но нет же!.. Посмотри, вдруг пригодится.       Я этого старпёра вообще больше не буду слушать. У меня все проблемы начинаются с него. Вот с такими товарищами и врагов не нужно.       Пока мысленно материла чересчур активного наставника, не заметила, что пчёл вокруг меня стало больше. Намного больше.       Всё-таки я не ошиблась изначально. Моими проводниками были шершни, но, пока я проклинала старика, рядом со мной появилась и другая жужжащая братия. Шмели с толстыми мохнатыми попками. Пчёлки, что размерами сильно уступали и шершням, и шмелям и…       Это что ещё за чудо природы? Странное создание в три раза больше остальных.       Но не в этом дело, а в том, что оно было похожа на существо из биолаборатории. Как будто впитало в себя все виды пчелиных и осиных родов в одну причудливую особь. Брюшко, тонкое и вытянутое, ярко-жёлтого цвета с чёрными тонкими полосками. Чёрное пушистое боа на груди и явно выраженная непропорциональная пчелиная голова с большими фасетчатыми глазами, смотревшими на меня с каким-то радостным блеском, ну или меня уж глючит. Крылья, переливаясь под редкими лучами солнца, издавали радостное жужжание, на фоне остальных звучавшее громче всех.       — Э.… — смотрю на чудо. Чудо, судя по всему, смотрит на меня. — Чё?       — Чжижожеж.       Оно со мной говорит, что ли?       — Я вас не понимаю, — вдруг сработает.        — Жажо.        — Чего жажо?       Не очень хорошо говорящая пчела была странной, хотя и должна. Сколько же лет здесь не было человека, что призыв смог позабыть, как говорить, и так деградировать?..       — Жажо жожожиж.       А может, они по лицам читают? Потому что сейчас по моему лицу сразу видно весь мой богатый эмоциональный диапазон.       Хотелось отмахнуться от её жужжания, как от назойливой мухи, но двигающееся в такт её попке совсем не маленькое жало настораживало, да и другие жужжалки тоже держали в тонусе — фиг его знает, как они тут все мутировали под влиянием чакры.       Как именно, может показать только вскрытие, но главное, чтобы меня тут не вскрыли.       Поэтому пришлось впрягаться в потуги местных и пытаться вести диалог. Который с каждым разом удавался всё лучше и лучше. У местной правительницы была запредельная скорость обучения. От силы часа три, и она, хоть и жутко шепелявя, изъясняется на вполне сносном человеческом языке.       Вот же ж… Влипла. Не надо было сюда лезть.       Оказавшись в этом мире, изначально хотела жить тихой и максимально, как получится, спокойной жизнью. И никакой риск мне даром не сдался, но кто ж знал, что, когда у тебя продуваются тенкецу и открываются каналы чакры, считай, это билет в один конец. Шиноби — риск, зачастую ещё и не всегда оправданный. И только в данный момент я полностью осознала, что отвертеться не получится, да и то, что было раньше, — просто детский лепет по сравнению с тем, что может быть в будущем.       Время по внутренним часам я ещё хреново определяю, но с момента, как я упала задницей на землю, прошло примерно часа три. Три часа… А местная правительница уже говорит на моём языке и…       Она точно пчела?       Потому что чем больше времени проходит, тем больше мне кажется, что в роду у этой мадам были одесские евреи и цыгане, что просят позолотить ручку за всю правду.       Нет. Правда. Вдруг были. И плевать, что она пчела гибридного вида размером с чайную ложку.       Эта крылатая мелочь в сравнении со мной рассыпалась в комплиментах, жужжала о том, что давно к ним не приходил человек. Циклов пять назад, а цикл — это жизнь королевы от рождения до смерти. О каком-то стрекочущем враге говорила, об энергии, что им позарез нужна и что дать её могу только я. О том, что их род мельчает, энергии мать-земля даёт мало, и, слава матери прародительнице, что я оказалась в Жальем Лесу.       Хотя, по моему мнению, он больше похож на мёртвый или заражённый радиацией, но, находясь на правах гостя, было бы невежливо грубить, так что буду использовать изначальное название.       Главенствующая жужжала уболтала меня на подписание контракта, хотя согласилась я из-за возможности быстрее удрать. А уйти теперь можно либо с места, где проживают жужжалки, либо с гостевой площадки, но сейчас… Ищи её здесь, в темноте к тому же.       Поэтому пришлось отрывать свою задницу от земли и топать к улью, куда меня великодушно пригласили.       Что же. Теперь дорога была лучше. Не было больше чавкающего болота под ногами, нет, всё ещё было влажно и грязно, но даже в свете зажжённого в руках Шосена угадывалась тропа, старая, прерывающаяся, но она была.       Чем дальше проходили, тем больше сгущался туман, мешающий видеть, и даже с тем светом, который был, видимость падала, начинало играть воображение. А в этом лесу все условия соблюдены. И куда ни глянь, везде кадры для триллеров или ужастиков с хоррорами.       Через сто метров, может больше, мы вышли к огромному обрыву, благо жужжалки были рядом, и хоть доверять им не хотелось, а пришлось, да и шум от их крыльев немного приносил успокоение. А обрыв глубокий оказался, зараза, наверное, туман не даёт возможности увидеть дно. И куда теперь?       Мои попутчики сначала кружили вокруг меня, но вдруг начали отлетать и направлять меня немного в сторону, где находилось огромное дерево, ствол которого уходил через обрыв и пропадал в тумане, а корни твёрдо крепились на этой стороне. Сразу же вспомнились уроки биологии и географии, мол, многие деревья держат землю своими корнями, здесь, видимо, схожий случай.       Вдруг королева и её подчинённые резко встревожились. Или как ещё объяснить их бз-з и более активное подталкивание меня к корням дерева.       — Что случилось? — шёпотом, чтобы не нарушить тишины и не ударить по ушам своим же голосом.       — Стрекож-жужий враг близ-зко, — только и ответила королева. Также она попросила убрать свет. Как только я это сделала, местность преобразилась.       Деревья, цветы и травы начали отдавать каким-то лёгким люминесцентным светом, а кое-где было даже видно, как из почвы по всему стволу проходят каналы, как вены, голубого света. Красиво. А туман только добавлял невероятности этому месту.       Вот только сколько же в этой местности чакры и почему пчёлам нужна моя помощь именно с ней? Или это умирание, ведь как здесь было пять циклов назад, — ещё бы знать, сколько это в человеческих годах, — я не знала.       Как по щелчку пальцев, лес затих, как и мои спутницы, что было довольно сюрреалистично, так как лес всегда шумит, а тут резкая гробовая тишина.       Вдруг в метрах пятидесяти от нас стремительно прошла огромная тень с оглушительным звериным рёвом, и, что самое жуткое, резко стихшим. Мне даже показалось, что я расслышала звуки волочения здоровой туши. Ну или это всё игра моего воображения.       Через время, за которое я успела проклясть свою жадность, что задержала меня здесь, лес вернулся к своему прошлому состоянию, стали слышно стрекотание кузнечиков, кваканье и всё остальное. Вот только то очарование, что заворожило меня изначально, возвращаться не собиралось.       Что за хрень здесь творится? И какого лешего я залезла в эту хрень по самую шею, а то и глубже?       — Быз-зтрей, нуж-жно переправиться через-з обрыв, и будем в без-зопасности, — сказала королева.       Если я вернусь в Дом, то первым делом прибью Тофа, ведь именно из-за него я здесь. А потом прибью себя за свою жадность. Надо было не у площадки шароёбится, а тикать сразу же.       Но делать нечего, пришлось продолжать следовать за пчёлами, правда Шосен зажигать больше не стала, здесь, как оказалось, достаточно светло, возможно, из-за того, что ночь на дворе.       Корни дерева достигали другой стороны, правда, идти было сложно, чакры мало, потому задействовала руки. Трудно, тяжело, дыхание загнанное, сердце колотится так, что ничего уже не слышу, кроме него.       Чёрт. Что, поближе не жилось, что ли? Нет, это определённо моё первое и последнее посещение этого леса. Вот нужна я этим пчёлам, пусть сами ко мне идут, а я больше из своей каморки ни ногой.       Слава богу, под ногами появилась твёрдая земля. Шла как будто бесконечно долгое время, внутренние часы сбились, ноги болели так же, как и руки, я их просто не чувствовала, мелькнула даже крамольная мысль, что надо бы налечь на танцы, но тут же исчезла — как была бездарем в этой дисциплине, так и останусь. Но всё же чем ближе находилась к безопасному месту, тем чётче стали видны пики неизвестных мне кристаллов оранжевого, даже можно сказать — янтарного цвета. На них были светящиеся тусклые письмена, похожие на те, что рассматривала на телепортационной площадке, вот только ни физических, ни моральных сил любопытствовать не было. От кандзи и вензелей друг к другу проходило энергетическое поле. Защита. Очень мощный фуин, я со своими скромными знаниями этой дисциплины молекула необразованная.       Есть ли вероятность, что в этом месте ошивались не Камизуру, а Узумаки? Потому что… Хотя в каждом клане были свои секреты, о которых не орали на весь мир.       Как только мои ноги ступили на землю под барьер, опомниться не успела, как меня окружило ещё больше представителей пчелиных, а с ними почти оглушающий гул ройного жужжания.       А после…       Не удалось толком рассмотреть их жильё, а уже меня усадили в самом сердце алтаря с пиалой мёда, пыльцы и воды. Укрыли чем-то похожим на бумагу, заменяющую тут одеяло, наверное.       Контракт можно подписать, лишь прикусив палец и мазнув кровью возле своего имени, — на зов откликнутся, но не факт, что сильный представитель призыва. А есть другой вариант. Так буду подписывать я, он более глубокий. Надо прийти на территорию призыва, поболтать с местными и после их согласия на алтаре написать кровью своё имя и пропустить немного чакры. И пожалуйста, у тебя уже есть целый улей в полном распоряжении…       Вот и сижу сейчас на мраморном полу причудливой формы, испещрённом фуином, восстанавливаю силы и чакру. Всё же нехило с меня куснуло, аж в глазах на миг потемнело. Вокруг ставят небольшие столбики с узорами, а неподалёку по кругу протекает почти иссохший ручей, раньше, как я поняла, это была река, скорее всего из чакры. М-да, негусто для такого роя.       Восстановление чакры шло медленно, потому что я часто выпадала из медитативного состояния и засыпала от усталости, но к утру, когда стали заметны лучи солнца, пробивающиеся через заслон из ветвей, чакра вновь бурлила в моём теле. Я даже чувствовала себя относительно бодро. И уже собиралась встать и покинуть это место, с этой площадки я так же могу переместиться, как и с гостевой, но адская боль моментально разлилась от загривка по телу, а сознание решило, что с него хватит, и уехало во тьму. Спасительную и без сновидений.       Проснулась нескоро. Тело ныло и болело, даже в тех местах, о которых я не догадывалась. На щеке ощущался след от земли, на которой я лежала. Чакры очень мало, и даже медитация, в которую я по пробуждении погрузилась, не помогала в её восстановлении. У меня как будто большую часть просто испарили.       Что за нафиг?       Спрашивать у жужжалок бесполезно. Это потомство не говорящее, поэтому спрашивать нужно королеву, которая заставила себя ждать, но… Она же королева, а они не опаздывают. Поэтому я только грозно на неё посмотрела, но ей мои взгляды, что слону дробина.       Меня развели как лохушку.       Местная правительница говорить не умела, но! Она умела думать. И пока я была не в адеквате от происходящего, развела меня как малолетку, поставив мне на шею что-то схожее с Дистилляционной печатью, вот только…       Дистилляционная печать — это медицинское дзюцу, делящее резерв ирьёнина напополам. Одну часть он использует сразу же, вторую же накапливает для особо важных случаев. Да и многие наставники ставят такую печать ученикам в целях наработки контроля чакры.       И вот у меня на загривке что-то схожее с этой печатью, только… Чакру мою не пополам поделили, а на шесть частей. Одна шестая со мной, а всё остальное достается пчёлам. И вот тут реально стало обидно. Но…       Меня окружают не люди, и для них нормально так поступать, а учитывая, что я подписала контракт, я стала частью улья, а значит, должна приносить пользу уже одним своим существованием.       Блядь… Вот теперь я конкретно попала.