𝓑𝓲𝓰 𝓓𝓪𝓭𝓭𝔂

      — Давай, сделай мне приятно.       Немного грубый женский голос, пожитый годами терпкого табака, доносился из соседней, даже не закрытой, комнаты. Хотя даже дверь не смогла бы справится с такими ужасными звуками, доводящими до тошноты в горле. Хлюпанье и постоянные вздохи не прекращались ещё очень долгое время, но парню всегда приходилось это терпеть до самого конца, пока его мать не устанет, а ее любовник наконец не отлипнет от нее или не уснет первым.       Юношу звали Нориаки Какёин. Ему было всего 5 лет, когда он лишился своего отца. Смутно припоминая, но кажется причиной случайность произошедшая на его работе. Оступился. С этого момента парень потерял смысл слова "семья". Ведь она распалась уже тогда, когда в первый же день мама взяла в руки виски. Маленький непонимающий мальчик пытался ещё в то время достучаться до нее, но получал лишь упреки и смачные лещи. Дрожащая рука, держащаяся за собственную щеку, стекающие по сухой коже слёзы, дрожащие губы и потерянный Какёин. Мать даже не понимала его тогда, точнее не хотела понимать — не она одна переживала утрату дорогого человека.       Вскоре, с каждым годом, пока рос Нориаки, мать все больше сходила с ума, в то время как парень давно смирился со смертью отца. Если сначала она просто водила незнакомых мужиков домой: пила вместе с ними, принимала явно что-то и просто громко разговаривала, то сейчас это переход всех границ. В самый первый раз, когда юноша услышал эти травмирующие звуки, ему было 12 лет. Уже стоило бы задуматься над психикой ребенка.       К сожалению, они и раньше бедновато жили. А сейчас, лишившись одного кормильца, парнишке с матерью пришлось влезть в долги. Их родственники может и помогали раньше по финансам, даже приезжали в какие-то дни помочь по хозяйству, но только до поры до времени. Нориаки понимал их – оказавшись на их месте, он бы поступил точно также. В свои 16 лет он потихоньку начинал сбегать из дома или "задерживаться" в школе. Что он мог делать на данный момент? Только бегать по мелким подработкам и зарабатывать хотя бы на себя. До этого, как бы это ни звучало, его подкармливали при любой возможности. Его друг всегда был рядом и периодически покупал ему уже готовую еду с магазина или приносил с дома.       Самого друга звали Жан-Пьер Польнарефф. Он был на несколько месяцев старше Нориаки, несмотря на его немного детский характер и наивное выражение лица. Но он просто был очень добрым человеком, как это понял Какеин спустя время знакомства с ним. А познакомились они с ним в 4 классе.       — Когда они уже закончат, — надавливая на беруши со всех сил, разражено произнес парень, одновременно доставая мобильный из под матраса.       Пальцы сразу небрежно набирают номер друга и уже через пару секунд ему отвечают. Видимо Жан уже привык к таким ночным звонкам своего приятеля.       — Опять? — послышалось с другого конца провода.       — Да.       — Может ко мне потихоньку придешь?       — В тот раз тоже пытался потихоньку блять прийти.       Тяжелый вдох послужил ответом, но так просто сдаваться Жан не был намерен, поэтому почти тут же продолжил:       — Какёин, тебе что лучше? Попытаться выбраться или терпеть, как лох?       — Выбраться хочу, — монотонно сказал юноша и уже приподнялся.       — Ничего не бери с собой, так и иди. Я к тебе на встречу пойду.       — Хорошо, я попытаюсь.       Жан-Пьер не стал отвечать, а бросил трубку.       Какёин мнется еще пару секунд, вместе с тем вспоминая недавний инцидент с его побегом: это была обычная ночь, когда мать привела в дом очередного хахаля. В квартире было тихо и парнишка подумал, что они заснули из-за чего стал медленно выходить из своей комнаты. Но это была тотальная ошибка. За порогом каким-то чудом стоял, точнее, пытался стоять, мужчина. На вид ему около сорока, и уже тогда Нориаки внутренне поморщился. Но дело даже не в этом. Он хотел было захлопнуть перед ним дверь и запереться, пока его не заметили. Но нога, внезапно перегородившая дверь и косяк, заставила молодое сердце замереть. В тот момент парень забыл, как дышать. Дальше, вероятно, не следует вдаваться в подробности. Теперь и из дома нельзя безопасно выйти. Прекрасно.       — Ладно-ладно.       Вслух произнес он, всплескивая руками и покачивая головой. Он зачем-то оборачивается и осматривает свою комнату, тщательно проходясь глазами по своему столу. На нем он видит пару купюр и монетки. Долго думать не пришлось: если что их-то могут быстро забрать, даже глазом не моргнув, поэтому парень резким движением засовывает их себе во передний карман брюк. Хоть и было там с горошинку, но это лучше, чем ничего. Неважно сколько раз Нориаки ходил к своему другу и сколько раз Польнарефф выручал его – ему все равно стыдно за свое семейное положение. Как тому родители вообще позволяют общаться с таким каким он? Далеко не все имеют желание доверять тем, кто живёт в неблагополучной семье. Но видимо он просто везунчик.       Напоследок он осматривает свою комнату ещё разок, будто хранил в ней что-то ценное, и осторожно подходит к двери. Тяжелое дыхание он пытался скрыть, дабы не издавать лишних звуков, хотя помимо него тут уже есть люди, которые позаботились об этом. По идее не должны услышать, если входная приоткроется. Юноша приподнимается на носках и медленно плетется по коридору. К счастью, его комната находилась прямо напротив прихожей, в то время как в конце коридора находилась гостиная, где и были наши голубки. Дрожащая рука опирается на полку с обувью и глазами он начинает бешено рыться по ним, ища свою, при этом заодно наблюдая за открытой дверью. И, вот, наконец, она.       Сейчас надо действовать незамедлительно. Пока надевал кроссовки, тот все время прислушивался, хоть это давалось ему с большим трудом. Расправившись с обувью, он приподнялся и опустил ладонь на дверную ручку, не торопясь пока что ее дергать и ожидая подходящего момента. Когда мать издала очередной протяжной стон, он с силой надавил и пулей выскочил из квартиры, предварительно несильно толкнув ее в конце, чтобы хотя бы соседи не ругались.       — Фу-ух, к чертовой матери.       Произнес на выдохе он, спускаясь по лестнице вниз. Лифта у них не было, да и зачем, в целом – 5-ти этажное здание.       Минув все этажи, он с легкостью открыл подъездную дверь и сразу свернул за угол, чтобы пойти коротким путем к своему другу. Скорее всего тот уже тоже находился в пути и они должны будут встретиться на половине дороги.       На улице было заметно холодно, не только из-за времени года. Хотя, начало весны. На улице стояла темная глубокая ночь. Легкий ветерок нагло залезал под футболку и заставлял все время поёживаться от надоедливых мурашек, то и дело пробегающих по телу. А назойливая красная прядь его волос так и норовила залезть ему в рот. От этого он постоянно убирал ее за ухо, по крайней мере, старался, но у ветра свои планы.       Пока Какёин размеренно передвигался по улочкам, к нему на встречу вышел Польнарефф, встретивший его с весьма добродушной улыбкой, что позволило Нориаки расслабиться и немного позабыть о своем положении.       — Нори, наконец-то, — вежливо похлопав того по плечу в знаке приветствия, юноша так и оставил свою ладонь на нем. — Незаметно получилось?       — Ага, — кратко ответил он на его вопрос, немного дернув плечами.       — Ой, я, вот, тебе взял, — он резко выпрямился и начал развязывать кофту у себя на пояснице. Покончив с ней, она тут же полетела на чужую спину, а Жан поспешно помогал одеться, игнорируя бурчание со стороны товарища.       — Да я и сам мог, я не беспомощный.       — Это вместо спасибо? — серьёзно, но одновременно курьёзно проговорил он, приподнимая одну бровь. — Я мог и не таскать эту кофту, не так уж и холодно на улице.       В отличии от Какёина, Польнарефф, хотя тоже был одет в лёгкую футболку, не чувствовал холода. Он был закалённым парнем. Кажется, если бы не мама, то он бы вышел на улицу полуголым и еще бы ныл, что ему жарко. Поэтому ему абсолютно все равно, минус там на улице или нулевая температура. Боже, весна ведь наступила, так зачем тепло одеваться?       — Ладно, извини. Просто иногда чувствую себя маленьким, когда за меня что-то делают. А мне это не очень нравится, — честно признался Нориаки и посильнее закутался в кофту, спрятав ладони и завернув их в рукава.       — Ой, да ладно, — махнул он на него рукой и пошел вперед, не дожидаясь пока его друг начнет идти. — Я, как пошел к тебе, маму свою случайно разбудил. — замявшись, начал он с издалека. Хотя, по правде говоря, он уже сказал все самое важное.       — Блять, — Польнарефф и без лишних слов понял, что Нориаки остановился и выжидающе на него смотрел, но повернуться не позволила совесть.       — Ну, извини. Я пытался тише одеваться, но эта вешалка как упадет на меня... А я за ней... от страха.       Он говорил это с запинками, то ли он был готов чуть ли не рассмеяться от собственной глупости, то ли боялся реакции Какёина. А зная Жана, то сразу оба варианта. Он поворачивается с заметно виноватой улыбкой и специально мнется перед ним, прежде чем начать говорить в свое оправдание хоть что-то.       — Я на улице буду спать сегодня.       Не рассуждая больше ни о чем, красноволосый резко разворачивается в противоположную сторону и быстрым шагом уходит вперёд. Просто вперед, неважно куда. Нориаки даже не знал, куда ему идти, кроме как к своему безответственному другу. Больше всего юноше не нравилось попадаться на глаза его родителей. Если он перед своим же товарищем трясется от стыда, что уж говорить об взрослых. А тут мама проснулась, с одной стороны, Какёин чувствует за себя вину, но с другой...       — Да куда ты бежишь, Какёин. Ты же знаешь, моя мама всегда рада тебя видеть, да и папа мой тоже!..       — Ты можешь хоть один раз выйти из дома, но чтобы, — он неожиданно останавливается, ощущая почти сразу на себе несильное столкновение. — Ты не упал где-то. — он загнул один палец, где вслед загнулся уже и другой, а за ним и третий. — Ты не разбудил никого. На тебя ничего не упало.       — Ну, я случайно! — перебил его Жан и слабо потряс за дрожащие предплечья. Какёину, видимо, до сих пор было холодно. — Тебе холодно, давай поскорей дойдем до дома, пожалуйста.       — Я не смогу показаться на глаза твоей матери, — твердо, но уже с более нейтральной интонацией проговорил парень.       — А я ей скажу, чтобы она закрыла глаза.       — Серьёзно? — ему не надо было оборачиваться, чтобы увидеть ухмыляющуюся наглую морду.       — Да!       — В следующий раз.       — Да-да, в следующий раз ты будешь на улице спать.       Ему снова не дали договорить, а развернули за плечи и несильно подтолкнули к тропинке. На этот раз они решительно пошли домой.       И добрались без происшествий.       — Только тихо, папа спит. Его я не успел разбудить, — как только те открыли дверь в небольшую прихожую, из которой сразу же виднелась гостиная комната, к ним вышла мама Польнареффа.       — Здравствуй, милый, как ты? — вот что-что, а мама у Жана была просто замечательная. Таких, как она он еще не видел в своей жизни, хотя, в его случае это было иронично говорить. Но она действительно была очень хорошей, вежливой и доброй женщиной. Скорее всего Польнарефф перенял от нее бо́льшую часть характера. Ее мягкие ладони сразу легли на запястья и по-матерински крепко сжали, от чего Какёину на секунду захотелось расплакаться в эти самые нежные женские ладошки. Но он сдержался. — у тебя холодные руки, идем скорей пить чай.       — Здравствуйте, спасибо вам большое. Извините, что так врываюсь к вам, простите.       — Не смей извиняться! — слегка повысила она тон и сразу же быстро затараторила. — Все ведь хорошо, ты нам как родной стал уже давно. Снимайте обувь и идёмте на кухню.       — Хорошо, мама, — ответил за парня ее сын и оба принялись раздеваться.       На кухне было тепло и уютно. Из приоткрытого окна дул легкий ветер, который постоянно теребил края тюли, заставляя ее все время покачиваться и несильно извиваться. Горшки с цветами стояли на подоконнике и благоухали; можно было бесконечно вдыхать аромат душистого жасмина на подоконнике. А свежеиспеченные печенья из открытой духовки это отдельное: можно не только почувствовать их запах, но и съесть. От этих мыслей парнишка внутренне облизнулся и громко сглотнул.       — Приятного аппетита! — женщина поставила на стол сначала супец, а потом на другой тарелке расположила пареную картошку с мясом. — Особенно ты, Какёин. Чтобы всё съел. — задиристо пригрозила она ему, демонстративно поводив указательным пальцем ему перед лицом, вызвав таким образом короткий смешок.       — Спасибо вам ещё раз, — мягко улыбнулся он всем присутствующим и начал трапезу.       Так спокойно стало на душе. Наверное, так приятно, когда приходишь домой, а тебя встречает любящая семья. Семья. От этого слова юношу передёрнуло и тот незаметно весь сжался. В тот момент он начал думать, что, скорее всего, никогда не познает настоящей материнской любви. Папу он, к сожалению, не помнит, а если и помнит, то обрывками. Не такими уж сильно значимыми. Порой он даже задумывался о том, какой они были бы семьей, если бы только отец не был настолько невнимателен. Представлял, как мама печет блинчики по утрам, а отец читает газету, сидя на диване перед телевизором. Но об этом ему действительно только мечтать и мечтать. Нориаки не любил эту тему совсем, поэтому когда начинал думать об этом почти тут же плакал, не сдерживаясь. Из-за чего он в последний раз подумал о своем положении и принялся доедать.       — Нориаки, может мы еще раз обратимся к органам опеки? — неожиданно тихо задала вопрос женщина.       — Мама, — хотел было перебить ее сын, но та не унималась.       — Но ведь это же не в какие ворота не лезет! Какёин? — она с надеждой взглянула на него, но тот даже не стал поднимать головы, а лишь ответил:       — Мне летом исполнится 18 и тогда я просто съеду от нее. И пусть делает, что хочет.       Органы опеки. Ещё одна больная тема для разговора. С того момента, как родители Польнареффа вызвали их в квартиру Какёина, многое изменилось. Если раньше мать не обращала внимания на своего сына и тупо его постоянно игнорировала, тоо после визита "гостей", которые в итоге так не нашли ничего такого опасного для жизни ребенка, мать начала по другому относиться к нему. Стало много упреков, много придирок, много побоев и всякого тому подобного. Хуже всего, когда к этому причастен и мужик мамы. А он почти всегда рядом с ней, поэтому получает Нориаки теперь вдвойне. А по ударам, будто втройне. Но, слава богу, эти побои почти сразу же и закончились. Его матери просто не до этого, ее руки не тем заняты. Но попадаться страшно больше этим хахалям, им-то все равно чьего ребенка дубасить и оскорблять.       Когда мама Польнареффа интересовалась, почему они не смогли найти ничего подозрительного, то это осталось для всех загадкой. Как мать Нориаки смогла за пару минут привести себя и гостиную в порядок? Страх опасная штука, если ему повиноваться. Да и сам Какёин в целости. Не побитый ещё...       — Какёин, хочешь печенье? Сама испекла, — решила сменить тему женщина, на что получила одобрительный кивок в ответ.       На этом их диалог закончился, как и ужин в целом. Все напоследок поблагодарили друг друга еще раз и подростки пошли в комнату Польнареффа набираться сил.

***

      — Нориаки, ты хорошо себя чувствуешь?       — Да, а почему ты спрашиваешь?       Друзья сидели на скамейке и жевали сухарики после рабочего дня Какёина.       — Ты бледный просто. Устал, наверное? — Жан с жалостью посмотрел на своего приятеля и лишь похлопал того по колену. — Может, воды? Ты не пил почти весь день.       — Хорошо, только можешь, пожалуйста, сходить сам? Я действительно очень устал, — попросил Нориаки и откинулся на спинку скамейки.       — Конечно! Я мигом.       Когда Жан скрылся из поля зрения, Нориаки расслабленно прикрыл глаза и позволил себе отдохнуть. Дома он, конечно, тоже мог отдохнуть, но там отдыхать как-то всегда напряжённо. Надеешься, что в дверь не постучат и никто не войдёт.       Ждать долго не пришлось. Он почувствовал как кто-то приземлился рядом и начал тыкать пальцем в щеку.       — Сейчас укушу, — предупредил Нориаки.       — Попробуй.       Тишина. Какеин внутренне считал сколько раз он уже получил по щеке и считал секунды до того, как Польнарефф издаст крик. Вскоре так и вышло: тот резко отодвигается от него, размахивая рукой туда сюда, в надежде что это поможет боли уйти быстрее. Но, естественно, лучше не становилось, зато Нориаки знатно развеселила данная ситуация.       — Еще и любится сидит, — озлобленно произносит Жан.       — Ха-ха, я ведь предупреждал тебя.       — Ты мне откусил.. смотри.       — Ой, покажи бо-бо, подую.       Какёин демонстративно дует в направлении болящего укусанного пальца, которым Жан, в свою очередь тряс им перед его лицом.       Веселье длилось недолго – Нориаки позвонила мама.       — Мать звонит? — он округлил глаза и посмотрел на такого же шокированного друга напротив.       — Ответь, — посоветовал очевидное Польнарефф, что Какёин и сделал.       — Алло?       — Алло, Какёин, где тебя носит? — недовольный, но на удивление сдержанный тон матери был слышен даже на том расстоянии, где сидел Жан.       — Я, — он запнулся. — Я в школе.       — Идем домой, у нас гость.       — Какой еще гость?       — Ты можешь просто прийти. Это не, — она замолчала и было видно, что она не может это сказать в присутствии кого-то. Но кого? — Короче, если ты не придешь – смотри мне!       Звонок был прерван.       — Ты хоть что-то понял? — произнес Жан, прежде чем его друг успел издать хоть звук.       — Неа. Какой-то гость, говорит.       — Да, я слышал про это, — он безразлично отмахнулся и снова продолжил. — Она в последнее время как себя ведет?       — Ну, — Какёин задумался, его голова снова откинулась на спинку скамьи. — Кстати, она очень долгое время не водила своих мужиков к нам в квартиру.       — И что это может означать?       — Я не имею ни малейшего понятия.       Парни еще какое-то время сидели и рассуждали об этом, пока Нориаки не начал:       — Мне надо идти, — приподнимаясь со скамейки, серьезно произнес он.       — Давай провожу тебя? — больше вопрос.       — Не стоит, лучше я сам приду. Я тебе расскажу завтра в школе, что за гость.       — Хорошо, удачи тебе!       Напоследок они слабо обнимаются и оба уходят в разных направлениях.

***

      — Проходи, Какёин, — стоило парню зайти за порог, как тот почувствовал приятный запах выпечки и заметил довольно прибранные комнаты. Интересно, что за такой гость пришел, который заставил мать дома прибраться и что-то приготовить. Это что-то на грани невозможного.       — Мам?       Зайдя на трясущихся ногах в помещение, его взору встал очень статный мужчина, сидящий за столом. Его нога была закинута на другую, а руки скрплены у груди. Взгляд максимально расслабленный, будто тот здесь каждый день. Но, что было весьма заметно, мужчина был обворожительно красивым: четко выраженные скулы, глаза в цвет чистого неба, отличное накаченное телосложение. Ну просто роза среди навоза в их квартире, несмотря даже на то, что мама заметно прихорошилась для него. Только вот зачем? Что происходит?       — Эм-м, здравствуйте, — решил подать голос первый Нориаки.       — Здравствуй. Нориаки же? — У него и голос такой "вкусный", глубокий.       — Да, — еле проговорил он, нервно сглатывая слюну. — А вы... кто?       — Нориаки, знакомься. Это твой новый папа.       — Чего?! — его глаза открылись еще шире, а голос стал громче. От такой внезапной новости у каждого не только глаза на лоб полезут. — Я извиняюсь, это шутка такая? Когда начать смеяться?       — Закройся, — раздраженно процедила сквозь зубы она, но, вовремя отступившись, продолжила. — Какёин, это твой новый папа. Он будет жить с нами. Его зовут Джотаро Куджо, — она мотнула головой в сторону гостя, в то время как тот уже сидел облокотившись об собственную ладонь. Будто ему стыдно за всю эту образовавшеюся ситуацию с "новым папой".       — Значит не шутка, — в итоге произнес он и, найдя глазами стул, присел на него, одновременно с этим осматривая стол с горячей едой.       В комнате возникла тишина, которую никто не мог нарушить. Она давила на всех присутствующих, от чего юноша изредка открывал рот, будто хотел что-то было сказать, но осекался и лишь сидел молчком. В это время мать решила заняться своими кухонными делами, а Джотаро оставалось просто ретироваться из эту сконфуженной обстановки.       — Кушайте! — она поставила запечённую курицу прямо на стол, что вновь заставило Какёина округлить глаза и получить слабый пинок по своей ноге под столом.       — Иди поговори с ним, живо. И только попробуй ему сказать об этом.       Мать взяла того за локоть и просто вышвырнула юношу в гостиную комнату, где спокойно сидел его новый папа. Как бы это смешно не звучало.       — Аа,м-м...       — Какёин? — он не обернулся на него, а лишь тяжело выдохнул в сжатый кулак. На секунду ему показалось, что тот сейчас замахнётся.       Подойдя чуть ближе к месту, где расположился мужчина, он зачем-то кивнул и... Всё. Просто стоял и всё. А вот что он вообще должен был сказать, сделать? Радоваться и кидаться в объятия — вряд-ли.       — Садись, что стоишь, — первый начал Джотаро и глазами указал на место рядом с ним.       — Ага-а, спасибо, — тот сел на самый край и серьезно задумался. Что же у него спросить или вообще, что обычно происходит на таких знакомствах? Он попросту не знал с чего начать. Но сейчас его волновало несколько вещей. Первое: какого хуя здесь происходит? Второе: это как хуй надо сосать, чтобы заставить человека стать для чьего-то чужого ребенка отцом?       Но, на самом деле, ему было непонятно, когда мать успела привести дом в порядок и выветрить запах алкоголя. По его памяти, она вроде действительно несколькими неделями не водила никого. Видимо она и встретила его тогда. Неужели только такая внешность заставила ее так изменить ход событий? Это максимально странно с ее стороны. Но, возможно, такой какой он не захотел бы даже дышать рядом с такой женщиной, как его мать, так что та решила ради него привести себя в норму. Но зачем сразу "твой новый папа"? Это еще зачем? Или она хочет, чтобы он подольше остался у нас?       Пока Нориаки рассуждал и пытался переварить хотя бы что-то, Джотаро уже успел несколько раз его окликнуть.       — Эй, Какёин, — на этот раз он услышал и резко повернулся в сторону звука. — Я и сам в шоке с происходящего, если честно. Я узнал, что буду твоим отцом только рано утром.       — Ещё лучше, — пренебрежительная интонация заставила мужчину немного напрячься, и парень ненароком прошелся взглядом по сильным мышцам, уже представляя как будет отлетать. Хотя, кто знает. Просто страшно от такого человека получать даже оплеуху. Боишься, что последних мозгов лишишься. — А как вы вообще тогда согласились?       — Вообще-то это немного личное, — он холодно посмотрел на него, пока Какёин буравил глазами пол, но почти тут же нейтрально произнес. — Мне просто одиноко. Тебе этого достаточно?       — Да.       Ему не стоит спрашивать и устраивать допрос. По факту, он не имеет права – это совершенно незнакомый ему человек. Поэтому он, в знак благодарности хоть за такую информацию, лишь кивнул.       — Я предлагаю просто пытаться не ссориться и найти общий язык друг с другом, — он слишком адекватный. И откуда мать его выкопала?       — Хорошо.       На этом их диалог был закончен, но а юноша так и продолжил думать о чем-то своем.