Ты мой Ангел

      Анна была ангелом, красивым, завораживающим, Лэйн тянулась к ней, как к магниту. Анна не могла быть человеком, ведь для этого мира она была слишком прекрасной. Анна держала девушку под контролем и не давала зайти за определеную черту. Не давала пересечь грань позволенного.       Последствия любви к Анне были невыносимы. Это было хуже и лучше всего, что Лэйн испытывала.       Лэйн вздохнула и наклонилась к книге Апокалипсиса. Она ужасна устала морально, так и физически. Шея ныла, затылок давило, а глаза слипались от недосыпы.       В последнее время ей стал сниться один сон. Странный, такой реальный, что Лэйн сразу же начинает паниковать во сне и моментально просыпается с бешеным сердцебиением и потом по всему телу.       Тот самый выбор, который Лэйн совершила между книгой или Кирой… вот только вместо Киры была Анна.       Этот сон пугал её до чертиков. Она понимала, что, конечно, в любом случае, выберет Анну, но будет ли сама Анна рада этому?       Анна будет винить Лэйн за то, что позволила обрушить на плечи такой груз за свой поступок. Ведь из-за книги они бы лишились мирного неба в будущем.       Лэйн сжимает руки в кулаки в районе корней волос и тянет. Рассуждать дальше не хотелось.       Нежные, почти что горячие руки, такие знакомые, такие родные, опустились на напряженные плечи Лэйн, заставив её непроизвольно вздогнуть от неожиданности.       — Долго будешь тут сидеть? Ты вообще спала сегодня? Или вчера? — Анна недовольно посмотрела в покрасневшие глаза Лэйн и закатила глаза. Лэйн видела, как Анна сдержала себя от едкой фразы, которая чуть ли не сорвалась с её уст. — Идем. Я тоже хочу спать и как раз ляжем вместе. Мне одной одиноко. И к тому же стало прохладней.       Лэйн не хватило мгновенья, чтобы с мягкостью оттолкнуть Анну, сказать, что она вовсе не устала, но Анна была быстрей.       Она потянула Лэйн за руки, заставив встать со стула.       — Если честно, я хотела кое-что сделать. Не знаю, как ты отреагируешь, но… — Анна заправила прядь волос Лэйн за ухо, открывая уставшее лицо целиком. — И прости, что прерываю твое время отдыха сейчас. — Лэйн не знает, когда Анна стала так близко стоять к ней, и как губы приблизились за считанные секунды, почти касаясь губ Лэйн. — Я не могу ждать.       Анна коснулась губ Лэйн. Легко, как перышко, почти не ощутимо. Анна не дает углубить поцелуй, а лишь позволяет соприкасаться губами.       Губы Анны, мягкие и влажные, едва соприкасаются с губами Лэйн, как легкое прикосновение ветерка. Это не поцелуй, а обещание поцелуя, заманчивое предвкушение, которое сводит Лэйн с ума. Она чувствует тепло ее губ, едва уловимый аромат ее кожи — смесь чего-то сладкого, цветочного и совершенно неповторимого, и смесь чего-то горького одновременно, принадлежащего только ей. Язык Анны лишь слегка касается ее нижней губы, как бы пробуя, исследуя, не углубляясь в поцелуй. Это невероятно возбуждает.       Лэйн, внутри которой заселилась усталость, теперь бушевала буря эмоций, испытывала странное сочетание страсти и подавленности. Анна, эта яркая голубая звезда, внезапно вспыхнувшая на небосклоне ее жизни, захватила её разум и тело с такой силой, что Лэйн чувствовала себя беспомощной, полностью подчиненной воле Анны.       Лэйн чувствует, как её тело наполняется жаром. Она жаждет углубить поцелуй, прочувствовать на вкус каждый изгиб ее губ, ощутить власть над ней, власть, которая в этот момент принадлежит исключительно ей. Её руки, сперва нерешительно, медленно опускаются на талию Анны, обхватывая ее, чувствуя нежность под черной водолазкой ее кожи под ладонями. Она хочет прижать ее к себе, слиться с ней в едином порыве, но Анна не позволяет.       Она контролирует дистанцию между их губами, давая Лэйн лишь крошечные доли нежного прикосновения, изводя её ожиданием. Лэйн чувствует, как её язык томительно высунулся стремясь найти ответный жест, но Анна ускользает, сохраняя легкость и неприступность.       — Подожди… — Анна задыхалась, но отстраняться не планировала. Не сегодня. — Просто… дай минуту.       — Сама начала эту игру, а сейчас отступаешь? — Насмехалась Лэйн, заглядывая в глаза Анны. В такие глубокие, голубые глаза, в которых Лэйн давным-давно потерялась. Растворилась в Анне.       — И вовсе не отступаю. Перевести дыхание просто нужно. Твои губы манят, что я готова задохнуться от такого напора. Я, конечно, не против, но нужно пока приберечь силы. Ты же понимаешь о чем я? — хитрая улыбка заиграла на лице Анны, проникающая глубоко в душу и разум.       Она чувствует вкус ее губ — сладкий, нежный, чуть-чуть солёный. Это вкус запретного плода, которого она может лишь немного коснуться, но не взять. Дыхание Лэйн сбивается, в голове шумит, она чувствует, как кровь приливает к лицу.       Это не просто поцелуй — это изматывающая игра в догонялки, где Лэйн, несомненно, проигрывает. Именно это бессилие перед её властью и возбуждает её сильнее всего. Она теряет контроль, но этот контроль находится в руках Анны, и это еще сильнее зажигает в ней пламя желания. Каждый едва уловимый вздох, каждое нежное прикосновение её губ — это пытка и наслаждение одновременно.       Неопределенность висела в воздухе, густым туманом окутывая Лэйн. Она была на грани, на самом краю пропасти, где бушевали противоречивые чувства. Жажда, желание, почти животная потребность вырваться из оков сдержанности, противостояли глубокому чувству подчинения, которое внезапно захватило её. Анна, как ведьма, плела вокруг неё сети из прикосновений, взглядов, едва заметных жестов, которые одновременно возбуждали и сковывали. Анна, как Ангел, притягивала к себе, не давая отстраниться, не давая думать о чем-либо ещё, кроме неё.       Лэйн хотелось больше ощутить Анну, хотелось попробовать её на вкус, провести языком по краю зубов, на что, возможно, Анна прикусит её язык. Но тогда бы было плевать.       Лэйн не знала, даст ли Анна ей возможность проявить себя, выпустить наружу эмоции, захлестнувшие её с огромной силой. Лэйн хотелось больше Анны, хоть и знала, что та, возможно, не даст этого. За этот обычный поцелуй Лэйн отдала многое, тогда что ей нужно будет отдать, чтобы взять большее от Анны?       Лэйн готова отдать себя на истерзаннее отродью. Отдать себя в жертву Анне.       Каждый короткий, прерывистый поцелуй, каждый едва ощутимый контакт губ был пыткой и наслаждением одновременно. Это было не удовлетворение, а предвкушение, мучительное и сладкое, которое сводило её с ума.       Лэйн чувствовала, как внутри неё кипит вулкан эмоций, готовый извергнуться, но удерживаемый невидимой, но несокрушимой силой. Это чувство было новым, странным и завораживающим. Она никогда не была такой покорной, никогда не позволяла никому контролировать её полностью.       Мысли кружились в её голове, как зимний вихрь. Она представляла себе, как могла бы взять инициативу в свои руки, как могла бы ответить Анне на её игру, как могла бы вырваться из этой клетки чувств. Но одновременно с этим желанием пронзало её острое чувство страха. Страха потерять этот контроль, который, несмотря на всю напряжённость Лэйн, приносил ей какое-то странное, непередаваемое удовольствие.       Руки Лэйн сжались в кулаки. Она хотела притянуть Анну к себе, хотела углубить поцелуй, хотела ощутить вкус губ Анны, хотела дать волю своим чувствам. Но каждый раз, когда это желание становилось слишком сильным, она вспоминала взгляд Анны, холодный и властный, и Лэйн сдерживалась. Ей хотелось кричать, хотелось бороться, хотелось освободиться, но она не могла противостоять этой невидимой силе, которая исходила от Анны.       В это мгновение Лэйн не просто переживала физическое возбуждение. Это была битва между её естественным желанием доминировать и внезапно возникшим, покорным влечением к Анне. Это была борьба разума и тела, где победа одной стороны означала бы поражение другой. И Лэйн, несмотря на свой обычно сильный характер, чувствовала себя маленькой, беспомощной, полностью зависимой от решения Анны. Она была заложницей этой игры, этой интригующей и мучительной игры чувств, где ставка была слишком высока, чтобы её можно было позволить себе проиграть. И этот вопрос, даст ли ей Анна волю, выпустит ли её из этой сладкой, невыносимой пленницы желаний, был самым важным в её жизни.       Мгновение затянулось и повисло в воздухе, наполненном напряжением и ожиданием. Лэйн, на грани срыва, чувствовала, как её собственные желания, сдерживаемые до этого момента, начинают прорываться наружу. И вдруг, словно молния, Анна дала ей разрешение. Не словами, а действием. Пальцы Анны, которые до этого лишь слегка касались её кожи, сжались на ягодицах Лэйн, крепко, властно, приближая её к себе. Это был не просто физический контакт, а разрешение, пропуск в запретную область.       Тело Лэйн дрогнуло. Словно пружина, сжатая до предела, она выпрямилась, готовясь к ответной атаке, к прорыву. И в тот же момент язык Лэйн, словно испуганная птица, вырвался на свободу. Он скользнул в рот Анны, настойчиво, жадно, отвечая на долгожданное разрешение. Это был не поцелуй, а захват, выплеск сдерживаемых эмоций. Лэйн отдавалась этому чувству полностью, без остатка.       Вкус губ Анны был другим, более глубоким, более насыщенным. Язык Анны, до этого державший дистанцию, теперь встретил язык Лэйн, вступил в ответную игру, словно признавая её право на доминирование в этом поцелуе. Это было не просто слияние губ, а сражение, где оба партнёра вели борьбу за превосходство, за право властвовать. Но это была борьба на равных, борьба, наполненная страстью и желанием.       Руки Анны скользнули по спине Лэйн, почувствовав каждый изгиб её тела. Это не были ласки, это было исследование, познание, стремление понять каждую мышцу, каждое нервное окончание. И Лэйн отвечала ей взаимностью, её руки скользили по шее Анны, по волосам, исследуя её тело с не меньшим рвением. Это было единение двух стихий, двух сильных личностей, которые нашли друг в друге не только физическое влечение, но и духовное родство.       Поцелуй углубился, стал более глубоким, более требовательным. Языки Анны и Лэйн переплетались, путались, боролись, но одновременно и наслаждались этим поединком чувств. В нём не было ни жестокости, ни подавленности, лишь страсть, жажда, и желание полностью раствориться друг в друге. Это была битва, но это была и победа, победа над сдержанностью, над страхом, над запретами. Это была победа любви, которая прорвалась наружу, исполнив все желания, сделав этот момент поистине незабываемым.       И это то, чего им не хватало обеим.       До этого момента, их отношения были игрой в кошки-мышки, изысканной и мучительной. Взаимное влечение, сильное и неудержимое, оставалось скрытым за маской холодности и сдержанности. Взгляды, случайные прикосновения — всё это были лишь короткие вспышки, предвкушение, которое постоянно оставалось неудовлетворённым. Они обе устали от этих полунамёков, от этих невысказанных желаний, которые витали в воздухе, словно невидимая паутина, связывающая их, но одновременно и не позволяющая приблизиться.       Они обе устали от обычных взглядов, которые пленили и пытались сорваться, лишь бы узнать друг друга ближе в разных смыслах.       Обычные взгляды, которые задерживались на мгновение дольше, чем следовало, вызывали у обеих трепет и волнение. В них читалась страсть, нежность, и, одновременно, какая-то скрытая тревога, боязнь быть отвергнутой, боязнь разрушить то хрупкое равновесие, которое установилось между ними. Это были взгляды, которые сводили с ума, но не давали ответа, не приносили удовлетворения. Они словно заставляли их кружить в бесконечном танце, где близость была так близка, но всё же оставалась недостижимой.       Случайные касания, мимолетные прикосновения рук, плеч, — вызывали бешеный поток мурашек, пробегавший по коже. Эти ощущения были словно разряды электрического тока, пронзающие тело до глубины души. Они были такими яркими, такими острыми, но такими короткими, такими неполными. Это были лишь короткие вспышки, которые оставляли после себя только жажду, неутолимую потребность в большем, в чём-то более глубоком и полном. Больше прикосновений, больше взглядов.       И вот, наконец, этот момент настал. В поцелуе, в слиянии тел, в полном отдании себя друг другу, они нашли то, чего так долго искали. Это было не просто физическое удовлетворение, это было освобождение от напряжения, от скрытых желаний, от недосказанности. Это было глубокое взаимопонимание, которое переросло рамки обычных взглядов и касаний, став чем-то более мощным и всепоглощающим. Они обе устали от этих полутонов, от этих недосказанностей. Теперь же, наконец, все карты были раскрыты, и в этой открытости, в этом полном единении, они нашли долгожданный покой и удовлетворение.       И они не собирались останавливаться.       Анна шагнула на Лэйн, заставив ту упасть на постель, обхватив запястья Анны и потащить за собой.       Анна залезла на неё.       — Я надеюсь этот поцелуй помог тебе с усталостью. Потому что я не намерена останавливаться.       — Ох, совершенно наоборот. Теперь мне нужно, чтобы ты продолжила.       Анна коснулась рукой шеи Лэйн, просто оставив её там. А позже Анна почти душила её, прижимала пальцы и ладонь к горлу и давила, смотря прямо в глаза своими пронзительными, завораживающими голубыми глазами.       Рука значительно сжалась, чтобы Лэйн почувствовала, как дышать становится труднее. Холодная рука прилегала к горячей шее, надавливая ладонью на гортань. Эта власть, что присутствовала в данный момент, власть Анны над Лэйн, отдавалась манящей истомой, где-то внутри, внизу живота образовывался тугой комок возбуждения. Причем у обеих.       — Ты задушить меня хочешь?       — Только затискать. — Улыбка Анны хищная, схожая на животный игривый оскал.       Глаза Анны потемнели похотью, горя желанием обладать. Видеть свою руку на шее Лэйн это уже был первый шаг к оргазму.       Анна не хотела медлить, но и спешить тоже. Она оттягивала тот период, когда нужно было снимать с себя одежду. А вот снимать с Лэйн, Анна готова прямо сейчас.       Теплая черная кофта Лэйн полетела на пол, руки Анны водили по спине, мягко, почти невесомо, но потом горячая ладонь легла на поясницу, заставив Лэйн чуть выгнуть и прижаться к Анне ещё плотнее. Стало ещё жарче.       Казалось, что за окном вовсе не промерзшая зима, а теплый день, а в комнате казалось, что и вовсе летний жаркий день.       Дыхание сбилось, жадно касаясь губ друг друга.       Анна также легко сняла бюстгальтер Лэйн и кинула туда же, где по её беглым расчетам могла лежать кофта.       У самой Анны дыхание также сбилось. Пальцы подрагивали, хотелось коснуться этой гладкой бледной кожи, почувствовать тепло груди Лэйн, ощутить её сердцебиение сквозь ребра.       Лэйн закусила щеку изнутри, жадно смотря на Анну, которая все ещё была в одежде и в очках. Спустя мгновение верх был полностью снят с Анны.       — Ты же закрыла дверь? — Руки опустились на талию Анны, нежно поглаживая её, чуть царапая ногтями и сжимая. — Ань, прошу, скажи, что ты…       — Не переживай. Я заранее подготовилась. — Анна усмехнулась и уложила Лэйн на спину, забравшись на её бедра. — Черт, ты такая горячая.       Подушечки пальцев водили по оголенной кожи, заставляя покрываться мурашками в том месте. Лэйн точно не поняла, что Анна имела ввиду, но была уверена, что это было не так важно. Суть Лэйн поняла.       Лэйн аккуратно стянула очки Анны и положила на тумбочку с еле слышным стуком.       — Острожно, у меня больше нет очков, чтобы ломать эти. — Анна тихо усмехнулась и припала к губам Лэйн. Эти губы были, словно мед, липкие, сладкие. До невозможности мягкие и припухлые от поцелуев.       — Никто не собирается тебе ломать очки, не переживай.       Анна легла чуть набок, позволив себе накрыть рукой живот Лэйн, чуть надавить, погладить, спуститься ниже.       — Не такая уж ты и невинная. — Лэйн вздрогнула, но не оттолкнула девушку, наоборот, она прижималась к ней, чтобы ощутить больший контакт.       Ладонь надавила сильнее, когда проскользнула под штаны Лэйн, ощущая под кожей хлопковую ткань нижнего белья.       Пальцы сразу же накрыли мокрый участок между ног, на что Анны усмехнулась и глянула на Лэйн. У Анны перехватило дыхание.       Щеки Лэйн были покрасневшие, губы опухшие, а в глазах голод, желание, возбуждение, жажда.       — Только не смей терять сознание из-за усталости и недосыпа, когда я доведу тебя до дрожи в ногах.       — Даже и не мечтай.       Подушечка среднего пальца начала медленный равномерный темп круговых движений на набухшем клиторе. Влажность проникала сквозь ткань, так что пальец быстро намок.       Темп увеличился, добавив немного давления на плоть. Слышать тихие вдохи Лэйн — это все для чего Анна сдерживала себя так долго. Но хотелось услышать больше вдохов. Громче стонов.       Пальцы работали в рваном темпе, кружа над пульсирующим и горячим бугорком. Анна не могла больше терпеть и проникла в нижнее белье Лэйн, рвано выдыхая, чувствуя влажность и вязкость напрямую.       — Я смотрю, ты нетерпеливая. Я на тебя так сильно влияю? — Слабый кивок от Лэйн и пересечение взглядов, заставил Анны сорваться.       Девушка стянула штаны вместе с бельем, открыв потрясающий вид на бедра, особенно внутренняя часть, которая блестела на свету между ног. Средний палец медленно обвел вход, собирая влажность.       — Я у тебя первая?       — Да. — Моментальный ответ не ускользнул от Анны. — В Сибири у меня не было времени для секса. Да и отношений тоже. Босс немного флиртовал со мной, но он для меня слишком старый. Я даже толком не удовлетворяла себя.       — ” Да Лэйн, ты создана только для меня. Ты хранила себя для меня. Ты моя.” — внезапные собственнические мысли, возникшие так резко, пошатнули уверенность Анны. Когда она стала такой? Все же из-за Лэйн Анна многое узнала о себе нового.       Палец, почти что без всякого сопротивления, вошел в Лэйн наполовину. Горячо и влажно. Безумно мягко.       Лэйн рвано затаила дыхание, взгляд был устремлен на руку Анны, как и взгляд самой Анны. Фаланги пальца не выходили из неё, нежно оглаживая внутренние бархатистые стенки. Анна искала ту самую точку g, которая доведет Лэйн до вскрика, до громких стонов. Чуть покрутив внутри палец, растягивая вход, Анна взглянула на Лэйн.       — Могу я? — Слабый шепот скользнул по щеке Лэйн.       — Аня, прошу…       Приставив второй палец, Анна не спешила входить полностью. Слабо, чуть с сопротивлением, палец все же проникнул в Лэйн, но Анна медленно, дразняще медленно, входила вовнутрь, нежно расстягивая.       То, как пальцы исчезают в Лэйн завораживало Анну.       — Быстрее, пожалуйста, Аня… — рваный приглушенный стон все же сорвался с губ Лэйн.       И как Анна могла не слушаться Лэйн, когда она так стонет её имя?       Пальцы задвигалась быстрее внутри, пока они находились внутри, давая привыкнуть к новой полноте, пальцы надавливали во все нужные места, вот только почти не ощутимо.       — Анна…       Она больше не могла мучить себя и Лэйн. Задав нужный темп, фаланги двигались внутри бархатных стенок, слегка выходя из девушки и снова проникая на всю возможную длину.       Тихие стоны приглашались в шее Анны, только она могла слышать эти стоны, только она могла так прикасаться к Лэйн.       Рука Лэйн вцепилась в плечо Анны, врезаясь пальцами в мягкую кожу. Пальцы, напряженные до предела, вцепились в мягкую кожу, оставляя едва заметные следы. Это было не лаской, а захват, властный и неумолимый. Это был жест отчаяния и полного подчинения, одновременно с этим демонстрирующий всю силу и неистовость её чувств.       Рот приоткрылся, из него вырвался немой стон, глухой, хриплый звук, вырвавшийся из самых глубин её души. Это был звук наслаждения, смешанного с болью, с неимоверным напряжением. За первым стоном последовал второй, третий, целая череда тихих, прерывистых звуков, которые сливались в единый поток, волну, нарастающую и охватывающую всё её существо.       Бедра тряслись, непроизвольно, подчиняясь ритму, заданному её телом. Это было неконтролируемое движение, спазм, свидетельствующий о чрезвычайной силе наслаждения, которое пронизывало её до самых костей. Низ живота стянула горячая истома, затянулась в тугой узел, с каждым толчком, с каждым сокращением мышц, напряжение нарастало, достигая предела, граничащего с невыносимой болью.       Этот неожиданный прилив чувств был столь интенсивным, что он привел к резкой боли. Пальцы Лэйн ещё крепче вцепились в плечо Анны, с силой прижимая её к себе. Она закусила губу, стараясь сдержать стоны, чтобы не выдать всей силы свой переживания.       Стоны Лэйн, сначала тихие, прерывистые, постепенно нарастали, становясь все громче, все более откровенными. Это были звуки экстаза, граничащие с криком, но всё же сдерживаемые силой воли, упрямым желанием не показать свою абсолютную покорность, своё полное подчинение этому неистовому чувственному урагану. Её бедра продолжали трястись, низ живота напрягался в болезненно-сладостном спазме, тугой узел напряжения внутри нарастал, готовясь к разрядке, к освобождению.       Анна, чувствуя силу, мощь, и одновременно хрупкость Лэйн, отвечала ей взаимностью. Её собственные стоны, глухие и хриплые, смешивались со стонами Лэйн, создавая странный, почти дикий хор, пропитанный чувственностью и неистовым наслаждением. Её руки скользили по животу Лэйн, лаская её, и в то же время сдерживая, контролируя, направляя этот бушующий поток энергии.       — Черт, ты такая мягкая. Ты только моя, Лэйн. — Анна впилась губами в шею Лэйн и чуть всосала кожу, чтобы остался засос. Почти незаметный, но если хорошо приглядеться, то точно увидят. — Ты вообще представляла, как ты действовала на меня, когда просто касалась? Просто заглядывалась? Ты думала, я не замечу?       Ритм нарастал, достигая кульминации. Сжатие стенок усиливалось, вызывая у Лэйн волну невыразимого наслаждения, граничащую с болью. Эта боль была не разрушительной, а созидательной, она была частью этого экстаза, подчеркивала его интенсивность, усиливала его остроту. Лэйн впилась зубами в плечо Анны еще сильнее, её пальцы сжимали кожу, оставляя на ней следы своих ногтей.       — Я видела, как ты сдерживалась, чтобы не наброситься на меня прямо там. Так что не думай, что одна я такая извращенка. — Лэйн притянула Анну ближе к себе так, чтобы она упёрлась бёдрами в бёдра Лэйн.       Анна усмехнулась, а потом резко вздрогнула, когда бедро Лэйн так удачно терлось между ног. Долгожданное трение, наконец, заставило Анну дрожать. Девушка закрыла глаза и отдалась своему желанию и желанию довести Лэйн до предела, до громкого стона.       — Ань, кажется, я…       — Ш-ш-ш… я поняла.       Анна не стала мучить Лэйн, а все же хотелось продлить этот момент, хотелось услышать, как бы Лэйн умоляла. Девушка молча продолжила свой медленный темп, внезапно остановившись в самом конце, когда Лэйн чуть не задыхалась от экстаза.       — Анна, ты что… творишь? — хриплость и грубость в тембре голосе Лэйн, охватили Анну, весь её разум, её тело. От этого тембра она чуть преждевременно не кончила без всяких стимуляций.       — Тише… потерпи немного. Хочу побыть так ещё. В тебе так жарко, хорошо. Мягко. Не хочу так быстро заканчивать с тобой. — Слабо пошевелив пальцами, касаясь бархатных стенок, Анна прикрыла глаза. — Просто не двигайся и не возмущайся.       — Да как тут…! — теплые губы накрыли губы Лэйн, на что ты возмущенно мычала, но вскоре сдалась. — Ты убьешь меня, Ань…       — Потрогай меня тоже, пожалуйста. Совсем немного. Мне это нужно, Лэйн… — Анна, словно кошка ластилась щекой и щеку Лэйн, подталкивая её руку себе между ног. — И я позволю тебе кончить.       Пальцы Лэйн, холодные от бывалого напряжения, коснулись разгоряченной плоти, нежно обводя складки кончиками пальцев. Клитор яростно пульсировал от недостатка стимуляции и перевозбуждения, будто поддавался навстречу Лэйн.       — А ты была с кем-нибудь? И прежде, чем ты спросишь: ”А по мне не видно?”, то нет, не видно. Я вижу только перед собой, каждый чертов день, сексуальную, недоступную и, пропитанная сарказмом, стерву.       Анна слабо усмехнулась, на сколько могла её возбужденная натура.       — Ну, про недоступную ты права. Я никому не позволяла себя трогать. Я не нашла подходящего человека, которому могу открыться, не ожидая подвоха и грязные разборки. — Лэйн довольно замычала и вошла в Анну слабым нежным толчком. Из-за звучания тихих хлопков, можно было понять насколько Анна была возбужденна. Её природная влажность, которая с каждым движением тихо раздавалась по комнате, от чего Анна смущалась ещё сильнее, стекала по внутренней части бедра, приятное тепло быстро охлаждалась на коже из-за низкого градуса в комнате.       — Лэйн… — закатив глаза, Анна начала двигаться в Лэйн, пальцы, которые все это время находились внутри девушки почти онемели, но приятно покалывали. — Черт, как же хорошо. Не уж то это все взаправду? — Анна чуть ли не плакала от счастье и неимоверного удовольствия. Пальцы ласкали именно там, где нужно, именно в тех эрогенных точек, от которых сжимались пальцы ног. — Всё, можешь просто оставить меня. Сегодня я пришла за твоим удовольствия.       Но Лэйн не останавливалась, она продолжала наслаждаться тихими хлюпающими звуками, двигаясь быстрее и чуть глубже, жестче, чтобы влажность издавалась громче. Наконец, вытащив пальцы, покрытые прозрачной вязкой жидкостью, слабо сверкающие на свету от лампы, Лэйн приставила их к губам, ощущая уже чуть остывшую влажность. А потом девушка приоткрыла рот и засунула пальцы, сомкнув губы.       Анна не видела, но будто ощущала, что язык Лэйн обвел собственные пальцы, слизывая каждый миллиметр кожи, покрытый её соком.       От этого зрелища оргазм подходил все ближе, но все же Лэйн знала, когда вынуть пальцы, лишив полного удовлетворения.       — Ну что, понравилось, когда тебя прерывают на самом конце, м? — Лэйн усмехнулась, вытаскивая пальцы изо рта с тихим хлопком.       Очередная ухмылка засияла на лице Анны. Все же дерзость Лэйн никуда не девалась.       — Не знала, что ты такая мстительная. Но ты не в том положении, чтобы так издеваться надо мной. Настанет сейчас моя очередь и щадить я тебя не собираюсь.       Анна заправила свои волосы за уши и забралась на Лэйн, не вынимая свои пальцы из неё. Пришлось забираться медленно и аккуратно, чтобы не сделать резких движений внутри Лэйн.       — Ты может уже перестанешь держать свои пальцы во мне? А то я уже надумываю, что ты какая-то извращенка, а не сестра генерала. Тебе так нравится ощущать, как мои стенки обхватывают твои пальцы или что?       — Тише, тише. Слишком много разговоров. Мы отвлекись, тебе не кажется? — Анна медленно чмокнула Лэйн в губы и начала двигать пальцами, упираясь в стенки. Возбуждение за это время постепенно улетучивалось из-за того, что пальцы не стимулировали или делали это очень медленно, не достаточно для того, чтобы подойти к краю пропасти.       Анна будто стеснялась играться с грудью Лэйн, потому что за все это время она не дотронулась до мягкой плоти. Хотя к чему стеснение, если пальцы Анны сейчас вдоволь играются с Лэйн?       Соски возбужденно встали, выпирая из розовой плоти. Каждое незначительное прикосновение отдавало между ног сладкой пульсацией.       — О чем-то задумалась? Ты замолчала. Хотя по идее должна стонать, я делаю что-то не так? — легкое беспокойство в глазах Анны заставило Лэйн мягко улыбнуться и притронуться к щеке Анны, нежно погладив большим пальцем.       — Нет, все замечательно.       Анна смотрела в глаза Лэйн, пока двигала пальцами и рвано дышала, когда бедро Лэйн незначительно терлось о промежность Анны, посылая яркие искры по всему телу.       Мышцы пальцев и руки уже начали немного ныть, но медленных толчков и поглаживаний Анна не прекращала.       — Ань?       — М? Если честно, я не привыкла слышать свое сокращенное имя. — Анна спустила свой взгляд на шею Лэйн, замечая соблазнительную бьющуюся точку пульса.       — Тебе не нравится?       — Нет-нет, все хорошо. Мне нравится слышать свое имя из твоих уст. — девушка не удержалась и все же коснулась губами шее Лэйн, нежно целуя.       Из последних сил Анна начала толкаться и тереться пальцами внутри Лэйн, входя глубже, до самых костяшек. По мере того, как пальцы наконец задали бешеный ритм, Лэйн начала громко стонать и поддаваться бедрами навстречу.       — Ань… прошу…       Анна больше не могла отказывать этим потрясающим стонам. Не прерывая ритма, Анна ощутила внезапное сжатие стенок вокруг пальцев, морщась от легкой боли в шее от зубов Лэйн, которая пыталась всячески силами подавить или хотя бы заглушить громкий продолжительный стон.       Зубы Лэйн, вцепившиеся в шею Анны, причиняли лёгкую боль, но Анна не обращала на это внимания. Для нее боль была лишь частью этого огненного торнадо из чувств, она была знаком настоящего наслаждения, предельным ощущением жизни. Каждая клеточка её тела вибрировала, каждая мысль была поглощена океаном чувств.       Она чувствовала каждый нерв в своём теле, каждый мускул. Каждое ощущение было настолько изумительно интенсивным, столь полным, что она на мгновение забыла, кто она такая, где она находится, что происходит вокруг. Была только эта волна, этот поток наслаждения, поглотивший её целиком. И в этом полном растворении, в этом безудержном потоке чувств, Лэйн нашла полный покой, полное счастье. Это было не просто физическое наслаждение, это был взрыв эмоций, очищение от всех накопленных чувств, от всего, что сдерживало её до этого момента       Лэйн замерла и закатила глаза, намертво вцепляясь в Анну, тело пробила дрожь, между ног приятно свело, в тот момент Анна поняла, что Лэйн кончила.       Это был не просто оргазм, это было очищение, превращение, полное растворение в потоке чувств. Все напряжение, вся боль, все эмоции выплеснулись наружу, оставив после себя пустоту, умиротворение, и ощущение бесконечного удовлетворения. Тело Лэйн обмякло, дрожало, но в этой слабости была невероятная сила, сила пережитого, сила достигнутого счастья.       И после всего этого сарказма Анны, после её дерзких слов, она показала свою нежную сторону. После оргазма она больше не скрывала свою мягкость в глазах.       Лэйн переводила дыхание, а Анна целовала её вспотевшее тело, слабо покусывая, ощущая соленый привкус пота.       — Итак…что теперь между нами?       — Черт, только попробуй сказать, что мы лучшие подруги. — Голос чуть хриплый и грубый после громких стонов. — Честно, если скажешь, я просто выгоню тебя отсюда и изобью. — явное раздражение проникает в голову Анны, на что та чуть ухмыляется. Ей нравится, когда Лэйн такая злая.       — Мм, накажешь? Буду с нетерпением ждать, детка. — Привычная улыбка и нотка азорства, подпитывает раздражение Лэйн, но она только глубоко вздыхает и открывает глаза.       — Если так хочешь, то конечно, жди, когда я в неожиданный день приду и буду пороть тебя.       Анна не выдерживает и тихо смеётся, ко крепко обнимая Лэйн и вдыхает её запах волос. В какой-то момент Анна поймет, что вот, именно это счастье она так долго искала. Что только Лэйн может вынести её натуру и характер. Что только Лэйн поймет её.