Blasphemy, Blowback, and Beds

Нежная ладонь скользит по его груди. В воображении Люцифера возникает образ Лилли, её тёмная кожа контрастирует с его бледной. В его сознании роятся мысли и образы: время — прошлое, настоящее и будущее; одна линия и множество возможностей одновременно; пространство — близкое и далёкое, размеры каждого. Он отказывается называть чувства, которые испытывает, но позволяет им свободно течь в его сознании, не пытаясь их осознать и сосредоточиться на них. Контакт кожи с кожей чист и непосредственен. В нём есть смысл, который не имеет ничего общего с его ангельским восприятием. Этот контакт может успокоить или возбудить, но также может оторвать его от всего эфемерного и погрузить в реальность момента. — Доброе утро, — тихо произнесла Лилли. Люцифер улыбнулся в ответ. — Я ещё сплю, цветочек, — произнес он с игривой хрипотцой. Она рассмеялась от души. — Конечно. Ну что ж, пока ты наслаждаешься сном, я собираюсь… — Принять душ, выпить сока или перекусить — всё, что тебе нужно, — прервал её Люцифер, зевая. — А я просто буду здесь… спать. Лилли игриво провела своими туго закрученными локонами по его груди, руке и плечу. Люцифер с трудом поборол желание потянуться к ней и вновь привлечь её к себе. Он бы с удовольствием начал день, сидя на коленях и зарывшись лицом между её бёдер, но подозревал, что у неё на этот день другие планы. (Люди и их обязанности… вздох). Не одеваясь и не взяв его халат, она направилась в ванную. Люцифер смотрел ей вслед, пока она спускалась с кровати и исчезала из его поля зрения. Оставшись один, он перевернулся на спину и прижался щекой к шёлковой подушке. Шум душа и тихие звуки Лилли под струями воды сопровождали его, пока он нежился в постели. Почти убаюканный сном, он почти не замечал звука лифта, пока двери не открылись. Мэйзикин никогда не приходила так рано, чтобы потревожить его. Люцифер приподнял голову над матрасом и прислушался. Мягкие туфли на высоком каблуке стучали по твёрдому полу. — Мистер Морнингстар? — произнёс новый для него голос. Он нахмурился, натянул халат и направился к ступенькам. Перед ним стояла высокая рыжеволосая женщина. Она была одета в дизайнерский костюм, а её естественная красота подчёркивалась косметикой. На её левом плече висел очень дорогой портфель, а в правой руке она держала поднос с двумя чашками кофе. Что-то в ней было знакомо, но он знал, что они никогда не встречались. Он нахмурил брови и улыбнулся ей. — Да, это я. Полагаю, у вас есть причина вытащить меня из постели в такой нечестивый час? — произнёс он. — Сейчас уже одиннадцать, и я принесла кофе для вас и вашего гостя, — ответила она. Она шагнула вперёд, чтобы передать ему поднос. Это был хороший кофе из хорошей кофейни. Он принял его, а она вернулась на прежнее место и продолжила говорить. — Ваша… глава службы безопасности позволила мне подняться. Сказала, что у вас свободный день. — Для… развлечения? Мейз наняла вас, чтобы вы меня мучили?» — спросил он. Она улыбнулась. — Меня зовут Пеппер Поттс. (Ооо. О. Встреча с бывшей, как мило). — Я… с Тони всё в порядке? — спросил он. Она кивнула. — С ним всё в порядке. Он вернулся в Нью-Йорк, работает над проектом дугового реактора. Нахмурив брови, Люцифер спросил: — Ты тоже хочешь попробовать? Полагаю, я неотразим для многих людей, в том числе и для высшего эшелона власти Старк Индастриз… — Не льстите себе, мистер Морнингстар, — перебила она, сохраняя спокойный и тёплый голос (хотя её лицо слегка порозовело). — Это оценка риска. Я заказала для нас обед на двенадцать часов. Не согласитесь ли вы разделить со мной трапезу и ответить на несколько вопросов? — В безвкусном бистро… — О, нет. Сегодня у меня «свободный» день, и я жажду курицы-джерка и холодного пива, как вы не поверите, — призналась она, и её вежливое выражение лица сменилось на тёплую (и немного озорную) улыбку. Эта улыбка была заразительна, и Люцифер сам улыбнулся ей в ответ. — Я выбрала место на Уилшире, если вас устроит? Он усмехнулся. — Подойдёт. Я поведу. — Тебе, наверное, стоит сначала одеться, — предложила она. — Ты в этом уверена? — Нет обуви, нет рубашки, нет обслуживания, — говорит она, напоминая ему о скучных человеческих правилах. — Уф, отлично. Вы не против подождать, пока я… Она показывает свою кожаную сумку. — Вовсе нет. У меня есть работа, которая меня займёт. Люцифер предлагает ей угощаться всем, что она найдёт. Он надеется, что Лилли согласится разделить с ним душ. Хотя он никогда не хотел знакомиться с семьёй возлюбленного, с её человеческими ожиданиями и подтекстом, он знает, что неожиданное появление Пеппер Тони что-то значит. Это может даже означать что-то сродни тому, что он хотел зарычать, когда увидел, как Мазикин прикасается к Тони, и что он хотел пометить Тони, когда они трахались (одни, без посторонних) в конце вечеринки. Люцифер не пойдёт по этому эмоциональному пути по многим причинам (он не заводит отношений, он не влюбится в смертного, он отказывается ставить мишень в виде Аменадиэля на чью-либо спину, и так далее, и так далее), но он может признать, что Тони залез к нему под кожу — и присутствие Пеппер означает, что это может быть взаимно или, по крайней мере, их связь может быть немного более долговечной, чем те, к которым привык Люцифер. Чёрт. Если бы только Тони был ужасным человеком… или ужасным в постели. Но он представляет собой интригующую смесь хороших и плохих черт, завёрнутую в упаковку, в которой так много от путешествия его души. И он прекрасен в постели. Люцифер в беде. Несмотря на это, он делает вдох и идёт в ванную. С неприятностями можно справиться и уменьшить их позже. Впереди у него обед и допрос.

***

В своём повседневном наряде, с растрёпанными ветром волосами, Пеппер Поттс выглядела гораздо более непринуждённо, чем обычно. Во время поездки их беседа была натянутой, но оживилась, когда Пеппер рассказала о своём посещении джазового фестиваля Blue Note в Нью-Йорке. Они нашли общий язык, обсуждая музыку, и их разговор стал более непринуждённым, когда они вошли в ярко-жёлтый и красочно оформленный ресторан. Разговор о музыке продолжался, пока они делали заказ. Люцифер ценил красноречие и вдумчивость Пеппер, но считал её слишком чопорной (и из-за этого ему было трудно представить, как Тони и Пеппер могут быть вместе). Однако он понимал, что у людей есть несколько слоёв, и ему было интересно, какие глубины она скрывает. Если Тони узнает, что Люцифер соблазнял Пеппер, у него могут возникнуть проблемы с этим мужчиной. Почему это его беспокоит? Ему не должно быть до этого дела. И всё же… Они сделали несколько глотков, прежде чем разговор снова стал напряжённым. Пеппер спросила о его планах в отношении Люкс и о других проектах, которые он может готовить. Люцифер дал понять, что Люкс — это лишь прикрытие, чтобы он мог вести публичную жизнь, а не прятаться в тени. Пеппер задумалась над его ответом и нахмурилась. Люцифер не хотел участвовать в ангельских интригах, которые Аменадиэль иногда навязывал ему. Даже упоминание его имени иногда приводило брата к его двери. Это могло сделать день ещё хуже. Это не самый плохой день. Он начинает осознавать, что у Тони были серьёзные отношения до него . Ему нужно перестать мыслить в таком ключе. Он не создан для серьёзных отношений! Лилит оценила бы его затруднительное положение, учитывая, каким непреклонным он был… — Вести публичную жизнь? — В любой другой раз, когда я был здесь, это был всего лишь визит — короткий отпуск, — объясняет Люцифер, хотя Пеппер удивлённо поднимает брови. — Но на этот раз я намерен остаться. — Верно. В Калифорнии. — На этом плане. Она хмурится. — На этом… Что? — Именно, — говорит он, ухмыляясь и накалывая на вилку кусочек бычьего хвоста. — Ужасное место. Обреченность, мрак… Мне нужно было сменить обстановку. — Могу себе представить. Она помешивает вилкой в миске с рисом и курицей. Съев несколько кусочков, она ставит тарелку на край тарелки и складывает руки на столе. — Мистер Морнингстар… — Люцифер, пожалуйста. — Вы не первый эксцентричный богач, с которым мне приходилось иметь дело, но вы определённо самый сумасшедший, и это о чём-то говорит. Что-то в её словах сильно беспокоит Люцифера. Его грудь вздымается, а пульс учащается; ему требуется вдох, чтобы успокоиться настолько, чтобы дотянуться до стакана с манговым соком и отпить из него. Сладость успокаивает его раздражение. С Тони нельзя обращаться как с обузой. Он не сумасшедший. — Ты обращаешься со мной как с обузой? Я думал, это была оценка. Она бросает на него слегка удивлённый взгляд. — Ты знаешь, что я имею в виду. — Честно говоря, нет, — говорит он. — Можешь верить мне или нет. Меня изгнали, в том числе, за то, что я не был слепо послушным. Я, конечно, не поступил бы так или подобным образом с кем-то другим, если бы они пришли к собственным выводам. — И я не могу говорить с тем человеком, каким был Тони до того, как я встретил его. Тем не менее, нелицеприятно отзываться о нём, одновременно высказываясь нелицеприятно обо мне — не отрицай, ты это имела в виду — когда даже не зная меня… — У вас с ним какие-то отношения? Он вздыхает. — Нет, дело не в этом. Люди так легко отвлекаются. Вы прогоняете меня, чтобы я не вмешивался в его жизнь, и тем самым лишаете его свободы действий, — говорит он, возвращаясь к тому, что хотел сказать, прежде чем его слова вырвались наружу. — Я определённо не буду стоять у него на пути, если у него есть более высокие цели, чем потрясающий секс с вашим покорной слугой. Но я не стану подписывать какой-то план за его спиной, чтобы упростить или облегчить вам жизнь. — Ну и дела! Одни только предположения, — говорит Пеппер. — Становится ли мне легче, когда у Тони всё хорошо? Конечно! Но дело не в этом. — О, нет? — Нет. Я здесь, чтобы понять, не пытается ли следующая пара Тони использовать его деньги или использовать его самого. Приподняв бровь, Люцифер спрашивает: — Тогда почему ты настаивала на том, чтобы он связался с этим шпионским агентством? — Это ради его безопасности. — Ты ведь знаешь, что они попытаются использовать его ради денег или из-за его способности создавать оружие. Она хмурится. — Почему тебя это устраивает? Потому что так Тони будет под каким-то контролем? — Люцифер продолжает настаивать, его чувства выходят за рамки его и так не большого терпения. — Он сказал, что по-прежнему считает тебя членом семьи. — Он — это вся моя семья, независимо от того, как закончились наши романтические отношения, — говорит Пеппер, и её голос становится тише. Она вздыхает и качает головой. — Ты знаешь, каково это — наблюдать, как твоя семья надевает хорошо вооружённый протез и улетает сражаться с террористами? — У моих братьев и сестёр есть крылья, — напоминает ей Люцифер. — У нас была война между нашими разделёнными сторонами. Неожиданно меняя тактику, Пеппер поднимает брови и спрашивает: — Ты сожалеешь об этом? Люцифер сжимает челюсти. Это была единственная вещь, о которой она могла его попросить. (Тем не менее, он сам открыл дверь для этого вопроса.) — Я сожалею о той боли, которую испытали мои братья и сёстры и паства. Я не жалею, что выступил против жёсткой системы. Я не жалею, что задавал вопросы и бросал вызов авторитетам. — Ты упал первым? Он кивает. — Было больно? Он снова кивает. — Я не хочу, чтобы Тони упал. Это было бы очень реально, — говорит она тихим голосом. — Ты неизвестен, Люцифер. И, как мне кажется, ты немного нестабилен со всей этой ангельской уловкой. Он фыркает, помешивая еду в своей миске. Люди могут верить в самые странные теории заговора; они будут клясться в верности церкви или политической партии, считая их чистыми организациями (в то время как они так же коррумпированы, как и любая другая группа). Но если им представить настоящую божественность, они откажутся в нее верить. (Конечно, он не предложил ей никаких доказательств… но все же. Разве слово не имеет значения?) — Если отбросить божественное, я — человек, который освободился от своей семьи и работы, которую они мне навязали. Меня никто не будет принуждать к другой роли — независимо от того, кто это и насколько он дорог кому-то, с кем я связан, — говорит он. — И мне не нравится идея стоять в стороне, когда кто-то поступает так с тем, с кем я связан. Если бы я представлял угрозу, я бы понял ваше беспокойство. Но у меня нет желания вредить Тони или его средствам к существованию. — Потому что секс настолько хорош? Он ухмыляется. — Секс действительно фантастический, — подтверждает он, наслаждаясь тем, как она краснеет. — Часть из этого- это я. А в чем-то и он. — Но нет, это не только из-за секса. А потому, что я не заинтересована в том, чтобы разрушать одного из немногих людей в мире, которые, возможно, спасут его от нелепости человечества. Нахмурившись, Пеппер спрашивает: — Почему? Разве ты не… ненавидишь нас? Людей? Землю? — Почему? Я имею в виду, что некоторые из вас скучны и зажаты или фанатичны. Я ненавижу таких людей. Особенно когда они опираются на свою религию в качестве оправдания, — говорит он с содроганием. — Нет такой ненависти, как так называемая христианская любовь, мисс Поттс. — Пеппер. Пожалуйста. Люцифер кивает. — В любом случае, если не считать этих людей и по-настоящему злых, люди — это сосуды творчества и чувственности. Вы мечтаете, воображаете… строите. Вы — смесь противоречий в крошечной, маленькой упаковке», — говорит он, наклоняясь вперед. — Знаешь ли ты, например, что Джейн Остин была мастером шпионажа? Контрабандисткой бренди? И мозгом, стоявшим за ограблением бриллиантов в Клеркенвелле в восемнадцатом веке. Помимо того, что она написала множество книг, которые читают до сих пор. Брови Пеппер полезли на лоб. — Серьезно? — Серьезно. — Ну что ж. Тебе лучше поверить, что я собираюсь заставить ДЖАРВИСа поработать, чтобы доказать это, прежде чем поверю тебе на слово. — О, компьютеризированная душа. Как он? — Вы знакомы? — Он помогал с охраной во время празднования Дня Гордости, — говорит Люцифер, снова переключая внимание на еду. — Он помог мне сохранить сейф для телефонов моих гостей, когда мы перебрались в пентхаус. Собственно, сейф до сих пор у меня. Он сказал, что я могу оставить его себе. — Тебе, наверное, стоит спросить у Джарвиса, есть ли в сейфе еще какие-нибудь функции, — советует Пеппер. — Тони… слишком усердствует со своими подарками. Вспомнив о вибрирующей пробке, Люцифер мысленно соглашается с ее утверждением. Звонок, сопровождавший их игру на другом конце округа… он будет преследовать его в фантазиях долгие годы. Тони был великолепен, он сдавался, ругаясь и умоляя, и Люцифер жалеет лишь о том, что его не было рядом, чтобы обнять Тони, пока тот разваливается по частям. — Ты так говоришь, будто это вина Тони», — говорит Люцифер, вместо того чтобы поразглагольствовать о создании им гениальной секс-игрушки. Он поднимает брови. — Почему? Пеппер отпивает глоток из своего пива. — Я не подписывалась на допрос. Он улыбается и пожимает плечами. — Это не улица с односторонним движением, Пеппер. Тебе что-то нужно от меня. Взамен… — Услуга за услугу? — спрашивает она. Его положение в Лос-Анджелесе (а если честно, то и во всей Вселенной) построено на принципе «услуга за услугу». Он старается не ухмыляться. — Это ты сказала, а не я. Она сужает глаза. — Если я попрошу тебя держаться подальше от Тони, что ты захочешь взамен? — Ты хочешь попросить меня об этом? — Пока не уверена, — призналась она. — Зачем? — спросил Люцифер. — Какую опасность я представляю для твоего золотого гуся? Пеппер поджала губы. Она пристально посмотрела на него, прищурив глаза. Наконец, ухмылка Люцифера проступила сквозь его невозмутимое выражение лица. Он откинулся на спинку стула и взял свою тарелку с едой. Она продолжала изучать его, пока он ел свой неожиданный обед. Когда она расслабила лицо и взгляд, он поднял брови и стал ждать. — Ты очень разочаровывающий человек. Интуиция подсказывает мне, что я не хочу быть враждебной по отношению к тебе. И именно поэтому я настороже, — сказала она. — Ты говоришь о том, что ты «дьявол», как будто это возможно, и только поэтому я должна быть против того, что вы двое делаете вместе. Ты можешь быть опасен. — Мы все опасны, — напомнил ей Люцифер. Она кивнула, подтверждая его слова. Когда она заговорила снова, её тон стал мягче. — Я не хочу, чтобы ты навредил Тони. И ты не можешь обещать мне, что не сделаешь этого. Он вздохнул. Эмоции — это отвратительно. Он не хочет причинять вред Тони — ему нравится их сексуальная дружба, как они это называют; причинение вреда разрушит то, что между ними есть, но он также знает, что это невозможно. Когда Люцифер уйдёт, когда секс станет утомительным, когда Тони найдёт кого-то смертного, кто… Люцифер тряхнул головой, чтобы отогнать мысли. Во-первых, секс между ними никогда не станет утомительным. Благодаря любопытству Тони и богатому опыту Люцифера, а также их общему отсутствию ограничений, они, скорее всего, никогда не исчерпают вариации на тему оргазма. Это предвещает… Он прикусил язык. — Ты права. Я не могу дать такого обещания, — согласился Люцифер. — Когда мы с ним впервые встретились, я сказала ему, что не ищу долгосрочных отношений. Он сказал то же самое. — А он знает, что твоей личности нет и года? — спросила Пеппер. — Он что-нибудь знает о тебе? — Я никогда ему не лгал. Не знаю, знает ли он о моих «документах», но полагаю, что он и Джарвис изучали мою биографию в перерывах между секс-свиданиями, — ответил он, снова улыбаясь. — Он любопытная душа. В этом есть смысл. — Ты никогда не лгал ему? — повторила Пеппер, придав словам вопросительный оттенок. — Значит, он всё знает? — Я никогда не лгал ему. Я вообще никому не лгу. Что касается того, что известно Тони, то он знает только то, что я ему рассказал, и всё, что он узнал, если проводил расследование, — говорит Люцифер, указывая вилкой на её тарелку. — Продолжай есть. Это очень вкусно, — говорит он с улыбкой. Она слегка улыбается в ответ и берёт вилку. — Я знаю. Но я… беспокоюсь, — говорит она. — О моих планах? — спрашивает он. Она кивает. — У меня нет планов на «Старк Индастриз». Я не хочу портить профессиональную репутацию Тони, — отвечает он. Она поднимает брови, и он закатывает глаза. — Честно говоря, я не хочу делать ни того, ни другого. — Если бы ты всё правильно спланировал, он был бы более самостоятельным, — говорит она. — И он был бы несчастен, так какая от этого польза? — отвечает Люцифер. — Ты подозрительная по натуре? Это была удача, что он оказался в моём клубе — потому что он новый, потому что он становится новым популярным клубом, кто знает, кого это волнует? Наши пути пересеклись случайно. Секс — это действительно нечто, и это единственное, что свело нас вместе намеренно снова, — говорит он со смехом. — У меня есть подозрения, — признаёт Пеппер. — Тони… — Твоя семья… — Да. А ты — очень непредсказуемый, Люцифер. Ты делаешь меня… — Похотливой? Это обычная реакция. Люди не могут устоять передо мной, — говорит он с ухмылкой. Она фыркает. — Нет. Я хотела сказать «неловко». — Хм. Скучно. — Тони… — Знает, кто я и что я делаю, — говорит он, прерывая её комментарий. Пеппер наклоняется вперёд. — Если бы мы, по какой-то безумной причине, которую я не могу понять, занялись сексом, ты думаешь, его бы это не беспокоило? Новость о Короле Ада точно бы его обеспокоила, — говорит она. Люцифер изучает её, продолжая жевать. Возможно, она права. Люциферу было очень неприятно, когда Мазикин вцепилась в Тони. Он никогда не ревнует, ему нет дела до своих партнёров. Он — Люцифер, Утренняя звезда. Он, по сути, бессмертен; чувства людей обычно не имеют для него значения. Он хочет, чтобы его партнёры получали удовольствие — это очевидно — и, если химия потрясающая, он хочет второго или третьего. Но Тони уже достал его. Он что-то создал и закрепил в своём теле; это что-то спасло его и каким-то образом защищает от небесной склонности Люцифера к желанию и искушению. Он идёт в ногу с Люцифером, насколько это возможно для человека, и он принимает и желает. И умный. И забавный. И.. — То, что я тебя возбуждаю, ещё не значит, что всё решено, Пеппер, — говорит он, отбрасывая свои мысли. — Я знаю. Но ты мне не возбуждаешь. Это спорный вопрос, — отвечает она. Он кивает и, чувствуя её скрытое желание, позволяет лжи остаться не открытой. — Справедливо. Итак… — Итак. — Ты не хочешь, чтобы я причинил Тони боль, но я не могу обещать, что не причиню, и мне противна мысль о том, что ты будешь пытаться контролировать его жизнь за его спиной. Да, и я тебя не возбуждаю, ни капельки, — говорит он, подводя итог их разговору. — К тому же я считаю тебя сумасшедшим, — добавляет она. Люцифер хихикает. — Точно. И это тоже. — Знаешь, если ты погубишь Тони, я погублю тебя, — говорит она. М- не все равно, какой ты веселый или красивый. Я даже не буду поручать эту задачу Джарвису — хотя я уверена, что он захочет отомстить. Я с ликованием сделаю это сама. Люцифер вскидывает бровь и спрашивает: — Как? Я бы хотел быть подготовленным. Немного внутреннего огня просачивается в ее голос и глаза. Она говорит серьезно. Оценив ее, Люцифер молча решает, что она действительно может усложнить жизнь его обыденному фасаду. (И если Тони тоже считает ее семьей… хорошо). (Нет. Черт. Да что с ним такое?) — И если наша связь испортится… Она поднимает руку, чтобы прервать его. Когда он резко останавливается, она качает головой. — Я прошу прощения. Вы не несете полную ответственность за состояние вашей «связи». И Тони тоже. Если между вами что-то случится, если вы решите перестать встречаться для «самого горячего секса в истории» — его слова, не мои… Выражение лица Люцифера становится ярче при этой цитате. — Разумеется, я не стану вмешиваться. Это абсолютно не мое дело, — продолжает она, на мгновение сверкнув глазами. «Но… но. Если ты умышленно или злонамеренно причинишь вред ему или компании, которую он пытается восстановить, освободившись от наследия своего отца… тогда я приду за тобой. — Потому что он — твоя семья. — Да, Люцифер. Потому что он — моя семья. Моя избранная семья. Что бы ни случилось между нами, в конце каждого дня он — мой человек, — говорит она ему. — Я — генеральный директор его компании, это нечестно опускать. Но до этого мы — семья. Вместо того чтобы придираться к ее словам и поступкам, он, кивнув, принимает ее за чистую монету. — У меня другая семейная ситуация, — говорит Люцифер. — Я не… ну. Я могу уважать то, что ты глубоко заботишься о Тони и обеспокоен появлением в его жизни нового человека, пусть и временного, о котором ты знаешь очень мало. — Спасибо, что сказал это. Они погружаются в легкую тишину, продолжая есть свою еду. Люцифер готов к тому, что их встреча закончится. Он начинает планировать свой день. Возможно, ему предстоит прослушивание некоторых танцовщиц, которых Мейз хочет нанять для новых сцен в клубе. Или, может быть, прокатиться… — Как ты появился? — спрашивает Пеппер, врываясь в его мысли. Люцифер моргает. — Хм? Что ты имеешь в виду? — ДЖАРВИС проверил тебя. У вас есть все необходимые документы — гражданина государства и страны, человека, владельца бизнеса, — но все появилось внезапно, — объясняет она. — У тебя есть история, но она поверхностна. Под обложкой — вся новая информация. Люцифер хмурится. Люди, которые сделали ему это одолжение, уверяли, что никто ничего не заметит. Но как Джарвис умудрился найти доказательства обмана? — Не парься. Это было хорошо спрятано. Джарвис… не обычный хакер, — говорит она. — Я не парюсь, — отвечает Люцифер, хотя на самом деле внутри у него всё бурлит. — Обычный мир не может меня контролировать. Я скорее… любопытный. — Откуда ты взялся? — спрашивает Пеппер. — Из ада, — просто отвечает он. Пеппер закатывает глаза. — Серьёзно, Люцифер? — Я серьёзно, — говорит он. — Тони думает, что я мутант или инопланетянин. Но я ни то ни другое. Она задумчиво моргает. — Хотя, наверное… в каком-то смысле небесные существа можно считать внеземными, — размышляет он. Ведь мы не «рождены» на этом плане. — Ладно, давай сделаем вид, что я тебе поверила, — говорит она, слегка улыбаясь. Он поднимает брови. — Можно я задам пару вопросов? — спрашивает она. Он медленно кивает, расслабляя лицо. Она берёт вилку из миски с рисом, жуёт и, отпив пива, задумывается над своим первым вопросом. — Действительно ли добро и зло определяют, кто попадёт в рай, а кто в ад? Если это вообще работает, — говорит она. Люцифер начинает объяснять, что большинство людей не попадают в ад, что всё зависит от убеждений. Он рассказывает о человеческой душе, энергии и о том, как она влияет на судьбу после смерти. Пеппер внимательно слушает и даже соглашается с его объяснением. Она говорит, что может принять это, хотя и не совсем понимает, как это работает. Люцифер радуется, что ему не придётся объяснять ей сложные вещи про магию и души. Он начинает говорить о том, что некоторые люди, конечно, заслуживают ада, но большинство решает свою судьбу сами, своими убеждениями. — Идеальных систем не бывает, — вдруг говорит Пеппер. Люцифер улыбается. — Точно, — соглашается он. Она предлагает ему написать книгу, но он отвечает, что может быть, когда-нибудь. — У тебя есть ещё вопросы? — спрашивает он. — Есть. Если я ещё не запуталась окончательно, — отвечает она. Жизнь вообще полна хаоса, как бы Люцифер ни старался её упорядочить. Но раз уж Пеппер в жизни Тони, а Люцифер хочет, чтобы Тони был в его жизни, он решает ответить на её вопросы.

***

После обеда, сопровождаемого долгими разговорами, Пеппер отказывается от предложения Люцифера подвезти её в Лакс. Она просит Джарвиса вызвать своего водителя, и через несколько минут после звонка прибывает плотный мужчина с сияющим, раскрасневшимся лицом. Водитель бросает на Люцифера строгий взгляд, который Пеппер со смехом игнорирует, вместо того чтобы протянуть Люциферу руку для рукопожатия и поблагодарить за то, что он с ней пообедал. Он спрашивает её, верит ли она, что он всё ещё представляет угрозу. — Может быть, ты немного сумасшедший, но выражение твоего лица, когда мы говорим о Тони? Нет… Я не думаю, что ты представляешь угрозу, — отвечает она Люциферу. Её слова преследуют его по дороге домой, которую он прерывает, чтобы заехать в стрип-клуб, пытаясь вычеркнуть ответ из памяти, и продолжают преследовать его, когда он сидит в клубе в самый оживлённый момент вечера. Он флиртует со звёздами бара и выпивает больше, чем положено, но слова Пеппера снова и снова звучат в его голове, когда он задумывается о том, какой поворот приняла его жизнь. Сексуальные партнёры, которые длятся несколько недель и даже пару месяцев, не являются чем-то необычным. Сила Люцифера коренится в желании и соблазне; он знает, что пробуждает в людях эти качества, и не отказывается от них, когда речь идёт о людях, которых он находит интересными и красивыми. Повторные клиенты, так сказать, могут привнести глубину и измерение в их сексуальные встречи. Хотя Тони казался невосприимчивым к его силе, это не ослабило его влечения к Люциферу. Для Люцифера это в некотором смысле загадка, а в другом — манящая сила. Их физическая химия просто фантастична. Тони любопытен и открыт. Он не стыдит Люцифера за его стремление или потребности. Почему бы ему не захотеть исследовать все грани их сексуальных возможностей, пока не останется ни одной? Но предположить, что на его лице отразится что-то эмоциональное, когда Тони заговорит с ним? Как будто он человек, у него есть чувства и он хочет большего? Пеппер Поттс может быть хитрой и проницательной в плане ведения бизнеса, но она абсолютно не права в отношении Люцифера. В перерывах между флиртом и выпивкой он открывает экран блокировки своего телефона и переходит к текстовым сообщениям. Цепочка сообщений Тони находится в самом верху списка. Их последний обмен сообщениями последовал после… о, да… Их видеозвонок два дня назад, когда Тони надевал заглушку, работая над двигателем одной из своих машин. Его потное, перепачканное жиром тело, выставленное напоказ, когда он… Люцифер вздрагивает. Он пытается убедить себя, что использует Тони только для собственного удовольствия. Он пытается убедить себя, что, если Тони перестанет отвечать на его сообщения или скажет, что нашёл любовь всей своей жизни, он смиренно примет конец их связи. Возможно, и не примет… во всяком случае, в течение первого года или около того. Вздохнув, Люцифер убирает устройство в карман и поднимается со скамейки. Он поднимется наверх, выпьет, включит песню или две… а потом достанет свой телефон, обойдёт сообщения Тони и найдёт кого-нибудь, кто составит ему компанию и отвлечёт на несколько часов. Это лучший план. Люцифер не скучает по конкретным людям. Он не тоскует по конкретным людям. Он — небесное существо, избегающее несправедливого наказания и ведущее максимально гедонистический образ жизни, и это не делает его пригодным для отношений. Он заходит в лифт, намереваясь сразу же отправиться в пентхаус, но Мазикин не даёт дверям закрыться, просунув между ними руку. Она смотрит на него — не вызывающе, не испуганно, а где-то посередине — и скрещивает руки, когда двери наконец закрываются. — У тебя что-то на уме? — спрашивает Люцифер. — Да, — отвечает Мазикин. Фыркнув, Люцифер решает промолчать. У них есть доверие и взаимопонимание, но они не семья. Её мало волнуют его потребности и желания, если они не совпадают с её. И хотя она приехала с ним, чтобы защитить его — так она утверждает — и может уйти в любой момент, если захочет вернуться через один из нескольких «домашних офисов», разбросанных по всему миру, формально она принадлежит к королевской семье, но её репутация кровава и обширна, и они без колебаний предоставят ей доступ. Когда Люцифер выходит из лифта, Мазикин следует за ним к бару. — Скажи мне, когда мы пойдем домой, — говорит она. Люцифер достает бутылку «Лагавулина» и выдергивает пробку. Налив немного виски в стакан, он резко вдыхает сквозь зубы. — Если бы я мог, но у этой поездки нет даты отправления. Мазикин проходит мимо него и берет стакан со стойки. Вздохнув от досады, он берет другой стакан и наполняет один для себя. — Он тебе нравится, и это делает тебя мягким, — говорит она. — Я думала, что встреча с его женщиной убедит тебя отступить! Напомнит тебе о твоем месте! В груди Люцифера начинает нарастать гнев. Он разливается вверх и вниз по телу, наполняя его напряжением и необходимостью что-то сделать. — Ты меняешься, и не в лучшую сторону. Он делает глоток своего напитка и шипит, когда проглатывает его. — Я не против твоих умных замечаний, Мейз, они могут быть весьма забавными, — говорит он. — Но не смей проявлять ко мне неуважение. — Или что? Ты пойдешь плакать к своему парню? — Не говори со мной так, — рычит Люцифер, позволяя своей силе подняться в его глазах. Мазикин ухмыляется. — Вот ты где… мой король. Он хватает ее за руки и встряхивает. — И что, по-твоему, я теперь с тобой сделаю? — требует он. — Что я сделаю с любым демоном, который бросит вызов моей власти? На ее лице промелькнуло раздражение. — Какой власти? Люцифер толкает ее в спину с такой силой, что она спотыкается и ударяется об один из шкафов. От удара стекло в витрине раскалывается, а украденный ею напиток падает на пол. Она ухмыляется; в ее глазах горит обещание насилия. — Если ты хочешь, чтобы я освободил тебя от твоего долга, я это сделаю, — говорит он, сохраняя спокойствие и низкий голос. — Ты не будешь диктовать мне что делать… — Твои планы — отстой! — вклинивается она, поднимая руки вверх и в стороны. — Ты стал мягким из-за Тони Старка. А он — из-за тебя! Гнев в его груди смягчается от этого замечания, сменяясь гордостью. Должно быть, его реакция отразилась на лице, потому что оно приобрело выражение отвращения. — Перестань беспокоиться! Ты — дьявол! Он горько усмехается. — Мазикин… Мейз… Она поднимает брови. — Убирайся, — говорит он. — И не возвращайся сюда, пока не изменишь свое мнение. Мазикин раздраженно выдыхает. — Ладно. Но когда он тебя бросит, не приходи ко мне плакаться. Поскольку она — последний человек, не считая, пожалуй, Михаила или Аменадиэля, к кому он мог бы обратиться за сочувствием, Люцифер отказывается от приманки. Он смотрит, как она уходит, перешагивая через разбитое стекло, и остается у бара, пока не останется один. Никто никого не бросит. Они не вместе. Они всего лишь друзья по сексу — что бы кто ни думал по этому поводу, включая Люцифера. (Возможно, он лжет самому себе.)