Грань Верности

Сражающемуся с чудовищами следует позаботиться о том,

чтобы самому не превратиться в чудовище

Фридрих Вильгельм Ницше

*** Комната была огромной и погруженной в темноту, ее углы скрывали тени, которые, казалось, дышали и двигались в холодном, бледном свете Луны. Лунный свет струился сквозь разбитые окна, отбрасывая на пол жуткие серебряные полосы, освещая ровно настолько, чтобы намекнуть на ужасы, скрывающиеся внутри. Воздух был тяжелым, почти удушающим, как будто сами стены затаили дыхание, охраняя тайны происходящего. В центре комнаты стоял одинокий металлический стул, его холодная, неподатливая рама отражала слабый лунный свет. К нему был привязан мужчина, его голова безвольно упала вперед, тело обмякло. Маленькие капельки крови упали с его виска, и каждая из них упала на пол с мягким, почти незаметным звуком. Алые дорожки блестели в призрачном свете луны, резко контрастируя с гнетущим полумраком комнаты. Эта сцена была захватывающей, безмолвным свидетельством развернувшегося насилия, скрытого от мира под бдительным, безразличным оком луны. С тихим, болезненным стоном Дэйв пошевелился, его голова раскалывалась, как будто ее раскалывали на части. Перед глазами все расплывалось, комната вращалась тошнотворными кругами, и каждый дюйм его тела кричал от боли. Он попытался пошевелиться, вырваться, но веревки, привязывающие его к стулу, крепко удерживали его на месте, врезаясь в кожу при каждом отчаянном движении. Когда туман в его голове начал рассеиваться, его охватила паника. Его дыхание участилось, и он дико замотал головой, как загнанный зверь, его движения были неистовыми и нескоординированными. Но это было бесполезно — веревки не поддавались. Первобытный, животный страх охватил его грудь, сдавив горло. Его тело неудержимо дрожало, мышцы предательски напряглись, когда его охватил ужас. Слезы навернулись ему на глаза, затуманивая и без того полутемную комнату, а сердце колотилось так громко, что, казалось, отдавалось эхом в тишине. Тени вокруг него казались живыми, наблюдающими, ждущими, а лунный свет, льющийся в окно, только усиливал ужас, отбрасывая длинные, изогнутые тени, которые, казалось, тянулись к нему. Мысли Дэйва метались, его инстинкты кричали о спасении, но бежать было некуда — выхода не было. Он был пойман в ловушку, целиком и полностью, в кошмаре, от которого не мог очнуться. В дальнем углу комнаты, куда не осмеливался проникнуть лунный свет, тишину нарушил слабый шорох. Дэйв резко повернул голову на звук, сердце бешено колотилось в груди. Он с трудом разглядел в темноте смутные очертания фигуры, небрежно прислонившейся к стене. Силуэт, казалось, сливался с сумраком, его присутствие одновременно тревожило и было намеренным. -Тебе потребовалось достаточно много времени, чтобы проснуться - сказал незнакомец ровным и пугающе спокойным голосом, но в то же время с примесью тревожащей тайны, от которой у Дэйва по спине пробежал холодок. Дэйв прищурился, и его страх усилился, когда он попытался разглядеть черты стоящей перед ним фигуры. Но прежде чем он смог собрать воедино какие-либо улики, незнакомец шагнул вперед, с нарочитой легкостью двигаясь в бледном лунном свете. Света было достаточно, чтобы усилить ужас — холодное, расчетливое выражение лица, слабая ухмылка, играющая на губах незнакомца, и глаза, которые светились пугающим спокойствием. У Дэйва перехватило дыхание, его тело застыло от смеси ужаса и нездорового любопытства. В комнате, казалось, стало холоднее, воздух потяжелел, а присутствие незнакомца наполнило пространство невысказанной угрозой. Дэйв лихорадочно соображал, глядя на фигуру перед собой, пытаясь вспомнить лицо, голос — что-нибудь, что могло бы объяснить, кто этот незнакомец. Но у него ничего не получалось. Этот молодой человек был полной загадкой, он никогда раньше его не видел. Одежда незнакомца только добавляла загадочности: он был одет в черное с головы до ног, за исключением ярких голубых очков на носу и голубого шарфа в тонкую черную клетку, обернутого вокруг шеи. Контраст был пугающим, как будто всплеск красок должен был отвлечь от тьмы, которая, казалось, исходила от него. - Кто вы такой? Что тебе надо? Деньги? Они у меня есть — я отдам тебе все!- Голос Дэйва дрожал, каждое слово он произносил, запинаясь от паники. Его отчаяние было ощутимым, страх терзал его разум, пока он пытался выторговать свою жизнь. Комната казалась теперь меньше, тени сгущались, а спокойное, непроницаемое выражение лица незнакомца только усиливало ужас. Мольбы Дэйва эхом отдавались в тишине, оставаясь без ответа, когда молодой человек слегка наклонил голову, его голубые очки отражали лунный свет так, что невозможно было разглядеть его глаза — только два слабых светящихся отражения, смотрящих на него, холодные и бесчувственные. Незнакомец слегка наклонил голову, лунный свет отразился от его солнцезащитных очков, создавая жутковатое свечение, которое полностью скрывало его глаза. Он изучал Дэйва с леденящим душу вниманием, его губы изогнулись в улыбке, прежде чем он рассмеялся — мягко, мелодично и тревожно искренне. Это был смех, который в другом контексте мог бы показаться прекрасным, но здесь, в этой наполненной тенями комнате, от него по телу Дэйва пробежала волна ужаса. Дэйв вздрогнул, все его тело задрожало от охватившего его страха. Инстинкты кричали ему бежать, бороться, делать что угодно, но он был в ловушке, привязан к стулу, полностью во власти человека, стоявшего перед ним. Присутствие незнакомца угнетало, его спокойное поведение только усиливало ужас ситуации. -Мне не нужны твои деньги - сказал убийца мягким, почти успокаивающим голосом, как у хищника, играющего со своей жертвой. Но затем его тон изменился, став острым, как лезвие. -Я здесь, чтобы восстановить доброе имя моего хозяина, которого ты запятнал- Слова сочились ядом, каждый слог был пропитан бурлящим гневом, который ощущался как физический удар. Казалось, что один только его голос мог разорвать Дэйва на части, кусочек за кусочком, не оставив после себя ничего, кроме разбитых вдребезги останков. В комнате, казалось, стало холоднее, тени темнее, а в воздухе повисла тяжесть обещания убийцы. -О чем вы говорите, сэр? Кого вы вообще имеете в виду?- Дэйв запнулся, его голос дрожал от смеси страха и искреннего замешательства. Он уставился на незнакомца широко раскрытыми от страха глазами, ища ответы в темной фигуре перед ним. Убийца раздраженно вздохнул, его терпение явно подходило к концу. Он медленно поднял руку и снял солнцезащитные очки, полностью открывая свое лицо. В тот момент, когда его черты стали видны, Дэйва словно пронзило чувство узнавания. Это был он — тот, кто присутствовал на встрече с JDH, молчаливое присутствие, скрывающееся на заднем плане. -Значит, этот “щенок” прислал тебя!- Дэйв сплюнул, и его страх на мгновение сменился волной гнева и раздражения. - Как он посмел! Он должен знать свое место!- Он повысил голос, резко и вызывающе, как будто забыл о том ужасном положении, в котором оказался. Веревки, привязывавшие его к стулу, впивались ему в кожу, но гордость и ярость были сильнее страха. Выражение лица убийцы потемнело, его глаза сузились, когда вспышка гнева пробежала по его лицу. Казалось, в комнате стало холоднее, воздух стал тяжелее, когда вес слов Дэйва повис между ними. Спокойное поведение незнакомца слегка пошатнулось, выдавая бушующую в нем бурю ярости. Лололошка шагнул ближе, его движения были обдуманными и угрожающими, каждый шаг эхом отдавался в тишине комнаты. Без предупреждения он вытянул руку, схватил Дэйва за короткие волосы и резко дернул его голову назад. С губ Дэйва сорвалось страдальческое шипение, но убийца не обратил внимания на его дискомфорт. - Не смей так говорить о моем хозяине, - прорычал Лололошка ледяным голосом, сочащимся ядом. В его словах звучала такая дикая жажда крови, что по спине Дэйва пробежали мурашки. Глаза убийцы впились в Дэйва, полыхая такой ненавистью, что это ощущалось как физическая сила. Каждая клеточка существа Лололошки излучала ярость, его взгляд пронзал Дэйва насквозь, как будто он уже предвидел грядущее кровопролитие. Воздух сгустился от напряжения, сама комната, казалось, содрогнулась от ярости убийцы. Внезапным, грубым движением Лололошка схватил Дэйва за ухо, его пальцы глубоко вонзились в кожу, словно когти. Он сильно дернул, хрящ гротескно хрустнул под давлением, и тошнотворный звук эхом разнесся по комнате. Воздух огласился мучительными криками Дэйва, грубыми и гортанными, а на пол брызнула кровь. Последний резкий рывок - и ухо оторвалось, оставив после себя рваную кровоточащую рану. Лололошка держал в руке отрезанную ушную раковину, рассматривая ее с леденящей душу отстраненностью, и его губы изогнулись в довольной улыбке. Дэйв скорчился на стуле, его тело сотрясалось в конвульсиях от невыносимой боли. Из зияющей дыры на месте его уха хлынула кровь, скапливаясь под ним, а его крики превратились в отчаянные, рваные глотки воздуха. Слезы текли по его лицу, смешиваясь со слюной, стекавшей изо рта, когда он хриплым и надломленным голосом молил о пощаде. Но улыбка Лололошки стала только шире, его глаза заблестели от мрачного, извращенного удовольствия. Ужас этого момента, казалось, подпитывал его, каждый крик и мольба только усиливали его удовлетворение. Он наклонился ближе, и его голос перешел в низкий, угрожающий шепот. -Проси, сколько хочешь- сказал он, и его тон был полон злобы. -Игра только началась-тКомната, казалось, сомкнулась вокруг них, воздух был насыщен металлическим запахом крови и осязаемым ужасом человека, который слишком поздно понял, что спасения нет. -Тц, ты так отвратительно кричишь. Где в этом артистизм? - усмехнулся убийца, его голос сочился негодованием, когда он с влажным стуком швырнул отрезанное ухо Дэйва на пол. Комнату наполнили мольбы жертвы, отчаянные и надломленные, когда он поклялся, что никогда больше не посмеет перечить хозяину убийцы, его голос дрожал от отчаяния. Лололошка склонил голову набок, на его лице читалась смесь заинтригованности и легкого раздражения. - О чем ты вообще говоришь? Мы только начали, - задумчиво произнес он, его тон был почти игривым, когда он взял биту, его пальцы крепче сжали рукоять. - Хотя, должен признать, твои крики... отвлекают.- Он подошел ближе, его улыбка стала шире, когда он навис над Дэйвом, а в глазах светилось извращенное удовольствие. - Как думаешь, это поместится у тебя во рту? - спросил он мягким, почти нежным голосом, обхватив Дэйва за щеки одной рукой, заставляя его разомкнуть челюсти. -Ну же, открой рот пошире, - уговаривал Лололошка обманчиво мягким тоном, словно родитель, уговаривающий ребенка принять лекарство. Тело Дэйва содрогалось от ужаса, его крики перешли в бессвязные рыдания. -Пожалуйста, нет, пожалуйста, я молю, я остановлюсь! — умолял он, его голос срывался, когда он бился в связывающих его веревках. Слезы и кровь струились по его лицу, дыхание было прерывистым. Но Лололошка только улыбнулся, его глаза загорелись мрачным, почти эйфорическим удовлетворением. В комнате пахло кровью и страхом, воздух был насыщен обещанием еще большей боли. Комнату наполнил смех Лололошки, маниакальный и безумный, когда он наслаждался испуганной реакцией жертвы. Каждая отчаянная мольба, каждый судорожный всхлип только подогревали его веселье, а в глазах вспыхивал тревожный огонек. Твердой, почти жестокой хваткой он сжал щеки Дэйва, заставляя его открыть рот, несмотря на отчаянное сопротивление мужчины. Челюсть жертвы заныла от напряжения, его приглушенные крики превратились в прерывистые всхлипы. Убийца, не теряя времени, поднес биту ко рту Дэйва, его движения были быстрыми и обдуманными. Но бита была слишком большой, и губы Дэйва болезненно растянулись, когда он подавился, а глаза расширились от ужаса. - Черт не влезает, - пробормотал Лололошка с оттенком раздражения в голосе, как будто это было какое-то незначительное неудобство. Но его разочарование быстро сменилось кривой усмешкой, а в голове уже роилось решение. Искра идеи озарила его лицо, его маниакальная энергия бурлила, когда он наклонился ближе, обдавая горячим дыханием ухо Дэйва. -Не волнуйся - прошептал он, и в его голосе прозвучала притворная уверенность. -Я все устрою- Сердце Дэйва упало, а тело задрожало от смеси страха и отчаяния, когда он понял, что от кошмара, разворачивающегося перед ним, спасения нет. Дейвисон с точностью взмахнул битой, и первый удар пришелся Дэйву прямо в челюсть с отвратительным хрустом. Воздух разорвал крик жертвы, грубый и гортанный, но его оборвал еще один жестокий удар. Изо рта Дэйва хлынула кровь, собираясь лужицей на полу рядом с выбитыми зубами, которые блестели в тусклом свете. Лололошка стояла спокойно, почти нежно поглаживая мужчину по голове, словно успокаивая ребенка, даже когда тело Дэйва забилось в агонии. Боль стала невыносимой, и через несколько минут Дэйв упал вперед, потеряв сознание, а его лицо превратилось в маску ужаса и отчаяния. С холодной отстраненностью Лололошка схватила Дэйва за волосы и дернула его голову вверх. Лицо жертвы было неузнаваемо, оно было залито кровью, черты исказились в гротескной пародии на боль. Довольная улыбка расплылась по губам убийцы, когда он засунул биту Дэйву в рот, загоняя ее все глубже и глубже, пока она прочно не застряла у него в горле. Действие было методичным, почти ритуальным, как будто Лололошка завершал шедевр. Отступив на шаг, убийца полюбовался делом своих рук, и в его глазах засветилась извращенная гордость. Комната представляла собой картину ужаса — стены были забрызганы кровью, пол усеян зубами, а изломанное тело Дэйва обмякло на стуле, изо рта у него гротескно торчала бита. - Итак, где мой друг?- Лололошка пробормотал что-то себе под нос легким, почти игривым тоном, поворачиваясь к столу. Его пальцы пробежались по разложенным перед ним орудиям пыток, каждое из которых было более угрожающим, чем предыдущее. Воздух был насыщен металлическим запахом крови, тишину нарушали лишь слабые алые капли, падающие на пол. Улыбка убийцы не сходила с лица, когда он выбирал следующий инструмент, и в комнате повисло обещание еще большей боли. *** Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Дэйв пошевелился, и сознание вернулось к нему, словно в жестокой шутке. Каждый дюйм его тела кричал от боли, мышцы напряглись и пульсировали. Его глаза опухли и слезились, а рот горел от жгучей боли, из-за которой он не мог ясно мыслить. Его челюсть отвисла, не в силах как следует сомкнуться из-за холодного, неподатливого металла, но в горле все еще стояла вода. - О, хорошо. Ты проснулся как раз к грандиозному финалу, - проворковал Лололошка, и его голос, когда он приблизился, сочился извращенной нежностью. В руке он держал сверкающий кинжал, на острие которого отражался тусклый свет. Глаза убийцы сверкнули смесью возбуждения и мрачного удовольствия, его улыбка стала шире, когда он увидел, как страх отразился на лице Дэйва. Дыхание жертвы сбилось, его тело задрожало, когда он понял, что выхода нет — только еще большая боль, еще больший ужас и тошнотворное удовлетворение, отразившееся на лице его мучителя. Лололошка подходит ближе, аккуратно кинжалом начиная разрезать его рубашку, с горловины, задевая грудь кончиком ножа, царапая нетронутую кожу. Дейв тяжело дышит через нос. В комнате стоял лёгкий металлический запах что проникал в саму суть ночи. -Это за моего господина- после слов убийцы тихое мычание, переходящее в стон боли, но через закрытый рот. Нож оказывается в брюшной полости, начиная идти сначала вверх, а после вниз, разрезая живот. Дейвисон проталкивает руку в кишки, со склизким звуком. Слезы снова наворачиваются, и Дейв стонет от боли и плачет, склоняясь вниз, но его держат оковы. Придерживая тело, Лололошка ищет что-то внутри тела. Он сталкивается с ребрами, и ухмыляется, аккуратно обхватывая одно из них. Довольная улыбка озаряет лицо юноши. Двигаясь внутри органов, Лололошка раздражённо цыкает, когда не может достать, то что хотел. Убийца хватается за ребро и со всей силы тянет на себя. Но кость не поддаётся. Юноша вытаскивает руку, поднимает ногу и с яростью начинает бить мужчину в грудную клетку. Дейв хрипит, отключаясь, но это не мешает Дейвисону продолжить работу. Когда грудь стала более мягче Лололошка берет нож, втыкая его в грудь, злостно выбивая последний воздух из тела. Кровь стекает ручьями. Юноша вдавливал нож в грудь, ярко посмеиваясь, и рыча от злости. Убийца раздвигает ребра, смотря на уже не бьющиеся сердце. Лололошка тихо посмеиваясь, когда пробирается чуть глубже, делая надрезы, и отрезая сердце, смотря как с него капает кровь, он отходит на шаг назад, печально вздыхая. -Не бьётся- печально произнес убийца, явно разочарованный данным фактом. Дейвисон усмехается, сжимая орган в своей руке, которого уже не было в теле жертвы. Голова откинута назад, выглядывают ребра , кишки, а к всему этому добавляется море кровищи. Лололошка молчит с парочку секунд, а после улыбается. С отвратительным "хлюпаньем" убийца выдернул окровавленную биту изо рта жертвы и небрежно бросил ее на пол, куда она приземлилась с тяжелым стуком. Зал, казалось, затаил дыхание, когда Лололошка повернулся к столу, его движения были неторопливыми и почти благоговейными. Он взял единственную голубую розу, чьи лепестки казались нетронутыми и яркими на фоне крови и ужаса. Поднеся цветок к губам, он нежно поцеловал его, словно скрепляя какой-то темный договор, а затем быстрым, безжалостным движением вонзил стебель в сердце, что когда-то принадлежало Дейву. Роза пронзила сердце, которое когда-то билось полной жизнью, ее голубые лепестки теперь окрасились в малиновый цвет. Улыбка расплылась по лицу Лололошки, широкая и пугающая, когда он наклонился ближе к расчлененному телу. С почти хирургической точностью засунул сердце в рот безжизненного тела голубая роза гротескно торчала на ружу. Зрелище было одновременно ужасающим и завораживающим, жуткая демонстрация извращенного мастерства. Глаза убийцы сияли от извращенного удовольствия, его улыбка не сходила с лица, когда он наслаждался моментом, а цветок выглядывал из-за него, как гротескный центральный элемент его шедевра ужаса. Бросив последний, долгий взгляд на дело своих рук, убийца расплылся в довольной улыбке. Каждая деталь, каждая капля крови, каждый тщательно подобранный элемент его ужасного шедевра доставляли ему глубокое, почти эйфорическое удовольствие. С методичной точностью Лололошка начал стирать все следы своего присутствия, стирая отпечатки пальцев, подметая фрагменты и оставляя сцену устрашающе нетронутой — за исключением ужаса в ее центре. Ночь за окном была тихой, мир не обращал внимания на тьму, сгустившуюся в этих стенах. В небе тяжело висела голубая луна, ее бледный свет отбрасывал на город потустороннее сияние. Это был единственный свидетель правды о том, что произошло в квартире Дэйва, — правды, скрытой в тени, известной только убийце и холодной, бесчувственной луне, которая наблюдала за всем этим. ***Продолжение следует***