Звериный след

Как камень, брошенный в гладкий источник,

я встревожил их спокойствие и, как камень,

едва сам не пошел ко дну!

© «Герой нашего времени», М. Ю. Лермонтов

Морозный зимний воздух посёлка после значительно более тёплого, заполненного газами и выхлопами машин московского был таким свежим и пьянящим, что у Миши Лесникова закружилась голова. Он вдохнул полной грудью и тут же закашлялся, помотал головой, чтобы быстрее прийти в себя, и зашагал вперёд, оглядываясь по сторонам. Снег хрустел под ногами, небо было светло-серым и низким, сплошь затянутым облаками, по краям дороги чернели тонкие силуэты деревьев, где-то вверху тревожно перекликались невидимые птицы. Миша находился в посёлке минут десять — он только что вышел из междугородного автобуса, — но уже мог с уверенностью сказать, что главной здешней достопримечательностью является лес. Густой, чёрный и непроницаемый, он окружал посёлок со всех сторон, и, казалось, не было места, откуда не видны длинные, уходящие в небо стволы, разлапистые ели, присыпанные снегом, и высокие, едва ли не в человеческий рост, сугробы. День был не самый морозный, но на контрасте с Москвой холод ощущался, и Лесников зашагал быстрее, плотнее запахнув кожаную куртку и крепче сжимая в руке небольшой чемодан. Да уж, в таком климате без шапки не походишь... Права была мать, когда настойчиво напоминала ему одеться потеплее и обязательно захватить шапку. Подумав о матери, Лесников невесело усмехнулся: а ведь это благодаря ей он оказался в этом Богом забытом месте! Кажется, была такая книга: «Посёлок на краю Галактики» ... Что ж, этот посёлок если и не на краю Галактики, то на краю света уж точно. Мать у Миши Лесникова была женщина незаурядная, любила, чтобы всё было по её воле, и добивалась этого всеми возможными способами. Но её единственный сын при кажущейся мягкости характера оказался упрямцем, поступил вопреки воле родителей, и она так до конца не смогла смириться с его решением. При каждой встрече мать упрекала Мишу — порой жёстко и решительно, порой со сдержанной горечью, порой с насмешкой — за то, что он выбрал профессию тяжёлую, неблагодарную и совершенно не соответствующую его складу личности. Лесников уже давно понял, что переубедить мать бесполезно, поэтому всякий раз, когда речь заходила о работе в МУРе, плавно переводил беседу в другое русло. Так было и на этот раз. Мать посетовала, что он рискует жизнью за сущие гроши, охотясь за всякими бандитами, вздохнула, что он в свои тридцать с лишним лет даже не думает о женитьбе, упрекнула за то, что он слишком много курит и вредит своему здоровью, и замолчала, с печальным видом отпивая чай с вареньем из изящной белой чашки. Миша бросил на неё самый проникновенный и виноватый взгляд, какой мог изобразить, но она лишь нахмурилась. — Не надо смотреть на меня такими щенячьими глазами! На твоих подружек это, может, и действует, но не на меня, — она вздохнула и покрутила в руках чашку. — Единственный сын, и тот занимается не пойми чем... Я тут недавно вспоминала Олю, твою кузину, — она никогда не говорила «двоюродная сестра» или «двоюродный брат», заменяя громоздкие словосочетания французскими синонимами. — Какая была замечательная талантливая девочка! — Очень жаль её, — кивнул Миша. Ольга Лесникова, его двоюродная сестра и племянница его отца, и впрямь была талантливой скрипачкой. Она рано вышла замуж и уехала с мужем (кажется, его звали Сергей Морозов) куда-то в Сибирь. У них родилась дочь, а через несколько лет Ольга и Сергей разбились в автокатастрофе. Следствие не обнаружило ничего криминального и постановило: несчастный случай. Скользкая зимняя дорога, неновая машина, возможно, слегка нетрезвый водитель — много ли нужно для аварии? — У неё ведь осталась дочка, Полина, — всё с той же грустью продолжила мать. — Получается, твоя племянница. После гибели Оленьки и её мужа она осталась с дедушкой, отцом Сергея. Когда она была маленькой, дед хоть изредка звонил и писал, а теперь уехал в какую-то глушь, и от них ни слуху ни духу. Полине сейчас должно быть лет двенадцать-тринадцать... Ты бы хоть съездил, проведал её! Предложение было столь неожиданным, что Лесников поперхнулся чаем, который он только что глотнул из чашки. — Я? — Ну не мне ведь ехать! У меня возраст, давление, у отца тоже куча проблем со здоровьем... По телевизору показывают, что в этих маленьких деревушках ужас что творится: пьют, грабят, убивают... Нельзя девочке расти во всём этом! А ты хоть узнаешь, как у неё дела, не нужна ли помощь... Немного придя в себя после столь неожиданного предложения, Миша попытался предоставить матери все возможные аргументы: они и с Ольгой-то не были близки, лишь немного играли в детстве, а дочь Ольги его вовсе не знает и не будет доверять незнакомому мужчине; дедушку Полины появление двоюродного дяди, который двенадцать лет не интересовался племянницей, а теперь объявился, вряд ли обрадует; он даже не знает, в каком населённом пункте они живут; вообще-то он намеревался провести свой заслуженный отпуск иначе, чем в заснеженной сибирской глуши... — Ой, знаю я, как ты намеревался провести свой отпуск! — махнула рукой мать. — Одни девушки на уме! Ты и в сибирской глуши кого-нибудь найдёшь, я тебя знаю! — Найду, — попытался отшутиться Миша. — Непременно найду. Чернобровую сибирскую колдунью, вроде Олеси Куприна. Она меня приворожит, и я навсегда останусь с ней в тайге, и не будет больше у тебя сына! — Олеся была родом из Полесья, а не из Сибири, — невозмутимо поправила его мать. — А насчёт посёлка, в котором Морозовы живут, я посмотрю, у меня письма должны были остаться. Но даже если не найду, попроси своих коллег поискать. Должна же быть какая-то польза от этой твоей ужасной службы! Пытаться переубедить мать было бесполезно. Разумные доводы не помогли, «щенячьи глазки» тоже, адрес Морозовых нашёлся в одном из старых писем, и через пару дней Лесников уже вылетел в Иркутск, чтобы оттуда на автобусе добраться до посёлка. Конечно, он ощущал раздражение из-за того, что вынужден ехать в такую глушь, но дело было в том, что никаких особых планов на отпуск он не строил, и терять ему было особенно нечего. «Зато подышу свежим таёжным воздухом», — успокаивал он себя. «Развеюсь, запасусь новыми впечатлениями, заодно и племянницу проведаю. Мать права: девчонке в любом случае тяжело расти без родителей, пусть даже с самым любящим дедушкой, а тут ещё и глухой посёлок...». Именно такие мысли крутились в голове Лесникова, когда он шёл по хрустящему снегу, направляясь к местному магазину. Прежде чем соваться в дом Морозовых, необходимо было разведать обстановку, а кто мог знать всё обо всех лучше, чем продавщица сельмага? Да и сигаретами не мешало бы запастись: несмотря на все увещевания матери, бросать курить Миша не собирался. За прилавком, к его удивлению, стояла не прошедшая огонь, воду и медные трубы женщина средних лет с обесцвеченными волосами и суровым взглядом, а молодая, лет восемнадцати, девушка, притом весьма симпатичная. Асимметричные золотисто-рыжие волосы длиной до плеч смотрелись очень красиво, светло-карие, почти жёлтые глаза глядели из-под густо накрашенных ресниц с хитрым прищуром, и во всей стройной фигуре девушки, тонких чертах и треугольном подбородке было что-то хищное и вместе с тем привлекательное. На улыбку Лесникова юная продавщица ответила своей, не менее широкой (клыки у неё были ровные и острые). — Вы не местный, да? — голос у неё был высокий и звонкий. — Я вас никогда в нашем посёлке не видела! — Не местный, — кивнул он, забирая две купленные пачки сигарет. — Вот, приехал подышать чистым воздухом и ознакомиться с красотами ваших мест. — Ой, скажете тоже! — фыркнула она. — Какие у нас красоты, один лес да снег кругом пять месяцев в году! — Ну, девушки здесь, во всяком случае, очень красивые, — Миша одарил её ещё одной улыбкой. Разумеется, ничего серьёзного насчёт неё он не планировал: слишком молода, возможно, ещё школьница. Но комплименты женщинам он отпускал почти машинально, по привычке, к тому же продавщица действительно была красива. — Я Кристина, кстати, — она снова улыбнулась, желтоватые глаза заблестели ярче. — Миша. Я, собственно, приехал к Морозовым. Я дядя Полины Морозовой, но так получилось, что уже лет сто её не видел. Неудобно, надо бы навестить... — Для ста лет вы неплохо сохранились, — снова фыркнула Кристина, и они оба засмеялись. Откуда-то из задних помещений, видимо, из подсобки, появилась вторая девушка, на вид ровесница Кристины, и подошла к ним, настороженно переводя взгляд с одного на другую. — О, Вика! Миша, знакомьтесь, это Вика, Вика, это Миша. Он приехал к Морозовым, говорит, дядя Полинки, — протараторила Кристина. — Здрасьте, — несколько смущённо произнесла Вика. Если Кристина, вне всякого сомнения, относилась к разряду «красивых подружек», то Вика была... нет, не страшной, конечно же, но неприметной, «серой мышкой». Светло-русые длинные волосы, светло-голубые большие глаза, белая кожа, маленький аккуратный рот и миниатюрная фигура — Вика тоже была миловидна, но явно терялась на фоне более яркой Кристины. — Вы знаете Полину? — Лесников не оставлял попыток выяснить что-либо про Морозовых. Кристина, как будто этого и ждала, с готовностью выпалила: — Конечно, знаем! Хорошая она девчонка, добрая, талантливая, на скрипке вон играет — первая скрипка на деревне! — Прямо как мать, — кивнул Миша. — О деде своём заботится, продукты покупает, по дому хлопочет... Эх, жалко девчонку! Ей бы гулять, на танцы с кавалерами ходить, а она всё сидит со стариком-инвалидом... Он, понятное дело, не виноват, что его собаки погрызли, но всё равно Полинку жалко. Дед на старости лет малость того... кукухой поехал, а ей терпеть! Лесников присвистнул. О том, что дед Полины инвалид, он не знал и тут же принялся выяснять новые подробности. Оказалось, что несколько лет назад Харитона (такое необычное старинное имя носил дед) покусали собаки, заражённые бешенством, и он потерял возможность ходить. Узнав об этом, Миша почувствовал укол совести: он и его семья ни разу не попытались навестить старика, а он выживал в этом посёлке, прикованный к инвалидному креслу, предоставленный заботам внучки! — А вы к нам надолго? — полюбопытствовала Кристина, опершись на прилавок. Её желание подольше поболтать с гостем было понятно: скучно целый день сидеть в сельмаге, когда покупателей раз-два и обчёлся, а тут новый человек, да ещё и привлекательный мужчина! — На месяц, вряд ли дольше, — пожал плечами Лесников. — Пока отпуск не закончится. — А кем вы работаете, если не секрет? — она кокетливо сощурила глаза. — Секрет. У меня очень важная, ответственная и секретная работа, — максимально серьёзным голосом ответил он. Кристина снова фыркнула. — Не хотите говорить — не надо! — Ладно, девушки, пойду я, а то тут пока доберёшься до дома Морозовых, уже стемнеет, — он не без сожаления отошёл от прилавка. — Вы не перепутаете, он тут один с зелёными стенами, — подсказала Кристина. Вика, на протяжении всего разговора молчавшая и лишь изредка кивавшая головой, вдруг подала голос: — Вы поосторожнее с нашим лесом, ладно? Не ходите в него далеко, а лучше вообще не ходите. — А что так? — нарочито легко спросил Миша. — Волки, медведи, рыси? — И не только, — тихо произнесла Вика. — Лешие? Снежные люди? — продолжил он. Кристина рассмеялась, но её подруга только покачала головой. — Осторожнее, ладно? — Спасибо за заботу, юные леди, — Лесников кивнул обеим девушкам и вышел. Снаружи магазина, спрятавшись под козырьком от порывов ветра, он с наслаждением закурил, бросил взгляд на стену здания — и замер. На стену было наклеено объявление — один край его уже оторвало ветром, и он мотался, не давая прочитать текст. Одной рукой держа сигарету, другой Лесников прижал край листовки и прищурился, вчитываясь.

ВНИМАНИЕ! ПРОПАЛ РЕБЁНОК!

Матюхин Вова, 10 лет

Матюхин Вова, 10 лет. Ученик 4 «В» класса. 5 января примерно в 16:00 ушёл из дома и не вернулся. В последний раз замечен на мосту через реку Ольшанку. Был одет в оранжевую куртку с капюшоном, вязаную чёрную шапку, шарф и серые варежки с зелёными полосами. При себе мог иметь пластмассовый автомат. Особые приметы: рост 142 см, худощавого телосложения, волосы русые, глаза зелёные. Всем, кто может сообщить информацию о местонахождении Вовы, просьба звонить:

3-67-22 или 02 — милиция

3-17-58 родители Вовы

На объявлении был изображён улыбающийся мальчик с оттопыренными ушами и неровной короткой чёлкой. К себе он крепко прижимал полосатого кота, явно не очень довольного таким обращением. Конечно, Лесникову часто случалось видеть объявления о пропаже людей, в том числе и детей, но именно сейчас по его спине пробежали мурашки, и его охватило странное желание бросить всё, развернуться, пойти на остановку, дождаться следующего автобуса и уехать отсюда. «Интуиция?» — спросил Миша сам себя. «Что сказала бы Каменская? Что следует доверять своей интуиции». Но Каменская явно не одобрила бы, если бы он бросил свою племянницу одну с увечным стариком в глухом посёлке, где пропадают дети. И Юрка Коротков не одобрил бы, и Виктор Алексеевич Колобок-Гордеев, а уж что сказала бы Мишина мать, и подумать страшно. Именно поэтому Лесников докурил, поднял повыше воротник пальто и зашагал вперёд в поисках дома с зелёными стенами. На миг у него мелькнула мысль снова заглянуть в магазин и расспросить об исчезновении мальчика, но он отмёл её: поговорить с болтушкой Кристиной и её тихой подругой можно и позже, когда он узнает больше. Что ж, по крайней мере, понятно, почему Вика предостерегала его насчёт леса... Найти дом Морозовых оказалось проще, чем думал Лесников: его стены и впрямь были ярко-зелёными, выделяясь на фоне белого снега и сероватого пасмурного неба. Пришлось довольно долго стучать в дверь (звонка на ней не имелось), а затем ждать на морозе, морщась и похлопывая себя по щекам. Сначала изнутри не доносилось никаких звуков, затем послышался тихий скрип, что-то звякнуло, и входная дверь отворилась. Из полумрака прихожей на незваного гостя сурово смотрел пожилой мужчина в инвалидной коляске. Лесников догадывался, что Харитон Морозов не обрадуется его визиту, и был прав. Он как можно дружелюбней представился, вкратце рассказал о своих родственных связях с Полиной и даже показал документы, но на старика это не произвело никакого впечатления. Бросив на Мишин паспорт такой взгляд, словно он не верил ни единому стоящему там слову, Харитон что-то пробурчал себе под нос и отъехал, пропуская гостя внутрь. Бурчать он продолжил и в помещении, ядовито отмечая, что от двоюродного брата Ольги столько лет не было ни слуху ни духу, а теперь вот он пожаловал, соизволил из своей Москвы приехать в маленький, всеми забытый посёлок. Лесников смиренно молчал, снося упрёки, тем более что они были не вполне несправедливы, и разглядывал Харитона, по привычке пытаясь набросать психологический портрет. Он ожидал увидеть худого и немощного дедушку, но в инвалидном кресле сидел плотный и кряжистый мужчина, почти лысый, но зато с густой седой бородой, в разговоре сверкавший металлическими коронками на зубах, неплохо сохранившихся для его возраста. Дом, хоть порядком запылённый и захламлённый, выглядел довольно уютно. В углу прихожей стояли лыжи, на стенах висела пара картин и охотничьи трофеи — оленьи рога и массивная голова кабана с острыми клыками. Лесников поинтересовался, не охотник ли Харитон, на что тот неохотно проворчал: «Был когда-то». Ещё через пару минут, излив свою желчь на гостя, Харитон сменил гнев на милость и пригласил Лесникова на кухню. От предложенной помощи он решительно и даже с возмущением отказался, сам налил чаю, весьма ловко катаясь туда-сюда по тесной кухне на своём кресле, и всё с тем же суровым видом бухнул чашки на стол. Разговор не клеился. На слова Миши о том, что он работает в милиции, старик красноречиво сморщился, давая понять, что он думает о сотрудниках правоохранительных органов, потом пробормотал: — Я-то в жизни много кем побывал... И краеведом был, и кукловодом, и охотником... — и затем без всякого перехода добавил: — Моё имя означает «щедрый». А ты знаешь значение своего имени? Обращение на «ты» Лесникова не смутило — Харитон разговаривал с ним так с самого начала, видимо, подчёркивая разницу в возрасте. Но вопрос об имени был настолько неожиданным, что Миша растерялся. — Н-нет... Никогда не задумывался. Но любопытно было бы узнать. — «Посланный Богом», «равный Богу», — с важным видом сообщил Харитон, воздев вверх палец. — Архангел Михаил — покровитель воинов, защитник с пылающим мечом. Лесников тихонько хмыкнул. Он не вполне понял, как реагировать на странные слова старика, но тут со стороны прихожей раздался скрип, что-то снова звякнуло, стукнуло, и звонкий девичий голос воскликнул: — Дедушка, я дома! — Я на кухне, проходи чай пить! — крикнул в ответ Харитон и повернулся к Лесникову с улыбкой, показавшейся тому хитрой и крайне неприятной. — Вот и племянница твоя пришла. Сейчас познакомится с дядюшкой. Через несколько минут послышались быстрые лёгкие шаги, и на кухню вбежала девочка-подросток в чёрно-белой школьной форме. — Дедушка, сегодня такое случилось, ты не представляешь! — возбуждённо заговорила она и тут же осеклась, увидев незнакомого человека. — Познакомься, Полина, это твой дядя Михаил Лесников, из Москвы, — язвительным тоном представил Харитон. — Двоюродный брат твоей мамы. Двенадцать лет не появлялся, а тут вдруг решил поинтересоваться делами своей двоюродной племянницы. И ведь не близкое родство, седьмая вода на киселе, ан нет, приехал, не пожалел времени и денег, не побоялся наших морозов! — Из Москвы? — рассеянно переспросила Полина: кажется, она даже не различила желчи в голосе деда. — Мы с Олей были друзьями в детстве, часто играли вместе, так что не такая уж и седьмая вода, — столь же рассеянно возразил Миша, не в силах отвести взгляда от девочки. Как она похожа на Ольгу! — вот первое, что пришло ему в голову. Тоненькая, высокая и хрупкая, как веточка зимнего безлистного дерева, с длинными чёрными волосами, бледной кожей и правильными чертами, очень красивая — перед ним словно стояла подруга его детских игр. Огромные голубые глаза мерцали, да и сама Полина словно засветилась изнутри после слов деда о Москве. — Из самой Москвы? — растерянно повторила она и чуть смущённо опустила длинные густые ресницы. — Из неё, из белокаменной, — подтвердил Миша и улыбнулся. — Я твой двоюродный дядя. Знаешь, ты очень похожа на Олю, твою маму. — Мне это часто говорят, — тихо произнесла Полина и, слегка покраснев, опустилась на табуретку. Она не осмеливалась смотреть на Лесникова прямо, но он кожей ощущал её взгляды, бросаемые украдкой, и её жгучее любопытство. Полина отнеслась к нему гораздо теплее, чем Харитон. Когда тот мимоходом заметил, что новоявленный Полинин дядя — «мент», та вся так и просияла: — Вы правда в милиции работаете? Бандитов ловите? И маньяков, как в кино? — В кино всей правды не покажут, — усмехнулся Лесников. — Должен предупредить: моя профессия далеко не такая романтичная, какой её показывают в фильмах. — Я знаю, — кивнула Полина. — Тихонов как-то рассказывал — это наш местный участковый, старший лейтенант. Он говорил, что в фильмах всё враньё, и милиционеры у нас не охотятся за маньяками, а перебирают бумажки и следят, чтобы местные пьющие мужики не подожгли всю деревню. Константин Владимирович — хороший человек, — прибавила она со вздохом, — всем пытается помочь, всех защитить... — Честный человек — что редкость среди вашей братии, — добавил Харитон, неприязненно косясь на Мишу. — Кстати, о маньяках, — тот решил пропустить колкость мимо ушей. — Я тут слышал, у вас в посёлке дети пропадают. Уж не маньяк ли у вас завёлся? Краска сошла с лица Полины, она прикусила губу и встревоженно поглядела на деда — тот нахмурился и скрестил руки на груди. — Откуда знаешь? Местные девчонки-балаболки разболтать успели, в магазине? — Не совсем. Я на магазине объявление видел о пропаже мальчика, Вовы, кажется. — Одного мальчика? Чего ж тогда говоришь, что пропадают дети? — взгляд Харитона неожиданно стал очень въедливым и цепким, и Миша снова почувствовал себя неуютно. — Не знаю... как-то само вырвалось... Интуиция, наверное. А что, — он чуть понизил голос и подался вперёд, — этот Вова не единственный пропавший? Внучка с дедом переглянулись, потом Полина тихо проговорила: — Сеня ещё, в декабре прошлого года. — Сколько лет ему было? — Лесников почувствовал, что в нём пробуждается профессиональное, сыщицкое, и напомнил себе, что у них тут не допрос, а тихий мирный семейный разговор. — Не ему, а ей. Девочка это, Сеня Талалаева, Ксения. Шесть лет ей было, в первый класс ходила. К нам даже с телевидения приезжали, репортаж делали, — мрачно ответил Харитон. — Только ни черта полезного от этого репортажа не было. Говорят, Сеня в лесу заблудилась, дикие звери её растерзали, а я считаю, враньё всё это! — Дедушка, не надо, пожалуйста! — взмолилась Полина, прежде чем Миша успел поинтересоваться мнением Харитона насчёт пропажи детей. — В школе и так только об этом и говорят, не хочу больше слушать! — Ладно, чего это я, в самом деле... — проворчал старик. — Давай рассказывай, что у тебя там в школе случилось? Полина немного оживилась и в красках поведала историю о том, как пришедший в их класс новенький Антон Петров («На первый взгляд обычный ботаник в очках, ничего особенного») дал сдачи хулигану Семёну Бабурину («Он такой мерзкий, обожает травить слабых!»). Бабурин дружил ещё с двумя хулиганами, Ромкой Пятифановым («Он в меня влюблён, таскается за мной вечно, а мне он сто лет не нужен, потому что гопник и хулиган!») и Бяшей («Ромкин подпевала, зубы поскалить любит — те, которые у него остались! — но чуть что, сразу в кусты!»). — Бяша? Какое странное имя, — заметил Лесников, внимательно слушавший историю девочки. — Это не имя, это прозвище, — фыркнула Полина. — Зовут его Игорь, только никто, кроме учителей, его так не называет. А Бяшей его прозвали, потому что... да и не знаю толком! Он про себя говорит, что он волк в овечьей шкуре. — А с зубами у него что? — поинтересовался Миша. — Поспорил как-то, что минуту на турнике на зубах провисит, — Полина фыркнула ещё более презрительно. — Ну и двух передних зубов как не бывало! — А ведь в детстве они нормальные мальчишки были! — вздохнул Харитон. — Дружили, в школу вместе ходили, Рома за Полиной портфель носил и футляр от скрипки, цветы ей дарил — как-то раз по весне чуть не всю соседскую сирень обломал! — Дедушка, не напоминай, — щёки Полины порозовели. — Дурак он, Ромка, и дружки его не лучше! Ох, надеюсь, они ничего Антону не сделают, а то Бабурин сильно на него разозлился! — Футляр от скрипки? — вклинился Лесников. — Полина играла на скрипке? — И сейчас играет, — с гордостью заявил Харитон. — Полин, сыграешь своему дяде что-нибудь? — Сыграю, только... не сейчас, хорошо? — девочка сверкнула глазами на Лесникова. — Прямо как мать, — заметил тот. — Ольга ведь тоже скрипачкой была... — И хорошей скрипачкой, — вздохнул Харитон. — Эх, Серёга мой, Серёга, и куда было так гнать? Две жизни загубил — свою и Олькину... — заметив блеснувшие на ресницах Полины слёзы, он поспешно добавил: — Иди к себе, нечего лишний раз раны растравлять. Похоже, дед и правда очень любил внучку. С появлением Полины Харитон сразу подобрел, стал мягче к незваному гостю, под конец разговора уже почти не язвил, а предавался ностальгии. Он любезно согласился оставить Лесникова в своём доме, правда, в качестве спальни отвёл ему старую комнату, пыльную и заваленную всяким хламом, от старых игрушек до сломанных электроприборов. На скорую руку убравшись и застелив постель, Миша устало откинулся на подушку, глядя в потолок, под которым висело странное сооружение из палочек, ниток и перьев, — он не сразу вспомнил, что это называется «ловец снов». Что ж, первое знакомство прошло лучше, чем он мог ожидать. Негостеприимность и язвительность деда были вполне объяснимы, зато Полина оказалась просто чудесной девочкой. У неё явно накопилась куча вопросов к новоявленному родственнику, и Лесников обязательно на все ответит, только завтра. Ещё Полина обмолвилась, что у неё живёт кошка Джоанна, но та, видимо, испугалась незнакомого человека в доме и не соизволила явиться. С кошкой Миша тоже познакомится завтра. Завтра, завтра, всё завтра... Он провалился в глубокий сон без сновидений и проснулся поздно ночью, сам не понимая, от чего. Посидел на постели, потряс головой, помассировал виски и потянулся за сигаретой, но потом передумал. Пока он живёт у Морозовых, надо постараться курить поменьше — незачем подавать племяннице дурной пример, да и старик явно начнёт придираться — сам Харитон не курил. Вместо сигареты Лесников решил выпить воды, хотя понимал, что полноценной заменой это считать нельзя. Он поднялся с кровати, как можно тише пробрался на кухню, морщась от скрипа половиц, в тусклом голубоватом свете луны дотянулся до графина, сделал несколько глубоких глотков, поставил его на место и развернулся к окну. Перед ним расстилался снег, казавшийся синеватым в неверном лунном свете, а дальше виднелись чёрные очертания леса. И — показалось? — между деревьями словно метнулись тёмные тени. Лесников нахмурился, вглядываясь во тьму. Волки? Медведи? Неужели подходят так близко к человеческому жилью? Откуда-то издалека, на пределе слышимости, донёсся тонкий протяжный звук, заставив Лесникова нахмуриться ещё сильнее. Музыка? Здесь, в этом глухом краю? Это было не бряцанье гитары, которое можно хоть как-то объяснить — подвыпившая компания взяла инструмент, чтобы повеселиться, — нет, это было больше похоже на звук духового, например, кларнета или флейты. Лесников напряг слух и зрение, пытаясь различить фигуры во тьме или чёткую мелодию, потом махнул рукой, развернулся — и едва не вскрикнул от неожиданности. Прямо перед ним стоял узкий белый силуэт. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что это всего лишь Полина в длинной ночной рубашке, но эти секунды показались Лесникову очень долгими. — Ах ты ж Господи! — шёпотом ругнулся он. — Напугала! — Простите, — виноватым тоном ответила она. — Я не хотела... Тоже не спится, да? Теперь, немного успокоившись, Миша увидел, что девочка очень бледна, губы у неё дрожат, и в сторону окна она посматривала с опаской. — Послушай, — осторожно начал он. — Может, мой вопрос покажется тебе странным, но... ты сейчас не слышала никакую музыку? — Музыку? — показалось, или она побледнела ещё больше? — Да, музыку. Плавную, протяжную, как дудочка или флейта. — Значит, мне не послышалось, — прошептала Полина. — Знаете, я часто по ночам слышу музыку — где-то очень далеко, как будто в лесу. И иногда вижу тёмные фигуры на границе леса — не то звери, не то люди. Но я никому об этом не говорю, даже дедушке. Я боюсь, он подумает, что я сумасшедшая, — её губы дрогнули и искривились. — Ну-ну, тише, — Лесников шагнул поближе и осторожно приобнял её за хрупкие плечи — девочка вздрогнула, но не отстранилась. — Я тебе верю, я тоже слышал музыку и видел какие-то тени. — Правда? — Полина посмотрела на него снизу вверх, в её огромных глазах блестели слёзы. — Правда. Но не бойся, я сумею тебя защитить, — мягко произнёс он. — Со мной ты в безопасности, здесь, в доме, тебя никто не тронет, ни звери, ни люди, а школа... Если хочешь, я буду провожать тебя до школы и встречать. — Хочу, — она утёрла слёзы тыльной стороной кисти. — Пожалуйста. — Договорились. И знаешь ещё что... — в нём снова заговорила интуиция, и Лесников решил последовать её зову. — Что? — Полина шмыгнула носом. — Ни говори никому в школе, что я следователь, хорошо? Пусть думают, что я журналист и приехал сюда из-за пропажи детей. И дедушка пусть тоже никому не рассказывает. — Он почти ни с кем и не разговаривает... А вы будете вести расследование? Тайно? — девочка уже почти успокоилась, и в глазах её заплясали искорки. — Скорее всего, — кивнул Миша. Он мягко подтолкнул Полину к выходу из кухни, обернулся, но за окном расстилалось лишь пустое белое снежное поле, озарённое синеватой луной.