Family

Проснувшись утром на новом месте, Хенджин ощущает в себе странное желание, настолько сильное, что это становится больше похоже на потребность, которой он не собирается сопротивляться. Он конечно и раньше испытывал что-то такое по отношению к близким людям, но в этот раз, все ощущается иначе. То, что ему этот альфа понравился, он понял ещё там, в парке на лавочке, сразу, как перестал его бояться. Пока они шли к нему домой, их разговор не затихал, они коснулись многих не значительных, но очень важных вещей: поговорили о музыке и кино, о еде и напитках, о любимых цветах и временах года. Тогда омега поймал себя на мысли, что от Минхо был бы рад слышать даже что-то из астрофизики или высшей математики. Да, он бы ничего не понял, но этот мягкий голос звучит для Хенджина как музыка, которая никогда не надоест. Как-то так вышло, что вечером, они не стесняясь рассматривали друг друга, задерживаясь на лице и глазах. Глаза альфы, эти темные, искрящиеся омуты, что часто сталкивались с собственным взглядом, стали для Джинни почти наваждением, чем-то манящим, утягивающим за собой. И вот сейчас, омега отчетливо понимает, что хочет заботиться об этом альфе, не по причине, без повода. Просто заботиться на постоянной основе, это как новая, теперь неотъемлемая, часть его естества. Желание есть, а опыта мало. Он попытался припомнить, как папа заботится об отце, но… ничего в голову не пришло, видимо образец для подражания неподходящий. Его взгляд цепляется за экран телефона, с уведомлением о сообщении Феликса, в котором тот интересуется состоянием омеги — вот оно, Феликс! Друг всегда очень чуток к мужьям, всегда следит, чтобы они тепло одевались, высыпались и хорошо кушали. Он с удовольствием им готовит, для него это не обязанность, а привилегия. Хенджин решает, что он тоже так проявит свою заботу, а альфы, как ему кажется, как раз любят покушать. Хотелось бы порадовать Минхо кулинарным шедевром, но, объективно оценивая свои навыки, а точнее их полное отсутствие, он решает попробовать приготовить что-то попроще, ну например, сдобные булочки к завтраку — это же гениально и наверняка просто. Кухня для омеги-территория неизведанная. Ему даже странно от мысли, что он может сделать своими руками что-то, что можно использовать в качестве еды. Зато ютуб, где можно найти все, что угодно, и даже мастер-класс по выпечке найдется, место вполне привычное. Просыпаться с чьим-то именем на устах Минхо раньше не приходилось. Это впервые и ему это нравится. Имя «Хенджин», кажется, уже прописалось в его сердце, и покидать его не собирается, да альфа и сам его оттуда не выпустит. Он уснул с мыслями о омеге, а во сне вроде были пионы — нежные, ласковые и такие манящие, как сочные губы обладателя этого запаха. Кстати, об обладателе лучшего запаха в мире… Минхо слышит как Хенджин ругается на… на яйца?! Войдя в кухню, Минхо замирает, у него даже дыхание перехватывает. И дело не в том, что видеть кого-то на своей территории непривычно и странно, а скорее наоборот, в данном случае, очень правильно. Перед глазами, как будто идеальная картинка из его самых сокровенных мечтаний — перепачканный в муке, красивый и такой домашний Джинни, ярко улыбается вошедшему, под своё мелодичное — «доброе утро, Минхо». Альфа подмечает, что ему вчера не показалось, между ними нет стеснительности или неловкости, но есть что-то другое, что разливает тепло в душе и заставляет ускориться сердцебиение. И ещё одно открытие для Минхо — он хорошо готовит и в целом любит это занятие, но делать это для Хенджина настолько приятно, что, кажется, даже его внутренний зверь на это действие отзывается довольным мурчанием. После завтрака, они вместе вернулись к приготовлению, задуманных омегой, сдобных булочек. А то, что Хенджин в принципе решил заняться выпечкой, отозвалось в Минхо как знак свыше, подтверждающий, что они должны быть вместе. Рядом с Хенджином альфе хорошо. Ему нравится наблюдать за ним, делать что-то для него и с ним. Ему хочется о нем заботиться, оберегать и помогать. И даже дискомфорт от перманентного стояка, вызванного ароматом пиона, не кажется существенной проблемой, если этот котёнок поблизости. Главное мысли держать в узде и не зацикливаться на его тонкой талии, перехваченной фартуком, остром плечике, с которого сползла футболка альфы, или сладких омежьих губках, по которым тот то язычком проходится, то касается подушечками длинных пальчиков…

***

Выйдя из лифта на нужном этаже, Сынмин погрузился в насыщенный аромат пионов. «Блять! Не может быть! Неужели течка». Он бы мог подумать, что тут, на семнадцатом этаже, у кого-то плантация этих прекрасных цветов, но теория вероятности этому сильно мешала. Всем известно, что взрослый омега в состоянии контролировать свой запах, за исключением одной ситуации — течка. «Хенджин в таком положении и наедине с сомнительным альфой, ну пиздец!». По мере приближения к нужной двери, пионы становятся гуще, насыщеннее. Перед тем, как нажать на дверной звонок, Сынмин успевает подумать о том, что сегодня на этой планете станет на одного Минхо меньше, потому что он его не пожалеет, в асфальт закатает, чтобы запомнил, что лезть к незнакомым омегам в таком положении — нельзя. На звонок открывает альфа — зрачки расширены, лицо довольное, улыбка глупая. И тем не менее, совершенно не похоже, что ему перепало… Сынмин смещает взгляд к его паху, сквозь мягкие спортивки видит очертания крепко стоящего члена… но все еще не похоже, что ему перепало. — Здравствуйте? — приветствует озадачено. — Вы наверное Сынмин, здравствуйте, Хенджин на кухне, — не прекращая улыбаться, заторможено проговаривает Минхо. Потом промаргивается, делает усилие и собирает лицо в невозмутимое выражение, пропуская гостя внутрь, — я вас провожу и оставлю наедине, если понадоблюсь, буду на балконе. — С…спасибо. Сынмин любит пионы, но не тогда, когда ими придавливает, как бетонной плитой, как в данный момент. Хотя, вид пришибленного альфы показался ему забавным. В кухне он застает довольного жизнью Джинни, что в прекрасном расположении духа уткнулся в свой телефон, уплетает сдобные булочки и запивает их чёрным чаем. На нем, явно не ему принадлежащая футболка, которая настолько велика, что кокетливо сползает с плечика. «Бля, даже мне, замужнему омеге, такая картинка кажется вкусной, это на меня ещё его феромоны не действуют. Может с Минхо что-то не так? Импотент? Ну нет, мне ж не показалось… Наверное он не по омегам». С этими мыслями Сынмин садится рядом с причиной пионного ада и, чтобы привлечь его внимание, аккуратно прикасается ладонью к его острой коленке. — Хенджини… — О! Минни! -Хенджин ярко улыбается при виде близкого друга, но тут же вспоминает, что вообще-то обижен на него, поэтому улыбка быстро гаснет, носик задирается, а губки надуваются в очаровательную пельмешку, — что тебе тут надо, Сынмин? — Поговорить. Котенок, ты ведь знаешь, что я тобой дорожу? — услышав в ответ невнятное бормотание, он продолжает, — пойми меня правильно, я всегда желаю тебе только самого лучшего, но порой воспринимаю тебя, как того, кто не понимает, что делает. Ты часто действуешь чувствами и эмоциями, а я прагматик, слишком хорошо знающий из какого мы общества. Мне кажется, именно поэтому иногда я делаю неверные выводы о причинах твоих поступков, а это приводит к тому, что я ошибаюсь в том, что для тебя лучше. Мне просто нужно было поговорить с тобой, но вместо этого я тебя обидел. Прости меня. Когда я намекал что не рад тебе в нашем доме — я врал. Твой глупый друг посчитал твой поступок детским капризом, поэтому решил вернуть «ребёнка» домой с помощью грубых слов. Хенджин внимательно слушает слова своего друга, видит в его глазах подступающие слезы и ответные сдержать не в силах. Поэтому, когда Минхо появляется в дверном проёме кухни, первое, что он видит, это рыдания своего котёнка. Он моментально вскипает, потому что «кто позволил обижать моего Джинни». На границе сознания пытается прорваться мысль «он не твой Джинни», которая растворяется, не получив отклика. — Какого черта здесь происходит?! — шипит альфа хищной кошкой. И в этот же момент Хенджин срывается в объятия друга. — Минни, ты такой чудесный! Продолжая прижимать Джинни к себе, Сынмин оборачивается на Минхо. — Спокойно, дикарь, у нас тут мир и согласие. Уже сидя в машине старшего омеги, Хенджин думает о том, что Сынмин какой-то странный, он чувствует на себе его оценивающий, даже сканирующий взгляд. Там, на кухне у Минхо, они хорошо поговорили, и Минни уговорил его пожить у них. Перед выходом из дома альфы, фиалковый омега зачем-то открыл все окна в квартире, но никак не прокомментировал свои действия. И снова этот взгляд, с прищуром, прямо в глаза, как будто пытается пробраться в мысли и что-то понять… не по себе, и не понятно чего ожидать. Благо, ждать пришлось не долго. — Хенджин, что ты творишь? — К…когда? — уточняет оторопело. — Десять минут назад и, — Сынмин оценивающе пробегается взглядом по блондину, одетому в домашнюю одежду и куртку Минхо, хотя он привез ему теплые вещи, которые остались проигнорированы, — и в данный момент. — Я же ничего не делаю. Хенджин искренне не понимает, о чем говорит друг. Видя такую растерянность, брюнету приходится пояснить: — То есть, ты не заметил, как выкрутил свой аромат на максимум, будто у тебя течка в разгаре? — Яяя?! — глаза Хенджина широко раскрылись, на осознание услышанного ему нужно время. — Ну не я же! — раздраженно восклицает Сынмин, — мои скромные фиалки, от такой атаки пионов, чуть не загнулись. — Я… я не специально… — не верить другу нет оснований, раз он так говорит, значит, так и есть, — кроме запаха черного чая ничего не чувствовал… Теперь понятно, почему Минхо выглядел заболевшим, — блондин стонет от осознания, ему становится стыдно, краска заливает лицо и уши, — теперь он будет думать, что я распущенный и легкодоступный омега. — Котёнок, вот по этому поводу, по-моему, вообще не стоит переживать, — легко отмахивается Сынмин и поясняет, — думаю, он не по омегам. — Да с чего ты это взял, Минни?! — Слушай, ну, а как иначе? Ты видел, как выглядишь в его одежде?! Ну серьезно, от этого вида даже я, замужний омега, успел позавидовать тому, кто тебя такого нагнет. А ты ещё и феромонов своих не пожалел. Будь он натуралом, поверь мне, он бы с тебя не слез. — Просто мы с ним мало знакомы, а он порядочный альфа, — неуверенно спорит Хенджин, — и вообще, ты — не показатель, Джи мне немного рассказывал о ваших э… ну, ты тот ещё извращенец. Мы домой? — Нет, — заводя мотор автомобиля, отвечает Сынмин, — извращенец сначала отвезет тебя к специалисту, а то ты свою пахучку не контролируешь. — А я и сейчас сильно пахну? — В данный момент, вроде все нормально.